Узнав, что Лю Шан покинул дворец и отправился пить с Мэн Цзаньином, Ли Чэнь окончательно потерял покой.
Этот Мэн Цзаньин был человеком крайне ненадёжным: то напоит Лю Шана ядрёным снадобьем, то утащит в весёлый квартал... Неизвестно, что он удумал на сей раз, и от этого становилось лишь тревожнее.
Однако запретить Лю Шану уходить Государь не мог — они всё ещё находились в состоянии холодной войны, и никто не желал уступать первым.
К полудню, услышав, что Лю Шан так и не вернулся, Ли Чэнь совсем лишился аппетита. Стол ломился от изысканных блюд, но Император не прикоснулся ни к чему.
— Ваше Величество, обед остынет. Отведайте хоть немного, — мягко попытался убедить его Юй Чжичжоу.
Ли Чэнь, витая совсем в других мыслях, ответил невпопад:
— Скажи мне, Юй Чжичжоу, разве Лю Шан не переходит все границы? Неужели он не мог просто подойти и утешить Меня? Мало того что он сам виноват, так Я ведь ещё и Император!
Евнух Юй мысленно вздохнул. «Будто бы Распорядителя дворцовой канцелярии хоть сколько-нибудь смущает ваш титул... Какая разница, Император вы или нет?» Но промолчал, мудро рассудив, что лучше не подливать масла в огонь.
— Не буду! — упрямо буркнул Ли Чэнь. — Аппетита нет. Уберите всё.
Юй Чжичжоу оставалось лишь повиноваться и велеть слугам унести подносы.
В этот момент аудиенции попросил сын военного губернатора Цзиньшана, молодой господин Ло. Войдя и увидев, что приготовленный им фазановый суп уносят нетронутым, он поспешно проговорил:
— Ваше Величество! Этот фазановый суп я сварил лично, добавив редчайшие драгоценные снадобья!
Ли Чэнь не любил куриные бульоны и уж тем более не испытывал трепета перед редкими лекарствами.
— Уберите, — холодно повторил он.
Молодой господин Ло заметно нервничал. Снадобье обошлось ему в целое состояние! Добыть афужун было непросто, а добавить такую высокую дозировку — тем более. Вдовствующая императрица Ван вознамерилась ввести сестру военного губернатора Цзиньшана в императорский гарем, из-за чего положение той в семье сильно упрочилось. Сам молодой господин Ло уже не мог соперничать с законной сестрой, и у него созрел дерзкий план: если подчинить Императора себе, заставив слепо повиноваться, как это делают многие знатные вельможи...
Напустив на себя сочувственный вид, Ло прослебезил:
— Ваше Величество, вас что-то тревожит? Не сочтите за дерзость, но этот суп прекрасно успокаивает дух. Пусть это и не нектар бессмертных, но он способен вернуть душевный покой. Не угодно ли опробовать?
Ли Чэнь сомневался, что обычный суп эффективнее лекарств. Впрочем, отвар обещал снять головную боль, донимавшую его в последние дни. Вспомнив, что Вдовствующая императрица Ван пьёт этот суп ежедневно и её приступы утихли, Государя одолело любопытство.
— Подай сюда, — велел он.
— Слушаюсь, Ваше Величество! — Молодой господин Ло расплылся в подобострастной улыбке и поднёс пиалу. — Прошу вас.
Ли Чэнь зачерпнул снадобье резной ложкой, слегка подул на жирную плёнку и отправил в рот. Вкус показался солоноватым и чересчур наваристым, но бульон действительно был из настоящей фазанины — пусть не шедевр кулинарии, но и не отвратительно.
Ло, сжав кулаки, поторопил:
— Ваше Величество, отпейте ещё немного! Когда суп остынет, жир застынет, и станет вкушать совсем не так приятно.
У Ли Чэня не возникло ни тени подозрения. Он зачерпнул ещё две ложки. То ли вкус приработался, то ли бульон действительно раскрылся, но отвар уже не казался ни солоноватым, ни жирным — напротив, захотелось сделать ещё глоток...
* * *
Заметив в документе упоминание «фазанового супа», Лю Шан почувствовал, как сердце ушло в пятки. Забыв обо всём, он швырнул бумаги и на предельной скорости помчался к Павильону Малинового Созвездия.
Возле дверей дежурил Юй Чжичжоу. Увидев запыхавшегося Распорядителя, он удивился:
— Распорядитель Лю? Что-то стряслось?
— Его Величество... Его Величество обедал?! — тяжело дыша, выдохнул Лю Шан.
— Нет, обед унесли. Но пришёл молодой господин Ло и поднёс фазановый суп. Он сейчас внутри.
