Ночь в диком поле казалась безудержно бескрайней. Бездонный купол неба, усыпанный мерцающими россыпями звёзд, дышал холодом, и сам воздух здесь казался куда более колючим и чистым, чем за высокими стенами Дворца Великой Ясности.
Юй Чжичжоу вышел из шатра и замер на открытой площадке лагеря, с наслаждением сделав глубокий вдох.
Шорох...
Кто-то приблизился сзади, тихо остановившись за его спиной.
Юй Чжичжоу даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Едва он вознамерился уйти, как незнакомец подал голос:
— Подожди.
Только тогда Евнух Юй остановился. Он обернулся и посмотрел на гостя с безупречным, но подчеркнуто холодным почтением:
— Генерал Мэйлу, у вас есть какие-то приказания скромному слуге?
Перед ним стоял Мэйлу Чицзань. Прищурив темные глаза, молодой вождь произнес:
— Распорядитель Дворцовой Канцелярии уверял меня... Если я хочу порадовать тебя, достаточно просто позволить тебе забить пару мячей. Но... ты всё равно печален?
Услышав это, Юй Чжичжоу лишь беспомощно вздохнул про себя. Так вот откуда взялись те конфузные восемь голов! Оказывается, это был «хитроумный замысел» господина Распорядителя. Перед такой «мудростью» даже великий Чжугэ Лян умыл бы руки.
— Я всего лишь ничтожный евнух, — ровно отчеканил Юй Чжичжоу. — Генералу Мэйлу не стоит так изнурять себя ради меня.
— Ты — мой родной брат, — глухо отозвался Мэйлу Чицзань.
Юй Чжичжоу тихо и безрадостно усмехнулся. В этой улыбке сквозила горькая ирония:
— Брат? Родной брат генерала Мэйлу сгинул уже очень давно.
— Чего ты хочешь? — в голосе Чицзаня проскользнула отчаянная мольба. — Что мне сделать, чтобы ты выместил гнев? Чтобы сменил гнев на милость и простил меня?
Юй Чжичжоу недоуменно поднял взгляд, пристально вглядываясь в лицо Мэйлу Чицзаня:
— К чему всё это, генерал? Вы — прославленный полководец, а я — бессильный кастрат. Мы из совершенно разных миров. Зачем вы мучаете и себя, и меня?
Мэйлу Чицзань ответил не сразу. Он тяжело, сокрушенно вздохнул:
— У меня больше нет ни моего государства, ни моего клана, ни даже собственного имени... Весь мир отверг меня.
Цанпо сомневался в нём, клан Мэйлу открестился от его имени, родные братья и сёстры перегрызли друг другу глотки в борьбе за титул молодого главы, бросив его в чужой, незнакомой Чанъани. И Юй Чжичжоу оставался его единственной родной кровью.
— У вас, в Поднебесной, говорят: «соломинка для утопающего»? — тихо проговорил Чицзань. — Младший брат, теперь ты — моя единственная спасительная соломинка. Прежде... ради статуса наследника я проявлял трусость и уступал. Лишь теперь я осознал, насколько смешны и ничтожны были мои поступки. Дай мне шанс. Дай искупить вину перед тобой.
Голос Мэйлу Чицзаня звучал низко и проникновенно:
— Я могу потерять весь мир, но тебя потерять я не могу.
Слушая эти трогательные речи, Юй Чжичжоу сохранял бесстрастие, хотя в его тоне прозвучала едва уловимая мягкость:
— Какая ирония. Когда-то давно в моем сердце тоже была спасительная соломинка. И этой соломинкой были вы, старший брат.
Мэйлу Чицзань ощутил, как волна дикого восторга накрыла его. «Брат!» Он назвал его братом! В памяти мгновенно всплыли давние дни, когда маленький Юй Чжичжоу хвостиком ходил за ним.
Однако не успело сердце генерала забиться от радости, как Юй Чжичжоу договорил:
— Но то время прошло. Вы сами, своими руками, разбили мою детскую мечту... Теперь моя спасительная соломинка — Священный Государь. Но никак не генерал Мэйлу.
С этими словами Юй Чжичжоу развернулся и, не оглядываясь, покинул пустую площадку, скрывшись в глубине лагерных шатров...
* * *
Устроив «свидание» для Ли Чэня и Доу Юэ, Лю Шан весьма предусмотрительно покинул шатер, дабы не мешать пылкому тет-а-тет.
Впрочем, уходить далеко он не собирался. Сделав крюк, Лю Шан крадучись подошел к задней стенке шатра и припал ухом к плотной ткани, надеясь разведать, о чем же шепчутся внутри.
Он изо всех сил напрягал слух, но различить удавалось лишь смутное бубнение. Слова сливались, и разобрать хотя бы одну связную фразу было совершенно невозможно.
Хлоп!
Кто-то лёгкой, но ощутимой хваткой опустил ладонь ему на плечо.
— Ох! — Лю Шан от неожиданности едва не подпрыгнул на месте. Выпучив глаза, он резко обернулся...
