Лю Шан немного подождал в Карете Тысячи Монет, и вскоре внутрь поднялся Юй Чжичжоу.
Лицо евнуха было бледным, губы слегка дрожали, а опустившись на сиденье, он казался совершенно растерянным, точно витал где-то далеко.
— Евнух Юй? — тихо окликнул его Лю Шан.
Юй Чжичжоу даже не отозвался. Он ушёл в свои мысли настолько глубоко, что никого и ничего не замечал.
— Евнух Юй? Евнух Юй!
Лю Шан позвал ещё пару раз и слегка похлопал его по плечу.
— Ох! — Евнух вздрогнул от неожиданности и мгновенно пришёл в себя.
Лю Шан, тоже вспугнутый такой реакцией, спросил:
— Ты в порядке?
Юй Чжичжоу торопливо взял себя в руки, сложил ладони в приветствии и проговорил:
— Прошу прощения у Распорядителя. Слуга допустил нескромность.
Лю Шан махнул рукой:
— Пустяки! Но если тебя что-то гложет, евнух Юй, ты вполне можешь поделиться со мной. Хоть я и кажусь человеком легкомысленным, на деле я отличный заботливый старший брат.
— Заботливый… брат? — растерянно переспросил Юй Чжичжоу.
Лю Шану показалось, будто он схитрил и остался в выигрыше. Голос у Юй Чжичжоу был мягким — должно быть, оттого что его оскопили ещё в совсем нежном возрасте, и голосу не досталось мужской грубости. Когда он произносил это «брат», получалось совсем не так, как у фальшивого государя-щенка.
В этом звучал особый, неповторимый лад!
Лю Шан усердно кивнул:
— Именно так! Чем бы ни была забита твоя голова, ты можешь излить мне душу. Я ни единой живой душе не обмолвлюсь, будь уверен.
Юй Чжичжоу сдержанно отозвался:
— Благодарю Распорядителя. Только… ни о чём таком я не думал. Не стоило заставлять вас беспокоиться.
Лю Шан не стал настаивать и понимающе подхватил:
— Должно быть, тебя обидели эти тибетцы, вот ты и расстроился, верно? Ничего, при следующей встрече я снова проучу их ради тебя!
Юй Чжичжоу поспешно возразил:
— Слуга ничтожен родом и положением, как смею я набиваться в близкие к вам?
Лю Шан лишь отмахнулся:
— Какая разница, кто ничтожен, а кто нет? Мы все равны, все пытаемся выжить во Дворце Великой Ясности. Чем один благороднее другого? Через пару дней наступит день возведения алтаря, вот тогда я им задам как следует.
Возведение алтаря…
Едва прозвучали эти слова, лицо Юй Чжичжоу снова помрачнело. На него накатила тяжелая дума.
Мэйлу Чицзань передал ему яд и приказал отравить Чэньли в Тюремном Лагере Армии Божественного Замысла аккурат до того, как наступит день торжества.
За годы службы во дворце Юй Чжичжоу кое-чему научился. Пусть не до конца, но людские помыслы он насквозь видел. Чэньли, хоть и был из Тубо, принадлежал к клану Шанчэнь, а с кланом Мэйлу они издавна враждовали. Мэйлу Чицзань, будучи молодым главой своего рода, не имел ни малейшего резона его защищать.
К тому же Тубо просили о мире как побеждённая сторона. Предстоящие переговоры и без того складывались для них неблагоприятно. Если Чэньли не выдержит давления Великого Тан и переметнётся, он выдаст множество ценных сведений. Тогда Тубо окажется под ударом со всех сторон, а их положение на союзе станет совсем безнадёжным.
Вот Мэйлу Чицзань и придумал решительный ход — выбить опору из-под ног, просто убив Чэньли.
Юй Чжичжоу — евнух Дворца Великой Ясности, его перемещения не привлекают лишнего внимания. К тому же он приближённый Сына Неба, и никто не заподозрит его в подвохе.
Стоит делу выгореть, и Чэньли тихонько скончается в стенах дворца. Тогда Мэйлу Чицзань сможет переложить вину на Императора, превратив эту смерть в последний козырь, чтобы торговаться на союзе и выторговать максимальную выгоду.
Пожертвовать брошенным сыном, которого не любили ни отец, ни мать, ради пользы всего государства — вполне в духе Мэйлу Чицзаня.
Юй Чжичжоу мрачно усмехнулся про себя. Брошенный сын… Ну да, что для клана Мэйлу, что для клана Чэнь ненужный ребёнок — разменная монета, скотина и то ценнее…
Пока он погружался в эти тягостные мысли, кто-то слегка похлопал его по спине. Очнувшись, он в изумлении воззрился на Лю Шана.
