— Посланнику Яоняню следовало бы догадаться об этом с самого начала, — произнёс Ли Чэнь. — Если ваш каган посчитал, что заслуги Елюй Яньму затмевают его собственный авторитет, то следующей жертвой неизбежно станете вы. Вы уступили ему престол, однако он чувствует вовсе не признательность, а лишь жажду избавиться от вас. Ведь... если вчера вы смогли возвести его на ханский престол, то сегодня в силах и свергнуть. Посланник Яонянь для вашего кагана — что кость в горле.
Яонянь Цзиньюй от природы был человеком проницательным и тонким — как мог он этого не понимать? Однако титул кагана для киданей оставался священным и непререкаемым. Пойди он против воли правителя — между крупнейшими племенами союза вспыхнет междоусобица, и весь Киданьский каганат затрясётся в лихорадке.
Не желая подобного исхода, Цзиньюй терпел из последних сил. Он был готов даже пожертвовать собственным учеником, Елюй Яньму, лишь бы сохранить видимость мира.
— Я потерпел поражение... — едва слышно прошептал Яонянь Цзиньюй.
И действительно, он проиграл. Призрачный мир оказался лишь иллюзией, гнилым болотом, чьи темные воды бесшумно поглощают живых, оставляя после себя лишь груду обглоданных костей.
Лю Шан прервал его мрачные раздумья:
— Посланник Яонянь, почему бы вам не заключить союз с Сыном Неба?
— Союз? — Цзиньюй слегка прищурился.
Лю Шан добродушно улыбнулся, принимаясь убеждать собеседника:
— Неужели посланник слепо предан своему кагану? Разумеется, нет. Всё, к чему вы стремитесь, — это благополучие и покой вашего союза.
Цзиньюй действительно не отличался слепой преданностью. В конце концов, когда-то он сам являлся первым претендентом на престол, но из-за увечья ног уступил правление племяннику. Досада и обида всё ещё жили в его душе, однако со скрученным болезнью телом управлять союзом было невозможно. Ему оставалось лишь смириться.
Лю Шан продолжал:
— Вы заботитесь о благе всего союза, а не о прихотях одного человека. Сейчас есть верный способ сохранить мир и уберечь народ киданей от бедствий войны. Не хотите попробовать?
Яонянь Цзиньюй с недоверием посмотрел на него:
— У господина заместителя министра есть план? И всё это... ради нашего Альянса Яонянь?
— Разумеется, не ради вашего альянса, — искренне, ничуть не смущаясь, рассмеялся Лю Шан. — Скажем прямо: вы — кидани, а я — подданный Великой Тан. Заяви я, будто пекусь о вас из чистого альтруизма, это звучало бы смехотворно, и вы бы ни за что не поверили. Я делаю это ради Тан, ради Его Величества и ради моего Чэнь-эра.
При этих словах Ли Чэнь едва заметно расправил плечи, преисполнившись гордости. Ещё бы — Брат А-Шан старается ради него!
— Ваш каган вознамерился устранить вас с учеником ради одной цели — прибрать к рукам всю военную власть в альянсе, — продолжил Лю Шан. — А если он добьётся своего, то союз неизбежно окрепнет, и у вашего владыки разгорится аппетит к завоеванию Поднебесной. Это естественный ход вещей.
Яонянь Цзиньюй мгновенно уловил суть. Единоличная власть кагана и полный контроль над войсками неизбежно выльются в поход на Поднебесную, а значит — в кровавую войну между Тан и Киданьским каганатом.
— Но если вы оба останетесь живы, — подхватил Лю Шан, — один как почтенный глава Альянса Яонянь, а второй — как вождь племени Дила, держащий в руках армию, у вашего кагана руки окажутся связаны. Ему придётся вечно утихомиривать внутренние распри, и о внешних завоеваниях он даже помыслить не дерзнёт. Разве я не прав?
Лю Шан прекрасно помнил историю: в будущем Альянс Яонянь придёт в упадок, а ослабевшие кидане будут вынуждены искать защиты у уйгуров и заигрывать с империей Тан — ровно до тех пор, пока не возвысится клан Елюй, который и поглотит союз.