— Батюшка?! — Лю Шан сдавленно пискнул и прижал руку к груди, источая панику, словно застигнутый на месте преступления воришка. — Вы чего меня пугаете?!
Лю Гуан изогнул бровь:
— Глубокая ночь. Вместо того чтобы почивать в своем шатре, ты подкрадываешься к чужому и подслушиваешь под собственными окнами? Что это за замашки?
Лю Шан отчаянно замахал руками, умоляя отца снизить тон:
— Тш-ш! Батюшка, тише! Тише вы!
Лю Гуан подозрительно прищурился:
— Неужели... ты вознамерился подглядывать, как подставляющий плечи омовению Заместитель министра Доу принимает ванну?
— Да с чего бы?! — Лю Шан указал пальцем на ткань шатра и коварно ухмыльнулся: — Внутри Его Величество и Доу Юэ!
— Император? — удивился Лю Гуан. — Почему Священный Государь находится здесь, а не в главном шатре?
Лю Шан гордо выпрямил спину:
— Это я его позвал! Батюшка, скажу тебе по секрету, только ты смотри, никому не проговорись... — Лю Шан сложил ладони лодочкой и припал к уху отца: — Кажется... Его Величество тайком влюблен в Доу Юэ!
Лю Гуан: «...»
Откуда, во имя предков, ты сделал подобный вывод?!
Веки Лю Гуана нервно задергались. Лю Шан же продолжал с горячим воодушевлением:
— Батюшка, ты не веришь, а ведь это чистая правда! Государь каждый день под любым предлогом бегает в Объединенный Секретариат и Канцелярию! И каждый раз зовёт исключительно Доу Юэ! Да ещё и цепляется к нему по пустякам, лишь бы завязать разговор — ну чисто ищет повод придраться!
Лю Гуан на мгновение замешкался:
— Ищет повод придраться или всё же целенаправленно изводит?
— Да какая разница! — беззаботно отмахнулся Лю Шан. — Взрослые парни в возрасте Его Величества все одинаковы: если им кто-то нравится, они начинают задирать и обижать предмет страсти! Просто хотят привлечь к себе внимание! Я-то уж в этом разбираюсь, поверь!
Лю Гуан: «...» И в чём же ты, просвети меня, разбираешься?!
Лю Шан снова горделиво выпятил грудь:
— Видя, как тяжело страдает Император от безответной любви, я решил помочь этим двум одиноким сердцам! Вот и приманил Его Величество в шатер Доу Юэ.
Лю Гуан уже сбился со счета, сколько раз за этот вечер сын заставлял его лишаться дара речи. Он-то всеми силами пытался сводить А-Шана с Доу Юэ, а этот недотёпа вообразил, будто Император пылает страстью к юному чиновнику, да ещё и берется выступать в роли свахи! Все нити сплелись в какой-то безумный, безнадёжный клубок.
«Ну да ладно, — подумал Лю Гуан. — Главное, чтобы А-Шан не питал чувств к Государю. А кого он там сводит — не имеет значения».
Не то чтобы Лю Гуан считал Ли Чэня плохим человеком. Не будь молодой Император так хорош, Лю Гуан не стал бы заключать с ним союз. Но проблема кроется в ином: Ли Чэнь — Сын Неба. И теперь, набравшись сил и государственного опыта, он явно вознамерился стать правителем мудрым и великим.
А для любого мудрого правителя в Поднебесной сыновний долг — превыше всего. Кто из государей сможет вынести страшный грех отсутствия наследников? Лю Шан — евнух, и продолжить род он не способен в принципе. Пусть сейчас гарем правителя пуст, в будущем он неизбежно заполнится сотнями красавиц. И сколь бы пылкой ни была императорская любовь сегодня, завтра она развеется как дым. Владыки переменчивы: пока длится страсть — готовы отдать полцарства, а как только охладеют — растопчут и смешают с грязью, словно нажитые враги.
Лю Гуан не мог позволить своему драгоценному сыну рисковать жизнью и сердцем. Сколь бы ни был хорош Ли Чэнь, в мужья он не годился категорически.
— А-Шан... — осторожно закинул удочку Лю Гуан. — Коли Сын Неба так пылко вздыхает по Доу Юэ... что ты сам чувствуешь по этому поводу?
— Что чувствую? — Лю Шан мгновенно встал в тупик.
Он — всего лишь Распорядитель Дворцовой Канцелярии. С какой стати ему лезть в любовные дела государя? В кого хочет Сын Неба, в того пусть и влюбляется!
Лю Шан промямлил:
— Ну... Это же... это же замечательно!
Сам не зная почему, он неожиданно запнулся. И когда эти слова слетели с губ, в груди вдруг образовалась странная, тягучая пустота... Словно он был дико голоден, и в желудке неладно заныло.
* * *
В полумраке шатра Ли Чэнь и Заместитель министра общественных работ Доу Юэ стояли друг напротив друга. Они хранили молчание столь долго, что тишина стала почти осязаемой.
— Эх... — глубоко и тяжко вздохнул Ли Чэнь.