Тот произнёс:
— Я не знаю, что у тебя стряслось и отчего тебе так тяжело. Не хочешь говорить — не надо. Только не ходи с таким мертвецким видом, для здоровья вредно.
Юй Чжичжоу широко раскрыл темные, блестящие глаза. В них смешались потрясение и глубокая благодарность.
— Распорядитель… — прошептал он.
Растрогался! Очищен от сомнений и растроган!
Лю Шан ликовал про себя. Ну ещё бы, сам Распорядитель Дворцовой Канцелярии проявляет такую чуткость! Не зря же он назвался заботливым братом — перед таким участием никто не устоит!
Они прибыли во Дворец Великой Ясности и явились к Сыну Неба. Ли Чэнь сошёл с возвышения, лично помог Юй Чжичжоу подняться и, внимательно осмотрев его, произнёс:
— Тебе пришлось нелегко в чужом подворье.
Юй Чжичжоу склонил голову:
— Слуга не знает усталости. Это лишь исполнение долга.
Лю Шан подмигивал и делал знаки государю. Ли Чэнь слегка прокашлялся и продолжил:
— Ты из моих личных слуг, и мне самому было не по душе отсылать тебя прислуживать чужеземным послам. Потому я и велел Лю Шану вернуть тебя. Слышал, тебя там обижали?
Лю Шан тут же включился в игру:
— И не говорите, Ваше Величество! Посланник Тубо возомнил, будто может использовать евнуха Юя как мишень для стрельбы! Какова наглость?
— Как мишень?!
Они с Лю Шаном заранее уговорились разыграть заботу, чтобы тронуть евнуха и заставить того выложить всё начистоту. Но едва Ли Чэнь услышал эти подробности, гнева в нём ничуть не убавилось — праведная ярость вспыхнула всерьёз. Он сокрушительно хлопнул ладонью по столу:
— Дерзость! Потерпели поражение, а спеси — хоть отбавляй! Как они смели сделать мишенью моего приближённого?! Хороши, нечего сказать!
Юй Чжичжоу торопливо проговорил:
— Ваше Величество, смилуйтесь и укротите гнев. Распорядитель уже выручил меня, слуга бесконечно благодарен. Не стоит из-за ничтожного слуги рушить согласие между государствами.
Лю Шан кратко описал, как оставил на лице тибетского посла отпечаток тетивы. Ли Чэнь немного остыл и с одобрением сказал:
— Молодец, А-Шан. Будь я там лично, одним этим они бы не отделались.
Затем он повернулся к Юй Чжичжоу:
— Ты натерпелся и устал. Сегодня можешь не прислуживать. Я даю тебе отдых на пару дней, ступай к себе.
— Слуга… — Юй Чжичжоу вовсе не собирался отдыхать, но договорить не успел.
Ли Чэнь непреклонно отрезал:
— Ты обязан отдохнуть. Ступай же.
Евнуху ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Лицо его оставалось тёмным от затаённых мыслей. Он порывался сказать что-то ещё, несколько раз открывал рот, но, глядя на Императора, так и не решился. С этим невысказанным грузом он и удалился.
Когда Юй Чжичжоу ушёл, Лю Шан подскочил к дверям Павильона Малинового Созвездия, высунул голову и огляделся, проверяя, действительно ли тот ушёл достаточно далеко. Лишь после этого он воровато вернулся и понизил голос:
— Ваше Величество, Мэйлу Чицзань встречался с Юй Чжичжоу наедине. Здесь точно кроется какая-то хитрость.
Ли Чэнь опирался на подлокотник и кивнул:
— Верно. Юй Чжичжоу явно хотел что-то сказать, да не решился. Он служит мне не первый год, я знаю его повадки. У него есть важные вести, но открыться он не может.
Лю Шан погладил подбородок:
— Выходит, это и есть запасной план Мэйлу Чицзаня. Ваше Величество лучше знает характер евнуха Юя. Как думаете, признается ли он сам?
Ли Чэнь задумался:
— Прежде Юй Чжичжоу ничего от меня не таил и за моей спиной дел не промышлял.
Лю Шан хлопнул в ладоши:
— Тогда дело в шляпе! Я тоже полагаю, что евнух Юй — человек верный и чувствительный к добру. Стоит Вашему Величеству проявить к нему ещё немного ласки, и совесть окончательно сгрызет его. Он сам всё расскажет, и коварный замысел Мэйлу Чицзаня рухнет!
Ли Чэнь сощурился, пристально разглядывая Лю Шана. В его взгляде проскользнуло сомнение:
— А-Шан, а ты…
— Ваше Величество? — удивился Лю Шан. Отчего Государь вдруг замялся?
Ли Чэнь осторожно спросил:
— Я проявляю такую близость к Юй Чжичжоу, и у тебя нет никаких мыслей по этому поводу?