— Дело дрянь! — Лю Шан без доклада ворвался в павильон.
Внутри Ло как раз подобострастно уговаривал Императора допить отвар. Увидев, что Ли Чэнь держит пиалу у губ, Лю Шан мгновенно потерял самообладание.
Выбив чашу из рук Императора, он отправил драгоценный нефрит вдребезги на пол. Горячие брызги жирного бульона разлетелись в стороны.
— А-а-а! — визгливо возопил молодой господин Ло: горячая юшка попала прямо на его пышные одежды.
Ли Чэнь и Ло одновременно обомлели. Сын губернатора, приходя в себя от шока, заверещал:
— Распорядитель Лю! Что вы себе позволяете?! Как вы смеете проявлять такое неуважение перед лицом Государя?!
— Неуважение?! — Лю Шан шагнул вперёд. Находившийся в глубочайшей ярости, он цапнул Ло за воротник и от души отвесил ему звонкую, сокрушительную пощёчину.
Ли Чэнь замер на месте, абсолютно не ожидая от Лю Шана подобной властности.
— Ты... ты ударил меня?! — ошеломлённо пролепетал Ло, хватаясь за пылающую щеку.
Лю Шан чеканил слова холодно и беспощадно:
— Стража! Сын военного губернатора Цзиньшана совершил покушение на жизнь Государя! Взять его под стражу и бросить в казематы Армии Божественного Замысла до разбирательства!
Покушение?!
Слуги и стражники онемели от ужаса. Однако приказ Распорядителя Дворцовой Канцелярии был непреклонен — ворвавшиеся гвардейцы тут же скрутили молодого господина Ло.
— Ваше Величество! Ваше Величество! — истошно закричал тот, пытаясь вырваться. — Я не отравлял вас! Распорядитель Лю возводит на меня напраслину! В супе лишь целебные снадобья! Только целебные травы!..
— Утащите его! — отрезал Лю Шан.
Стражники без лишних слов волоком потащили задерживаемого прочь.
Лю Шан, не заботясь о соблюдении полного этикета, повернулся к Императору:
— Цуй Цэнь вернулся?! Живо позовите лекаря Цуя! Ваше Величество, скорее, вызовите рвоту!
Ли Чэнь не понимал, что происходит, но, видя искреннюю панику Лю Шана, нахмурился.
То ли сработал самовнушающий эффект, то ли яд начал действовать, но сердце Государя заколотилось как бешеное. Кровь прихлынула к голове, тело охватил сухой жар, а перед глазами всё поплыло. Облик Лю Шана раздвоился и зашатался, словно Император стоял не на твёрдом полу, а на палубе корабля во время шторма.
Ноги Ли Чэня подкосились, и он начал заваливаться набок.
— Ваше Величество! — Лю Шан подскочил, подхватил его под руки и доволок до драконьего ложа.
В этот момент в павильон вихрем ворвался лекарь Цуй. Приступив к осмотру, он нахмурился:
— У Его Величества учащённый пульс и спутанность сознания, но явных признаков смертельного отравления я не вижу.
В ту эпоху свойства опиумного мака — афужуна — изучались лишь в контексте медицины и декоративного садоводства. Молодой господин Ло знал, что отвар вызывает привыкание, но в спешке переборщил с дозировкой. В результате Ли Чэнь получил сильное недомогание и галлюцинации.
— Лекарь Цуй, скорее заставьте Государя вытошнить всё, что он успел проглотить! — потребовал Лю Шан.
— Слушаюсь!
После длительной и изнурительной процедуры промывания желудка Ли Чэнь выглядел совсем беспомощным. Он лежал на парчовых подушках бледный, тяжело дышащий и совершенно измождённый.
— Лекарь Цуй, как Государь? — с тревогой спросил Лю Шан.
— О свойствах афужуна я знаю лишь из древних трактатов, — ответил Цуй Цэнь. — Доза, предложенная сыном губернатора, была слишком велика. Хотя мы и очистили желудок, за состоянием Его Величества всё ещё нужно внимательно наблюдать.
При упоминании молодого господина Ло в глазах Лю Шана блеснула острая, почти хищная затаённая злоба.
Цуй Цэнь помешкал, а затем добавил:
— Не скрою от Распорядителя: афужун действительно используется как редкое и ценное лекарство. Снадобье, сваренное в супе, само по себе не является прямо ядом. Если вы отправили сына военного губернатора в Тюремный Лагерь Армии Божественного Замысла, это может вызвать недовольство...
— Думаете, я боюсь какого-то губернатора? — холодно усмехнулся Лю Шан. — Даже если афужун и не считается ядом, я сделаю всё, чтобы этот негодяй застрял в казематах ненадолго!
