Елюй Яньму подхватил Яонянь Цзиньюя на руки и, миновав главный зал, устремился в боковой павильон, где бережно уложил его на мягкую кушетку. Императорский лекарь прибыл безотлагательно. Осмотрев больного, он заключил, что общая слабость, расстройство желудка и телесные повреждения вызвали сильный жар, приведший к обмороку.
О характере этих «телесных повреждений» Елюй Яньму, разумеется, прекрасно знал и без лекарей.
Выписав снадобья, лекарь почтительно удалился.
Лю Шан намеревался войти и проведать Яонянь Цзиньюя, но Ли Чэнь удержал его за руку:
— Зачем тебе туда? Пусть Елюй Яньму сам о нём заботится.
Лю Шан прищурился, окинув императора пристальным взглядом, и сомнительно цыкнул:
— Чэнь-эр, с тобой что-то не так.
— Что значит «не так»? — смутился Ли Чэнь.
Лю Шан лукаво ответил:
— Ты ведь раньше терпеть не мог Елюй Яньму! С чего вдруг такое милосердие?
Ли Чэнь усмехнулся:
— Брат А-Шан, ты просто не понимаешь. Раньше, хоть он и приходился тебе кровным родичем, но вечно вился вокруг тебя, и я, признаться, до безумия ревновал.
— А теперь не ревнуешь? — удивлённо изогнул бровь Лю Шан.
— Теперь у него появился кое-кто поважнее, тот, кто занял всё его сердце, — спокойно отозвался Ли Чэнь. — Так с чего мне тревожиться?
Лю Шан онемел от такой логики.
«Что за дикие умозаключения?»
— Оставь Елюй Яньму ухаживать за посланником Яонянем, — продолжил Ли Чэнь. — А нам ещё предстоит дать приём остальным чужеземным послам.
* * *
Яонянь Цзиньюй проспал в тяжелом забытьи до самого рассвета. Проснувшись, он ощутил во всём теле такую дикую ломоту и слабость, что не мог даже пальцем подвигать. Прошло немало времени, прежде чем к нему немного вернулись силы и он смог приоткрыть глаза.
Взгляд его долго оставался туманным, пока не зацепился за чью-то высокую фигуру у изголовья. Мужчина с трудом примостился на краю кушетки и неудобно склонился; под его глазами залегли тёмные тени — видно было, что он не сомкнул глаз ни на минуту.
Это был Елюй Яньму...
Яонянь Цзиньюй смутился и попытался тихо подняться, но из-за парализованных ног не смог избежать шума. Елюй Яньму, привыкший к военной дисциплине, даже во сне сохранял чуткость и мгновенно распахнул глаза.
— Приемный отец, вы очнулись?
Яонянь Цзиньюй отвёл взгляд и лишь едва заметно кивнул:
— Где я?
— В боковом павильоне у озера Тайе. Вчера вас одолел сильный жар, и Его Величество дозволил вам остаться во Дворце Великой Ясности.
— А остальные послы? — спросил Яонянь Цзиньюй.
— Вчера вечером они вернулись на почтовое подворье, — ответил Елюй Яньму.
Яонянь Цзиньюй нахмурился. С момента прибытия в Чанъань он почти не бывал на подворье — то ночевал во дворце, то оставался в квартале Пинкан. Наверняка среди киданьских послов уже поползли дурные слухи.
С трудом цепляясь за края кушетки, Яонянь Цзиньюй проговорил:
— Мне пора идти.
Елюй Яньму потянулся было помочь ему, но Цзиньюй вздрогнул и инстинктивно оттолкнул его руку. Раздался звонкий хлопок. Оба на мгновение замерли.
Елюй Яньму с горьким пониманием тихо произнес:
— Я лишь хотел помочь вам перебраться в кресло. Ничего лишнего я себе не позволю.
— Я справлюсь сам, — упрямо ответил Яонянь Цзиньюй.
Перемещаясь в коляску, он неизбежно потревожил интимные, пострадавшие накануне места. Острая, жгучая боль пронзила тело, но он лишь крепче сжал зубы, подавив стон, и выкатился из павильона.
* * *
Покинув Дворец Великой Ясности, Яонянь Цзиньюй вернулся на подворье. Стоило ему приблизиться к двери своих покоев, как из тени за домом вынырнул тот самый посланник, что недавно передавал волю кагана.
Голос его прозвучал с едкой, недоброжелательной усмешкой:
— Господин Яонянь провёл ночь вне дома... Неужто трудились не покладая рук?
Яонянь Цзиньюй взглянул на него без тени эмоций:
— Говори ближе к делу.
