Мэйлу Чицзань числился в любимчиках Великой вдовствующей императрицы. Наряду с Ли У, он обладал правом беспрепятственно входить во Дворец Процветания и Радости и прекрасно знал обо всех замыслах канцлера Го Цинчэня.
Лю Шан намеревался лично нанести визит во Дворец Процветания и Радости, чтобы повидаться с заточенным чиновником. Чицзань взялся уладить все формальности и подготовить почву.
Когда Лю Шан прибыл к месту назначения, посланник Мэйлу уже поджидал его у боковой калитки. Едва Распорядитель Дворцовой Канцелярии приблизился, Чицзань подал знак следовать за ним.
— Великая вдовствующая императрица изволит отдыхать после полудня, — понизив голос, шепнул Чицзань. — Го Цинчэнь ушёл совсем недавно и вряд ли вернётся.
Лю Шан с улыбкой кивнул:
— На посланника Мэйлу всегда можно положиться.
— Дневной сон Её Величества длится не более часа, — продолжал Чицзань. — Ради безопасности у Распорядителя есть от силы три четверти часа.
Главного Экзаменатора Императорских Экзаменов Столичного Экзамена держали не в сырой темнице, а втайне упрятали в боковом павильоне Дворца Процветания и Радости. Чицзань провёл Лю Шана к зданию, отозвал стражу и уступил ему дорогу. Пользуясь замешательством охраны, Лю Шан незаметно юркнул внутрь.
Едва ступив под своды павильона, он ощутил густой, тошнотворный запах свежей крови. Лю Шан накрыл нос и рот рукавом, тяжело нахмурившись.
«Глядя на вдовствующую императрицу и Го Цинчэня, никогда не скажешь, что они способны на такую жестокость. А на деле — кроткие снаружи, да беспощадные внутри».
В глубине зала, скованный тяжелыми цепями, полулежал человек. Заслышав скрип двери, он вздрогнул всем телом и сорванным, прерывающимся от боли голосом выдохнул:
— Ничтожный слуга... ничтожный слуга уже приложил печать! Сделал всё, как приказал канцлер! Чего ещё вы от меня хотите?! Молю господина канцлера... пощадите мою семью...
Лю Шан вступил в сумрак павильона, и свет, пробивавшийся сквозь решётки окон, озарил его лицо. Главный Экзаменатор Императорских Экзаменов, истекающий кровью, встретился с ним взглядом, застыл от изумления и заикаясь вытолкнул:
— Распорядитель! Распорядитель, спасите! Спасите ничтожного слугу!
Лю Шан с состраданием и тревожным прищуром осмотрел его раны:
— Как вы здесь оказались?
Чиновник залился слезами:
— Ничтожный слуга и сам не ведает, за что схвачен! Канцлер приказал приволочь меня сюда и потребовал признательных показаний. Но мне не в чем признаваться! Не в чем! Тогда... тогда меня пытали. Сказали, если не подпишу бумаги, забьют до смерти! А потом... потом пригрозили расправой над моей семьёй! Если бы я согласился подписать эту клевету, то предал бы Цзян-вана! Его Высочество оказал мне великую благодетель, я сам не боюсь смерти, но моя семья... Что будет с моей семьёй...
Несчастный окончательно захлебнулся рыданиями, не в силах вымолвить больше ни слова.
Лю Шан склонился к нему и произнёс еле слышно:
— Уймите слезы. Его Величество уже знает об этом деле.
— Государь? — Экзаменатор словно очнулся от кошмара. — Точно... Раз прибыл Распорядитель, значит, и Государю обо всём ведомо! Распорядитель, умоляю, пусть Его Величество спасёт меня! Спасите!
— Я пришёл именно за тем, чтобы узнать правду, — ответил Лю Шан. — Потребуется ваше полное содействие.
Главный Экзаменатор Императорских Экзаменов, не таясь, выложил всё без остатка:
— Канцлер метит в Вана Цзяна! Он во что бы то ни стало вознамерился выбить признание под пытками. Сегодня он принёс готовое сфабрикованное признание и заставил меня приложить личную печать. Я... я не выдержал угроз в адрес моих близких и... приложил её!
«Вот почему Го Цинчэнь ушёл со спокойной душой, — подумал Лю Шан. — В его руках неопровержимая улика против Ли Ханя».
Прищурившись, Лю Шан спросил прямо:
— Ответьте мне только на один вопрос. Были ли злоупотребления на Столичном Экзамене?
— Нет! Ни в коем случае! — твердо выдохнул экзаменатор. — Распорядитель, вам ли не знать: я сам в своё время пробился в Министерство церемоний через Столичные испытания. Тогда на экзаменах царил произвол, я едва не вылетел из списков, и только Ван Цзян, рискуя жизнью, умолил Покойного Императора пересмотреть дело! Именно благодаря Его Высочеству я получил возможность служить при дворе. Как бы я мог забыть благодетеля и погрязнуть в нечестии?! Умоляю, верьте — никакой смуты не было! Никакого обмана!
Лю Шан одобрительно кивнул:
— Превосходно. Раз вы уже поставили печать на признании, не дергайтесь и молчите.
— Распорядитель? — Чиновник растерянно моргнул.