— Эх... — вторично вздохнул Доу Юэ, хотя его дыханию явственно не хватало объема.
Доу Юэ тихо, едва слышно пролепетал:
— Ваше Величество... Могу ли я... могу ли я удалиться? Чтобы не мешать вашему отдыху.
Ли Чэнь беспомощно повел плечом:
— Ладно, забудь. Уйду я. Вернусь к себе в главный шатер.
Доу Юэ пискнул «слушаюсь», не смея возражать, но про себя перевел дух с превеликим облегчением. Оказаться наедине со Священным Государем в одном шатре... Это испытание было выше его сил.
Он и без того страдал глубокой боязнью людей и терпеть не мог общаться с посторонними. А тут перед ним стоял высший начальник, который при каждой встрече глядел на него волкодавом! Доу Юэ мечтательно молился лишь о том, чтобы Ли Чэнь испарился как можно скорее.
Ли Чэнь приподнял полог шатра и уже вознамерился выскользнуть наружу, как вдруг замер. Развернувшись, он шагнул назад.
Доу Юэ: «...» Да почему же вы не уходите?!
— Доу Юэ.
— А?! — Доу Юэ подпрыгнул от испуга и мелко закивал: — Ваше Величество, какие... какие будут приказания?
Ли Чэнь поджал губы и изогнул бровь:
— Учитывая, что мы с тобой товарищи по несчастью... — Он сделал неопределенный жест рукой. — Не хочешь пропустить со мной по чарочке?
— Выпить?.. — изумился Доу Юэ. — Выпить чего?
Ли Чэнь посмотрел на него как на дурачка:
— Вина, разумеется.
— Это... — Доу Юэ замахал руками. — Скромный слуга... слуга совершенно не умеет пить! Правда, никак не могу...
Ли Чэня донимала глухая тоска, и он упрямо отрезал:
— Это императорский указ! Ты что, намереваешься ослушаться высочайшей воли?
— Не смею, не смею! — Доу Юэ чуть не шлепнулся на колени. — Скромный слуга не смеет!
— Тогда живей! Хватит мчаться со скоростью черепахи. Настоящий муж — и так мямлит, на что это похоже?
Получив взбучку, Доу Юэ обиженно поджал губы, едва не плача. Эх, был бы тут батюшка! Сам-то он совершенно не умел пить и вести светские беседы, в отличие от отца.
Видя, что юноша застыл истуканом, Ли Чэнь просто сгреб его за рукав и потащил к выходу:
— Шагай быстрее, не отставай.
— Ваше Величество, Ваше Величество! — тихонько пищал Доу Юэ. — Не нужно меня тащить, слуга... слуга и сам дойдет!
* * *
Лю Шан и Лю Гуан всё еще тихо беседовали неподалеку, когда до них донеслось тишайшее всхлипывание. Вслед за этим из шатра показались Ли Чэнь и Доу Юэ. Что самое поразительное — они шли, держась за руки!
— Смотри, смотри! — Лю Шан ткнул отца в бок и зашептал: — Батюшка, видишь? Я же говорил! Сын Неба точно неравнодушен к Доу Юэ, они уже за руки держатся!
Ну, «держались» — это громко сказано. Скорее Доу Юэ напоминал тяжелую гирю, которую упрямо волок за собой Император.
Выведя Доу Юэ к костру, Ли Чэнь усадил его на траву и кликнул мелкого евнуха. Вскоре перед ними возникли кувшины с драгоценным хмельным напитком.
Ли Чэню пиалы были не нужны. Он лихо откупорил кувшин и припал прямо к горлышку. Он запрокинул голову, и прозрачные, искрящиеся струи вина брызнули в стороны, отражая сполохи пламени. В золотистом свете костра мужественные, безупречные черты молодого государя казались воплощением неземного великолепия!
Доу Юэ обнимал свой кувшин, сидя сбоку с виднеющимся на лице испугом, словно его только что отлупили.
— Ваше Величество... — едва слышно прошептал он. — Пейте не так быстро... Если вино вспыхнет от искр костра... будет плохо.
Ли Чэнь: «...»
Император сокрушенно качнул головой:
— Ты всегда умеешь так испортить настроение?
Доу Юэ вжал голову в плечи, вид у него был совершенно виноватый.
Ли Чэню захотелось сказать еще какую-нибудь колкость, чтобы окончательно запугать беднягу и заставить его сбежать, но, глядя на это несчастное создание, он почувствовал себя последним злодеем.
— Ладно, забудь, — махнул рукой Ли Чэнь. — Пей. Разговаривать с тобой — только попусту сотрясать воздух.
Сначала Доу Юэ боялся пригубить вино, опасаясь напиться и совершить нелицеприятный проступок. Но видя, с каким наслаждением пьет Император, он не удержался и сделал крошечный глоток.
Напиток оказался совсем не жгучим. Напротив — мягким, согревающим, с долгим, сладковатым послевкусием.
Доу Юэ распахнул глаза от восторга:
— Какое вкусное вино!