— Его Величество обеспечит вам безопасное возвращение в родные степи, — подытожил Лю Шан. — Вы же продолжите сдерживать кагана изнутри. Наш союз выгоден обеим сторонам. Что скажете?
Елюй Яньму давно раскусил замыслы своего государя. Натерпевшись горя в детстве, он не страдал слепой преданностью и отлично понимал, кто ему друг, а кто враг.
— Я согласен, — отрезал он без колебаний.
Лю Шан повернулся к Цзиньюю:
— Посланник Яонянь, ваш ученик уже дал согласие. А каково ваше решение?
Цзиньюй прищурился, погрузившись в молчание. Помощь танского императора — не что иное, как тонкая игра: Сын Неба намерен использовать их, чтобы связать руки кагану и не дать киданям набрать силу. Но с другой стороны... По правде говоря, нынешний Киданьский каганат не шёл ни в какое сравнение с могуществом Великой Тан.
— Скажу без утайки, — улыбнулся Лю Шан, видя его сомнения. — С нынешними силами Кидани против Великой Тан вам не выстоять. На самом деле в этой сделке в убытке остаётся мой Чэнь-эр. О чём тут ещё размышлять? К тому же каган жаждет крови — и вашей, и вашего любимого ученика. Пожертвовать собой ради глупой верности такому владыке — вершина глупости. Да и если вы продолжите так печься об этом государе, ваш ученик пожалуй начнёт ревновать.
Яонянь Цзиньюй ошеломлённо замер и невольно взглянул на Елюй Яньму. Их взгляды встретились, и по телу Цзиньюя пробежала мелкая дрожь: перед глазами вспыхнули воспоминания о недавней страстной ночи... Пусть то и произошло против его воли.
Отведя взгляд, он почувствовал, как к щекам приливает жар. Легко откашлявшись, Цзиньюй произнёс:
— Ваш покорный слуга согласен.
Лю Шан радостно хлопнул в ладоши:
— Вот и чудно!
Ли Чэнь кивнул:
— Сегодняшнее происшествие с тигром изрядно вас утомило. Полагаю, у вас найдётся о чём поговорить наедине, так что мы с А-Шаном не будем вам мешать.
— Пойдём, — Ли Чэнь поманил Лю Шана рукой.
Лю Шан сжал кулак, подбадривая Елюй Яньму:
— Брат, держись! Покори своего учителя!
И с этим бросился догонять императора.
В комнате воцарилась тишина. Посланник Яонянь с неловким видом отвернулся и попытался развернуть костыль, чтобы уйти, но Елюй Яньму со сдавленным хрипом перехватил его руку, не давая двинуться с места:
— Приёмный отец... нам нужно поговорить.
* * *
Едва они переступили порог, Лю Шан припал к окну, намереваясь подсмотреть, что происходит внутри.
— А-Шан, ну хватит, — вздохнул Ли Чэнь.
— Ну позволь хоть одним глазком!
— Никаких «одним глазком».
Ли Чэнь подцепил его за воротник и без труда поднял в воздух — Лю Шан против него выглядел совсем как беспомощный цыплёнок.
— Если Братцу А-Шану так хочется посмотреть, смотри на меня, — с улыбкой произнёс император. — Можешь разглядывать всё, что душе угодно.
Воображение Лю Шана мгновенно нарисовало широкую грудь, кубики пресса, соблазнительную линию бедер и бесконечно длинные ноги...
Он отчаянно затряс головой, прогоняя нахлынувшие мысли:
«Нет-нет, хватит с меня!»
— Его Величество! Господин заместитель министра! — к ним торопливо подбежал Юй Чжичжоу, прерывая эти фривольные фантазии.
— Что случилось? — спросил Ли Чэнь.
— Сяо Хуэйхуэй... пропал!
Ли Чэнь поморщился, чувствуя, как начинает ломить виски:
— Не стоило брать его в охотничьи угодья. Живо ищите.