Лекарь Цуй отправился готовить успокоительный отвар.
— А-Шан... А-Шан... — слабым, прерывающимся шёпотом позвал Ли Чэнь. Его губы посинели, а лицо оставалось мертвенно-бледным. Он то ли бредил, то ли находился в забытьи.
Лю Шан поспешно опустился на край ложа и сжал его ладонь. Обычно горячая рука Государя сейчас казалась прохладной. Сердце Лю Шана защемило от жалости.
— Я здесь, Ваше Величество.
— А-Шан... — бессвязно шептал Ли Чэнь. — Брат А-Шан...
Лю Шан крепче сжал его пальцы и мягко отозвался:
— Чэнь-эр, я с тобой.
Император, будто услышав его голос, медленно разлепил веки. Его взгляд, лишённый прежней цепкости, блуждал в пространстве.
— Брат А-Шан...
— Чэнь-эр, — Лю Шан склонился ниже, чтобы попасть в поле его зрения, и повторял без устали, невероятно терпеливо: — Я здесь, я рядом, я с тобой.
Ли Чэнь наконец сфокусировал взгляд, но в нём всё ещё читалась слабость:
— У Чэнь-эра так кружится голова... Брат А-Шан, почему ты качаешься?..
Лю Шану стало до боли жалко юношу. Смягчив тон, он стал баюкать его, словно ребёнка:
— Всё хорошо. Будь умницей, засни, и всё пройдёт.
— Это всё ты виноват... — жалобно пробормотал Ли Чэнь. — Почему ты со мной не разговаривал? Почему не хотел утешить Чэнь-эра?..
— Хорошо, хорошо, это моя вина, — уступал Лю Шан. — Ну тише, ладно?
Видя, как с ним ласковы, Ли Чэнь расстроился ещё сильнее. Его глаза увлажнились, и по щекам, капая на подушку, потекли крупные, чистые слезинки.
Хотя Император был рослым и высоким юношей, в нём всё ещё жила юношеская свежесть. Когда он плакал со скрасневшимся кончиком носа, то выглядел в точности как обиженный, беззащитный щёнок.
— Ты бросил Чэнь-эра... — шмыгал носом Государь, задыхаясь от слез. — Для тебя всё это... просто забава...
— Да как ты мог такое подумать?! — испугался Лю Шан. — Я же просто бросал пыль в глаза другим! Какая ещё забава?! Брат А-Шан души в тебе не чает!
— Правда? — Ли Чэнь уставился на него сквозь пелену слёз.
Лю Шан истово закивал:
— Конечно правда!
— Поклянись, Брат А-Шан... Поклянись, что любишь только Чэнь-эра.
— Хорошо, хорошо! — Лю Шан, окончательно потерявший голову от жалости, поднял руку и произнёс: — Я, Лю Шан, люблю только тебя одного! И буду любить всегда!
Едва вымолвив это, он вдруг замер. Наказ отца не отдавать Императору своё сердце мгновенно всплыл в памяти. Как же так вышло, что он признался во всём сам, да ещё и так легко и естественно?!
А Ли Чэнь, видя блеск в его глазах, слабо и по-детски трогательно улыбнулся:
— Брат А-Шан такой хороший...
Какая прелесть... Какой милый!
Глядя на эту улыбку, Лю Шан окончательно лишился рассудка. Все предупреждения отца развеялись без следа, словно дым на ветру.
— Брат А-Шан, у Чэнь-эра кружится голова... — слёзно пожаловался Император. — И тошнит... Поцелуй Чэнь-эра, пожалей...
— Эм... — Лю Шан замешкался. — Ты же болен.
Ли Чэнь прикусил нижнюю губу, выглядя совершенно невольно и беззащитно:
— Ты соврал Чэнь-эру, да? Если бы любил, разе не поцеловал бы?
— Поцелую! Поцелую! — Лю Шан, окончательно спятивший от вида своего «щенка», подался вперёд, обвил руками шею Ли Чэня и сам прильнул к его губам.
Ли Чэнь издал тихое, удовлетворённое мычание:
— Брат А-Шан так добр ко мне... Но... но Чэнь-эру всё равно плохо.
— Где болит? — встревожился Лю Шан. — Я позову лекаря!
— Не надо, — Ли Чэнь перехватил его запястье и потянул на себя. — У Чэнь-эра кровь мчится слишком быстро. Мне так жарко...
Лю Шан мгновенно вспыхнул. Афужун в эпоху Тан действительно подчас применялся как возбуждающее средство. Но глядя на то, как Ли Чэнь секунду назад плакал, а теперь просит о подобном, Лю Шан почувствовал себя настоящим монстром. Разве это не называется пользовать беспомощность?
