— О-о-о! Великая вдовствующая императрица! Заступитесь за меня!
— Бабушка, если вы не восстановите справедливость, мне хоть в петлю полезай!
— Ы-ы-ы… Государь потакает какому-то евнуху, а тот совсем страх потерял и надо мной измывается! Бабушка, ну помогите же мне…
Благородная супруга Го влетела во Дворец Процветания и Радости, заливаясь горючими слезами. Услышав этот истошный плач, Великая вдовствующая императрица Го даже не стала дожидаться, пока племянница переступит порог: опираясь на руки служанок, она поспешила навстречу.
— Девочка моя, да что стряслось? — встревоженно запричитала старуха. — Кто посмел тебя обидеть? Ну же, говори! Хоть я и дряхлая бабка, но мое слово в этом дворце все еще имеет вес!
Благородная супруга Го доводилась Великой вдовствующей императрице родной племянницей и числилась среди ее самых любимых родственниц. Если судить по родословной, она также приходилась двоюродной сестрой канцлеру Го Цинчэню. Выходцы из знатнейшего клана Го из Тайюаня привыкли считать себя полновластными хозяевами Танской империи.
Строго говоря, по старшинству поколений племянница царственной бабки приходилась Сыну Неба Ли Чэню теткой. К тому же благородной супруге уже перевалило за двадцать — для государя она была слишком взрослой. Однако мать Ли Чэня, вдовствующая императрица Ван, из кожи вон лезла, лишь бы подольститься к свекрови, и всеми силами продавила этот брак.
Старуха и без того души не чаяла в любимице, потакая любой ее прихоти, а уж когда девушку так откровенно оскорбили — и подавно.
Великая вдовствующая императрица лично взяла племянницу за руку и увела во внутренние покои. Сама она величественно опустилась на драконий трон, а супруга Го с несчастным видом плюхнулась прямо на ступени у ее ног, не желая садиться в кресло. Уткнувшись носом в колени царственной тетки, она захныкала с удвоенной силой:
— Бабушка! Вы должны меня защитить!
— Ну полно, полно! — засуетилась старуха, не вынося вида ее терзаний. — Рассказывай толком: кто этот наглец? Перестань реветь! Только назови имя, и я позабочусь, чтобы он горько пожалел о содеянном!
Почувствовав за спиной несокрушимую опору, благородная супруга Го сверкнула глазами и с расстановкой процедила:
— А кто же еще? Этот мерзкий соблазнитель, Распорядитель Дворцовой Канцелярии Лю Шан!
Она без зазрения совести сгустила краски, в красках расписав «непотребства», творившиеся между молодым государем и евнухом прямо в день восшествия на престол, и не забыла упомянуть подаренную фавориту Карету Тысячи Монет с Золотыми Молотами и Нефритом.
Бабах!
Ладонь Великой вдовствующей императрицы со звоном опустилась на лакированный столик:
— Какая дерзость!
Дворцовые служанки и евнухи испуганным горохом посыпались на колени, в один голос лепеча:
— Ваше Величество, смените гнев на милость! Пощадите!
В этот момент в покои на подкашивающихся ногах вбежала служанка и, дрожа всем телом, пролепетала:
— В-великая вдовствующая императрица… Распорядитель Дворцовой Канцелярии Лю Шан прибыл ко входу во Дворец Процветания и Радости и нижайше просит об аудиенции.
— Лю Шан?! — брови старухи взметнулись в холодном гневе. — Он еще смеет являться сюда?! Прекрасно. Просто великолепно!
Супруга Го тут же вставила шпильку:
— И на чем же этот евнух притащился?
Служанка сжалась:
— В… в Карете Тысячи Монет с Золотыми Молотами и Нефритом, Ваше Высочество…
Услышав это, Великая вдовствующая императрица чуть не задохнулась от ярости — вчерашний ужин комом встал в горле. Скрипнув зубами, она процедила:
— Отлично! Великолепно! Выходит, распорядитель явился похвастаться да поглумиться надо мной? Впустить его! Я погляжу, хватит ли у него чар затуманить взор старой женщины так же ловко, как он обольстил зеленого мальчишку-императора!
Придерживая полы расшитого парадного халата, Лю Шан неторопливо вошел во Дворец Процветания и Радости. Воздух в тронном зале звенел от ледяного напряжения.
Великая вдовствующая императрица неподвижно восседала на троне. Рядом с ней гордо задирала подбородок благородная супруга Го. Завидев гостя, фаворитка усмехнулась:
"Посмотрим, как ты теперь выкрутишься, дохлый евнух!"
Лю Шан отвесил безукоризненный поклон:
— Нижайше приветствую Великую вдовствующую императрицу.
— Хм, — старуха даже не сделала жеста, дозволяющего выпрямиться, а лишь сухо бросила: — Стара я стала, глуховата. Не слышу, что ты там бормочешь.
