Вдовствующая императрица Ван, хотя и задыхалась от ярости, мертвой хваткой вцепилась в Четвертую барышню Ян, не давая той вымолвить ни слова, и почти волоком потащила ее в свои покои.
Едва переступив порог, императрица — не обращая ни малейшего внимания на присутствие ребенка — с оглушительным треском смахнула со стола всю утварь.
— Как ты мне обещала?! — взревела она. — Посмотри, что ты натворила!
Сяо Доубао сжался от страха и зашелся отчаянным плачем.
— Заткнись! — рявкнула вдовствующая императрица. — Бесполезное отродье! Не смей реветь!
Малыш перепугался еще сильнее. Зажав пухлым кулачком рот, он забился в угол; слезы градом катились по его щекам, но он не смел издать ни звука.
Четвертая барышня Ян с глухим стуком упала на колени и припала к ногам императрицы:
— Ваше величество! Ваше величество, у меня... у меня есть еще способ!
— Способ?! — выкрикнула та с ядовитой усмешкой. — Этот ребенок теперь не более чем бастард в глазах двора! Какой у тебя может быть способ?!
— Ваше величество, видит бог, этот ребенок — не байстрюк! — отчаянно заговорила Четвертая барышня Ян. — В нем течет истинная кровь императорского рода, неужели вы забыли?
— Какой толк от того, что знаю я? — отрезала императрица. — Ты не смогла убедить сановников. Для них этот мальчишка — подделка!
— Заместитель министра действительно сорвал проверку, но ведь кровь слилась! Пусть подданные сомневаются в точности метода, но одно лишь это сомнение еще не доказывает, что дитя подложное!
— Ты тешишь себя иллюзиями! — холодно бросила Ван. — Желаешь строить из себя дуру — вольна, но меня в свои безумства не втягивай!
— Ваше величество! — Четвертая барышня еще крепче сжала ее ноги. — Подумайте сама... Если... если Его Величество внезапно скончается? Вы возведете на престол маленького принца, чье родство с династией подтверждено ритуалом. Все будет по закону! И тогда вы станете Великой вдовствующей императрицей!
Ван в шоке уставилась на нее:
— Что... что ты такое говоришь?!
— Я знаю, как вы бережете Его Величество, ведь он — ваш родной сын, вы носили его под сердцем, — понизив голос, шептала Четвертая барышня. — Но... но как он поступает с вами? Он ни во что не ставит ваши чувства! Клан Ван — императорская родня, а влияния у него меньше, чем у пары евнухов! Место ли это для вашей семьи? Я больше не могу смотреть на такую несправедливость! Сейчас император еще молод, а что будет дальше? Он окончательно отбьется от рук! Подумайте, ваше величество... разве быть просто вдовствующей императрицей лучше, чем держать в руках всю власть в статусе Великой владычицы?
Вдовствующая императрица прищурилась и надолго смолкла. В покоях воцарилась звонкая тишина, не слышно было даже дыхания.
Лишь спустя долгое время она произнесла сиплым, чужим голосом:
— Что от меня требуется?
На губах Четвертой барышни Ян змеилась хищная усмешка:
— Постороннему лишить жизни государя — задача немыслимая. Но вы — его родная мать! Разве вам трудно миновать дворцовые проверки? К тому же... — Она подобралась ближе и прошептала на ухо: — Вскоре военные губернаторы прибудут в столицу с отчетами. Я смогу связаться с самыми надежными из них и пообещать им щедрую награду. Стоит императору скоропостижно скончаться, как эти военные губернаторы своей военной силой поддержат восшествие маленького принца. И тогда, ваше величество, вы станете Великой вдовствующей императрицей и больше никогда не будете ни перед кем гнуть спину!
* * *
Приближался день, когда военные губернаторы со всех округов должны были прибыть в Чанъань для ежегодного отчета. Дело было государственной важности, и Ли Чэнь лично контролировал каждый шаг подготовки.
Видя, насколько завален делами император, Лю Шан решил не беспокоить его в Павильоне Малинового Созвездия и не пришел на совместный обед.
Получив свой обеденный поднос, Лю Шан направился было к Сяо Цзиньцзиню и Сяо Хуэйхуэй, но на полпути заметил в укромном уголке какую-то копошащуюся тень. Для лазутчика фигурка казалась чересчур крошечной.