Лю Шан чуть приподнял уголки губ в едва заметной усмешке:
— Успокойтесь. В ближайшие дни притворяйтесь покорным, чтобы не провоцировать палачей на новые истязания. Его Величество выпросит у Великой вдовствующей императрицы разрешение на открытое судебное разбирательство перед лицом всего двора. Это вернёт подлинную справедливость учёным мужам. А вам нужно будет сделать лишь одно — отречься от показаний прямо в зале заседаний.
— Отречься?.. — Экзаменатор побледнел. — Но как же... как же моя семья?..
— Не тревожьтесь, — мягко обнадёжил его Лю Шан. — Едва вы откажетесь от сфабрикованных слов прямо на глазах у министров, поднявшийся шум позволит Государю взять канцлера под стражу прямо в зале. В тот же миг ваша семья окажется вне опасности.
Чиновник ненадолго затих, а затем сипло произнёс:
— Моя жизнь и судьба моего рода отныне в руках Его Величества и Распорядителя!
* * *
Получив отборную клевету с признательными показаниями и печатью, Го Цинчэнь вознамерился окончательно раздавить Цзян-вана Ли Ханя, дабы разом завоевать признание столичного студенчества.
Когда молодое Древо Небес, император Ли Чэнь, высказал идею устроить открытое разбирательство по делу Ли Ханя, Великая вдовствующая императрица поначалу колебалась. Публичный суд таил в себе слишком много непредсказуемых поворотов, и в случае неудачи замять скандал бы не удалось. Но канцлер Го Цинчэнь, не ведая страха, напротив, посчитал всенародный процесс идеальным ходом.
Он всеми силами склонял венценосную старуху к согласию: размах допроса сыграет на руку клану Го, их слава озарит поднебесную, а будущие чиновники — свежая кровь империи — окажутся в неоплатном долгу перед семейством Го. Разве стоит после этого переживать о могуществе рода?
Взвесив все «за» и «против», поддавшись на уговоры канцлера, Великая вдовствующая императрица уступила требованию Ли Чэня.
Слушание назначили на пятнадцатый день третьего месяца, во время утреннего приёма.
В назначенный день чиновники чинно заполнили Павильон Объявления Указов, выстроившись строго по рангам. За бамбуковой шторой восседала Великая вдовствующая императрица, а следом на престол неторопливо восшел молодой владыка Ли Чэнь.
Обведя зал размеренным взглядом, Ли Чэнь произнес с неторопливым спокойствием:
— Должно быть, до слуха каждого из вас дошли вести о сегодняшнем событии. Нам предстоит открыто расследовать дело об экзаменационных злоупотреблениях.
По залу прокатился сдержанный шепоток. Скандал вышел за пределы дворца: толпы разъярённых кандидатов заблокировали Терем Лунного Фонаря, перекрыв городские кварталы, и об этом уже гулела вся Чанъань.
— Лю Чанъи.
— Ничтожный слуга здесь, — отозвался Верховный Цензор, выходя вперёд.
— Твоя непреклонность и честность известны каждому, — продолжал Ли Чэнь. — Мы поручили тебе расследовать эту смуту. Есть ли плоды?
Лю Чанъи сложил руки в приветствии:
— Ничтожный слуга собрал подробный отчёт. Прошу Его Величество ознакомиться.
Юй Чжичжоу принял свиток и бережно передал монарху. Цензор тем временем чеканно отчеканил на весь зал:
— В ходе проведённого расследования ничтожный слуга установил: никаких подлогов и взяточничества на прошедших Столичных испытаниях не происходило.
— Не происходило?!
— Обмана не было?!
— Отчего же тогда студенты устроили бунт?!
— Неужто чисты...
Палата Государственных Дел в мгновение ока превратилась в гудящий улей. Чиновники переглядывались в крайнем изумлении. Прозвучи эти слова из уст любого другого сановника, в них можно было бы усомниться. Но Железный Судья Лю Чанъи слов на ветер не бросал, его вердикт звучал весомо, словно высеченный на граните.
Канцлер Го Цинчэнь, выслушав это, лишь презрительно усмехнулся:
— Ваше Величество! Старый слуга смеет не согласиться с сиим суждением!
Ли Чэнь словно только и ждал его выступления:
— О? У канцлера имеются иные сведения? Что ж, поведай их, дабы все присутствующие могли рассудить.
— Покорно повинуюсь указу Его Величества! — с вызовом выкрикнул Го Цинчэнь. — Слухи о подлоге на экзаменах всколыхнули всю Чанъань. Старый слуга, сгорающий от боли за судьбу юных талантов, дерзнул лично провести расследование. Виновен, Ваше Величество! Принимаю любую кару за превышение полномочий!
В глубине души Ли Чэнь лишь хладнокровно рассмеялся, однако внешне остался подчеркнуто доброжелательным:
— Канцлер, коли тебе удалось докопаться до истины, Мы простим твою самоуправность. Но если твои слова окажутся пустышкой, проступки сложатся воедино, и кара будет жестокой. Хорошенько подумай!
Внезапная дрожь пробежала по спине Го Цинчэня. На миг ему показалось, будто молодой правитель излучает зловещую, давящую силу. Однако, вспомнив о своём авторитете при двух императорах и поддержке за шторой, канцлер мысленно отмахнулся: чего бояться мальчишки, умеющего только гонять мяч на поле для поло?
— Старый слуга всё продумал! — громко отрезал Го Цинчэнь.
— Отлично, — кивнул Ли Чэнь. — Говори.