Ли Чэнь фыркнул:
— Еще бы! Это изысканный нектар из подвалов Дворца Великой Ясности. Сегодня мы с тобой соратники по несчастью, так что считай, тебе повезло.
Они принялись пить под полной луной. Не прошло и одного кувшина, как Доу Юэ первым сдал позиции. Он замер в обнимку с пустой сосудиной, уставившись остекленевшим взглядом в одну точку.
Ли Чэнь опьянения почти не чувствовал, но по телу разлилось приятное тепло — хмель начал забирать. Он тяжело, тоскливо вздохнул:
— Эх... Когда же А-Шан наконец поймет, что у Меня на уме?
Что на уме?
Лю Шан, все еще сидевший в засаде, удивленно моргнул. Что это Император имеет в виду?
— Эх... — вторично протянул Доу Юэ, подражая тону государя. — Как же тяжело работать в Министерстве общественных работ! Почему чиновники из Объединенного Секретариата никогда не говорят прямо? Обязательно нужно плести кружева... Я... я слишком глуп, из десяти фраз едва понимаю две...
— Эх...
Третий вздох прозвучал совершенно неожиданно.
Ли Чэнь и Доу Юэ переглянулись. Ни один из них не открывал рта. Обернувшись, они увидели фигуру, бесшумно возникшую у края костра.
Ли Чэнь нахмурился:
— Мэйлу Чицзань?
Вздохнувшим оказался именно Мэйлу Чицзань.
— О чем тоскуешь ты? — спросил Император.
Мэйлу Чицзань опустился на землю рядом с ними, сгреб кувшин и сделал добрый глоток прямо из горла:
— Забиваю голы — он не рад. Не забиваю — снова не рад. Что же на уме у этого парня?
Три мужа, у каждого из которых на душе кошки скребли, уселись в круг у огня и принялись заливать тоску хмельным зельем. Кувшин сменялся кувшином, а поскольку закуски не предвиделось, алкоголь на голодный желудок ударил быстро. Вскоре Доу Юэ окончательно «вышел из строя».
Бум!
Уронив голову на грудь, он повалился на бок прямо с кувшином в руках, смутно бормоча:
— Батюшка... Юэ-эр не хочет пить отвар...
Ли Чэнь ткнул пальцем в бедолагу:
— Слабак.
Мэйлу Чицзань пьян не был. Он чокнулся кувшином с Императором:
— А вот Мэйлу еще полон сил. Нынче пьем с Вашим Величеством до победного!
— Идет! До победного!
Они принялись осушать сосуд за сосудом, словно соревнуясь в выносливости. Разумеется, при таком темпе даже самые стойкие собутыльники обречены на поражение.
Лю Шан долго наблюдал за этой картиной из укрытия. Когда шум у костра окончательно стих, он шепнул:
— Кажется, готово? Батюшка, позови дворцовых слуг, пусть разнесут их по шатрам.
Ночной ветер в поле был суров. Пролежать так до утра — гарантированно заработаешь паралич лица.
Лю Гуан отправился за евнухами, а Лю Шан подошел к Ли Чэню и слегка потряс его за плечо:
— Ваше Величество? Ваше Величество! Не спите на холоде, идемте в шатер.
— М-м-м?.. — Ли Чэнь с трудом приоткрыл веки.
Его взгляд, туманный от хмеля, заскользил по лицу Лю Шана. Внешние уголки глаз правителя налились алой влагой — этот единственный взор был докрасна начитан нескрываемой чувственностью.
Стук-стук!
Сердце Лю Шана сделало дикий кульбит. Он невольно прижал ладонь к груди, ощущая, как внутри разгорается странное смущение.
— А-Шан?.. — Император пьяно улыбнулся. — Мне... мне кажется, я только что видел А-Шана?
Лю Шан вздохнул:
— Ваше Величество, вы пьяны. Я и есть Лю Шан, вам не кажется.
С этими словами он попытался поднять Ли Чэня. Сын Неба обладал высоким ростом и крепким положением. Повесив руку на плечо Лю Шана, он едва не сшиб его с ног тяжестью своего тела.
— Ваше Величество! Осторожнее... смотрите под ноги... поднимайте ногу...
Кряхтя и проклиная всё на свете, Лю Шан дотащил хмельного государя до императорского шатра, затащил внутрь и уложил на ложе.
— Ох!
Ли Чэнь был слишком тяжел. Падая, он увлек Лю Шана за собой. В результате Лю Шан оказался сметен на ложе, а литая, тяжеленная рука Императора свинцовой гирей легла ему на грудь.
Лю Шан попробовал выкрутиться, бормоча под нос:
— Совсем еще пацан, а наел такие мускулы! Тяжеленный, словно бык! Чем тебя вообще кормили?
Ли Чэнь, пребывавший в глубоком хмелю, вдруг тихо хмыкнул и пробормотал:
— Мясом... Я... я люблю мясо...
Лю Шан: «...» Надо же, ответил. Точно вдребезги пьян.
Выскользнув из-под его руки, Лю Шан заботливо укрыл Ли Чэня одеялом:
— Отдыхайте, Ваше Величество.