Тот понизил голос:
— Елюй Яньму до сих пор жив! Повелитель Срединной равнины нагло его покрывает — даже наградной боевой барабан ему пожаловал! Если этот предатель вернётся в степь с такими почестями, его спеси не будет предела!
Посланник подошёл ближе и прошипел:
— В дорогу с ним отправляют Армию Божественного Замысла, так что в пути его не достать. Наш единственный шанс... лишить его жизни прямо здесь, в Чанъани!
Яонянь Цзиньюй слегка прищурился:
— Елюй Яньму предельно осторожен и к тому же останавливается во Дворце Великой Ясности. И как же ты собираешься его достать?
Посланник хитровато улыбнулся:
— Конечно, в строго охраняемом Дворце Великой Ясности нам ничего не сделать, поэтому его нужно выманить.
Он в упор уставился на Яонянь Цзиньюя:
— Вы ведь его наставник и приёмный отец. Заманить Елюй Яньму из Дворца Великой Ясности сюда, на подворье, для вас не составит труда. Я прав, господин Яонянь?
— Выманю я его, а дальше что? — спросил Цзиньюй.
Тот зловеще хохотнул:
— А дальше устроим пир! Достаточно подсыпать в его кубок снадобье, а когда он лишится чувств — один удар меча, и дело в шляпе! Разве не просто?
Яонянь Цзиньюй погрузился в молчание. Посланник с нажимом добавил:
— Господин Яонянь, вы должны понять: Елюй Яньму давно уже не тот юнец, что раньше! Он возомнил себя выше кагана, устроил смуту в ханской ставке и совершил тяжкое предательство! Его смерть — лишь справедливое возмездие!
Помолчав ещё некоторое время, Яонянь Цзиньюй глухо выдохнул:
— Я понял.
* * *
Вскоре Елюй Яньму получил приглашение на пир от киданьского посольства.
— На пир? — Лю Шан крутил в руках пригласительную карточку. — «Пир без доброго умысла не бывает». Похоже, они сообразили, что по дороге в степь тебя не достать, вот и торопятся прикончить прямо сейчас.
Елюй Яньму лишь презрительно усмехнулся:
— Совсем потеряли терпение.
— Сделаем так: я пойду с тобой! — предложил Лю Шан.
— Исключено! — наотрез отказался Елюй Яньму. — Неизвестно, на какую подлость они способны. Разве могу я подставлять тебя под удар?
Лю Шан уверенно возразил:
— Я, между прочим, заместитель министра финансов! Пусть чин и не самый высокий, но вес имеет. Если я буду рядом, они не осмелятся напасть открыто — придётся считаться с моим присутствием.
— И всё же... — Елюй Яньму всё ещё сомневался. — Если Его Величество узнает, он ни за что тебя не отпустит.
Елюй Яньму прекрасно видел, насколько искренне Ли Чэнь дорожит Лю Шаном, и уж точно не позволил бы ему так рисковать.
Лю Шан хитро улыбнулся и шепнул:
— Вот именно... Поэтому мы улизнём из дворца тайком от него!
У Елюй Яньму аж глаз дёрнулся:
— Что?..
Не дав ему договорить, Лю Шан вцепился в его рукав:
— Ходу, ходу! Пока Чэнь-эр нас не застукал!
Запрыгнув в карету, они во весь опор помчались прочь из дворца, прямиком к подворью.
Киданьские послы уже поджидали у ворот. Но когда шторка экипажа откинулась, наружу вместе с Елюй Яньму вылез Лю Шан — любимец государя и заместитель министра финансов.
— Господин заместитель министра... — послы замешкались, переглядываясь в явном замешательстве. Их кислые мины наглядно говорили о том, что незапланированного гостя здесь совсем не ждали.
Лю Шан не дал им опомниться и сходу заявил:
— Что такое? Разве можно устраивать такое пиршество без меня? Мы с генералом Елюем — закадычные друзья, да и с господином Яонянем не раз предавались исключительно невинным забавам в квартале Пинкан! Какая компания собралась! Неужели для старого друга не найдётся лишней пиалы вина?
Загнанные в угол такой наглостью, киданьские послы не нашли, что ответить, и были вынуждены с поклоном впустить Лю Шана внутрь.
Столы уже накрыли, и для Лю Шана пришлось в спешке приставлять дополнительный прибор.
Когда все усаживались, главный посланник непрестанно подавал знаки Яонянь Цзиньюю, побуждая того начать спаивать Елюй Яньму.
Яонянь Цзиньюй поднял пиалу:
— Генерал Елюй, за ваше здоровье.
Елюй Яньму поднял свою в ответ:
— Приемный отец, вы преувеличиваете, и Яньму тоже выпьет за ваше здоровье.