Подросший волчонок отличался неуёмным нравом и целыми днями носился по Дворцу Великой Ясности, переворачивая всё вверх дном. Ли Чэнь решил взять его в охотничьи угодья, чтобы тот размял лапы, но никак не ожидал от зверька такой прыти.
— Ваше Величество! Ваше Величество! — подбежали запыхавшиеся евнухи. — Нашли! Он у клетки с тигром... Никак не получается его оттуда увести!
Волчонок увязался за свирепым хищником? Да эта тварь в пять раз больше Сяо Хуэйхуэй! Она же проглотит его и не заметит!
Охваченный тревогой, Лю Шан устремился к площади, где стояла клетка.
Ещё подходя, он услышал истошный, отчаянный лай и вопль:
— А-у-у-у! Ву-а-а-у!
И точно — это был Сяо Хуэйхуэй. Шерсть на его холке встала дыбом, передние лапы прижались к земле, а хвостик торчал кверху. Приняв боевую стойку, волчонок оскалил зубы и с ожесточением нападал на клетку — разумеется, исключительно голосом.
Чёрное покрывало на клетке съехало в сторону, открывая обзор. Огромный белоснежный тигр с золотыми полосами тихо лежал внутри, выглядя куда спокойнее, чем прежде, и уставился на малыша своими изумрудно-зелёными глазами.
Стоило Сяо Хуэйхуэй тявкнуть, как гигантский зверь содрогнулся и осторожно поджал мохнатую лапу.
Лю Шан в замешательстве пробормотал:
— Неужели... тигр боится Сяо Хуэйхуэй?
Тигр боится волчонка? Какая глупость! Ещё недавно этот зверь крушил всё подряд, являя собой само воплощение свирепости. С чего бы ему пугаться серого комочка, который ему даже на один зубок не годится?
Сяо Хуэйхуэй заходился в заливистом лае все азартнее, однако к клетке близко не подходил, выдерживая весьма почтительное расстояние — классический герой из подворотни.
Лю Шан подхватил малыша на руки:
— Ну всё-всё, уймись.
Сяо Хуэйхуэй задрал мордочку и гордо выпятил грудь, красуясь своей «величавой» выправкой — мол, так и быть, я его пощадил.
Погладив волчонка, Лю Шан с любопытством взглянул на клетку:
— А почему он ничего не ест? Внутри полно сырого мяса, а он к нему даже не прикасается.
В клетке действительно лежали свежие, истекающие кровью куски мяса, но тигр забился в дальний угол и брезгливо облизывал подушечки лап, если на них случайно попадала капля крови.
Лю Шан хмыкнул:
— Чэнь-эр, ты только глянь! Он прямо как ты — сдвинут на чистоте!
Ли Чэнь смолчал, лишь одарил хищника мрачным взглядом.
«С какой стати этот дикий зверь похож на Меня?»
— Неужели хищник оказался вегетарианцем? — удивлялся Лю Шан.
Он повернулся к слугам:
— Принесите свежей зелени!
Евнухи мгновенно подогнали корзину, доверху набитую сочными овощами и зеленью.
Лю Шан достал целую кочанную капусту.
— Не подходи близко, это опасно, — предостерёг Ли Чэнь.
— Не переживай, я отсюда.
Остановившись в отдалении, Лю Шан размахнулся и забросил кочан прямо между прутьями.
Кочан с шумом упал на деревянный пол, отчего гигантский тигр вздрогнул. Похоже, этот зверь отличался невероятной трусостью — он испуганно вжался в угол и уставился зелёными глазами на покатившуюся капусту.
Склонив голову набок, тигр осторожно потрогал кочан лапой. Убедившись, что опасности нет, он подался вперёд, прижал капусту к полу, широко разинул пасть и... с хрустом одним махом откусил половину!
Лю Шан с умилением всплеснул руками:
— Он и впрямь травоядный! Какая прелесть!
Сяо Хуэйхуэй недоуменно тявкнул:
— А-у?
Ли Чэнь лишь смерил зверя тяжелым взором.
«И где тут "прелесть"? Разве он может сравниться по милоте со Мной?»