Го Цинчэнь торжественно извлёк из рукава испятнанный кровью документ:
— Прошу Его Величество взглянуть! Старый слуга тайно допросил Главного экзаменатора, который является ближайшим доверенным лицом Вана Цзяна. И сей чиновник во всём сознался! Подлог действительно имел место! Цзян-ван Ли Хань, ослепленный жадностью, принял от купца Доу Фуфэна взятку в размере тридцати миллионов монет, не считая роскошных пиров, дабы гарантировать его сыну, Доу Юэ, первое место в списках!
Лю Шан, стоявший неподалёку, удивлённо приподнял бровь и с усмешкой выдохнул:
— Ого! Тридцать миллионов? Да на эти деньги наша империя Тан может целый год содержать все пограничные армии!
Канцлер Го Цинчэнь не понял, к чему Распорядитель вставил слово, но продолжил с праведным гневом:
— Именно так! Доу Фуфэн подкупил экзаменатора — преступление неизмеримой тяжести! Пользуясь богатством рода Доу, он превратил чистые испытания в зловонную клоаку и помешал Государю отобрать подлинные таланты! Подобная гниль не заслуживает снисхождения!
Ли Чэнь кивнул:
— Коли всё дело обстоит именно так, пускай обвиняемый и Ван Цзян сойдутся перед лицом двора для очной ставки.
В глазах Го Цинчэня мелькнуло сомнение. Ему показалось, что ситуация выходит из-под контроля. Что, если Ли Хань упрётся и станет отрицать вину?
Впрочем, канцлер тут же успокоил себя: подлог точно был, иначе как объяснить, что все провинциальные кандидаты провалились, и пробился лишь сынок богатея Доу Юэ? Даже если Ли Хань глубоко спрятал концы, стоит ему струсить перед уликами — и признание вырвется само.
В зал незамедлительно вызвали Вана Цзяна и обвиняемого экзаменатора.
Когда избитый чиновник переступил порог Павильона Объявления Указов, по рядам сановников волной прошёл густой запах крови. Министры брезгливо заморщились, прикрывая носы рукавами.
Израненный экзаменатор шатался из стороны в сторону, еле переводя дыхание. Было очевидно, что над ним учинили зверскую расправу. С глухим стуком он рухнул на колени перед императорским престолом.
Следом под конвоем ввели Вана Цзяна. Завидев истязанного подчинённого, Ли Хань изумленно воскликнул:
— Ты... Откуда эти раны?! Кто посмел учинить над тобой такую жестокость?!
Го Цинчэнь грубо перебил его:
— Цзян-ван Ли Хань, ты всё ещё отказываешься признать вину?!
— Признать вину?! — вспыхнул Ли Хань. — В чём я должен признаваться?! Не смей вешать на меня свою грязь!
— Дерзость! — рявкнул Го Цинчэнь. — Стоя на краю пропасти, ты продолжаешь упрямиться! Экзаменатор уже выложил всё до последнего слова!
Ли Хань окончательно вышел из себя:
— Что выложил?! Я повторяю: я никогда не брал взяток и не подделывал результаты! Какими бы пытками вы ни выбили эту ложь, ни я, ни мои люди на подлость не способны! Ты применил пытки к моему человеку — пусть ты и канцлер, я подам на тебя жалобу Государю!
Лю Шан приподнял бровь. На вид Ван Цзян казался щуплым книжником, а духом оказался упрям как бык. Неудивительно, что у него столько последователей среди чиновников: помимо таланта, Ли Хань обладал прямым характером, ценил верность и стоял за своих горой.
Лю Шан выступил вперёд, выступая в роли миротворца, и со смешком произнес:
— Господин канцлер, Ваше Высочество, не стоит устраивать перепалку. Мы находимся в Павильоне Объявления Указов, в присутствии Его Величества и Великой вдовствующей императрицы. Кто здесь пытался обмануть владыку, а кто говорит правду — сейчас прояснится.
— Верно, — поддержал Ли Чэнь. — Раз уж ваши слова расходятся, поступим просто. Мы лично допросим обвиняемого. Скажи, ты и есть тот самый Главный экзаменатор?
— Отвечая Его Величеству... Ничтожный слуга и есть сей тяжкий грешник!
Го Цинчэнь мысленно злорадно усмехнулся: грешник, разумеется, ведь он сознался в нечестии!
Но стоящий на коленях чиновник неожиданно всхлипнул и, давясь слезами, выкрикнул:
—... Ибо ничтожный слуга совершил неизмеримое зло! Не вынеся зверских пыток канцлера, я возвёл напраслину на Вана Цзяна! Мой грех неизгладим, и я достоин лишь смерти!
— Что ты несёшь?! — мгновенно взвился Го Цинчэнь, покрываясь пятнами. — Подумай, прежде чем разворачивать язык!
— Возвёл напраслину?..
— Выбил признание пытками?! То-то он весь в крови!
— Чтобы канцлер да опустился до пыток?.. Не похоже на его привычные манеры.
— Ты разве не знал? В молодые годы канцлер служил в Верховном суде! На вид-то он мягкий, а пытать умеет получше палачей!
Зал снова зашумел. Чиновники принялись открыто тыкать пальцами в сторону канцлера.
Го Цинчэнь, разъярённый и испуганный, гаркнул:
— Молчать! Выбирай выражения, иначе ответишь за клевету! Пусть у старого слуги нет великих заслуг, но я служил двум государям! Как ты смеешь порочить моё имя?!