Он залпом выпил вино. Стоило пиале опустеть, как Яонянь Цзиньюй лично наполнил её снова. Елюй Яньму без колебаний осушил и вторую, а затем и третью — подряд, не переводя дыхания.
Лю Шан едва успевал вращать глазами: «Этот господин Яонянь решил напоить моего названного брата до смерти прямо с порога?»
После нескольких перемен блюд Лю Шан успел пригубить совсем немного, в то время как Елюй Яньму без остановки подливали крепкий, хмельной напиток. Вскоре тот начал заваливаться набок, едва удерживая равновесие.
Киданьский посланник со слащавой улыбкой проговорил:
— Господин заместитель министра и генерал Елюй сегодня так веселились, что, кажется, слегка перебрали... Эй, слуги! Помогите гостям пройти в отведённые покои и приготовьте всё для отдыха!
Лю Шан сразу понял: началось. Несколько дюжих киданьских воинов подхватили их под руки и повели по отдельным комнатам.
Елюй Яньму изображал мертвецки пьяного, но на мгновение успел переглянуться с Лю Шаном, давая понять, что держит всё под контролем. Убедившись, что брат не потерял рассудок, Лю Шан окончательно успокоился.
* * *
Воины затащили Елюй Яньму в комнату и опустили на ложе. Вслед за ними в покои въехал кто-то ещё — глухое поскрипывание деревянных колёс по полу было не спутать ни с чем.
Это был Яонянь Цзиньюй.
Остановив коляску у самой кушетки, он сухо велел:
— Оставьте нас.
— Слушаемся, господин.
Киданьские стражники удалились. В комнате воцарилась звонкая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием «пьяного» Елюй Яньму.
Яонянь Цзиньюй долго и молча всматривался в его лицо. Пальцы, сжимавшие подлокотник, едва заметно дрогнули. Затем он вытащил из рукава кинжал и медленно подался вперёд.
Елюй Яньму лежал недвижно с закрытыми глазами, казалось, пребывая в глубоком неведении. И в тот самый миг, когда холодное лезвие уже готово было коснуться его шеи...
Свист!
Елюй Яньму внезапно распахнул глаза. Стремительным, выверенным движением он перехватил запястье Цзиньюя и выбил кинжал из его руки.
Яонянь Цзиньюй прищурился:
— Ты не пьян?
Елюй Яньму тихо хмыкнул:
— Я с самого начала знал, что в посольские кубки подмешают дрянь.
— Знал заранее?
— Приемный отец, разве вы забыли, чья это земля?
И в самом деле — это была столица Великого государства Тан. Лю Шан прекрасно понимал, что на пиру готовится ловушка, и заранее всё разузнал. По счастливой случайности раньше он служил в Приказе Дворцовых Пиров, ведавшем в том числе и снабжением подворья. Старые связи позволили ему без труда подменить выпивку: Елюй Яньму поднесли самое обычное, хоть и крепкое вино, в котором не было ни капли зелья.
Елюй Яньму пристально посмотрел на Цзиньюя:
— Приемный отец... Неужели вы настолько жаждете моей смерти?
Яонянь Цзиньюй ничего не ответил. Не давая ему опомниться, Елюй Яньму рывком сдёрнул его с коляски, повалил на ложе и прижал его запястья над головой.
Почувствовав опасность, Цзиньюй дёрнулся:
— Что ты творишь?!
Елюй Яньму хрипло усмехнулся:
— Раз уж приемный отец так беспощаден ко мне, то и мне больше нет смысла сдерживаться...
* * *
Едва киданьские стражники закрыли за собой дверь, Лю Шан моментально сбросил хмель, соскочил с кровати и выскользнул из комнаты, направившись к покоям Елюй Яньму.
Словно тень, он подкрался к окну и прильнул к щели в ставнях. Изнутри донёсся сдавленный, прерывистый выдох. Глаза Лю Шана вспыхнули нескрываемым азартом и любопытством.
Но стоило ему приготовиться к самому интересному...
Чья-то широкая ладонь мгновенно закрыла ему обзор, а крепкие, горячие руки сгребли его сзади в объятия. Это обжигающее тепло было ему слишком хорошо знакомо.
— Чэнь-эр? — прошептал Лю Шан. — Ты как здесь оказался?
Это и вправду был Ли Чэнь. На нём было простое, незаметное платье — видно, прошмыгнул тайком.
— Ещё спрашиваешь! — так же шёпотом строптиво проворчал император. — Ты видел, который час? Марш во дворец!
Лю Шан азартно вцепился в его рукав и приложил палец к губам:
— Тсс! Чэнь-эр, потише! Присоединяйся, тут такое показывают... Подслушивать под окнами — самое то! Ночной показ, строгие ограничения!
Ли Чэнь потерял дар речи.