Юй Чжичжоу Лю Шан так и не застал. Вернувшись в Павильон Малинового Созвездия, он едва переступил порог, как услышал доносившиеся из глубины зала голоса.
Прибыли посланники царства Тубо — судя по всему, они снова допекали Ли Чэня просьбами о предоставлении прохода для своих войск.
Восседавший на драконьем престоле Павильона Малинового Созвездия Ли Чэнь выглядел темнее тучи. Он с трудом сдерживал раздражение, изо всех сил изображая терпимость, однако визитёры из Тубо, глухие к тяжелой атмосфере, продолжали самозабвенно сорить словами.
Лю Шан придержал проходившего мимо младшего евнуха и тихо спросил:
— Когда прибыли посланники Тубо?
Служка торопливо поклонился и шепнул в ответ:
— Едва вы, господин смотритель, изволили отлучиться, как они явились. Уже давно здесь толкутся.
Вот оно что. Похоже, навязчивые гости вытаскивали из императора жилы уже довольно долго — немыслимо, чтобы Ли Чэнь сохранял хладнокровие при подобном натиске.
Посланники Тубо во что бы то ни стало намеревались добиться разрешения на проход войск, Ли Чэнь же прекрасно понимал: за этой просьбой кроется опасный подвох.
Лю Шан погладил подбородок, взглянул на поднос с чаем в руках служки и лукаво ухмыльнулся:
— Давай сюда.
Евнух помялся в замешательстве, но Лю Шан подмигнул:
— Не боись, если что — отвечать мне.
Лишь после этого евнух передал поднос. Лю Шан подхватил чайный набор и с самым степенным видом направился внутрь. Войдя в главный зал Павильона Малинового Созвездия, он согнулся в чинном глубоком поклоне — и тут же картинно возопил:
— Ох, беда-беда!
В то же мгновение поднос накренился, и заварка плеснула во все стороны.
Хлюп!
Ароматная струя целиком окатила посланника Тубо.
— А-а-а! — заверещал чужеземец.
Дело было не в кипятке — чай успел остыть, — а в том, что его роскошный халат оказался безнадежно испорчен. Посол задыхался от ярости, тыча пальцем в мокрые пятна и свирепо уставившись на Лю Шана:
— Это... Что это такое?!
Лю Шан же проявил редкое смирение. Сложив руки перед собой, он принялся виновато кланяться, изображая глубочайшее раскаяние:
— Простите, простите великодушно! Ничтожный слуга виноват, виноват перед вашим превосходительством! Заслуживаю казни!
Ли Чэнь мгновенно раскусил задумку Лю Шана и с едва уловимой усмешкой произнес:
— Посланник, слуги Внутреннего двора бывают весьма неуклюжи, но умысла у него не было. Надеемся, вы не слишком пострадали? Впрочем, столь благородный муж вряд ли станет принимать такую мелочь близко к сердцу. Мы ведь правы?
— Так... Конечно, ваше величество! — Сжав зубы, посол вынужден был кивать. Ему еще требовалось получить разрешение на проход войск, и портить отношения с владыкой Тан из-за облитого кафтана было неразумно.
Ли Чэнь небрежно повелел:
— Наряд вашему превосходительству промочили насквозь. Не смеем более задерживать — ступайте в подворье, смените платье. На этом сегодняшнюю аудиенцию окончим.
Представитель Тубо так и не добился желаемого, да еще и оказался облит чаем с ног до головы, но возразить не смел.
— Ваше величество... В таком случае скромный слуга удаляется, — выдавил он сквозь зубы.
Одарив Лю Шана испепеляющим взглядом, дипломат поспешно покинул павильон.
Едва за чужеземцем закрылись двери, Лю Шан задорно усмехнулся, отставил поднос и шагнул к трону:
— Чэнь-эр, каков я, а? Ловко выкрутился?
Ли Чэнь поднялся навстречу, подхватил его за руку и усадил рядом с собой на циновку:
— А-Шан, ты явился как нельзя кстати. У меня уже в ушах звенело от его болтовни.
— Сразу понял, что Его Величество на пределе, — рассмеялся Лю Шан.
Император ловко очистил от кожицы сочную ягоду винограда и протянул её Лю Шану:
— Попробуй. Только сегодня приставили из дани. Сладко?
Лю Шан раскусил ягоду и прищурился от удовольствия:
— М-м, сладко. Но...
— Но? — тут же перебил Ли Чэнь. — Чего еще тебе хотелось бы? Только скажи, я прикажу достать.
Лю Шан расплылся в лукавой улыбке:
— Но слаще моего Чэнь-эра ничего нет!
Ли Чэнь лишился дара речи. Лесть отдавала некой приторностью, однако сердце императора сладко сжалось.
Подав глухой смешок, он потребовал:
— Назови меня «брат А-Чэнь».
Лю Шан опешил:
— Ваше величество... у тебя что, зависимость?
Прошлой ночью его под угрозами и ласками заставили выговорить это проклятое обращение с десяток раз! Каждый раз Ли Чэнь приходил от этих слов в неописуемый восторг. Но чтобы говорить такое средь бела дня... Дураков нет! Лю Шан вовсе не собирался сгорать от стыда ни за что ни про что.
