— Вызвать... кого? — Третий молодой господин Чэн остолбенел.
Хотя слышать подобное выражение ему прежде не приходилось, суть он уловил мгновенно. Покосившись на Распорядителя Канцелярии, Чэн Сичжи неохотно промямлил:
— Моего старшего брата... пожалуй, привлекать не стоит.
Лю Шан выразительно приподнял бровь:
— А кто говорил про молодого генерала Чэна? Я имею в виду Старого генерала!
— Что?! — Чэн Сичжи округлил глаза, едва не выронив душу от испуга. — Моего отца?!
— Именно его! — Лю Шан закивал, точно китайский болванчик. — Господин Чэн и молодой генерал Лу — любимые сыновья двух влиятельных военных губернаторов. Никто из вас не должен остаться в обиде, верно? Вы утверждаете одно, господин Лу — другое. Меня при вашей стычке не было, так что рассудить вас по справедливости я не могу. Не лучше ли пригласить ваших отцов во дворец, чтобы уладить всё в личном разговоре?
— Это... — Чэн Сичжи замялся, беспокойно переводя взгляд.
В клане Чэн как раз разворачивалась яростная борьба за военную власть в Цанцзине. Хотя Сичжи был лишь третьим сыном, рождённым от наложницы, амбиций ему было не занимать. Если из-за уличной перепалки в императорский дворец вызовут самого Старого генерала Чэн, это нанесёт сокрушительный удар по его репутации.
Лю Шан тем временем с лукавой улыбкой повернулся к сыну военного губернатора Фанъяна:
— Молодой генерал Лу, а вы что скажете?
Лу Пиньсянь легонько кашлянул в кулак и сдержанно произнёс:
— Мой батюшка в последние дни недомогает и отдыхает у лекаря. Не хотелось бы тревожить его из-за пустяков.
— Вот-вот! — тут же подхватил Чэн Сичжи. — Может... может, всё-таки позовём моего старшего брата?
— Ну уж нет! — воспротивился Лю Шан. — Хоть старший брат и заменяет отца, дело-то нешуточное! Миска фазанового супа, господа! Подумайте только — целый фазановый суп! Боюсь, молодой генерал Чэн с такой проблемой не справится. К тому же из-за вашей драки я скатился со ступеней. Вы правда считаете это мелкой неприятностью?
Чэн Сичжи издал нервный смешок и выразительно зашипел на Лу Пиньсяня, призывая того вмешаться.
Лу Пиньсянь сложил руки в уважительном поклоне:
— Помешать Распорядителю Дворцовой Канцелярии — вина подчинённого. Прошу вас проявить великодушие и простить мою оплошность.
— Именно! — воскликнул Чэн Сичжи. — Вина целиком на нём! Ваше Превосходительство, вы ведь великодушный человек, простите его!
Лу Пиньсянь холодновато ухмыльнулся:
— О как? Значит, за третьим молодым господином Чэном никакой вины нет?
— Если бы ты не пытался вырвать у меня фазановый суп, ничего бы не произошло! — вспыхнул Сичжи. — В чём я-то виноват?!
— Похоже, господин Чэн ни капли не раскаивается.
— Раскаивается? Тьфу на тебя!
Лю Шан со вздохом потёр занывшие виски:
— Всё-таки придётся звать отцов...
— Погодите! Постойте! — Чэн Сичжи поспешно преградил ему путь. — Ваше Превосходительство... давайте обойдёмся без почтенного родителя.
Лю Шан остановился:
— И что же вы предлагаете? Если не вызывать отцов, как унять вашу взаимную вражду? Вы оба — сыновья военных губернаторов, опора нашей державы и её будущее. Если через пару лет, войдя в правительство, вы при любой размолвке будете сходиться в рукопашной — во что превратится дворец?
Чэн Сичжи стиснул зубы:
— Скажите, Ваше Превосходительство, как нам поступить? Я подчинюсь.
Лю Шан взглянул на Лу Пиньсяня. Тот на мгновение нахмурился, но тоже кивнул:
— Сегодняшний проступок — моя вина. Наказание или штраф — на усмотрение Распорядителя.