— М-мыслей? — Лю Шан даже запнулся от неожиданности.
Он усиленно пораскинул мозгами и просиял:
— А! Поздравляю Ваше Величество! Евнух Юй предан вам всем сердцем, наверняка скоро раскроет всю правду!
Ли Чэнь: «…»
Да разве он об этом спрашивал?! Лю Шан обычно такой проницательный, а в подобных вещах упёрт, словно бык вроде Го Юйчэня!
На душе у Ли Чэня сделалось мутно. Этот коварный любимчик разве не должен очаровывать своего государя? Вон как император даёт понять, что отлично знает и защищает другого слугу — неужели этот хитрец даже не приревнует? Ни единого знака!
Неужели…
Он нарочно распаляет интерес?
— Ваше Величество? — спросил Лю Шан, замечая, как лицо юного государя меняется, словно туча перед грозой.
Ли Чэнь досадливо отмахнулся:
— Ладно, иди.
Глаза б его не видели!
Лю Шан поклонился и напоследок напутствовал:
— Ваше Величество, если хотите окончательно тронуть евнуха Юя, выделите время и лично наведайтесь к нему в Особое Ведомство Дворцовых Слуг.
Ли Чэня это окончательно вывело из себя. До чего же ему хочется отослать своего государя к кому-то другому!
Император сверкнул глазами:
— Ступай прочь!
— Исполняю, — отозвался Лю Шан.
Эх, своенравный возраст у государя! Семь пятниц на неделе!
Покинув Павильон Малинового Созвездия, Лю Шан на следующий же день отправился в Особое Ведомство Дворцовых Слуг. Он набрал с собой целую кучу целебных снадобий и подарков, намереваясь проведать Юй Чжичжоу.
Дзинь!
Едва Лю Шан подошёл к дверям покоев евнуха, внутри раздался резкий звон разбитой посуды. Словно что-то с грохотом швырнули на пол. Он тут же толкнул дверь и вбежал:
— Что произошло?
На полу среди осколков дымился кипяток. Рука Юй Чжичжоу покраснела от ожога. Он ошеломлённо уставился на вошедшего:
— Распорядитель? Зачем вы пришли?
Лю Шан, обогнув лужу горячей воды, быстро подошёл ближе:
— Вытри скорее! Ожог же вспухнет!
Юй Чжичжоу лишь теперь почувствовал боль и торопливо стряхнул остатки воды:
— Пустяки. Распорядитель, отойдите, не пораньтесь о стекляшки, я сейчас всё уберу.
Лю Шан остановил его:
— Не трогай ничего! У тебя уже пузыри надуваются, не хватало ещё кипятком догнать. Я сам.
Он опустился на корточки, собрал крупные осколки и кликнул младшего слугу. Вскоре в комнате снова воцарился порядок.
Лю Шан спросил:
— У тебя есть притиранье от ожогов?
Юй Чжичжоу на мгновение задумался:
— Кажется, было.
Он и сам не помнил, куда засунул снадобье. Лю Шан перерыл все шкафы и наконец отыскал заветную баночку. Откупорив крышку, он зачерпнул пальцем немного снадобья:
— Протяни руку, я смажу.
— Это… — Юй Чжичжоу замешкался.
Лю Шан бесцеремонно цапнул его за запястье и осторожно нанес мазь на обожженную кожу:
— Горячей водой пока не мочи. Пузырь большой, не заматывай ничем, пусть дыхание кожи будет.
Юй Чжичжоу смущённо проговорил:
— Распорядитель, я бы и сам справился…
— Как ты сам намажешь? — возразил Лю Шан. — Одной рукой неудобно.
— Зачем же беспокоить вас…
— Экая забота! Что тут сложного?
Юй Чжичжоу заворожённо смотрел, как Лю Шан бережно обрабатывает его рану. Взгляд его туманился, точно он погружался в давние-давние воспоминания:
— Очень давно… когда я был ранен, один старший брат точно так же заботливо смазывал мне болячки. А потом гладил по голове…
Едва он произнёс это, как почувствовал тяжесть на макушке. Лю Шан мягко погладил его по волосам.
У Юй Чжичжоу мгновенно защипало в глазах. Взор застлала пелена слез, и он сдавленно пробормотал:
— Вот только… потом его не стало…
Видя, как растроган евнух, Лю Шан решил ковать железо, пока горячо:
— Так почему бы тебе не считать меня своим братом? Я как раз постарше буду. Будешь моим младшим братом, не прогадаешь!
— Брат… — едва слышно повторил Юй Чжичжоу, и слеза скатилась по его щеке.
Лю Шан: «…»
Хоть он и действовал со смыслом, рассчитывая размягчить юношу, но до чего же тот мил!