— А-Шан... — Ли Чэнь щурился, едва удерживаясь от сна, но упрямо пробормотал: — Останься... вместе...
Он выбросил руку вперед и загреб Лю Шана обратно, притянув его к себе. Лю Шан уткнулся носом в его широкую грудь и оказался зажат в крепких, словно стальные тиски, объятиях.
— Ваше Величество! — Лю Шан попытался разжать его пальцы, но рука Императора дергалась как железный обруч. Силы в нем было немерено, и Лю Шан лишь покрылся потом от тщетных усилий.
— Брат А-Шан... — голос Ли Чэня прозвучал нежно и мягко. Из-за выпитого вина он казался немного хриплым, и горячее дыхание обжгло мочку уха Лю Шана.
Лю Шан вздрогнул, ощутив, как по коже пробежали мурашки.
— Брат А-Шан... — снова позвал Ли Чэнь, невнятно шепча: — Чэнь-эр боится темноты... Не хочу спать один...
Лю Шан: «...»
Это же запрещенный прием!
* * *
Когда Лю Гуан вернулся с дворцовыми слугами, Лю Шана у костра уже не было. Впрочем, как и Ли Чэня...
* * *
В шатре Великой вдовствующей императрицы.
Дзинь-звяк!
Великая вдовствующая императрица Го в ярости взмахнула широким рукавом, сметя со стола жаровни, курильницы и фарфоровые пиалы.
— Доколе?! — вскричала она, задыхаясь от гнева. — Мальчишка дерзнул поместить меня под домашний арест! Я — его родная бабушка! Не будь меня, сидел бы он нынче на драконьем троне?! Как бессердечно! Едва оперился — и тут же спешит выпнуть меня прочь!
— Вдовствующая императрица! Успокойте свой гнев, молим вас! — припали к полу остатки клана Го.
— Как я могу успокоиться?! Стоит нам прибыть в Путевой Дворец Лишань, и мне конец! Не то что о правлении — о возвращении в Чанъань придется забыть навсегда!
— Вдовствующая императрица, выпейте отвара, смените гнев на милость! — уговаривали её сородичи. — Ведь мы еще не доехали до Лишаня! К тому же... покинуть Чанъань — это даже к лучшему! Неужели вы забыли? Неподалеку от горы Лишань стоят Войска Клана Го...
— Ты имеешь в виду... — Великая вдовствующая императрица прищурилась.
Представитель рода Го понизил голос:
— Сын Неба слишком юн и не знает удержу. Это лучший случай для вас преподать ему урок. Стоит лишь двинуть Войска Клана Го и показать императору нашу силу — он сразу поймет благочестивые помыслы вашей светлости.
Сородич продолжил:
— Сын Неба едва взошел на престол и совершенно не умеет командовать войсками. К тому же эта поездка задумывалась как развлечение. Стоит им столкнуться с внезапной засадой, как в рядах государя начнется паника! Тогда-то все и увидят, что император еще слишком зелен для единоличного правления. И ваша светлость со всей законностью вернется в Чанъань наводить порядок!
Великая вдовствующая императрица задумчиво протянула:
— Верно... Я как раз придумала отличный план!
* * *
Едва начался рассвет, над лагерем раздался мерный топот патрулей.
— Разорви меня... — Ли Чэнь застонал от раскалывающейся головной боли.
Он потер висок, открыл глаза и замер: прямо на его груди, мило подвернув щеку, сладко спал Лю Шан.
Ли Чэнь обомлел. В памяти всплывали лишь отрывки вчерашней пирушки с Доу Юэ и Мэйлу Чицзанем, а всё, что было после — сплошной туман. Кто бы мог подумать, что, открыв глаза утром, он обнаружит Лю Шана в своей постели? И, судя по всему, они спали в обнимку всю ночь!
Ли Чэнь уставился на спящего Лю Шана, и на его губах сама собой расплылась улыбка. Во сне этот парень выглядел необычайно кротким. Его утонченное лицо дышало послушной, пленительной красотой — ни дать ни взять ангел, совсем не похожий на дневного «дикого кота», способного довести до белого каления.
Не удержавшись, Ли Чэнь протянул руку и слегка коснулся пальцем кончика его носа:
— А-Шан сейчас такой милый...
— М-м-м... — Лю Шан сморщил аккуратный носик, пробормотал что-то во сне, но не проснулся.
Сердце Ли Чэня заколотилось как бешеное. Глядя на эти розовые, чуть приоткрытые губы, он поддался недоброму соблазну.
Молодой государь медленно наклонился, чуть повернул голову, подбирая угол, и уже готов был коснуться желанных губ своим поцелуем, как вдруг...
— А? — Лю Шан шевельнулся и растерянно распахнул глаза.
Ли Чэнь, словно нашкодивший ребенок, мгновенно отпрянул назад, приняв максимально невинный вид, и тут же перевел тему, схватившись за голову:
— Ох-х... Как трещит голова! Как же больно!