Ли Чэнь согнул тёмные бровушки, обратившись в брошенного песика:
— Брат А-Шан, Чэнь-эру так тяжело... Помоги мне, а?
Разве мог Лю Шан выдержать подобный взгляд? Он невольно кивнул.
Ли Чэнь прижал ладонь Лю Шана к своей груди и искренне попросил:
— Но у Чэнь-эра совсем нет сил... Можно Брат А-Шан сделает всё сам?
— Я... сам?! — Лю Шан одновременно обомлел и сгорел от смущения.
Ли Чэнь похлопал влажными от слёз ресницами:
— Нельзя, да? Совсем нельзя?
— Можно! — Лю Шан стиснул зубы. Да что тут такого?! Сам так сам, в конце концов, какая разница, кто сверху...
* * *
Лю Шан проснулся от оглушительного урчания в собственном желудке. Всё тело ломило, а поясница будто одеревенела. Раскрыв глаза, он обнаружил, что лежит в крепких, надёжных объятиях. Подняв голову, он столкнулся взглядом с фальшивым «щенком» Ли Чэнем!
Император и не думал вставать. Он использовал своё плечо как подушку для Лю Шана и тихо спросил:
— Проснулся?
Стоило Лю Шану шевельнуться, как волна смущения накрыла его с головой. Они оба лежали на драконьем ложе под одним парчовым одеялом совершенно без одежды. Лю Шан поспешно с головой ушёл под одеяло, укутавшись как мумия.
— Ха-ха... — тихо усмехнулся Ли Чэнь. — А вчера Брат А-Шан вовсе не был таким стеснительным. Напротив, проявил поразительную страсть.
Лицо Лю Шана пылало.
— Это всё из-за вас, Ваше Величество... Постойте! Ваше Величество, вы ведь вчера уже пришли в себя?!
Ли Чэнь изогнул бровь. Действительно, сначала ему было невмоготу, но благодаря своевременному вмешательству Лю Шана и промыванию желудка отравиться он не успел. Видя, как сильно Лю Шан переживает за него, Ли Чэнь просто умело притворился беспомощным, чтобы выманить у него немного ласки и сочувствия.
— Брат А-Шан слишком мнителен, — невинно промолвил Император. — Лишь благодаря твоей вчерашней заботе Чэнь-эр сегодня полностью исцелился.
Лю Шан готов был сквозь землю провалиться. Не желая продолжать эту тему, он поспешно сменил предмет разговора:
— Ваше Величество, кроме вчерашнего случая, вы больше не пили этот фазановый суп?
Ли Чэнь качнул головой:
— Нет.
Лю Шан облегчённо вздохнул:
— Слава богу!
Ли Чэнь прищурился:
— А что это вообще за суп? Почему от него тебе стало плохо, а у меня так сильно закружилась голова?
Аллергия Лю Шана на афужун оказалась чистой случайностью, но именно она подтвердила, что сын губернатора подмешивал опий. А головокружение Ли Чэня было связано исключительно с концентрированной дозой.
Лю Шан принял серьёзный вид:
— Ваше Величество, в этот бульон добавляли отвар из афужуна.
— Афужун? — переспросил Ли Чэнь. — Я слышал о нём. В прошлые годы его подносили Императорскому двору как средство от головной боли для Предшествующих Императоров. Говорили, оно крайне эффективно. Как же оно стало ядом?
— Ядом его назвать трудно, — пояснил Лю Шан. — Афужун действительно помогает от болей и используется в медицине. Но его нельзя принимать в больших количествах. В противном случае он вызывает галлюцинации и сильнейшую зависимость.
— Зависимость? — Ли Чэнь мгновенно подумал о Вдовствующей императрице Ван. — Вчера, когда Я наносил визит матушке, утренний суп задерживался. Она гневалась, бранила слуг и требовала немедленно принести его из Приказа Дворцовых Пиров... Это и есть зависимость?
— Не только это, — продолжил Лю Шан. — Дворяне и богачи, отдающие целые состояния за чашку этого супа у почтового подворья, явно попали в ту же ловушку.
Ли Чэнь холодно произнёс:
— А у сына военного губернатора Цзиньшана дерзости не занимать! Подумать только, он решил опробовать своё снадобье на Мне!
— Ваше Величество, афужун — редкое вещество. Лекарь Цуй разузнал, что его нет даже в Приказе Императорской Медицины. Чтобы достать такое количество, обычный побочный сын вроде молодого господина Ло ни за что бы не справился сам.
— Ты хочешь сказать...
— Это наверняка замысел самого военного губернатора Цзиньшана, — уверенно закончил Лю Шан.