Когда евнух плачет с таким беспомощным видом — это просто невероятно трогательно!
Лю Шан обеими ладонями обнял его за щёки и бережно отёр слезы:
— Ну что ты разнюнился? Неужто стать моим братом — такое уж невыносимое счастье?
Ли Чэнь, последовав совету Лю Шана, вознамерился лично проведать Юй Чжичжоу. Однако едва он подошёл к дверям, как изнутри донеслось невероятно нежное: «брат» да «братишка»!
Заглянув в щель, государь увидел, как Лю Шан — этот сугубый искуситель! — обеими руками держит Юй Чжичжоу за щёки, и лица их находятся так близко, что ещё немного — и они соприкоснутся губами!
Бабах!
Ли Чэнь едва не снес дверь с петель. Его высокая фигура бесцеремонно клином вклинилась между ними, расталкивая обоих в стороны.
Лю Шан от такого толчка едва не кувыркнулся навзничь. Он качнулся назад, но Ли Чэнь успел подхватить его за талию и вернуть в вертикальное положение.
— Ваше Величество?! — изумился Лю Шан.
В такой ответственный момент окормления сиротки государь явился и всё испортил!
Ли Чэнь сухо откашлялся. Его появление вышло чересчур грозным. Встретившись взглядом с Лю Шаном, он строго произнёс:
— Дерзкий Лю Шан! За что ты обидел Юй Чжичжоу и довел его до слез?
Юй Чжичжоу мгновенно упал на колени:
— Ваше Величество, Распорядитель ни в чём не виноват! Он не обижал меня!
Ли Чэнь: «…»
Превосходно! Евнух уже заступается за любимчика!
Юй Чжичжоу запинаясь слагал оправдания:
— Слуга… слуга просто обжёг руку и заплакал от боли. Распорядитель лишь проявил доброту и помог обработать рану.
Проявил доброту? Обработал рану?
Вот оно что! То-то они за руки держались да гладили друг друга.
Ли Чэнь снова кашлянул:
— Раз обжёгся — ступай лечись. У меня есть дело к Распорядителю… А-Шан, идем со мной.
Лю Шан поплёлся за государем из Особого Ведомства. Едва они отошли, он не удержался:
— Ваше Величество, зачем вы так внезапно вмешались? Мне оставалось совсем немного, чтобы окончательно расположить к себе евнуха Юя!
— Что? — с угрозой переспросил Ли Чэнь. — Ты ещё смеешь высказывать мне упрёки?
У Лю Шана дернулось веко. По-хорошему, ещё как смеет! Однако он выдавил привычную улыбку:
— Слуга не дерзает.
Ли Чэнь заявил:
— Столько времени прошло, а ты так и не смог достучаться до Юй Чжичжоу. Похоже, способности А-Шана весьма ограничены.
Лю Шан мысленно хмыкнул. Долго? Да второй день только пошёл!
Ли Чэнь добавил:
— Ладно. Я сам им займусь. А ты больше не вмешивайся.
Лю Шан без особого восторга наклонил голову:
— Слушаюсь…
Вскоре настал день возведения алтаря — время, когда обе стороны должны были скрепить союз клятвой на крови.
По обычаю, чрезвычайный посланник Лю Шан держал бычий рог с кровью жертвенного животного. Однако среди тибетцев было много монахов, поэтому они вместо крови пили настой куркумы.
Первый день отводился лишь под ритуал у алтаря, статьи договора ещё не обсуждались. Вечером во Дворце Великой Ясности устраивался пир, дабы укрепить мир и согласие, и лишь в последующие дни предполагалось выработать окончательные условия союза.
Пир в честь прибытия уже состоялся, и все знали, чего ждать, хотя на сей раз были и отличия.
Хоть устроением пира занимался Дворец Великой Ясности, тибетские послы привезли собственное хмельное зелье. Половина кубков наполнялась тибетским вином. Оно отличалось от срединного, и Лю Шан, едва привыкший к здешним напиткам, от чужого вкуса быстро занемог.
— Шан-эр? Шан-эр?
Лю Гуан слегка потормошил сына. Лю Шан уткнулся лбом в столешницу и замер — то ли заснул, то ли опьянел окончательно.
— Шан-эр?
На третий оклик Лю Шан внезапно вскинул голову. Глаза его уставились в одну точку.
— Ха… — Лю Гуан не удержался от смешка. — Похоже, вдрызг.
В голове у Лю Шана гудело, в животе пылал пожар. Он заторможенно протянул:
— Не-е-ет… Я не пьян! Я всего… два кубка выпил!