— Отлично! — Лю Шан радостно хлопнул в ладоши. — Слушайте меня внимательно. Бить и штрафовать я вас не стану. Напротив, я требую, чтобы перед величественным Павильоном Малинового Созвездия вы пожали друг другу руки и примирились!
— И всё? — не поверил своим ушам Чэн Сичжи.
Лу Пиньсянь приподнял бровь, смутно ощущая подвох.
И Лю Шан действительно не заставил себя ждать. Расплывшись в добродушной ухмылке, он добавил:
— И всё, да не совсем. Примирение должно быть искренним. Чтобы доказать глубокое взаимное уважение... вы должны крепко обняться, словно родные братья!
— Что?! — Чэн Сичжи едва не подпрыгнул на месте. — Как братья?! Ещё и крепко обняться?!
«Да я собственного брата в жизни не обнимал! — мысленно вопил Сичжи. — А тут с этим заклятым врагом?!»
Лу Пиньсянь промолчал, но лицо его потемнело.
— Что такое? — невинно поинтересовался Лю Шан. — Обняться в знак примирения — неужто это сложнее, чем вызвать отцов?
Чэн Сичжи оказался в тупике. Обнять этого выскочку? Да его потом стошнит — вовек не отмоешься! Но если слух дойдёт до отца... Старый генерал решит, что сын несерьёзен и уступает даже этому бастарду, Чэн Хуайцзиню. Нет, этого допустить нельзя!
Скрепя сердце, Сичжи выдохнул:
— Ладно! Я... я согласен!
Лю Шан с одобрением хлопнул в ладоши и повернулся к сыну губернатора Фанъяна:
— Молодой генерал Лу, а ваше решение?
Лу Пиньсянь взвесил всё ещё раз и тихо произнёс:
— Хорошо. Подчинённый тоже согласен.
— Прекрасно! Замечательно! Однако я ещё не закончил, — с улыбкой продолжил Лю Шан. — Простое объятие — это слишком вскользь, в нём нет душевного тепла. Отмеряем время одной ароматической палочкой! Пока горит палочка, вы сперва жмёте руки, затем обнимаетесь и при этом непрерывно перечисляете достоинства друг друга.
— Достоинства?! — взорвался Чэн Сичжи. — Ваше Превосходительство, да откуда у него достоинства?!
Лу Пиньсянь с холодным сарказмом добавил:
— Распорядитель изволит шутить. Откуда у третьего господина Чэна хотя бы одно достоинство?
— Что ты сказал?! Ах ты щенок паршивый, напроситься хочешь?!
— Разве я в чём-то ошибся?
Лю Шан покорно вздохнул. Опять за своё! Разведя забияк в стороны, он строго спросил:
— Отвечайте коротко: миримся или зовём отцов?
Переглянувшись с глубочайшим отвращением, юноши сквозь зубы выцедили:
— Миримся.
— Вот и чудно! Зажигайте благовония!
Маленький евнух торопливо выбежал и вскоре вернулся с курильницей и палочкой знатного фимиама. Поджёг её и установил курильницу на парапет.
Лю Шан встал между соперниками, взял левую руку Лу Пиньсяня, правую руку Чэн Сичжи и сжал их вместе:
— Итак: сначала рукопожатие, затем объятия. Превратим копья в яшму и шёлк!
Чэн Сичжи едва не выдернул ладонь, но вовремя сдержался. Лу Пиньсянь тоже брезгливо нахмурился. Тем не менее они сжали пальцы. И тут Чэн Сичжи, решив подгадить сопернику, изловчился и изо всех сил стиснул ладонь Лу Пиньсяня.
— Кхм... — тихо выдохнул Лу Пиньсянь. Сын военного губернатора был опытным воином, отец лично обучал его боевым искусствам. По силе и хватке хлипкий Сичжи не шел с ним ни в какое сравнение.
Лу Пиньсянь уже собирался ответить так, чтобы кости хрустнули, но Сичжи мгновенно разжал пальцы и с невинным видом заявил:
— Отлично, рукопожатие окончено!