Ли Чэнь мрачно заметил:
— Я-то думал, военный губернатор Цзиньшана лишь пытается выслужиться перед Вдовствующей императрицей, а у него, оказывается, куда более масштабные аппетиты.
Лю Шан кивнул:
— Военный губернатор Цзиньшана угощал этим супом военных губернаторов из других округов. Это люди, держащие в руках реальную военную силу. Если все они окажутся на крючке, то армия всей страны станет подчиняться какому-то мелкому коменданту? Военный губернатор Цзиньшана явно замыслил измену.
— К счастью, ты вовремя всё понял, — вздохнул Ли Чэнь.
— Наш лучший шаг сейчас — не пугать змею в траве. Посмотрим, какие ещё козыри припрятаны у губернатора Цзиньшана.
— Хорошо, сделаем так, как ты скажешь.
Закончив обсуждение дел, они замолчали. В Павильоне Малинового Созвездия воцарилась тишина.
Ли Чэнь осторожно спросил:
— А-Шан... То, что ты сказал вчера... это правда?
— Что... что именно? — впервые за долгое время запнулся Лю Шан.
— Ты сказал, что любишь только Меня, и будешь любить всегда...
— Я такого не говорил! — возразил Лю Шан. — Я сказал, что ты мне нравишься!
— Ха-ха...
Его слова вызвали у Ли Чэня тихий смех. В следующее мгновение Император притянул Лю Шана к себе и обнял. Прижавшись к его уху, он прошептал:
— Брат А-Шан, открывать свои чувства среди бела дня... Чэнь-эр прямо-таки смущён.
Лю Шан: «...» Этот фальшивый «щенок» опять им манипулирует! Он наверняка специально подменил слова, чтобы поймать его на крючок!
Ли Чэнь удерживал его в объятиях. Они находились так близко, да к тому же всё ещё не оделись, отчего лицо Лю Шана горело.
А Ли Чэнь с улыбкой шепнул:
— Брат А-Шан вчера был так инициативен, Чэнь-эр невероятно счастлива. Может, повторим?
Лю Шан решительно отказал:
— Ни за что! Моя поясница этого не выдержит! Я же не такой молодой да пылкий, как Ваше Величество.
Ли Чэнь усмехнулся:
— Буду считать, что Брат А-Шан похвалил Моё усердие.
Усердие?! Это слово вообще можно употреблять в подобном контексте?! Императора что, в школе грамоте не учили?!
Так или иначе, они помирились. За то время, пока они были в ссоре, Ли Чэнь страшно соскучился и теперь лип к Лю Шану, словно сладкая ириска. Лю Шан хотя и делал вид, что ворчит, в глубине души был совсем не против — эта «ириска» оказалась слишком уж сладкой!
Они пробыли вместе ещё некоторое время, пока евнух Юй, которому ужасно не хотелось мешать, всё же не решился войти:
— Ваше Величество, Распорядитель Лю... Военный губернатор Цзиньшана просит о срочной аудиенции.
Лю Шан и Ли Чэнь переглянулись. Вчера во второй половине дня Лю Шан отправил сына губернатора за решётку. Прошла ночь, и наступило утро — губернатору действительно пора было появиться.
— Зови, — повелел Ли Чэнь.
Военный губернатор Цзиньшана буквально подлетел к трону, пал на колени и забился головой о пол:
— Ваше Величество! Ваше Величество, сжальтесь! Мой никчёмный сын глуп и несмысленен, но он ни за что не стал бы отравлять Государя! В Приказе Дворцовых Пиров ведётся строгий учёт, вся еда проходит проверку! Он просто не мог подмешать яд! Умоляю, Ваше Величество, рассудите справедливо!
Ли Чэнь задумчиво протянул:
— В словах военного губернатора есть доля правды.
Губернатор ухватился за эту надежду, но тут вмешался Лю Шан:
— Военный губернатор Цзиньшана, возможно, вы не знаете, но вчера Его Величество отпил лишь полчашки супа, после чего его одолела рвота, головокружение и галлюцинации! Разве это не отравление?
— Это... это...
— Вы ведь не думаете, — наступал Лю Шан, — что возможность Государя стоять здесь перед вами сегодня — это лишь милость вашего сына, решившего пощадить Императора?
— Ваше Величество! — Губернатор забился головой о пол с новой силой. — Слуга не смеет! Слуга не смеет! Тут... тут наверняка какое-то недоразумение! Возможно... возможно...
Он прекрасно знал, что в суп добавлен афужун. В нормальных дозах он вызывал лишь постепенное привыкание и не угрожал жизни. Губернатор и не подозревал, что его глупый сын решил выслужиться и превысил меру, испортив весь замысел.