Лю Шан знал свою норму и никогда прежде не напивался, ибо всегда ограничивался двумя кубками. Но сегодняшнее вино оказалось лютым: две чаши сожгли нутро, расчёты подвели, и он опьянел в дым.
Лю Гуан поднялся:
— Скажешь тоже — не пьян! Пойдём, отец поможет тебе дойти до покоев.
— Нет-нет… — Лю Шан замахал руками. — Я сам могу… Сам! Отец, сиди! Ты же Верховный Военный Советник, уйдёшь раньше времени — языки зачешутся!
Лю Гуан вздохнул:
— Набрался до беспамятства, а всё о чине печешься.
Лю Шан ударил себя в грудь с размахом:
— Потому и говорю — не пьян!
Он обернулся и ткнул пальцем в стоящих позади евнухов:
— Они доведут… Сиди, отец, не вставай…
Лю Гуан строго наказал слугам:
— Доставьте Распорядителя в Ведомство Внутренних Дел и уложите спать. Слышали?
— Слушаемся, Советник!
Евнухи не смели сплошать и тут же подхватили под руки качающегося Лю Шана, сопровождая его прочь с пира.
Юй Чжичжоу, отдохнув пару дней, вновь приступил к обязанностям в Павильоне Малинового Созвездия. Нынешний день был велик и торжественен, но евнух ходил сам не свой.
И причиной тому был Мэйлу Чицзань.
В широких рукавах Юй Чжичжоу сжимал кулаки. Прошло немало времени с тех пор, как посланник вручил ему отраву, а сегодня уже начались ритуалы. Скоро перейдут к обсуждению статей, а он всё тянул.
Мэйлу Чицзань терял терпение. Если Чэньли не умрёт, у Тубо не останется ни единого козыря против Великого Тан, и переговоры раздавят их.
Заметив, что Юй Чжичжоу покинул главный зал, Мэйлу Чицзань немедленно поднялся и последовал за ним.
Юй Чжичжоу выходил за свежим вином. Едва он отошел от зала, как позади раздались шаги. Чья-то длинная тень, отбрасываемая луной, накрыла евнуха.
Он обернулся и поклонился:
— Господин посланник.
Мэйлу Чицзань сощурился, впившись в него взглядом:
— Алтарь уже возведён. Отчего же я до сих пор не слышал о смерти Чэньли?
Юй Чжичжоу прикусил губу. Посланник произнёс с явной угрозой:
— Что такое? Или ты хочешь, чтобы я сам рассказал Императору о наших связях?
Он повернул голову к ярко освещенным залам, где гремел пир:
— Государь Срединной Равнины и его сановники прямо там. Мне пойти и открыть им, кто ты на самом деле?
Юй Чжичжоу молчал. Это пассивное сопротивление окончательно взбесило Мэйлу Чицзаня.
Он сделал шаг вперёд и мертвой хваткой вцепился в запястье евнуха, прошипев:
— Не испытывай моё терпение! Думаешь, я с тобой в игры играю? Доведёшь меня — узнаешь, каков я в гневе!
Шорох…
Пока они шептались, послышался шум, и из темноты кто-то вывалился.
Мэйлу Чицзань, как человек военный, мгновенно выхватил руку и отступил на два шага.
Вывалившимся из тени оказался не кто иной, как пьяный вдрызг Распорядитель Лю Шан!
— Рыбка-а-а моя!
Лю Шан налетел на Юй Чжичжоу, обнял его за плечи и глупо заулыбался:
— Ого! Сяо Юй… Ты-ы-ы тут?
Юй Чжичжоу обомлел. Хоть Распорядитель и отличался чудачествами, но так к нему никогда не обращался. Вглядевшись, он увидел, что лицо Лю Шана пылает кумачом, глаза отуманились, а ноги подкашиваются.
Сзади подбежали запыхавшиеся слуги:
— Распорядитель! Полегче, Распорядитель!
— Не упадите!
Лю Шан висел на Юй Чжичжоу, точно на костыле, используя весь свой вес:
— Хе-хе… Сяо Юй, от тебя так вкусно пахнет!
У Юй Чжичжоу задергалось веко:
— Распорядитель, это благовония на моих одеждах.
— Вкусно! Очень вкусно! — восхитился Лю Шан. Подняв голову, он наконец разглядел Мэйлу Чицзаня и удивлённо протянул: — Ой, а вы чего тут, господин посланник?
Мэйлу Чицзань с тёмным лицом процедил:
— Распорядитель изволит шутить. Я лишь проходил мимо.
Лю Шан выдал:
— Ну… тогда иди отсюда.
Лицо посла перекосило ещё сильнее. Лю Шан отмахнулся:
— Чего стоишь? Дела есть? — Он глянул на Юй Чжичжоу. — Сяо Юй, он тебя обижает?