— Ой ли? — Лю Шан сочувственно ухмыльнулся. — Господин канцлер, к чему столько гнева? Чистому отмываться не надо. А смотря на вас, со стороны кажется, будто вы прямо сейчас запугиваете свидетеля.
Экзаменатор со всего размаха ударился лбом о каменный пол, разбивая лоб в кровь и заливаясь слезами:
— Ваше Величество, сжальтесь! Ничтожный слуга не смел вымолвить правду, ибо канцлер тайно упрятал меня в подземелье, терзал плоть и требовал очернить Вана Цзяна! А когда я отказался, он угрожал уничтожить весь мой род! Я не выдержал... и поставил печать! Но сегодня, отрекаясь от лжи, я не прошу пощады для себя! Молю лишь об одном — спасите мою семью! Спасите моих близких!
— Ложь! Бессовестный навет! — взревел Го Цинчэнь.
Лю Шан спокойно заметил:
— Господин канцлер, этот человек искалечен до полусмерти. Если это и навет, то кровавые раны на его теле уж точно появились не без вашей помощи.
Среди министров поднялся настоящий разброд. Никто не ожидал, что великий канцлер снизойдёт до подделки улик, дабы упечь в темницу члена императорской фамилии. Сановники притаили дыхание, боясь вымолвить хоть слово.
Ли Хань лишь холодно расхохотался:
— Го Цинчэнь! Теперь всё шито белыми нитками! Ты так жаждал подмять под себя столичных учеников и завоевать народную любовь, что решил очернить меня! Ты не гнушался захватом заложников и зверскими пытками! И эта дрянь дерзает называть себя верным слугой империи Тан?! Смешно и тошно!
Верховный Цензор Лю Чанъи вновь сложил руки:
— Ваше Величество! Ничтожный слуга не принимает ничью сторону, однако проведенное цензириатом расследование непреложно доказывает: никакого подкупа не было. Слухи о тридцати миллионах от Доу Фуфэна — чистая выдумка. За каждое своё слово я отвечаю собственной головой!
Скандал перевернулся с ног на голову. Вместо дела о взяточничестве двор столкнулся с мерзким заговором самого канцлера. Го Цинчэнь в один миг оказался мишенью для всеобщего презрения.
Среди придворных хватало флюгеров. Завидев, что почва под ногами канцлера уходит, кто-то из чиновников немедленно подал голос:
— Ваше Величество! Цензор Лю беспристрастен и не стал бы покрывать виновных!
Стоило сделать шаг одному, как за ним тут же выступил второй. На падающее дерево накинулись со всех сторон.
Го Цинчэнь окончательно потерял обладание. Повернувшись к шторе, он в отчаянии закричал:
— Великая вдовствующая императрица! Старый слуга предан вам душой и телом! Всё, что я делал — лишь ради блага династии Тан, ради блага народа! Великая вдовствующая императрица!
Не успела старуха вымолвить и слова, как Ли Чэнь поднялся со своего трона. Его голос звучал морозно и властно:
— Замечательно, Го Цинчэнь! Ты без конца твердишь о благе империи. Прежде, когда ты продвигал своих любимчиков, Мы закрывали на это глаза, полагая, что ты печешься о государстве. Но ты перешёл все границы! Ради "блага страны" ты учиняешь пытки и подставляешь преданных слуг! Твоей "преданности" Наше сердце принять не может!
— Ва-Ваше Величество?! — Колени Го Цинчэня задрожали, и он с тяжелым грохотом рухнул на пол. — Старый слуга верен! Верен!
Ли Чэнь отрезал:
— Мы предупреждали: сумеешь доказать вину — простим самоуправство. Не сумеешь — ответишь за всё разом. Гвардия!
— Вслушиваемся в указ!
В Павильон Объявления Указов ворвались воины Армии Божественного Замысла. Великий генерал Го Юйчэнь выпрямился во весь рост, даже не взглянув на опозорившегося старшего брата.
В голосе Ли Чэня прорезалась ледяная, нетерпящая возражений хрипотца:
— Снять чиновничий убор. Заключить под стражу до суда.
— Слушаемся, Ваше Величество!
— Не смейте! Не смейте! — безумно забился Го Цинчэнь, когда гвардейцы подхватили его под руки. — Я — главный канцлер империи! Я верен престолу! Великая вдовствующая императрица, спасите! Спасите старого слугу! Я ведь старался ради вас!
Вдовствующая императрица изначально была против публичного суда, опасаясь неожиданностей. И вот, худший кошмар сбылся — удар пришёлся прямо по голове её главного соратника.
Слушая, как Го Цинчэнь вопит на весь зал, пытаясь утянуть её за собой, старуха понимала: на глазах у всего двора ей спасать нужно собственную шкуру.
— Замолчи! — сокрушительным тоном перебила его Великая вдовствующая императрица. — Старая женщина жестоко ошибалась в тебе всё это время!
Одной этой фразой она напрочь открестилась от сподвижника. Отныне никто на дворе не дерзнул бы вступиться за канцлера. Сановники безмолвно наблюдали, как генерал Го Юйчэнь лично волочёт прочь родного брата.
— Да пребудет мудрость с Его Величеством! — хором пали ниц чиновники.