Пытаясь оправдаться, губернатор забормотал:
— Возможно, стояла жара... Суп испортился по дороге... По несмотрительности...
— О? — оскалился Лю Шан. — Подать Государю испорченную пищу? За такое вашему сыну положено несколько смертных казней! И, вполне возможно, это затронет и вас, господин губернатор.
— Пощадите, Ваше Величество! Пощадите!
Ли Чэнь спокойно произнёс:
— На самом деле Нам известно, что военный губернатор Цзиньшана верен Императорскому дому и сделал это ненамеренно.
— Да-да-да! — закивал губернатор, словно клюющий зерно петух. — Слуга сделал это ненамеренно! Совершенно ненамеренно! Умоляю, Ваше Величество, поверьте!
Ли Чэнь поджал губы в едва заметной, угрожающей улыбке:
— Что ж, раз губернатор оступился без умысла, Я не стану продолжать разбирательство. Наш указ освободит вашего сына из казематов Армии Божественного Замысла. Однако...
Разумеется, за этим последовало продолжение.
— Что касается брака между вашей дочерью и Нами...
Лицо губернатора позеленело. Из-за глупости сына разрушился брак, который с таким трудом устраивала Вдовствующая императрица Ван!
Но у него не оставалось выбора. Обвинение в отравлении Императора грозило истреблением всего рода. Ему оставалось лишь дрожащим голосом произнести:
— Слуга... слуга сам объяснит всё вдовствующей императрице Ван. Моя дочь недостойна стать супругой Государя.
— Ваша дочь прекрасна, воспитана и кротка, — великодушно отозвался Ли Чэнь. — Дело не в том, что она недостойна, просто Нам с ней не судьба. Не стоит принуждать.
— Да-да, Ваше Величество! Вы совершенно правы!
Ли Чэнь взмахнул рукой:
— Мы отдадим приказ отпустить вашего сына. Не смеем более задерживать губернатора — полагаем, у вас много дел в Палате Вдовствующей императрицы.
Понимая, что жирный кусок выскользнул из рук, военный губернатор Цзиньшана с болью в сердце поклонился:
— Благодарю Государя! Слуга немедленно отправится к вдовствующей императрице Ван!
Когда он удалился, Лю Шан заметил:
— Слишком легко они отделились.
— По крайней мере, он сам расторгнет брак перед матушкой, и Мне не придётся тратить попусту слова.
— А разве не Ваше Величество изначально давали согласие на этот союз? — поддел его Лю Шан. — Не согласись вы тогда, не пришлось бы прилагать столько усилий сейчас.
Ли Чэнь улыбнулся, прищурившись:
— А-Шан, ты что, ревнуешь?
— И что, если ревную? — буркнул Лю Шан. — Это запрещено законом или не позволено?
— Разумеется, позволено, — довольный Ли Чэнь притянул его к себе и поцеловал в губы. — Брат А-Шан может ревновать сколько угодно. В сердце и глазах Чэнь-эра есть место только для тебя одного, и никого больше там никогда не будет.
Лю Шан хотел было назвать его слащавым и невыносимым, но против красоты и чарующего голоса Государя устоять не смог.
Евнух Юй стоял неподалёку, стараясь слиться со стеной и делая вид, что ничего не замечает.
— Кстати, — вспомнил Лю Шан. — Хотя вы и отпустили губернатора, проблему с афужуновым супом нужно решать. Если они подчинят себе военных губернаторов и приберут к рукам армию, быть беде.
— Верно, — согласился Ли Чэнь. — Нужно действовать так, чтобы не спугнуть змею.
Лю Шан хитро ухмыльнулся:
— У меня есть идея. Нам даже не придётся действовать напрямую. Можно тайком подменить афужун в супе на обычные невредные травы. Без главного ингредиента отвар потеряет свои свойства, и даже если губернаторы продолжат егопить, никакой зависимости не возникнет. Торговля губернатора Ло просто провалится.
— Но как это сделать? — не понял Ли Чэнь. — Афужун крайне дорог, и его наверняка берегут как зеницу ока. Кто сможет незаметно и без шума подменить его прямо под носом у отца и сына Ло?
Лю Шан погладил подбородок:
— Этот человек должен жить на постоялом дворе, иметь возможность свободно передвигаться, обладая при этом аккуратностью и тонким умом. Кажется, у меня есть идеальная кандидатура.
— Кто?
Лю Шан склонился к самому уху Ли Чэня и прошептал:
— Сын военного губернатора Цанцзина, Чэн Хуайцзинь.
Ли Чэнь мгновенно нахмурился:
— Чэн Хуайцзинь? Я против.
— Почему? — удивился Лю Шан. — Чэн Хуайцзинь осмотрителен, умён и живёт в том же подворье. Ему действовать проще всего. Если не использовать его, то кого же?