Не успел Лу Пиньсянь отомстить, как Лю Шан, будто воспитатель в старшей группе дворцовых пажей, радостно поторопил их:
— Теперь объятия! И не забывайте хвалить друг друга. По очереди, по одному качеству за раз!
Чэн Сичжи корчил искривлённую мину, как вдруг Лу Пиньсянь шагнул вперёд, с глухим «бум!» заключив Сичжи в стальные объятия.
— Э-э?! — от неожиданности у Чэн Сичжи перехватило дыхание. Руки противника обвили его, словно железные обручи, а пудовые кулаки дважды с размаху хлопнули его по спине.
Едва не выплюнув лёгкие, Сичжи прошипел ему на ухо:
— Ах ты тварь... Решил сыграть грязно?!
Лу Пиньсянь шепнул в ответ:
— Господин Чэн изволит шутить. А кто секунду назад пытался сломать мне пальцы? Это называется... взаимность.
Бум-бум-бум!
Не желая оставаться в должниках, Чэн Сичжи трижды от души врезал Лу Пиньсяню по спине — на один раз больше!
Лю Шан прищурился:
— Вы что там устраиваете? В боевые барабаны бьёте? Говорите! Хвалите друг друга, иначе время не засчитаю!
Держа друг друга в объятиях, точь-точь как проглотившие муху, юноши замерли. Лу Пиньсянь с натянутой ухмылкой выцедил:
— Достоинства третьего господина Чэна... Глубоко же мне придётся задуматься.
— Ха-ха! — огрызнулся Сичжи. — Аналогично! Качества молодого генерала Лу настолько глубоко зарыты, что без лопаты не найдешь!
Лу Пиньсянь продолжил:
— Что ж... у господина Чэна есть выдающийся старший брат. Зачтётся за достоинство?
— Ты!..
Лю Шан с головной болью поспешил вмешаться:
— Стянет, сгородили!
Чэн Сичжи не остался в долгу:
— А у молодого генерала Лу — могущественный батюшка! — И уже тише добавил: — Яблоко от яблони... оба хороши.
— Что ты сказал? — прищурился Лу Пиньсянь.
— Что слышал! — дерзко вскинул подбородок Сичжи. — Я ведь хвалю тебя, генерал!
Лю Шан бессильно воззвал к их разуму:
— Будьте искреннее! Мы перед Павильоном Малинового Созвездия! Неужели вы хотите, чтобы слух о ваших жарких объятиях разнёсся по всей Чанъани? Если не продолжите искренне хвалить друг друга, я сейчас же вызову дворцового живописца. Он срисует вашу позу, сделает сотню копий и пустит по столице!
— Не надо! — в ужасе рявкнул Чэн Сичжи прямо в ухо Лу Пиньсяню. Тот морщась от звона, отвернулся.
Увидев, что угроза подействовала, Лю Шан поторопил:
— Тогда живее! Время идет!
Деваться было некуда. Позориться на весь город Чэн Сичжи не желал ни за какие коврижки. Сцепив зубы, он выдавил:
— Молодой генерал Лу... статен и отважен.
Лу Пиньсянь тихо усмехнулся:
— Надо же, оказывается, в глазах господина Чэна я статен и отважен?
— Не обольщайся! — прошипел Сичжи. — Сказать ещё что-то, или тебя прямо сейчас вырвет вчерашним обедом?!
Приняв эстафету, Лу Пиньсянь произнёс:
— Третий господин Чэн изящен и благороден.
Сичжи скорчил рвотный позыв и выцедил:
— Молодой генерал Лу виртуозно владеет кистью.
— А господин Чэн исполнен глубоких познаний.
— Ты что, повторяешь за мной?! — возмутился Сичжи и тут же пожаловался Лю Шану: — Ваше Превосходительство, он жульничает! Просто меняет слова местами!
Лю Шан кивнул:
— Верно замечено. Молодой генерал Лу, будьте серьезнее. Теперь вы начинаете.