Лю Шан, не подозревая подвоха, протер глаза и поднялся с ложа:
— Ваше Величество вчера изволили осушить все запасы вина из Дворца Великой Ясности. Удивительно еще, что голова вообще на месте.
Ли Чэнь хитро прищурился:
— А-Шан... Ты знаешь, почему я вчера так много выпил?
Лю Шан качнул головой:
— Из-за... радости? Ваше Величество пили вместе с Заместителем министра Доу, вот и перебрали на радостях?
Ли Чэнь: «...»
Сменив тактику, Император зашел с другой стороны:
— А-Шан... А ты разве совсем не ревнуешь?
— Ревную? — искренне удивился Лю Шан. — С чего бы мне ревновать? Я же не влюблен в Заместителя министра Доу.
Ли Чэнь: «...»
Сын Неба снова лишился дара речи. С одной стороны, слышать, что А-Шан не питает чувств к Доу Юэ, было невыразимо приятно — значит, у соперника нет никаких шансов. Но с другой...
Ли Чэнь посмеивался над Доу Юэ, а сам готов был оплакивать собственную участь! Ответ Лю Шана означал одно: он не рассматривает в качестве возлюбленного ни Доу Юэ, ни самого Императора!
Ли Чэнь даже не знал, над кем ему плакать больше — над Доу Юэ или над собой...
Между тем Лю Шан, произнеся эти слова, ощутил, как его собственное сердце странно трепыхнулось. В самой глубине души вспыхнуло непонятное, щемящее чувство, которого он прежде никогда не испытывал.
Помотав головой, Лю Шан поспешно поправил одежды и перевел разговор в безопасное русло:
— Я схожу за лекарем для Вашего Величества. Обождите немного.
— Угу, — Ли Чэнь послушно и жалко кивнул. — Только А-Шан обо мне и заботится.
Лю Шан отправился за лекарем и по пути узнал свежие новости:
— Ваше Величество, от Великой вдовствующей императрицы прислали весть. Говорят, старая госпожа измотана дорогой, сегодня не может подняться с постели и просит отложить выезд.
Ли Чэнь холодно усмехнулся:
— Думаешь, я не знаю, что у нее на уме? Сегодня не поедет, завтра всё равно придется. Рано или поздно мы доберемся до Лишаня.
И действительно, на следующий день старая владычица снова сказалась больной. Но на третий день у нее просто не осталось предлогов, и процессия вынуждена была тронуться в путь.
Проехав полдня, императорский кортеж снова встал: бабушка заявила, что ее укачивает и раскалывается голова. Пришлось опять разбивать лагерь. Так они и двигались — полдня пути, день стоянки, ползя со скоростью черепахи.
Нынче они проехали от силы один час, как к Императору снова прибежала перепуганная служанка:
— Ваше Величество... Великая вдовствующая императрица изволит передать... Ей снова нездоровится, она просит приказать заложить лагерь.
Лицо Ли Чэня стало мрачнее тучи:
— Что на этот раз у нее «нездоровится»? По-моему, у нее просто на душе нездорово!
Служанка не смела перечить и лишь трепетала, опустив голову.
Делать было нечего. Пойди он напролом — в столицу тут же поползут слухи о нечестивом, несыновнем государе. Пришлось сцепить зубы:
— Ставьте лагерь!
— Всему войску — привал! — разнесся приказ Го Юйчэня.
Лю Шан огляделся. День только начался, они толком и проехать ничего не успели. Зато место для лагеря оказалось на редкость живописным: кругом зеленели холмы, а неподалеку журчала чистая речка.
Лю Шан указал пальцем на воду:
— Батюшка, смотри, река!
Лю Гуан улыбнулся:
— Река как река. Чего ты радуешься, словно дитя малое?
Лю Шан ответил:
— Время еще раннее. Батюшка, пошли походим у воды! Вдруг там есть рыба? Поймаем пару штучек и зажарим!
— Хорошо, — Лю Гуан не умел отказывать сыну. — Лишь бы А-Шан был рад.
Спустившись из экипажа и войдя в шатер, Ли Чэнь тут же спросил Юй Чжичжоу:
— Где Распорядитель?
Юй Чжичжоу был готов к этому вопросу. За годы службы он изучил повадки государя и заранее всё разузнал:
— Отвечаю Вашему Величеству: Распорядитель Дворцовой Канцелярии вместе с Верховным Военным Советником отправились к реке.
Ли Чэнь удивился:
— Зачем?
— Кажется... рыбу ловить.
— Рыбу?
Ли Чэнь сам никогда не рыбачил и находил это забавным. Посмотрев на солнце, он решил:
— Пошли, Юй Чжичжоу, тоже глянем.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Подойдя к берегу, Ли Чэнь и Юй Чжичжоу еще издали заметили силуэт человека, подозрительно замершего за толстым стволом дерева. Он явно за кем-то подглядывал.
Ли Чэнь хитро улыбнулся, сбавил шаг, тихо подкрался сзади и больно хлопнул незнакомца по плечу.
— Ох! — тот чуть не подпрыгнул на месте.