При одном упоминании имени Чэн Хуайцзиня Император терял расположение духа. Он отвернулся и скрестил руки на груди:
— Мне он не нравится. Не хочу доверять ему столь важное дело.
Лю Шан не удержался и тихо рассмеялся.
— Ты чего смеёшься?
— Ваше Величество, господин Чэн, конечно, хорош собой, но если бы он вам нравился, я бы сам был не прочь поволноваться!
Ли Чэнь: «...»
— Я имею в виду, что он Мне не приятен! — с досадой пояснил Ли Чэнь. — Ты с ним так близок, да ещё и наговариваешь ему, будто Я для тебя лишь забава! И вообще, ты только что сказал, что он хорош собой... Неужто он красивее Меня?!
Юй Чжичжоу покрылся мурашками, хотя очень старался не слушать эти любовные препирательства.
Лю Шан потянул Ли Чэня за рукав:
— Чэнь-эр, не ревнуй. В моём сердце ты самый красивый.
Ли Чэнь упрямо уточнил:
— Я самый красивый в чьём угодно сердце!
— Да-да! — рассмеялся Лю Шан. — И для младшего евнуха Юя тоже!
Юй Чжичжоу: «...» За что мне всё это?
Лю Шан добавил:
— Я же объяснял, слова про забаву были лишь предлогом для чужих ушей. Чэн Хуайцзинь — посторонний человек, не стоит из-за него кипятиться.
— Правда?
— Чистейшая правда!
Ли Чэнь мгновенно сменил гневливость на милость, хотя слегка покапризничал:
— Если ты хочешь встретиться с Чэн Хуайцзинем, Я не против. Но ты вызовешь его во дворец и будешь говорить с ним только в Моём присутствии. Никаких встреч наедине!
— Без проблем! — согласился Лю Шан. — Встретимся во дворце.
Ли Чэнь просиял:
— Сделаем, как ты сказал.
Лю Шан располагал доказательствами того, что Чэн Хуайцзинь тайно вербует людей, так что принудить его к сотрудничеству не составит труда.
Вскоре Чэн Хуайцзиню доставили официальное послание с прошением прибыть во дворец Дамингун, в Ведомство Внутренних Дел, для обсуждения важных дел.
Он не горел желанием идти, но понимал: если Лю Шан не сдержит язык и распустит слухи, о получении власти над войсками Цанцзина можно будет забыть, да и голова окажется под угрозой.
Делать нечего — Чэн Хуайцзинь покинул почтовое подворье и направился во дворец Дамингун.
Чтобы лично контролировать ход беседы, Ли Чэнь прибыл в Ведомство Внутренних Дел заранее. Лю Шан приготовил для него сладости и хороший чай, чтобы Государь не скучал.
Сев за стол, Ли Чэнь взял кусочек лакомства, отправил в рот и вдруг тихо ойкнул. Лю Шан испугался, думая, что это последствия отравления:
— Ваше Величество, что с вами?!
Стоило ему приблизиться, как Ли Чэнь сгреб его в объятия, усадил к себе на колени лицом к себе и лукаво молвил:
— Просто подумал, что сладости без руки Брата А-Шан кажутся совсем безвкусными.
Лю Шан: «...» Ну и приторность!
Ли Чэнь зажал губами засахаренную финиковую косточку и подался к губам Лю Шана. Хотя тот и смущался такой нежности, но перед красотой Государя устоять не смог — обнял его за плечи и подался навстречу, пытаясь перехватить лакомство.
Ли Чэнь не разжимал губ, и Лю Шан вступил в шутливое состязание. Во время этой нежной борьбы дыхание Лю Шана сбилось, тело обмякло, и он совсем потерял голову.
Шаги...
Едва слышные шаги раздались за дверью. Лю Шан их не заметил, но слух Ли Чэня уловил звук немедленно. Поняв, что пришёл Чэн Хуайцзинь, Император специально не стал отпускать Лю Шана.
Чэн Хуайцзинь подошёл к дверям и только собрался постучать, как услышал изнутри учащённое, томительное дыхание и бархатный, соблазняющий голос Государя:
— Брат А-Шан, скажи, что любишь Чэнь-эра... Скажи это для Меня, хорошо?
Лю Шан, не подозревавший о присутствии гостя, был полностью очарован взглядом своего «щенка». Словно под гипнозом, он прошептал:
— Люблю...
Удостоверившись, что стоящий за дверью Чэн Хуайцзинь всё слышал, Ли Чэнь остался доволен и громко произнёс:
— Раз уж господин Чэн пришёл, пусть входит.