Ли Чэнь провел тёмным, недобрым взглядом по склоненным головам сановников, зацепил взглядом побледневшую, дрожащую правительницу за шторой и приподнял угол губ в едва заметной, хищной улыбке:
— Лю Чанъи, подготовить указ. Оповестить всю поднебесную об истинных результатах дела об экзаменах.
— Ничтожный слуга повинуется!
— И запомните, — добавил Ли Чэнь, повысив голос. — Отныне каждый, кто вознамерится под прикрытием «верности» плести заговоры, сбивать людей в кланы и мутить воду при дворе... пусть смотрит на Го Цинчэня. Он — ваш наглядный урок.
— Мудрость Государя безгранична! Слуги трепещут от страха!
* * *
Открытое разбирательство встряхнуло Чанъань, словно мощный удар грома. Весть мигом разнеслась по улицам: канцлер Го Цинчэнь ради собственных низменных целей сфабриковал дело и возвёл напраслину на Вана Цзяна, но благодаря безупречной честности Главы Верховного суда Лю Чанъи ложь была разоблачена, а результаты экзаменов признаны чистыми и нерушимыми.
Лю Шан подключил лучших столичных сочинителей, дабы направить мнения горожан в нужное русло. Вскоре молодые учёные осознали, что их попросту использовали в чужой игре: канцлер подстрекал народ к бунту, пытаясь заработать дешёвую славу.
Пока волнения утихали, Ли Чэнь поручил Лю Чанъи расследовать проступки самого Го Цинчэня. Цензор предъявил более семидесяти статей обвинения. Внимание жителей Чанъани окончательно переключилось с экзаменов на падение всемогущего канцлера, и вскоре скандал вокруг испытаний заглох сам собой.
После падения Го Цинчэня род Го потерял былое влияние. Великая вдовствующая императрица от расстройства слегла с недугом и ненадолго отстранилась от государственных дел. Не имея над душой вечно цепляющейся старухи, Лю Шан вошёл во вкус небывалой свободы: он разгуливал по Дворцу Великой Ясности с гордо поднятой головой, наслаждался изысканными кушаньями и предавался праздному веселью.
— Распорядитель!
Лю Шан как раз предавался мечтам отправиться в Палату Искусств и Музыки, дабы посмотреть на новые танцы — за неимением телевизора приходилось довольствоваться живыми представлениями.
Но едва он переступил порог, как дорогу ему преградил человек. Присмотревшись, Лю Шан скривился: перед ним стоял тот, кого он сейчас желал видеть меньше всего...
— Ха-ха... — выдавил из себя Лю Шан сухую ухмылку. — Посланник Мэйлу, это вы!
Мэйлу Чицзань без единой эмоции на суровом лице перекрыл ему путь:
— Не забыл ли Распорядитель о своём обещании?
— Обещании? — Лю Шан сдал назад. — Посланник имеет в виду...
— О примирении между кланом Мэйлу и евнухом Юем, — Чицзань не дал ему ни единого шанса притвориться дурачком.
Лю Шан почесал подбородок. В тот день, желая переманить Чицзаня на свою сторону, он наскоро испек сочный «калач», обещая помочь с Юй Чжичжоу. Кто же знал, что этот тибетец окажется настолько упрямым и станет преследовать его по пятам день за днём?!
— И как же Распорядитель намерен нас примирить? — наступал Чицзань. — И когда именно?
— Ну-у... — Лю Шан озарился идеей. — Посланник Мэйлу, вы наверняка слышали? Поскольку прошлый Пир Вишни был прерван, в Тереме Лунного Фонаря готовят новый праздник. Там будет безумно весело, и младший евнух Юй обязательно пойдёт. Если я сведу вас в такой праздничной обстановке, успех гарантирован! Что скажете?
Чицзань ненадолго задумался и кивнул:
— Пойдёт.
— Вот и договорились! — Воспользовавшись моментом, Лю Шан дал дёру и на всех парах рванул к Павильону Малинового Созвездия.
В Цычэньдяне Юй Чжичжоу не оказалось — он ушёл готовить свежий отвар. Лю Шан проскользнул внутрь и, покрутив головой, спросил:
— Ваше Величество, а где Сяо Юй-эр?
Ли Чэнь усмехнулся с лёгкой досадой:
— Прочие слуги входят в Наш павильон, дабы выказать почтение Императору. А А-Шан прибегает лишь ради Юй Чжичжоу?
Лю Шан махнул рукой:
— Ваше Величество, вы меня неправильно поняли! Я специально дождался, пока младший евнух выйдет, чтобы обсудить с вами одно дело.
— Обсудить? — снова усмехнулся Ли Чэнь. — У тебя вечно полна голова хитростей. О чём же тебе со Мной советоваться?
Лю Шан вкратце изложил проблему с назойливым Чицзанем.
Ли Чэнь хладнокровно резюмировал:
— Так тебе и надо.
Лю Шан обропел. Этот император-щенок что, только что проявил к нему откровенное неуважение?!
Лю Шан продолжил:
— Я всё продумал. Послезавтра на Пир Вишни я отправлю Юй Чжичжоу. Раз уж я дал Мэйлу Чицзаню шанс, пусть сам пробует его завоевать.
Ли Чэнь приподнял бровь:
— Раз так... На этот Пир Вишни Я тоже пойду.
Лю Шан оторопел:
— Но... Но Ваше Величество! Вы ведь уже ходили туда в прошлый раз!