Прекрасно понимая, что пожилая владычица намеренно ищет повод придраться, Лю Шан не стал спорить и покорно повторил:
— Нижайше приветствую Великую вдовствующую императрицу.
— Ба, да это же сам распорядитель Лю! — с неприкрытым сарказмом протянула венценосная особа. — Человек столь занятой, а нашел минутку заглянуть к немощной старухе? Какая неизъяснимая честь для меня.
Лю Шан тепло улыбнулся, держась с идеальным достоинством:
— Ваше Величество, помилуйте, за что же вы так смущаете ничтожного слугу? Кому в Поднебесной неизвестно, что в Чанъани есть лишь три человека, наделенных высочайшим величием? Первый среди них — наш Священный Государь, Сын Неба…
— Вот как? — прищурилась старуха. — И кто же второй?
— Второй, — Лю Шан благоговейно прижал ладонь к груди, — несомненно, сама Великая вдовствующая императрица.
Старуха словно ждала подобной лести, однако приятные речи всегда ласкают слух. Ярость в ее груди заметно улеглась.
А Лю Шан между тем добавил:
— Ну а третий — несравненная благородная супруга Го.
Двое из трех благороднейших особ империи носят фамилию Го — и это признает сам ставленник рода Лю! На душе у Великой вдовствующей императрицы окончательно потеплело.
Заметив перемену, супруга Го тут же взвилась:
— Бабушка! Лю Шан скользкий, как угорь! Не верьте ни единому его слову!
Рядом со сдержанным и учтивым Лю Шаном фаворитка выглядела до крайности вздорной и вульгарной. Контраст резал глаз. Великая вдовствующая императрица поморщилась и властным жестом велела племяннице замолчать.
Супруга Го не боялась ни бога, ни черта, но перед царственной бабкой трепетала. В молодые годы эта женщина славилась железной хваткой, и даже сейчас, удалившись в тихий Дворец Процветания и Радости, она исправно являлась на приемы первого и пятнадцатого числа каждого месяца, слушая доклады из-за занавеси. Император Ли Чэнь был слишком юн, к тому же покойный государь перед смертью передал военный тигриный талисман именно в руки старой императрицы. Авторитет ее оставался непререкаем.
Обиженно надувшись, супруга Го прикусила язык и сжалась, притихнув, словно шелковая кошечка.
Старуха машинально коснулась пальцами щеки и медленно произнесла:
— И зачем же распорядитель пожаловал ко мне в столь ранний час?
Лю Шан шел сюда, чтобы держать ответ за вчерашний скандал — проще говоря, сам подставлял голову под топор. Однако он и словом не обмолвился об обвинениях, а вместо этого участливо поклонился:
— Осмелюсь спросить, Ваше Величество… Не беспокоит ли вас кожа лица?
Великая вдовствующая императрица опешила. Она действительно только что потрогала щеку из-за неприятного жжения.
Стоял первый лунный месяц. Воздух был сухим и морозным, а ее нежная кожа с молодости тяжело переносила смену сезонов: щеки стягивало, они шелушились и нестерпимо зудели, а в худшие дни покрывались болезненной сеткой красных сосудов.
Хотя вдовствующую императрицу величали бабушкой государя, в императорский гарем девушки попадали совсем юными. Сейчас венценосной даме едва перевалило за сорок. В таком возрасте покраснения и неровности на лице были делом вполне обычным.
Лю Шан мягко заметил:
— Смею предположить, что белила Вашего Величества слишком легкие и прозрачные, оттого сквозь них и проступает краснота. Но у ничтожного слуги есть верный способ это исправить.
Старуха окончательно растерялась. С какой стати этот евнух вдруг завел речь о тонкостях макияжа?
Несмотря на годы, вдовствующая императрица ревностно следила за своей красотой. Проступающие на щеках сосудистые сеточки были ее давней бедой. Стоило погоде испортиться, как лицо пылало огнем. Императорские лекари готовили целебные снадобья и отвары, снимая воспаление, но стоило ветру перемениться, как напасть возвращалась.
Императорские лекари могли унять боль, но скрыть изъян было куда сложнее: сколько свинцовых белил ни накладывай, предательский румянец все равно пробивался наружу. А положишь слишком плотный слой — лицо превращалось в безжизненную фарфоровую маску.
Статус не позволял немолодой правительнице наносить броский грим, вот и приходилось мириться с тем, что краснота то и дело портила царственный лик.
Слова Лю Шана задели ее за живое:
— Ну и что же ты предлагаешь?
Супруга Го сгорала от нетерпения вмешаться, но перечить грозной бабке не смела и лишь таращилась на евнуха.
Лю Шан с вежливой улыбкой поклонился:
— Ваше Величество, пустословие ничего не стоит. Позвольте мне самому смешать пудру и белила. Вы сразу увидите, мастер ли перед вами или обычный хвастун.