Император вскинул бровь:
— Не назовешь?
Лю Шан гордо выпрямил спину, всем видом демонстрируя нерушимую стойкость духа:
— Ни за что.
Ли Чэнь непринужденно указал на стоявший неподалеку гарнитур из полупрозрачного нефрита с золотой инкрустацией:
— Позовешь «братом А-Чэнем» — и этот чайный сервис станет твоим...
— Брат А-Чэнь!
Не успел государь договорить, как вся благородная гордость Лю Шана мгновенно разлетелась в прах. Голос его зазвучал послаще патоки. Вцепившись в рукав Ли Чэня, он с придыханием зачастил:
— Брат А-Чэнь, брат А-Чэнь, милый брат А-Чэнь! Ну что, чашки теперь мои?
Ли Чэнь, преисполненный глубокого удовлетворения, снисходительно кивнул:
— Знал, что перед этим ты не устоишь.
Лю Шан сиял от счастья. На этот сервис он заглядывался уже давно: сияющий, дорогой, вопиюще роскошный — в точности под стать его утонченному вкусу! Поставит такую прелесть у себя в покоях — и даже простая кипяченая вода покажется слаще меда.
Глядя, как тот с нежностью поглаживает нефритовые пиалы, Ли Чэнь со вздохом произнес:
— Неужели они настолько хороши? Красивее твоего брата А-Чэня?
Лю Шан задорно хихикнул:
— Да как можно сравнивать! Сервис — он и есть сервис, всего один. А Ваше Величество — невероятный источник, способный одарить меня еще множеством таких замечательных вещей!
Ли Чэнь опять промолчал, не ведая, считать ли слова Лю Шана похвалой или наглым вымогательством.
И все же, глядя на эту сияющую улыбку и слыша звонкий голосок, император чувствовал, как грудь наполняется теплом. За три долгих года разлуки он впервые ощутил подобную умиротворенность.
Наклонившись, Ли Чэнь нежно коснулся губами лба Лю Шана. Но тот, не отрываясь от разглядывания золотых узоров, лишь нетерпеливо отмахнулся:
— Ваше величество, не мешай. Если делать нечего, иди государственные бумаги разбирай.
Ли Чэнь отнял пиалу, притянул Лю Шана за подбородок и с нажимом впился в его губы.
— Ты смеешь называть меня помехой? — перемежая слова властными поцелуями, прорычал он. — Все еще помеха? А сейчас?
Он целовал с каждым вопросом, настойчиво и пылко, словно дятлом заклевать норовил. Ощутив, как запылали искусанные губы, Лю Шан поспешно выбросил белый флаг:
— Не помеха, вовсе не помеха! Ваше величество ослепительно прекрасен, один твой вид услаждает взор!
Лишь после этого Ли Чэнь отпустил его, удовлетворенно хмыкнув:
— Вот так-то лучше.
Лю Шан тыльной стороной ладони потер припухшие губы. Ли Чэнь тут же сощурился:
— Ты что, брезгуешь?
— Ни в коем разе! — Лю Шан замахал руками. Желая перевести тему, он осекся, вспомнив кое-что важное: — Ах да, ваше величество. Я ведь ходил проведать младшего евнуха Юя... и кое-что показалось мне странным.
— Что именно? — удивился государь.
Лю Шан задумался, потирая подбородок:
— Генерал Мэйлу вел себя как-то необыкновенно.
— Необыкновенно? — переспросил Ли Чэнь. — В чем же?
Лю Шан наморщил лоб:
— Точно не скажу, но... сложилось впечатление, будто он изо всех сил мешал мне увидать Юй Чжичжоу. В итоге я его так и не увидел. Генерал Мэйлу заявил, дескать, евнух Юй почивает, забрал гостинцы и выпроводил меня.
Ли Чэнь спокойно заметил:
— Должно быть, Мэйлу Чицзань просто слишком дрожит над Юй Чжичжоу. Тебе ведь известно: этот евнух — единственная родная душа, оставшаяся у него в мире. Пока тебя не было эти три года, Мэйлу Чицзань пылинки с него продувал, не позволяя никому обидеть. А уж тем более теперь, когда тот занемог.
Лю Шан задумчиво кивнул:
— Пожалуй, вы правы.
* * *
Ночные тени сгущались над столицей.
Юй Чжичжоу метался на кушетке в своих покоях. Мэйлу Чицзаня рядом не было — сегодня наступал черед его ночного дежурства в Армии Божественного Замысла, и он не должен был вернуться до самого рассвета.
В комнату бесшумно вошел человек в черном. Приподняв беспомощного евнуха, он поднес к его губам пиалу с отваром. Юй Чжичжоу прищурился, в его полузабытьи мелькнула тень напряженной мысли.
— Гхм! — Горло евнуха судорожно сжалось, лицо исказила глубокая тошнота, и в следующее мгновение он с громким истошным позывом выплеснул едва проглоченное снадобье прямо на грудь стражника.