Лю Шан присмотрелся — перед ним был Сяо Доубао.
Тот самый «маленький принц», которого Четвертая барышня Ян привела во дворец и чье положение после сомнительного ритуала с кровью оказалось крайне двусмысленным.
Лю Шан не ожидал встретить его здесь. Малыш прятался за искусственной горкой и во все глаза смотрел на Лю Шана. Заметив, что его обнаружили, он испуганно вжал голову в плечи и попытался укрыться в тени камней.
Лю Шан подошел ближе и заглянул за альпинарий. Ребенок снизу вверх уставился на него огромными блестящими глазами. Он открыл рот, но не вымолвил ни звука, лишь засунул в рот пухлый пальчик, а из его животика раздалось громкое, жалобное урчание.
Тут Лю Шан понял: малыш смотрел вовсе не на него, а на резную шкатулку с едой в его руках.
По правде говоря, Лю Шан не горел желанием отдавать свой обед посторонним, тем более этому «незваному сынку», доставшемуся Ли Чэню.
Но...
Малыш продолжал смотреть на него с такой надеждой, а в его животе так громыхало... Лю Шан заметил, что всего за пару дней дитя с лица спало, выглядело заморенным и вялым.
Лю Шан вздохнул, присел на корточки и мягко спросил:
— Проголодался?
Сяо Доубао боязливо кивнул.
Лю Шан открыл шкатулку, достал сдобную лепешку и протянул мальчику:
— На, поешь.
Глазенки малыша вспыхнули от восторга. Он радостно сгреб выпечку обеими ручонками и в два счета за обе щеки умял ее, едва не подавившись.
— Вкусно? — улыбнулся Лю Шан.
Мальчик закивал с удвоенной силой. Смахнув крошки с губ, он вытянул шею, проглотил кусок и с замиранием сердца вновь уставился на шкатулку.
Лю Шан с удивлением отметил, насколько послушен и кроток этот ребенок. В таком возрасте дети уже вовсю болтают, а этот молчал.
Достав еще одну лепешку, Лю Шан спросил:
— Еще хочешь?
Малыш снова кивнул.
— Раз хочешь, нужно сказать старшему брату «спасибо». Знаешь такое слово?
Ребенок похлопал ресницами, робко потянулся к угощению, а когда Лю Шан не разжал пальцев, тихо и застенчиво пролепетал:
— С-спас-сибо... бл-латик...
Хоть произношение и хромало, но нежный, детско-лепетный голосок прозвучал до того трогательно, что у Лю Шана сжалось сердце.
Он отдал выпечку и ласково проговорил:
— Ешь медленно, не торопись.
На этот раз малыш не стал заглатывать еду целиком, а крошечными кусочками отщипывал выпечку, словно смакуя наивысшую в жизни радость.
Лю Шан почувствовал укол жалости. Откуда только Четвертая барышня выкопала этого беднягу? Оставить маленького ребенка одного бродить по дворцу... Сразу видно: никакой он ей не сын, дела до него никому нет.
Лю Шан погладил его по мягким волосикам:
— У меня еще есть. Все тебе отдам.
Мальчик изумленно распахнул глазенки, застыв с открытым ртом, а потом, точно опомнившись, торопливо пробормотал:
— С-спасибо, блатик!
— Умница.
Видя, что ребенок едва проглатывает сухую лепку, Лю Шан понял, что для трехлетки эта пища слишком груба.
— Ты сиди тут и спокойно ешь, — напутствовал он. — Я скоро вернусь. Никуда не уходи, ладно?
Малыш послушно кивнул.
Лю Шан поднялся и во весь дух помчался к дворцовой кухне. В тот момент там находился Ли Хань, проверявший запасы вин. Увидев запыхавшегося Лю Шана, он хотел было перекинуться с ним пару слов, но тот, словно разбойник с большой дороги, налетел на столы, сгребая в шкатулку все, что попало под руку: отмерил кусок парной птицы, прихватил миску куриного бульона, пиалу со сладким отваром и кувшин чистой воды. Накрыв все крышкой, он бросился назад.
— Эй, ты... — только и успел вымолвить изумленный Ли Хань.