Великая вдовствующая императрица махнула рукой:
— Будь по-твоему. Эй, принесите мои притирания! Пусть смешивает прямо здесь.
Служанки вереницей внесли резные ларцы и расставили перед Лю Шаном баночки и склянки со всевозможными порошками и красками.
Лю Шан сдержанно усмехнулся. В прошлой жизни он работал дизайнером и безупречно чувствовал тончайшие нюансы палитры. Белила императрицы изготавливались на основе свинца: они были ослепительно-белыми, но эта чистая белизна парадоксальным образом лишь подчеркивала проступающую красноту сосудов.
Чтобы нейтрализовать красный оттенок, требовалось добавить немного зеленого пигмента и слегка приглушить тон основы, сделав его более естественным.
Закатав рукава шелкового халата, Лю Шан принялся колдовать над баночками. Он брал по щепотке порошков, смешивал их в маленьком стеклянном чайном блюдце, служившем ему палитрой, и внимательно оценивал результат при свете дня. Добившись идеального тона, он с глубоким поклоном поднес блюдце повелительнице.
Разумеется, наносить грим на глазах у челяди венценосная особа не стала: служанки бережно увели ее за шелковые ширмы во внутренние покои.
Едва старуха скрылась из виду, супруга Го вновь оскалилась, высокомерно задрав нос:
— Можешь не стараться со своими фокусами! Ты всего лишь жалкий кастрат! Стоит мне шепнуть бабушке словечко, и она раздавит тебя, как блоху! Посмотрим, как долго ты еще продержишься!
Лю Шан лишь мысленно вздохнул.
"С такой дуростью и спесью, не будь у тебя за спиной этой бабки, в любом сериале про дворцовые интриги тебя бы прикончили в первой же серии. Нет, прямо на третьей минуте!"
— Невероятно!.. Поистине чародейство! — внезапно донесся из-за ширмы изумленный возглас Великой вдовствующей императрицы.
Супруга Го осеклась. Что там происходит?
Ширмы распахнулись, и поддерживаемая служанками правительница величественно вышла в зал.
Красная сеточка на ее лице исчезла без следа, скрытая тончайшим, незаметным слоем пудры. Кожа больше не казалась мертвенно-бледной: она приобрела мягкий, фарфоровый оттенок с едва уловимым персиковым свечением. Грим настолько омолодил старуху, что она скинула добрых лет пять-шесть. Теперь ей нельзя было дать больше тридцати с небольшим — скажи кому, что она старшая сестра благородной супруги Го, поверили бы без лишних слов!
На лице Великой вдовствующей императрицы сияла благодушная улыбка. От недавней грозы не осталось и следа.
— Лю Шан, голубчик, что же ты стоишь? — ласково пропела она. — Куда только смотрят эти негодницы? А ну, подайте кресло распорядителю!
Служанки метнулись за стулом, но Лю Шан с показным смирением отступил на шаг:
— В присутствии Вашего Величества ничтожный слуга не посмеет сидеть.
Искусство непринужденной лести Лю Шан, как опытный офисный работник, освоил до совершенства — стоило лишь захотеть.
Он остался стоять, склонив голову. С его тонкими, миловидными чертами лица притворная покорность делала его совершенно безобидным и беззащитным на вид.
— Ваше Величество, слуга не смеет задерживаться. Его Величество истосковался по своей царственной бабушке и прислал меня лишь засвидетельствовать глубочайшее почтение. Мне необходимо скорее вернуться и доложить государю.
— Лжешь! — не выдержала благородная супруга Го. — Ты явился вовсе не с поклоном!
Не успела она выдать соперника, как Великая вдовствующая императрица вскинула руку, призывая девицу к молчанию.
Старуха, пережившая трех императоров и повидавшая все виды дворцовой борьбы, прекрасно понимала истинную цель визита Лю Шана. В хитрости и проницательности она не уступала ни одному искушенному сановнику.
По наущению племянницы она сгоряча едва не объявила войну клану Лю, но молодой распорядитель повел себя мудро и вовремя подставил ей удобную лестницу, позволяющую отступить без потери лица. Великая вдовствующая императрица отлично знала цену балансу сил: открытая вражда двух могущественных родов привела бы лишь к взаимному уничтожению, в котором никто не останется в выигрыше. К чему устраивать бурю в чашке чая?
Притворяться простодушной старушкой она умела виртуозно:
— Ну что ж, не стану тебя задерживать. Слышала я, ты большой охотник до сладкого? Ступай, возьми в награду засахаренных фруктов и отнеси мой поклон государю.
— Нижайше благодарю Ваше Величество за щедрую милость!
Лю Шан едва заметно усмехнулся. Дело сделано! А венценосный щеночек-император надеялся загрести его руками чужие угли? Черта с два у него выйдет!