Ли Чэнь отчеканил с непоколебимой уверенностью:
— И что из того? В прошлый раз праздник сорвали. Я так и не вкусил мирного процветания Моей империи, так что обязан восполнить упущенное.
Лю Шан мысленно покрутил пальцем у виска. «Какое ещё мирное процветание?! Твой век — это не Расцвет Тан, а её закат! Перестань приписывать себе чужие заслуги!»
Вслух же он лишь натянуто произнес:
— А если Великая вдовствующая императрица узнает?..
— Она больна и восстанавливает силы, — отмахнулся Ли Чэнь. — Ей не до Меня.
Лю Шан умолк. Железная логика, не возразишь.
Ли Чэнь отложил кисть и лукаво прищурился:
— Если ты не разрешишь Мне пойти на пир, Я просто не отпущу Юй Чжичжоу. Посмотрю, как ты будешь объясняться с Мэйлу Чицзанем.
Лю Шан мгновенно пал духом. Какой к чёрту "притворный щенок"? Настоящий хищный волк!
В этот момент в павильон с подносом вошёл Юй Чжичжоу:
— Ваше Величество, вы звали ничтожного слугу? Будут приказания?
— Ты как раз вовремя, — Ли Чэнь намеренно бросил косой взгляд на Лю Шана. — Я как раз хотел сказать тебе...
— Погодите! Погодите! — Лю Шан подскочил и ладонью зажал императору рот. — Ладно! Ладно! Слуга... слуга согласен!
Ли Чэнь ухмыльнулся, легко обнял порывисто прижавшегося к нему Лю Шана и шепнул ему прямо в ухо:
— Брат А-Шан такой добрый.
Юй Чжичжоу замер неподалёку, опустив глаза в пол и делая вид, что превратился в каменный столб, пока эти двоё шептались на ухо.
Отпустив Лю Шана, Ли Чэнь повернулся к евнуху:
— Юй Чжичжоу, послезавтра Я отправляюсь на Пир Вишни. Ты пойдёшь со Мной.
Евнух удивленно вскинул взор:
— Ничтожный слуга... тоже может покинуть дворец?
Юй Чжичжоу отличался редкой скромностью и с момента попадания во Дворец Великой Ясности ни разу не выходил за его пределы. Конечно, ему хотелось повидать город, и такой шанс привёл его в искренний восторг.
Ли Чэнь кивнул:
— Разумеется. Благодари Распорядителя — это он уговорил Меня взять тебя с собой.
У Лю Шана нервно задергался глаз. Если Ли Чэнь так преподносит вещи, то стоит Чицзаню появиться на пиру, как сообразительный Юй Чжичжоу мгновенно раскусит хитрый замысел Лю Шана!
Ничего не подозревающий евнух поклонился:
— Ничтожный слуга благодарит Распорядителя.
— Да... не за что, — заикнулся Лю Шан. — Не за что...
* * *
День Пира Вишни в Тереме Лунного Фонаря.
Разумеется, Ли Чэнь не мог появиться в публичном месте в облике Сын Неба. Как и в прошлый раз, он переоделся в простое платье. Однако теперь, не опасаясь козней вдовствующей императрицы, он не стал усердствовать с маскировкой, да и Лю Шану не пришлось облачаться в женский наряд.
Честно говоря, Ли Чэнь ощущал по этому поводу лёгкое сожаление.
Компания покинула Дворец Великой Ясности и направилась к Терему Лунного Фонаря. Едва они ступили в соседний квартал, как Лю Шан радостно воскликнул:
— Ой, да это же молодой господин Доу!
И впрямь — перед ними стоял Доу Юэ!
Как и в прошлый раз, юноша разложил на улице лоток с резными деревянными фигурками всех форм и размеров.
Лю Шан порывался подойти и поздороваться, но Ли Чэнь резко схватил его за руку, не пуская. Сгорая от ревности внутри, император сохранял внешне строгий и праведный вид:
— А-Шан, не стоит подходить. Видишь, как тяжело молодому человеку даётся торговля? Не будем сбивать его с толку и отвлекать от дела.
Правильные речи Ли Чэня разбились в дребезги: Доу Юэ случайно поднял голову, увидел их и радостно замахал рукой:
— Распорядитель! Распорядитель!
Ли Чэнь мысленно цокнул языком: «Вот ведь наказание!»
Лю Шан подошёл к лотку:
— Молодой господин Доу, почему вы снова торгуете здесь?
Завидев Лю Шана, Доу Юэ вспыхнул густым румянцем, но в сумерках вечера Лю Шан этого не заметил.
Зато Ли Чэнь увидел всё подмеченным взглядом: «Точно! Этот мелкий Доу — тот ещё хитрый лис!»
Доу Юэ опустил голову, стеснительно пролепетав:
— Я... мне просто нечем было заняться, вот и решил выставить несколько фигурок... вдруг кто купит.
С этими словами он взял из кучки деревянный цветок и протянул его Лю Шану:
— Распорядитель, вы так помогли мне с делом о подлоге... Примите этот... этот подарок!
Набравшись храбрости, юноша вытянул руку с цветком.
Дарить цветы?!
В душе Ли Чэня забили тревожные колокола. Не дав Лю Шану дотронуться до подарка, он перехватил руку своего Распорядителя и мягко произнес:
— А-Шан, разве удобно принимать подарки от господина Доу? Позудорят люди — скажут, будто ты помогал не из чувства справедливости, а ради подношений. Зачем навлекать дурную славу?