Чэн Сичжи победоносно вскинул подбородок. Лу Пиньсянь вздохнул:
— Хорошо... Третий господин Чэн проницателен и чуток — мало кто сравнится с ним в этом. Я слышал, в Цанцзине вы славитесь душевностью, а число ваших красавиц-подруг не поддаётся счёту.
Чэн Сичжи скривился: намекает на его пустую, разгульную жизнь?!
— Молодой генерал тоже не промах, — с ядом отозвался Сичжи. — Говорят, у вас в фаворитах числятся не только девицы, но и юноши!
Лу Пиньсянь склонился к его уху:
— Господин Чэн, мы перед Павильоном, внутри — Его Величество. Обязательно устроить сцену?
— Сцену? — шепнул в ответ Сичжи. Воспользуясь тем, что они стояли вплотную, их шепота никто не слышал. — Ты сам начал! Ты специально выставляешь меня перед Государем и моим отцом пустейшим мотом, чтобы я лишился прав на войска Цанцзина! Ах ты гад!
Лу Пиньсянь мягко улыбнулся:
— Вы ошибаетесь. В моём роду я единственный сын, мне не с кем делить наследство.
Эти слова попали в самую уязвимую точку. В семье Чэн было полно детей, и Сичжи, не отличавшийся ни выдающимися талантами в боевых искусствах, ни гениальностью в стратегии, из кожи вон лез, чтобы отец заметил его. Но вспыльчивый нрав и отсутствие обаяния, которым обладал Чэн Хуайцзинь, вечно портили всё.
— Ах ты двуличная тварь, любитель заглядывать мужикам под полы! — прошипел Сичжи.
Глаза Лу Пиньсяня опасно сузились:
— Вы заходите слишком далеко.
— Да ну? А разве не правда, что у тебя в поместье полно юных любовников? Или ты не прочь запустить руку... а-а-а!
Закончить фразу он не успел — из его горла вырвался отчаянный возглас.
Лю Шан от неожиданности вздрогнул:
— Что случилось?!
Чэн Сичжи весь одеревенел, в ужасе уставившись на Лу Пиньсяня. Тот сохранял безупречно спокойное выражение лица, лишь слегка приподняв бровь. Пользуясь широким рукавом парадного одеяния, скрывавшим их тела от чужих глаз, он прямо во время разговора безнаказанно положил ладонь Сичжи на ягодицу.
Сичжи только что трепался про мужские зады, а этот мерзавец взял и цапнул его за мягкое место!
— Т-ты... ты что делаешь?! — заикаясь от шока, прошептал Сичжи.
Лу Пиньсянь с тихой угрозой промурлыкал ему на ухо:
— Вы ведь сами сказали, господин Чэн, что я увлечён мужской красотой. Я присмотрелся к вам получше... и понял, что вы куда привлекательнее моих наложников.
— Отпусти... отпусти меня! — от страха и стыда голос Сичжи надломился.
— Вынужден отказаться, — шепнул Лу Пиньсянь и слегка сжал пальцы на его ягодице.
— А-ах!.. — Сичжи всхлипнул, мелко задрожав всем телом.
Не понимая, что происходит, Лю Шан забеспокоился:
— Эй! Только не драться!
Ноги Чэн Сичжи подкосились, он начал оседать на камни. Лу Пиньсянь подхватил его под спину, не дав упасть. Он вовсе не ожидал, что этот взрослый и дерзкий парень окажется настолько чувствительным.
Сичжи сгорал от стыда. Его тело не просто ослабло — от неожиданного прикосновения он ощутил недвусмысленный физический отклик! И хотя широкие полы халата скрывали это от внешнего мира, плотно прижатый к нему Лу Пиньсянь мгновенно всё понял.
В глазах Сичжи закипели слёзы унижения.
— Если не хотите опозориться прямо перед Павильоном, советую не дергаться, — тихо предупредил Лу Пиньсянь.
Сичжи закусил губу и зажмурился, не в силах вымолвить ни слова.
Подхватив его на руки, Лу Пиньсянь обратился к Лю Шану:
— Распорядитель, похоже, третьему господину Чэну нездоровится.