Ли Чэнь весело прищурился:
— Великий генерал, вы что это тут высматриваете исподтишка?
Человеком за деревом оказался не кто иной, как великий генерал Го Юйчэнь!
Молодой генерал весь сжался от испуга и зашептал:
— Ваше Величество... Как... как вы тут оказались?
— А что такое? — хмыкнул Ли Чэнь. — Попался, когда подглядывал?
— Нет... что вы... — замялся Го Юйчэнь.
Он явно чувствовал себя виноватым. Он действительно подглядывал, а подобное поведение шло вразрез с учением мудрецов. Генералу хотелось сквозь землю провалиться от того, что его застукал сам Сын Неба.
Ли Чэнь высунул голову из-за его плеча:
— Ну-ка, ну-ка, дай я взгляну, на что ты тут засмотрелся.
У реки было людно. Лю Шан и Лю Гуан плескались на мелководье, а слуги из Военно-Административного Совета суетились неподалеку.
Поскольку они зашли в воду, верхние тяжелые одежды пришлось снять. Лю Шан и Лю Гуан засучили рукава тонких весенних рубашек и подобрали полы нижних одежд, обнажив белоснежные, стройные ноги.
Лю Шан топал по воде, как ребенок по лужам, подняв тучу брызг и намеренно обливая отца. Оба они вымокли до нитки. Промокшая тонкая весенняя рубашка плотно облепила тело Лю Шана, сделавшись полупрозрачной и явив взору соблазнительные очертания фигуры.
Едва взглянув на это зрелище, Ли Чэнь почувствовал сушь в горле. Теперь он прекрасно понял, почему Го Юйчэнь не смел подойти ближе.
— Отлично, — протянул Ли Чэнь. — Стало быть, наш Великий генерал занимался подглядыванием.
— Нет-нет! Юйчэнь... Юйчэнь не подглядывал! — попытался оправдаться генерал, но понял, что это звучит глупо, и признался: — Юйчэнь услышал, что Распорядитель и Советник пошли ловить рыбу... Вот и беспокоился за их безопасность. Я стоял вдалеке, чтобы прийти на помощь, если что-то случится.
Ли Чэнь почесал подбородок. Пойти туда одному — смутить Лю Гуана. А вот взять с собой этого честного и благородного генерала — самое то!
Ли Чэнь с горячим воодушевлением предложил:
— Зачем же смотреть издалека? Если что-то случится, отсюда не добежишь, а там одни евнухи. Может, составить им компанию?
Го Юйчэнь смутился:
— Это... не помешает ли их отдыху?
— Я иду с тобой, — отрезал Ли Чэнь. — Разве Сын Неба может помешать?
— Нет-нет, — смущенно пробормотал генерал. — Я не то имел в виду... Просто я неуклюж и постоянно раздражаю Советника. Боюсь испортить ему настроение.
— Пустяки! — Ли Чэнь потянул его за собой. — Ловля рыбы — дело коллективное, вместе веселее!
* * *
Лю Шан весело плескался, когда заметил приближающихся Ли Чэня и Го Юйчэня. Он искренне удивился:
— Ваше Величество?
Ли Чэнь с нескрываемым удовольствием любовался видом мокрого Лю Шана. Поперхнувшись, он прикрыл рот ладонью и прокашлялся:
— Я увидел, как вам весело, и решил присоединиться. Надеюсь, вы не против?
— Какое там против! — засмеялся Лю Шан. — Почтить нас своим присутствием — большая честь!
Ли Чэнь тут же подскочил ближе:
— А-Шан, кого ловим?
Вблизи «вид» оказался еще более пьянящим. Промокшая одежда не скрывала, а скорее подчеркивала каждый изгиб тела. Ли Чэнь незаметно потер нос, радуясь, что у него не пошла кровь.
Не замечая взгляда государя, Лю Шан указал на тень в воде:
— Смотрите, Ваше Величество! Какая рыба!
Ли Чэнь взглянул — и вправду, крупная рыбина!
Го Юйчэнь, в отличие от Императора, не смел даже взглянуть на Лю Гуана, считая это недостойным благородного мужа. Услышав про рыбу, он готов был уткнуться носом в воду, лишь бы отвести взор:
— Рыба-то есть... Да только мясо у нее жесткое и безвкусное.
Лю Шан заинтересовался:
— Молодой генерал Го, вы знаете, что это за порода?
В щелях между камнями прятался обычный речной сом. Рыба некрасивая, питается илом, оттого и цена ей на базаре — грош в базарный день.
Го Юйчэнь почесал затылок:
— В прежние годы, когда я бедствовал и не имел медяка на рис, я покупал такую рыбу у торговцев. Очень дешево — мелкий медяк за штуку!
Нынче деньги обесценились, за моток риса просили двести монет, а тут — монета за рыбу!
— Но мясо у нее сухое, — продолжал генерал. — На мой взгляд, Распорядителю не стоит тратить силы.
Лю Шан сразу понял: да это же сомик! Для ухи не годится, зато для жарки на углях — самое то!