Юй Чжичжоу опустил взор:
— Отвечаю Распорядителю: слуга ничтожен, зачем государю-посланнику делиться со мной делами?
Мэйлу Чицзань натянул фальшивую улыбку:
— Я действительно лишь прогуливался.
Лю Шан пробормотал:
— Ладно… Тогда я забираю Сяо Юя!
Он схватил евнуха за руку и, шатаясь, потащил за собой, едва не свалившись в Озеро Тайе.
— Распорядитель!
— Осторожнее!
— Нормально всё! Сам… сам дойду…
Мэйлу Чицзань провожал их тяжелым, опасным взглядом, пока фигуры не скрылись в темноте.
Лю Шан вилял из стороны в сторону, отпихивая слуг, и пьяно бубнил:
— Сяо Юй… Скажи мне… этот Мэйлу Чицзань, серый волк… он тебя обидел?
Евнух рядом с ним покрылся холодным потом:
— Распорядитель, да я не евнух Юй!
Юй Чжичжоу шёл чуть позади и тихо произнес:
— Благодарю за выручку, Распорядитель.
— А? — Лю Шан с трудом развернулся, долго всматривался и наконец опознал Юй Чжичжоу. — Ой… А че вас тут несколько штук?
Юй Чжичжоу поддержал его под локоть:
— Вы пьяны, Распорядитель. Позвольте отвести вас в покои.
— Нет! Я не пьян! — Лю Шан отмахнулся. — Я в полном порядке! Я могу… тебя защитить!
— Защитить? — изумился евнух.
Лю Шан упрямо кивнул:
— Защитить!
С этими словами он оступился, наступил на собственный подол и чуть не носом зарылся в землю.
— Распорядитель! — Юй Чжичжоу попытался его удержать, но Лю Шан потянул его за собой, и они вместе влетели в альпинарий.
Бам!
Лю Шан вошел в азарт: Юй Чжичжоу был мелким, и прижать его к камням не составило труда. Лю Шан упёрся второй рукой в камень, блокируя все пути к отступлению.
Юй Чжичжоу, прижатый к скале, тихо проговорил:
— Распорядитель, вы перебрали.
— Ничего подобного! — отрезал Лю Шан. — Я совершенно трезв! Сяо Юй… — Он похлопал себя по груди. — Ты такой миленький! И когда плачешь — тоже миленький! Я с детства хотел младшего брата. Будешь моим братом?
Юй Чжичжоу: «…»
Кто бы мог подумать, что Распорядитель скажет нечто подобное?
Не дождавшись ответа, Лю Шан щедро добавил:
— Ну или сестренкой! Сестренка тоже сойдет!
* * *
Ли Чэнь, занимаясь тибетскими гостями, вдруг заметил, что Лю Шана нет:
— Куда делся Распорядитель?
Слуга ответил:
— Ваше Величество, Распорядитель опьянел и отбыл в свои покои.
Опьянел?
Ли Чэню стало не по себе. Лю Шан обычно много не пил, а тут напился в такой день. Вдруг Мэйлу Чицзань выкинет какую-нибудь штуку?
Государь поднялся и покинул банкетный зал, направившись к Ведомству Внутренних Дел.
Проходя мимо Озера Тайе, он услышал знакомый голос. Этот голос он бы не перепутал ни с чем на свете. Ли Чэнь сделал пару шагов назад и заглянул за камни.
И верно — Лю Шан!
Да не один, а с Юй Чжичжоу! Лю Шан прижимал евнуха к скале точно так же, как сам Ли Чэнь прижимал его в чужом подворье!
Слуги вокруг стояли, уткнувшись глазами кто в землю, кто в небеса, боясь даже дышать.
Пьяный Лю Шан с пылающим лицом и влажными глазами изо всех сил тянулся вперед, даже встал на цыпочки, чтобы прижать Юй Чжичжоу. И выглядело это вовсе не грозно, а…
Будто он выпрашивал поцелуй!
Бум!
В голове у Ли Чэня точно шторм взвился. Гнев захлестнул его с головой. Он-то беспокоился, как бы чего не вышло, а этот коварный слуга тут развлекается вовсю?!
Ли Чэнь скрестил руки на груди и шагнул вперед, смерив Лю Шана ледяным взглядом.
Лю Шан почувствовал, как над ним сгустилась огромная тёмная туча. Воздух вокруг резко похолодел.
Обернувшись, он расплылся в улыбке:
— Ой… На Императора похож!
Ли Чэнь: «…»
Я и есть Император!
Юй Чжичжоу мгновенно выскользнул из-под руки Лю Шана и пал ниц:
—Приветствую Ваше Величество.
— Угу, — сухо отронил Ли Чэнь. — Я немного хмелен, так что возвращаться не буду. Пойди передай Советнику, пусть заменяет меня.