Лю Шан озадаченно почесал затылок. Только что ведь пылал здоровьем! Но парень и впрямь выглядел бледным и не мог стоять на ногах.
— В таком случае, молодой генерал Лу, доставьте господина Чэна в подворье и вызовите лекаря.
— Будет исполнено. Поскольку мы примирились, я позабочусь о нём.
Лю Шан с облегчением кивнул:
— Приятно слышать. Рад, что вы пришли к согласию.
Чэн Сичжи чуть не раздавил собственные зубы от ярости. Он сгорал от стыда, а этот негодяй как ни в чём не бывало беседовал с Распорядителем!
Унося Сичжи на руках, Лу Пиньсянь быстро покинул площадь.
Уладив конфликт между сыновьями губернаторов, Лю Шан довольный собой направился в Павильон Малинового Созвездия — требовать награду у Ли Чэня.
Сам Император из павильона не выходил, но евнух Юй Чжичжоу уже успел во всех подробностях доложить ему об исходе дела.
Ли Чэнь невольно усмехнулся:
«Примирение через объятия перед Павильоном? На подобную глупость способен только А-Шан».
И всё же метод сработал. Конфликт был улажен бескровно, а другие губернаторы не смогли воспользоваться ситуацией.
В этот момент в зал вошёл Лю Шан. Поклонившись, он с улыбкой произнёс:
— Подчинённый справился с поручением. Будет ли награда от Его Величества?
Ли Чэнь слегка кашлянул. В его душе всё ещё жгло от сказанного Лю Шаном слова «развлечение», поэтому он ответил сухо:
— Какую же награду желает Распорядитель? Золото?
Лю Шан покачал головой.
— Шёлк?
Снова отказ.
— Драгоценности? Породистого коня? Изысканное вино?
Лю Шан лишь лукаво улыбался, отклоняя каждое предложение.
Ли Чэнь нахмурился:
— Чего же ты хочешь? Ты действительно примирил две фракции и заслужил награду. Проси — и я исполню.
— Правда? — глаза Лю Шана вспыхнули.
— Правда.
Лю Шан поднялся, опёрся руками о стол и, подавшись вперёд, прошептал:
— В таком случае... я хочу поцеловать сладкие губы Его Величества!
Не откладывая дело в долгий ящик, он подался вперёд, намереваясь сорвать поцелуй. Но Ли Чэнь, уже наученный прошлым опытом, мгновенно откинулся назад. Лю Шан поцеловал пустой воздух.
— Ваше Величество! Вы же обещали! — возмутился он.
Ли Чэнь с трудом удерживал холодное выражение лица:
— Всё, кроме этого.
— Ну ладно, — легко уступил Лю Шан. — Тогда позвольте поцеловать вас в лоб!
— Нельзя.
— В переносицу?
— Тоже нет!
Лю Шан состряпал обиженную мину:
— Точно так же вы говорили, что исполните любое желание...
— Любые проявления нежности исключены, — отрезал Ли Чэнь.
— Но почему?!
В душе Ли Чэня закипела обида. Почему?! Он бросил на Лю Шана ледяной взгляд:
— Распорядитель сам сказал, что я для него лишь развлечение. С какой стати мне соглашаться на подобную близость?
Лю Шан онемел.
«Чёрт! Он всё слышал! Всё из-за этого интригана Чэн Хуайцзиня!»
— Ваше Величество, — Лю Шан поднял руки, — я могу всё объяснить...
Но окончить фразу ему не дали. В зал вошёл слуга:
— Ваше Величество, от Вдовствующей Императрицы прибыли с угощением.
Ли Чэнь совсем не хотел слушать объяснения. Точнее, он просто боялся их услышать. Дважды пройдя путь наследника и Императора, он никогда ещё не чувствовал себя таким трусом...
— Пусть войдёт, — бросил он.
Посланец Вдовствующей Императрицы переступил порог. При посторонних Лю Шан не мог продолжать личный разговор. Вглядевшись в вошедшего, он обомлел: перед ними стоял сын военного губернатора Цзиньшана!