Запыхавшись, Лю Шан прибежал обратно. Сяо Доубао действительно честно ждал его на месте. Сжав пустую шкатулку, он болтал ножками в воздухе и с вымазанным в крошках личиком выглядел невероятно мило.
Лю Шан опустился рядом и передал ему щедрую добычу:
— Это тебе на вечер. Все сразу не съедай, оставляй на потом, когда проголодаешься. Понял?
Глаза мальчика снова засияли:
— Угу! С-спасибо, блатик!
* * *
Пока Лю Шан кормил малыша, обеденный перерыв подошел к концу. Напомнила о себе мысль, что сам он так и не поел, но времени уже не оставалось — пришлось спешить в Палату Государственных Дел при Объединенном Секретариате.
За работой Лю Шан поначалу не замечал голода, но к середине дня желудок сжало от истощения. В Министерстве финансов суматоха стояла невообразимая: из-за съезда военных губернаторов все вертелись как белки в колесе, и перекусить Лю Шану так и не удалось.
Едва дождавшись окончания службы, обессиленный и голодный, он буквально приполз в Павильон Малинового Созвездия.
Ли Чэнь пораженно встретил его:
— А-Шан? Что с тобой?
Лю Шан без сил растянулся на циновке:
— Умираю... с голоду... Дай умереть спокойно...
Ли Чэнь с облегчением вздохнул и сокрушенно качнул головой:
— Ты что, не обедал? Еда не пришлась по вкусу?
Лю Шан махнул рукой:
— Не спрашивай... Все отдал.
Ли Чэнь подвинул к нему поднос с изысканным лакомством:
— Ужин подадут еще нескоро, а пока поешь вот это, замори червячка.
— Сладости! — Глаза Лю Шана вспыхнули. Он тут же сгреб кусок: — Откуда у тебя угощение?
— Матушка прислала после полудня, — ответил Ли Чэнь. — А я за день так и не успел притронуться.
Лю Шан отправил лакомство в рот. Выпечка оказалась изумительной: хрустящая корочка, нежная начинка, безупречный баланс сладости. Поглотив три штуки подряд, он наконец почувствовал, что жизнь возвращается к нему, и похлопал себя по животу.
Ли Чэнь недоуменно спросил:
— И все же, почему ты вернулся голодным? Неужели в Палате Государственных Дел не кормят?
— Да нет, просто я... — Лю Шан хотел рассказать про Сяо Доубао, как вдруг его чрево скрутила лютая, нестерпимая боль. Желудок словно сжало раскаленными щипцами.
— А-ах... — Лю Шан судорожно схватился за живот.
— А-Шан?! — Ли Чэнь мгновенно очутился рядом, подхватив его: — Что с тобой?! А-Шан!
— Кха... кха-кха! — От дикой боли Лю Шана бросило в холодный пот. Дыхание перехватило, голова пошла кругом, а из прорвавшегося кашля на губы брызнули темные сгустки крови.
— А-Шан! — Ли Чэнь подхватил его на руки и бережно уложил на императорское ложе. Повернувшись к евнуху, он рявкнул: — Юй Чжичжоу! Живо за императорским лекарем!
Но тут его взгляд упал на поднос со сладостями, присланными вдовствующей императрицей. В глазах государя вспыхнул ледяной ужас. Поняв происходящее, он резко изменил приказ:
— Никого не тревожь! Скрытно приведи сюда Цуй Цэня!
Юй Чжичжоу мгновенно осознал всю смертельную опасность ситуации:
— Слушаюсь, Ваше Величество!
Божественный лекарь Цуй Цэнь с аптекарской сумкой спешно прибыл в павильон. Лю Шан к тому моменту потерял сознание; его одежда насквозь промокла от липкого пота. Цуй Цэнь бегло прижал пальцы к его запястью и тут же набросал рецепт:
— Срочно приготовьте! Нужно спровоцировать рвоту, и как можно быстрее!
— Я сам все сделаю! — Юй Чжичжоу стремительно выскочил из покоев.
Ли Чэнь непрерывно отирал сгущающийся на лбу Лю Шана пот. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости:
— Что с ним?! Почему он кашляет кровью?!
Цуй Цэнь мрачно опустил голову:
— Ваше Величество... Господин заместитель министра отравлен.