— Слушаюсь, Ваше Величество, — исполнительно отозвался евнух и удалился.
— Эй! Погоди! Сяо Юй! Брат Сяо Юй! Ты же еще не согласился! — Лю Шан размахивал руками, пытаясь его вернуть.
Однако Ли Чэнь железной хваткой сжал его запястье, развернул к себе и, подавляя гневом, процедил:
— Распорядителю, я смотрю, очень нравится брататься?
Ему одного брата мало?! Еще кого-то завлекает!
Но Лю Шан даже не смотрел на него. Он пытался рвануться вслед за евнухом:
— Сяо Юй! Сяо Юй…
Ли Чэнь едва сдерживался. Не будь он государем, давным-давно бы сорвался.
Глубоко вздохнув, он просто подхватил Лю Шана поперек талии и закинул себе на плечо.
— А-а-а! — закричал Лю Шан, болтаясь головой вниз и отчаянно барахтаясь. — Сними меня! Голова кружится! Сними! Ой… Сейчас тошнить начнет!
С мрачным лицом Ли Чэнь внёс его в Павильон Малинового Созвездия. Слуги тут же испарились.
— Меня сейчас стошнит! Правда стошнит! — вопил Лю Шан.
Ли Чэнь сбросил его на драконье ложе.
Лю Шан ойкнул, повозился и кое-как сел, зажимая рот руками:
— Тошнит!
Ли Чэнь цапнул его за щеки, слегка сжав, чтобы тот смотрел прямо на него:
— Не сметь. Терпи.
Лю Шан с сощуренными щеками стал похож на надутого цыпленка:
— Даже тошнить нельзя… Ну и деспот…
Ли Чэнь тихо произнес:
— А кто тебе разрешал брататься налево и направо?
А потом тихо добавил сам себе:
— Мало тебе было одного меня братом звать?
Хоть Лю Шан и был пьян, но услышал. И расхохотался:
— Так Сяо Юй милее тебя!
— Кто это милее?! — В Ли Чэне взыграло ревнивое упрямство. — Да если и милее, я всё равно один такой! Никто со мной не сравнится!
Лю Шан скривился:
— Бесстыдник.
Ли Чэнь сверкнул глазами:
— Дерзость! Повтори еще раз!
Лю Шан повторил:
— Бесстыдник.
— Да как ты смеешь?!
— Бес-стыд-ник!
Ли Чэнь: «…»
Глубоко вздохнув, он прорычал:
— Не буду с пьяным спорить.
— А вообще… — Лю Шан пожевал губами и пробормотал: — Ты, когда плачешь… милее Сяо Юя.
— Плачу?! — Ли Чэнь потемнел лицом.
Он плакал лишь один раз, когда его придавила Великая вдовствующая императрица, да и то с пьяных глаз! Больше такого не бывало!
Ли Чэнь строго сказал:
— Забудь. И не смей вспоминать.
— Почему? — искренне удивился Лю Шан. — Это же ужасно мило.
Ли Чэнь кашлянул:
— Правда?
Лю Шан закивал:
— Ага! Щеночек когда плачет — милота!
Щеночек?! Ли Чэнь обалдел: это когда он успел стать щеночком?
И тут же айкнул:
— Ты чего щиплешься?!
Лю Шан пьяно уставился на него:
— Ну плачь! Чего не плачешь? Ты ж когда плачешь — милый!
Ли Чэнь: «…»
У этого фаворита явно склонность к жестокости…
— Ой! — Ли Чэнь неверующе уставился на свежий след от зубов на своей тыльной стороне ладони. — Ты еще и кусаешься?!
— И буду!
Говорят, хмель проявляет натуру. Лю Шан никогда не напивался, но теперь выяснилось, что хмельной он просто невыносим — так и норовит царапаться и кусаться.
Лю Шан навалился на него всем телом, обняв за шею:
— И буду! И буду! Закусаю, пока не заплачешь!
— Дерзость! Лю Шан!
Ли Чэнь попытался отстраниться, не желая связываться с пьяным, но случайно задел стоящую рядом зажженную курильницу.
Хруст!
Курильница из розового кварца грохнулась на пол и разлетелась на куски.
— Розовый кварц… — Лю Шан уставился на осколки с искренним сожалением. — Опять разбилась…
В прошлый раз Ли Чэнь в гневе уже кокнул одну такую, и лучшие мастера не смогли ее восстановить. И вот — вторая вслед за первой. Похоже, судьба у этих курильниц в Павильоне Малинового Созвездия одна.
Кха-кха!
Пепел и дым поднялись столбом. Ли Чэня засыпало серой пылью, он закашлялся и стал махать рукавами.
От дыма глаза его покраснели, а кончик носа стал розовым.