Молодой господин Ло поставил на стол изящный короб и ниц пал перед правителем:
— Приветствую Его Величество. Государыня-мать велела передать эти лакомства.
Он открыл крышку, и по зале разнёсся аппетитный аромат. Внутри лежали два кусочка сдобных пирожных и пиала с фазановым супом!
Опять этот суп!
Лю Шан только что расхлебал историю с фазановым супом, и надо же — вот он снова!
Ли Чэнь бросил быстрый взгляд на Лю Шана. На речном пиру тот отпивал лишь глоток этого снадобья, после чего весь покрылся жуткими красными пятнами. Цуй Цэнь назвал это непереносимостью — какой-то ингредиент супа вызывал у Лю Шана острую реакцию.
В прошлый раз Ли Чэнь из отчаяния побежал вслед за Лю Шаном, бросив трапезу. Сейчас, пребывая в дурном расположении духа, он и подавно не желал прикасаться к еде. Более того, он опасался, что Лю Шану станет плохо даже от запаха.
Нахмурившись, Ли Чэнь произнёс:
— Распорядитель, ты можешь идти.
Лю Шан ещё не успел объяснить, что слова о «развлечении» были лишь отговоркой. Если не прояснить всё сейчас, пропасть между ними станет только глубже!
— Ваше Величество...
— Уходи, — повторил Ли Чэнь, не глядя на него.
Лю Шан застыл. Ли Чэнь сидел отвернувшись, с холодным и непреклонным лицом.
Откуда Лю Шану было знать о мыслях Императора? Тот лишь пытался уберечь его от опасного супа.
— Мне повторить в третий раз? — раздался ледяной голос Ли Чэня.
Лю Шан сжал губы и склонил голову:
— Подчинённый уходит.
Опечаленный, он покинул Павильон Малинового Созвездия. Заявление Императора больно ранило его, а возможности объясниться всё не находилось.
— Ваше Превосходительство! Погодите!
Лю Шан обернулся — его догонял Юй Чжичжоу.
— Маленький евнух Юй? Что-то случилось? — вяло спросил Лю Шан.
Юй Чжичжоу поклонился:
— Простите мою дерзость, но я осмелился побежать за вами из-за произошедшего в зале.
— Из-за чего именно?
— Государь отослал вас лишь ради вашего же здоровья.
— Ради меня? — Лю Шан удивлённо ткнул пальцем себе в грудь.
Евнух закивал:
— Его Величество знает о вашей непереносимости фазанового супа, приготовленного сыном губернатора Цзиньшана. В день речного пира, когда вы покрылись сыпью, Государь страшно тревожился и тайно выходил проверить ваше состояние. Просто он не стал об этом говорить.
Лю Шан застыл от изумления. Так Ли Чэнь тогда выходил из-за него?! Значит, он отдал приказ уйти не из неприязни, а желая защитить от аллергена!
Юй Чжичжоу тихо добавил:
— Мне не следовало вмешиваться, но я вижу, как искренне Государь относится к вам. Я не хотел, чтобы между вами возникло недопонимание.
Лицо Лю Шана просияло:
— Маленький евнух Юй, ты просто сокровище!
Он от души обнял растерявшегося евнуха:
— Спасибо, что рассказал!
— Пожалуйста, сохраните это в тайне, — попросил Юй Чжичжоу. — Если Государь узнает, что я проболтался...
— Не переживай! — Лю Шан похлопал его по плечу. — Я пойду и придумаю, как получше загладить вину перед нашим Государем.
Он намеревался поговорить с Ли Чэнем напрямую, но Император всячески избегал встреч. Впрочем, Лю Шан не намеревался сдаваться.
Шанс представился очень быстро.
Военный губернатор Цзиньшана приходился родственником Вдовствующей Императрице. После того как фазановый суп его сына исцелил её от многолетней головной боли, императрица прониклась к этому семейству глубочайшим доверием. В её голове созрел план: ввести дочь коменданта в гарем Ли Чэня, тем самым укрепив позиции рода Ван.