Лю Шан вздрогнул и опомнился. Он попытался соскочить с колен Ли Чэня, но слабость в теле не позволила сделать это быстро. В этот момент дверь отворилась, и Чэн Хуайцзинь вошёл во внутренний покой, застав их в весьма двусмысленном положении.
Чэн Хуайцзинь благоразумно опустил взгляд:
— Хуайцзинь приветствует Его Величество и Распорядителя.
Ли Чэнь торжествующе улыбнулся — в его взгляде читалось превосходство.
Лю Шан сгорал от стыда. С густо покрасневшим лицом он наконец поднялся, кашлянул и налил Чэн Хуайцзиню чаю:
— Господин Чэн, прошу, садитесь, отпейте чаю.
Не успел Чэн Хуайцзинь протянуть руку, как Ли Чэнь бесцеремонно забрал пиалу и выпил её до дна. Лю Шан свёл брови, взял новую чашку и налил снова.
Ли Чэнь опять протянул руку и осушил вторую пиалу.
Когда Лю Шан налил чай в третий раз, Император без колебаний выпил и его. Осушив три чашки подряд, Ли Чэнь чуть не издал отрыжку и поспешно прикрылся рукавом.
Лю Шан посмотрел на него с опаской: ещё одна чашка — и Государя просто вырвет.
Чэн Хуайцзинь, наблюдая за этой сценой, прекрасно понял, что Император метит территорию. Он проявил понятливость:
— Распорядителю не стоит беспокоиться. Хуайцзинь не испытывает жажды.
Лю Шан неловко хмыкнул:
— Что ж... Перейдём к делу.
Суть поручения была проста: Чэн Хуайцзинь должен был тайно подменить афужун в супе сына губернатора Цзиньшана на обычные невредные травы. Сделать всё следовало чисто и незаметно.
Чэн Хуайцзинь прищурился. Дело было опасным. В случае разоблачения он наживёт смертельного врага в лице губернатора Ло, а Император с Распорядителем наверняка умоют руки и сделают его козлом отпущения.
Но он был слишком умён, чтобы отказывать напрямую. Будучи зажатым в угол компроматом, он понимал: один неверный шаг — и живым из дворца Дамингун ему сегодня не выйти.
Чэн Хуайцзинь с почтением согласился:
— Выполнить волю Государя — честь для Хуайцзиня.
Лю Шан, угадав его мысли, мягко добавил:
— Господин Чэн может быть спокоен. Если вы справитесь с этим делом, Ваше Величество оценит вашу преданность. А Государю как раз важна верность верховных правителей в регионах.
Это был прозрачный намёк: поможешь — и шансы унаследовать власть в Цанцзине существенно возрастут.
Чэн Хуайцзинь поклонился:
— Служить Вашему Величеству — моё счастье.
— Отлично, — Ли Чэнь без лишних церемоний указал ему на дверь. — Господин Чэн может быть свободен.
Чэн Хуайцзинь: «... Слушаюсь».
Покинув дворец Дамингун, Чэн Хуайцзинь вернулся на почтовое подворье. Едва он сошёл с экипажа и направился к своему двору, как дорогу ему перегородил сын военного губернатора Цзиньшана.
Чэн Хуайцзинь смерил его холодным взглядом. Не желая вступать в разговор, он попытался пройти мимо.
Однако тот окликнул его:
— Господин Чэн.
Чэн Хуайцзинь остановился и сдержанно кивнул:
— Господин Ло.
Сын губернатора оскалился:
— Я давно искал случая сойтись с господином Чэнем ближе, да всё не выпадало случая. Не уделите ли мне немного времени? Зайдём ко мне?
— Благодарю, но у меня есть дела, — уклонился Чэн Хуайцзинь. — Возможно, в другой раз.
— Зачем откладывать? — Ло подошёл ближе и понизил голос до ядовитого шёпота: — Как-то ночью я плохо спал и вышел прогуляться... И случайно заметил, как молодой генерал Чэн поспешно входил в ваши покои...
Чэн Хуайцзинь нахмурился.
Ло тихо усмехнулся:
— А чуть позже я услышал весьма двусмысленные звуки, доносившиеся из вашей комнаты... Вы хоть и не кровные братья, но вы — приёмный сын старого генерала Чэн, а он — его законный первенец. Если старый генерал узнает о нечестивой связи между его сыновьями, как думаете, что произойдёт?..
Скинув маску мягкости, Чэн Хуайцзинь ледяным тоном спросил:
— Чего вы хотите, господин Ло?
Сын губернатора торжествующе улыбнулся:
— Ничего особенного. Если господин Чэн не хочет, чтобы о его грязных делишках с собственным братом узнали окружающие... вам придётся послушно выполнять мои указания.