Ли Чэнь, загоревшись азартом, сбросил верхнее платье, бросил его Юй Чжичжоу, засучил рукава и зашел в воду:
— А-Шан! Если я поймаю для тебя эту рыбу, чем ты меня наградишь?
Лю Шан ухмыльнулся:
— Награжу Ваше Величество правом съесть лишний кусок!
Лю Гуан, видя, что Сын Неба крутится возле сына, лишь качнул головой и выплыл на берег.
Го Юйчэнь тут же подскочил с сухим полотенцем и заботливо укутал плечи Лю Гуана:
— Советник, скорее вытритесь!
Говоря это, молодой генерал густо покраснел и отвернулся.
Лю Гуана развеселила его смущенность:
— Генерал? Неужели мой вид настолько убог, что вы не желаете даже взглянуть на меня?
— Нет! — испуганно выдохнул Го Юйчэнь. — Вовсе нет! Вы... вы прекрасны! Очень... Просто я боюсь... если посмотрю еще раз, то совершу нечто недопустимое...
— Недопустимое? — улыбка Лю Гуана стала еще шире. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние: — И что же именно?
Го Юйчэнь ощутил, как его обдало влажным телом и ароматом свежести. Капли воды с волос Лю Гуана упали на его кожу — прохладные, но обжигающие, словно искры.
Бум!
Го Юйчэнь неожиданно сгреб Лю Гуана за талию и прижал его к стволу дерева.
Полотенце соскользнуло с плеч Лю Гуана и упало на траву у его белых лодыжек.
Дыхание генерала стало тяжелым и обжигающим:
— Советник... вы ведь делаете это намеренно?
Лю Гуан поднял на него глаза и тихо промолвил:
— Ого? Неужели Великий генерал всё разгадал?
В глазах Го Юйчэня вспыхнул темный огонь:
— А вы знаете, каковы будут последствия?
— Последствия? — прошептал Лю Гуан. — Вокруг столько народу. Неужели соблюдающий законы предков генерал нарушит правила ради скромного Лю Гуана?
Го Юйчэнь прижал его ближе, отчеканив прямо в губы:
— Ради вас я готов нарушить любые правила.
* * *
Лю Шан увлеченно преследовал крупную рыбину. Но та оказалась юркой: едва он приближался, как она бьет хвостом и уплывает на глубину, где течение становилось быстриной.
Азарт захватил Лю Шана. Наклонившись, он упрямо двигался вперед.
— А-Шан! — закричал сзади Ли Чэнь. — Возвращайся, там глубоко!
— Не бойтесь, Ваше Величество! — отмахнулся Лю Шан. — Я отлично плаваю! Прошлый раз я сам вас из воды вытащил!
Вспомнив об этом, он крикнул:
— Ваше Величество, вы же не умеете плавать, не идите за мной! Я сейчас поймаю ее и вернусь!
Слуги из Военно-Административного Совета перепугались не на шутку. Все знали, что Лю Шан — драгоценное сокровище Советника Лю Гуана. Если с ним что-то случится, им головы не снести!
— Распорядитель! Распорядитель! — закричали евнухи. — Не ходите дальше, там опасное течение! Советник будет гневаться!
— Да-да, вернитесь на берег! Мы сами поймаем вам рыбу!
Лю Шан хотел было сказать, что им не о чем беспокоиться. Но тут один из мелких евнухов в панике возопил:
— Распорядитель! Вы же совершенно не умеете плавать! Впереди быстрина, скорей на берег!
Лю Шан замер.
Он медленно повернулся и уставился на испуганного евнуха:
— Что... ты сказал?
Евнух от страха шлепнулся на колени прямо в воду, забив челом:
— Распорядитель, пощадите! Пощадите! Слуга лишь беспокоится о вашей жизни!
— Нет, — Лю Шан качнул головой. — Повтори то, что сказал только что.
— Слуга... слуга сказал... — заикаясь, пробормотал евнух. — Что Распорядитель... не умеет плавать... А впереди быстрина...
Лю Шан застыл. В его голове пронеслась страшная догадка:
«Я не умею плавать?..»
Ли Чэнь, подошедший ближе, усмехнулся:
— Что за глупости? А-Шан прекрасно плавает! Он сам спас меня из Озера Вечной Жидкости, и Советник Лю был тому свидетелем!
Бум!
В груди Лю Шана всё похолодело. Вода вокруг показалась ледяной.
Настоящий Лю Шан... совершенно не умел плавать! И он, новый Лю Шан, на глазах у «отца» Лю Гуана без колебаний бросился в воду и спас Императора!
А до этого... Когда Ли Чэнь попросил Лю Шана нарисовать картину, Лю Гуан тут же вступился за «сына», заявив, что у того болит запястье! Настоящий Лю Шан славился своей живописью, а он, пришелец, не умел держать кисть!
Лю Гуан... всё это видел! С самого первого дня!
Лю Шан стоял посреди реки, ощущая, как земля уходит из-под ног:
«Оказывается... я сорвал с себя личину... с самого начала!»