Как раз на днях у девицы Ло был день рождения. Государыня-мать решила устроить по этому случаю небольшой пир в дворцовом парке, пригласив лишь самых близких, а главное — намереваясь свести Государя с именинницей.
Лю Шан прекрасно понимал замысел Императрицы. Ли Чэнь не мог проигнорировать этот прием. А значит, стоит Лю Шану оказаться там — и песик никуда не сбежит! Там-то они и объяснятся!
* * *
Озеро Тайе
День выдался тёплым. Пир устраивали в Беседке Искусственного Дождя, что на северо-восточном берегу Озера Тайе.
Лю Шан пришёл раньше всех. Самого Императора ещё не было, зато семейство военного губернатора Цзиньшана явилось в полном составе. Были тут и другие знакомые лица.
— О, третий господин Чэн! — Лю Шан направился к Чэн Сичжи. — Со дня нашей встречи в Павильоне Малинового Созвездия мы не виделись!
Чэн Сичжи одеревенел. Одно лишь упоминание Павильона отозвалось в нём воспоминанием о том кошмарном примирении.
— Распорядитель... какая встреча, — натянуто улыбнулся Сичжи.
— Сегодня день рождения девицы Ло. А вы какими судьбами?
— Видите ли... — замялся Сичжи, — нас с сестрицей Ло связывают давние узы.
В разговор вмешался бархатный голос:
— Похоже, третий господин Чэн пришёл сюда с вполне определённой целью.
Чэн Сичжи вздрогнул от этого голоса и резко обернулся. Перед ним стоял сын военного губернатора Фанъяна — Лу Пиньсянь!
— Ты?! — Сичжи сжал кулаки.
Лу Пиньсянь неторопливо приблизился:
— Боюсь, моя цель ничем не отличается от вашей.
— Что?! — ахнул Сичжи. — Неужели ты тоже... — Он вовремя осекся, бросив взгляд на Лю Шана, и понизил голос: — Ты ведь вроде предпочитаешь мужчин?! Зачем тебе дочь коменданта?!
Лу Пиньсянь приподнял бровь:
— Откуда господин Чэн взял столь нелепые слухи? С чего бы мне увлекаться мужчинами?
Чэн Сичжи потерял дар речи:
— Но в тот день... ты... я...
Он так и не смог договорить. Лю Шан, переводивший взгляд с одного на другого, не стал вникать в их секреты и отошёл к отцу.
— Адья! — Лю Шан подбежал к Лю Гуану. — Не думал, что вы придёте в такую рань.
Лю Гуан не любил шумных сборищ, но сегодня был особый случай.
— Ты понимаешь, почему здесь столько народу? — спросил отец.
— Пир в честь дочери коменданта... Но почему тут столько сыновей военных губернаторов?
Лю Гуан пояснил:
— Все они пригашены сюда с одной целью — просить руки девицы Ло.
«Просить руки?»
Военные губернаторы всегда с презрением относились к комендантам, считая их штатскими выскочками. Цзиньшан располагался неподалёку от столицы, но военными ресурсами не блистал. Зачем же сыновьям влиятельных генералов женитьба на дочери военного губернатора?
Лю Гуан продолжал:
— После истории с супом по столице поползли слухи, будто фазановый суп комендантского сына исцеляет любые болезни и нейтрализует любые яды. Рецепт стал цениться на вес золота. Тот, кто возьмёт в жёны девицу Ло, получит секрет этого снадобья.
Лю Шан едва не поперхнулся. Всё ради рецепта?!
Впрочем, дело было не только в супе. Излечив Вдовствующую Императрицу, комендант стал её любимчиком. А поскольку Император был почтительным сыном, родство с комендантом давало огромный вес при дворе.
«Так значит, Чэн Сичжи и Лу Пиньсянь приперлись сюда за невесткой?» — догадался Лю Шан.
Повернув голову, он увидел, как Чэн Сичжи уже пытался сойтись с именинницей:
— Сестрица Ло, помнишь меня? Мы ведь в детстве играли вместе, ты меня братом звала!