— Не скажут, не скажут! — отчаянно замахал руками Доу Юэ.
Но Ли Чэнь продолжал наступать:
— К тому же, господин Доу трудился, резал это своими руками. Забрать вещь бесплатно, когда мы едва знакомы — просто шапочные приятели — разве не значит нагло воспользоваться чужой добротой?
Лю Шан смотрел на него в полном ошеломлении. «Император сегодня окончательно свихнулся? Откуда столько бредней?!»
Доу Юэ, будучи человеком тонким и чувствительным, тоже почувствовал неладное. Он осторожно взглянул на Ли Чэня и ощутил, что этот статный господин говорит с явным подвохом, да ещё и метит прямо в него!
Встретившись с тяжелым, предупреждающим взглядом Ли Чэня, юноша испуганно отпрянул и вжал голову в плечи.
Ли Чэнь не унимался:
— А-Шан, время поздно. Пойдём скорее в Терем Лунного Фонаря, а не то лучшие места займут.
Доу Юэ торопливо принялся собирать свой лоток:
— Распорядитель, подождите! Могу... могу я пойти с вами?
Ли Чэнь ответил ледяным тоном:
— Исключено.
Лю Шан укоризненно взглянул на него и выдавил из себя ухмылку:
— Э-э... На самом деле он имел в виду: отчего бы и нет?
«Вовсе не это Я имел в виду!» — мысленно рявкнул Ли Чэнь.
Сложив все фигуры в огромный нераспроданный тюк и взвалив его на плечо, Доу Юэ поплелся следом за ними. Лю Шан спросил:
— Ты снова убежал тайком? Отцу-то хоть сказал?
— Ну... — Доу Юэ замялся. — Признаться честно... я и вправду сбежал. У а-де сегодня какой-то важный прием, он вернется поздно, вот я и... проскользнул. Думал... думал, что встречу здесь Распорядителя.
Голос юноши под конец упал до еле слышного шепота.
Однако Ли Чэнь услышал каждое слово и мысленно оскалился: «Ну и притворщик! С виду скромник, а наглеца из себя изображает будь здоров!»
Когда они переступили порог Терема Лунного Фонаря, Доу Юэ радостно забормотал:
— Распорядитель, вы только не выдавайте меня! Если а-де узнает, что я опять удрал, он точно...
— Что именно он сделает?
Прежде чем юноша успел договорить, за его спиной раздался густой, мрачный голос. Доу Юэ от неожиданности вздрогнул всем телом, округлив глаза, словно испуганный щёнок:
— А-а-де?!
За его спиной возвышался сам Доу Фуфэн!
Юноша пробормотал:
— А-де... ты же вроде ушёл на пир...
Лю Шан потер висок и тихим голосом произнёс:
— Если я не ошибаюсь, пир, на который отправлялся твой отец... это и есть Пир Вишни.
Доу Юэ пораженно охнул, стиснув края одежды:
— Какая я глупая голова... Как я не догадался...
Лицо Доу Фуфэна темнело с каждой секундой:
— Юэ-эр...
Не давая отцу распалиться, Доу Юэ искренне произнес:
— А-де, Юэ-эр виноват! Больше никогда не буду!
— Хм, — холодно усмехнулся Доу Фуфэн. — Слыхал я это. В следующий раз опять сбежишь.
— Не сбегу... — Юй осторожно потянул отца за рукав, умоляюще прошептав: — А-де, я правда всё понял.
Доу Фуфэн тяжело вздохнул, признавая своё поражение. Он протянул руку, и слуга тут же подал ему роскошный плащ с меховым воротником. Очевидно, богач заранее знал о непослушании сына и захватил с собой тёплую вещь.
Доу Фуфэн бережно накинул плащ на плечи Доу Юэ и завязал шнурки.
Юноша снизу вверх посмотрел на отца:
— А-де, ты ведь не сердишься?
— Кабы я сердился, давно бы в гроб сошел от твоих выходок, — буркнул Доу Фуфэн.
Доу Юэ просиял:
— А-де, пойдём вместе! Скоро начнется состязание по поло!
Ли Чэнь мысленно отрезал: «Кто это ещё с тобой "вместе"?»
Из-за того, что они пришли поздно, да ещё и после громкого разоблачения подлога, Пир Вишни пестрел от гостей. В Тереме Лунного Фонаря яблоку негде было упасть, свободный столик казался несбыточной мечтой.
Пока они оглядывались по сторонам, из глубины зала раздался знакомый голос:
— Шан-эр! Сюда!
Несмотря на шум, Лю Шан мгновенно узнал голос отца, Лю Гуана, и радостно бросился на зов:
— А-де! Вы тоже здесь?! И столик свободный есть!
За большим круглым столом сидел Лю Гуан. Перед ним красовались подносы с вишней, свежими фруктами, сладостями и выпивкой.
Лю Гуан улыбнулся:
— Знал, что ты придешь. Народ сегодня валом валит, вот я и пришел пораньше, чтобы застолбить место.
— А-де, вы такой внимательный! — Лю Шан с удовольствием уселся на табурет.
— Шумиши, я принёс! — К столу подбежал человек с подносом горячих закусок, купленных прямо на улице.