— О-о-о… — Лю Шан забыл про курильницу и уставился на покашливающего государя. — Какая лапочка…
Ли Чэнь замер. Из-за дыма у него действительно выступили слезы.
Шелк зашуршал. Лю Шан встал на колени прямо на постели и принялся развязывать свой нефритовый пояс:
— Раз такой милый — надо поджарить!
Сбросив одежду с удивительной ловкостью, Лю Шан уставился на себя, точно впал в транс, а потом глубокомысленно изрек:
— Ой… Забыл. У меня ж этой штуки нет. И как быть?
Ли Чэнь: «…»
Раньше он думал, что Лю Шан просто буйный во хмелю, а он… самый настоящий сумасшедший!
Взгляд Ли Чэня потемнел. Он подошел к ложу, одним движением опрокинул Лю Шана и навис над ним, упершись ладонью рядом с его ухом.
— Ничего, — хрипло ухмыльнулся он. — Брат А-Шан может помочь Чэнь-эру… ртом.
Вторая ладонь подхватила Лю Шана за подбородок, а большой палец с ощутимым нажатием провел по его нижней губе.
— Ой… Лю Шан! Ты опять за своё?!
— Зови братом А-Шаном!
— Опять кусаешься! Ты пес, что ли?!
* * *
Солнечный свет постепенно проникал в покои Павильона Малинового Созвездия.
Лю Шан перевернулся, сладко потянувшись. Постель казалась невероятно мягкой и широкой — крутись сколько хочешь, не упадешь. Совсем не похоже на его скромное ложе во Ведомстве Внутренних Дел…
Не похоже…
На ложе…
Во Ведомстве…
Лю Шан распахнул глаза и уставился на резной балахин. До него медленно доходило.
Это же Павильон Малинового Созвездия!
Он резко сел и тут же заметил рядом человека. Тот давно проснулся и молча смотрел на него. И во взгляде этом мешались обида и глубокая печаль.
— Ваше Величество?! — Лю Шан глянул на себя, потом на Ли Чэня. Оба были в одном нижнем белье.
Воспоминания захлестнули его мутной волной. Ужасные, стыдные воспоминания!
Лю Шан схватился за голову. Что за бесчинства он вытворял вчера?!
Он не просто ругал Сына Неба, он его щипал… и кусал!
Ли Чэнь молчал, сверкая синяками под глазами. Этот взгляд заставлял кости стынуть.
Лю Шан выдавил фальшивую улыбку:
— Ваше Величество… Может, позвать лекаря?
— Молчи! — наконеч подал голос Ли Чэнь. — Не надо!
У Лю Шана задергался глаз:
— А вдруг… вдруг повреждение какое? Вдруг болячка останется? Ваше Величество, не надо стесняться, пусть лекарь глянет!
— Заткнись, — прервал он его измышления. — Всё у меня в порядке.
«Ага, в порядке, — подумал Лю Шан. — Лицо чернее тучи, а синяки под глазами — до самого пола».
И вообще, сам виноват! Воспользовался тем, что человек пьян! Скажи спасибо, что вообще цел остался!
Ли Чэнь уловил его физиономию и сразу всё понял:
— О чем там бубнишь про себя?
Лю Шан мгновенно переменился в лице:
— Ни о чём, Ваше Величество!
Ли Чэнь хмыкнул:
— Проспался, А-Шан?
— Отвечаю Вашему Величеству: проспался.
— Отлично. Тогда отвечай… Кто милее — я или Юй Чжичжоу?
Лю Шан: «…»
Что за глупый вопрос?!
Лю Шан только собрался выдать самую пылкую хвалу своему повелителю, как снаружи раздался громкий голос:
— Ваше Величество! Слуга Юй Чжичжоу просит срочного приема!
Лю Шан тут же перевел стрелки:
— Ваше Величество, это евнух Юй!
Ли Чэнь скривился:
— Ого! Твой младший брат пришел.
Лю Шан: «…»
Поддев любимчика, Ли Чэнь наконец сжалился:
— Зови.
— Слушаюсь! — Лю Шан с облегчением рванул к двери.
— Стой!
Ли Чэнь окликнул его снова. Лю Шан уж подумал, что тот опять начнет придираться, но государь лишь раздраженно проговорил:
— Одежду накинь! В таком виде собрался выходить?
Лю Шан глянул на себя — и впрямь вид неглеже.
Он судорожно натянул халат, кое-как приведя себя в порядок, распахнул двери и выдал самую сияющую улыбку:
— Евнух Юй, Ваше Величество ждет.
Юй Чжичжоу ни о чём не догадался. Войдя в павильон, он тяжело упал на колени и стукнулся лобом о пол:
— Слуга достоин смерти!