Не успел он развить успех, как к ним подошёл Лу Пиньсянь. Девица Ло при виде него просияла:
— Брат Сянь!
Чэн Сичжи остался не у дел.
Лю Шан сочувственно похлопал его по плечу:
— Господин Чэн, придётся вам постараться.
— Если бы не этот... — сквозь зубы прошипел Сичжи, но вовремя умолк.
Лю Шан понимал: Сичжи метил в наследники военного округа Цанцзин, но из-за дурного характера и отсутствия талантов уступал братьям. Союз с Цзиньшаном мог бы переломить ход игры.
В этот момент появился Император Ли Чэнь. Первое, что он увидел — как Лю Шан дружески похлопывает Чэн Сичжи по плечу.
В груди Государя вспыхнула ярость. Почему А-Шан вечно крутится возле этих Чэнов?! Сперва Чэн Хуайцзинь, теперь этот третьесортный Сичжи...
Чэн Сичжи почувствовал на себе ледяной взгляд и оглянулся. Встретившись глазами с Императором, он вздрогнул. За что Правитель так люто его ненавидит?! Из-за той стычки у Павильона? Но там ведь был и Лу Пиньсянь, почему же гневаются только на него?!
Вдовствующая Императрица Ван радостно подозвала сына:
— Сядь со мной, Чэнь-эр.
Едва Ли Чэнь опустился на суфу, как Императрица подозвала девицу Ло:
— Иди сюда, милая. Не стесняйся, сегодня твой день. Садись подле Государя.
Под завистливыми взглядами гостей дочь военного губернатора опустилась подле Ли Чэня.
Император сидел с каменным лицом, даже не глянув в её сторону.
Лю Шан мысленно ликовал: «Вот он, мой верный песик! Ни на кого не смотрит!»
Вскоре подали блюда. Фазанового супа на столе не оказалось — Ли Чэнь лично приказал евнуху Юй удалить это блюдо из меню, помня об аллергии Лю Шана.
Поскольку места подле Императора были заняты, Лю Шану пришлось сесть в отдалении. Но это его не остановило. Взяв кувшин, он поднялся:
— Разрешите подчинённому налить вина Государю и Государыне-матери.
Подойдя к Ли Чэню, Лю Шан склонился над его кубком. Пользуясь тем, что широкие рукава скрывали движения рук, он незаметно шаловливо провел мизинцем по тыльной стороне ладони Ли Чэня.
Император даже не шелохнулся и не взглянул на Лю Шана, но кончики его ушей мгновенно вспыхнули алым пламенем. Он сжал кубок так, что посинели пальцы, и сдержанно кашлянул.
Никто не заметил этой тайной игры. Вдовствующая Императрица продолжала с улыбкой расспрашивать девицу Ло:
— Скажи, дитя, твой отец уже присматривает тебе жениха?
Девица смущённо опустила взор:
— Государыня-мать изволит шутить...
Императрица многозначительно взглянула на сына:
— А как тебе наш Государь?
Девица вспыхнула:
— Как смеет ничтожная раба судить о Солнце?
Вдовствующая Императрица повернулась к Ли Чэню:
— Сынок, а тебе как дочь коменданта?
Ли Чэнь прищурился. Замысел матери был шит белыми нитками — она пыталась протолкнуть свою родственницу в его гарем.
— Девица Ло благовоспитана и начитана, — сухо ответил Ли Чэнь.
— Вот и чудно! — просияла Императрица. — Раз она тебе по душе, почему бы не ввести её в гарем?
Лю Шан внутри замер. Что значит «по душе»?! Это же обычная вежливость!
Вдовствующая Императрица наступала. Ли Чэнь скользнул взглядом по Лю Шану. В его голове пронеслась дурная мысль: «Интересно, что почувствует А-Шан? Расстроится ли он? Или ему действительно всё равно, ведь я для него — лишь забава?»
Желание проверить чувства Лю Шана возобладало. Ли Чэнь опустил взор и тихо произнёс:
— Чэнь-эр не смеет перечить матери. Всё на усмотрение Государыни-матери.