Заляпанный отваром человек в черном брезгливо отпрянул на несколько шагов. Он попытался вытереть халат, но лишь испачкался еще сильнее. Разъяренный, он занес было руку для удара, однако вовремя опомнился: случись что с Юй Чжичжоу, генерал Мэйлу спустит с него шкуру.
Ругаясь сквозь зубы, стражник был вынужден покинуть покои, чтобы сменить испорченное платье.
Скрипнула и захлопнулась тяжелая дверь.
Едва стук засова возвестил об уходе охранника, Юй Чжичжоу собрал остатки сил и с трудом скатился с кушетки. Раздался глухой стук — благо, ложе стояло низко. Покрытый липким горячим потом, задыхаясь, он поднялся на дрожащие ноги и шатающейся походкой устремился к выходу.
Скрипнула створка. Выбравшись наружу, евнух двигался, держась за стены. Превозмогая лихорадку, он выбрался из Особого Ведомства Дворцовых Слуг. На полпути ноги окончательно отказали, и он рухнул на камни. В глазах потемнело, земля уходила из-под ног, но Юй Чжичжоу стиснул зубы, снова пополз вверх и, цепляясь за воздух, упрямо устремился к Павильону Малинового Созвездия.
К счастью, Особое Ведомство Дворцовых Слуг находилось неподалеку от императорской резиденции. Увидев спотыкающегося, бледного Распорядителя Дворцовой Канцелярии, дежурившие у ворот слуги обомлели от изумления и испуга.
— Господин Распорядитель, вам уже лучше?
— Ох! Что с вами, господин Распорядитель?!
— Скорее, поддержите его!
Евнухи подхватили падающего Юй Чжичжоу под руки. С его бледного, покрытого испариной лица сбегали капли пота, бескровные губы дрожали:
— Быстрее... ведите меня внутрь... Мне нужно... к Его Величеству...
В этот вечер Лю Шан остался в Павильоне Малинового Созвездия, и Ли Чэнь собирался отойти ко сну пораньше. Как вдруг снаружи поднялся шум. В покои вбежал запыхавшийся служка:
— Ваше величество! Прибыл Распорядитель Дворцовой Канцелярии!
Не дожидаясь позволения, Юй Чжичжоу буквально ввалился в двери, едва держась на ногах:
— Ваше величество...
Колени его подогнулись, и он едва не рухнул на ковер.
Ли Чэнь нахмурился, взирая на него со смутным тревожным чувством:
— Что произошло? Отчего ты в таком плачевном состоянии? Разве речь шла не о простой простуде?
Лю Шан, ошеломленный увиденным, поспешил подхватить Юй Чжичжоу. Тот, тяжело и рвано дыша, прошептал:
— Прошу... умоляю Ваше Величество... отослать слуг...
Ли Чэнь коротко повелел:
— Все прочь.
— Слушаемся!
Евнухи мгновенно испарились. Лю Шан перевел взгляд с государя на Юй Чжичжоу. Понимая, что сейчас евнух Юй не узнает его из-за утраты памяти и может зажаться, Лю Шан собрался было тихо выйти, однако Ли Чэнь крепко сжал его запястье:
— А-Шан, останься.
Юй Чжичжоу метнул на Лю Шана мутный, полный сомнений взгляд, однако сил размышлять не оставалось. Собрав последние крохи энергии, он с отчаянной поспешностью выдохнул:
— Ваше величество... Мэйлу... Мэйлу Чицзань... предал вас!
Ли Чэнь насупился:
— Мэйлу Чицзань?
Юй Чжичжоу судорожно закивал, прерывисто глотая воздух:
— Посланники Тубо... вышли на Мэйлу Чицзаня... Обещали... если он поможет им пробраться через Срединные Равнины, они... возвратят ему власть над кланом Мэйлу... Ваше величество, их просьба о проходе — лишь прикрытие! Война с киданями — предлог, на самом деле они намерены... намерены...
Не дожидаясь, пока тот договорит, Лю Шан окончил за него:
— ... Захватить земли династии Тан.
— Именно так! — подхватил Юй Чжичжоу.
Ли Чэнь и прежде тянул время, отказываясь давать согласие, именно из опасений подобного исхода. Позволить вражеской армии беспрепятственно вступить в пределы собственного государства — кто поручится, что они уйдут обратно? Распахнуть перед ними ворота крепостей значит своими руками отдать ключи от империи врагу.
Юй Чжичжоу в отчаянии стиснул руки:
— Мэйлу Чицзань переметнулся на их сторону и держал меня под арестом! Умоляю... умоляю Ваше Величество беречь себя!
* * *
В этот же час Мэйлу Чицзань совершал обход. Внезапно до его слуха донеслось едва уловимое шуршание. Наделенный чуткой интуицией воина, он приказал подчиненным из Армии Божественного Замысла:
— Проверьте тот угол.
— Слушаемся, генерал!
Когда солдаты удалились, рядом с Мэйлу Чицзанем бесшумно материализовалась темная тень.
— Господин, беда! — едва слышно прошептал пришелец. — Юй Чжичжоу сбежал!
— Что?! — Лицо Мэйлу Чицзаня мгновенно потемнело. Голос его прозвучал глухо и зловеще: — Никчемные ничтожества!