Это был не кто иной, как Великий генерал Армии Божественного Замысла Го Юйчэнь. Поставив угощения, он улыбнулся:
— Распорядитель!
— Маленький генерал Го! — Лю Шан ухмыльнулся. — Я так и знал! Раз мой отец здесь, то и вы обязательно рядом!
Го Юйчэнь смущённо почесал затылок:
— Шумиши, посмотрите, хватит ли? Если мало, я ещё сбегаю...
Лю Гуан прервал его:
— Довольно. Перестань суетиться.
Генерал добродушно усмехнулся и вдруг охнул:
— Ой, беда! Посланник Мэйлу до сих пор не вернулся. Неужто заблудился в толпе?
— Кто? — Улыбка на лице Лю Шана мгновенно застыла.
Го Юйчэнь пояснил:
— Посланник Мэйлу! Он пришел с самого утра, чтобы поджидать Распорядителя. Говорил, у вас встреча.
Лю Шан замер. Чицзань всё-таки здесь... Убежать ещё не поздно?..
Не успел он закончить мысль, как дорогу ему преградил Мэйлу Чицзань.
Лю Шан неловко ухмыльнулся, переведя взгляд с Чицзаня на стоящего неподалёку Юй Чжичжоу. Обижались оба с одинаково непроницаемыми лицами.
Пытаясь разрядить обстановку, Лю Шан замахал руками:
— Ха-ха! Какая встреча! Сегодня так весело! Садитесь все, садитесь! Чего стоять-то? Сяо Юй-эр, присаживайся вот сюда!
Он схватил евнуха за руку и попытался усадить прямо под бок к Мэйлу Чицзаню.
Однако Юй Чжичжоу высвободил руку и сдержанно произнёс:
— Распорядитель, ничтожный слуга не смеет восседать рядом с господами. Я постою.
С этими словами он ровно встал за спиной Ли Чэня.
У Лю Шана задергался глаз. Он наклонился к уху Чицзаня и шепнул:
— Посланник Мэйлу, не говори потом, что я не помогал! Такой момент! Такая атмосфера! Падай на колени и проси прощения — не прогадаешь!
— На колени? — переспросил Чицзань. — Просить прощения?
Лю Шан закивал, как заведенный.
Чицзань сурово отрезал:
— Мужчина из рода Мэйлу не преклоняет коленей!
Лю Шан прижал ладонь к лбу:
— У вас в Тубо тоже считают, что мужские колени из золота отлиты?! Если золота нет — чего упрямиться?! Не послушаешь меня — я ничем больше помочь не смогу!
Пока эти двоё шептались, Доу Юэ перевёл взгляд с Лю Шана на улыбающегося Ли Чэня.
Поджав губы, юноша опустил голову, а затем внезапно произнёс:
— Господин, могу я поговорить с вами наедине?
Ли Чэнь указал пальцем на себя: «Со мной? Этот мелкий лис хочет поговорить со Мной?! Ничего хорошего он точно не скажет!»
Тем не менее, Ли Чэнь поднялся, и они отошли в тихий угол залы.
Заметив их уход, Доу Фуфэн лишь качнул головой и спокойно поднял пиалу с чаем.
В углу залы Ли Чэнь скрестил руки на груди:
— Что за разговоры, которые нельзя высказать при всех? К чему эти тайны?
Доу Юэ сжимал края своего плаща. Набрав в грудь воздуха, он вскинул голову и с недетской решимостью выдохнул:
— Я... я знаю твою тайну!
Ли Чэнь прищурился, мгновенно собравшись. Неужто этот малец раскусил его настоящий титул?!
— О? — искушающе вымолвил Ли Чэнь. — И кто же я по-твоему?
Доу Юэ наклонил голову набок, хлопая большими глазами в полном недоумении:
— Разве ты... не конюх Распорядителя?
Ли Чэнь едва не поперхнулся воздухом. «Я слишком высоко оценил этого Доу Юэ!»
Доу Юэ замахал руками:
— Ой, не сбивай меня! Я чуть не забыл! Я знаю твой секрет... Ты ведь... ты ведь тайно влюблен в Распорядителя?!
— Кхм! Кхм! Кхм! — Ли Чэнь зашелся диким кашлем. Тыча пальцем себе в грудь, он с нервным смешком переспросил: — Ты думаешь... кхм! Я влюблён в Лю Шана?! Да ещё и тайно?!
Доу Юэ честно кивнул:
— Оно и понятно... Распорядитель... он такой утончённый, красивый, благородный...
Ли Чэнь мысленно взвыл: «Ты точно про Лю Шана говоришь?! Да у древних мудрецов гробы перевернулись от таких эпитетов!»
А Доу Юэ продолжал с замиранием сердца и горящими глазами:
— К тому же он так мудр, так ловко всё просчитывает! Кажется, для него нет ничего невозможного в этом мире!
Ли Чэнь усмехнулся:
— И к чему ты ведешь?
Доу Юэ вновь глубоко вдохнул, сжал кулаки и собрав всю храбрость выкрикнул:
— Я знаю, что ты тайно влюблен в Распорядителя! От моих глаз этого не скрыть! Но я... я тоже в глубине души восхищаюсь им! И потому... я объявляю тебе войну! Мы заключим честный союз благородных мужей и будем бороться за его сердце на равных!
Ли Чэнь застыл, не найдя, что ответить.