Проводив отца и молодого генерала Го, Лю Шан не стал сразу возвращаться с докладом в Павильон Малинового Созвездия. Вместо этого он неспешно повернул к тюремному лагерю Правой Армии Божественного Замысла.
Стражники, едва завидев Распорядителя Дворцовой Канцелярии, наперебой засуетились, низко кланяясь и угодливо провожая его в глубину казематов.
В камере лазутчик Тубо, Чэньли, пребывал в прежнем положении: на шее красовалась тяжёлая колодка, на ногах гремели массивные цепи. Парень владел боевыми искусствами, и тюремщики не смели ослаблять хватку.
Лю Шан остановился у решётки и, окинув узника внимательным взглядом, лукаво прищурился:
— Ли-эр, сколько лет, сколько зим!
Чэньли заметно осунулся, но взгляд его оставался по-прежнему острым, а дух — непоколебимым.
— Зачем ты опять пришёл? — холодно отчеканил он. — Лучше бы нам вообще не встречаться.
— Ну уж нет, так не пойдёт, — усмехнулся Лю Шан. — Кто из нас за кем бегал? Ты первый ко мне привязался, а теперь поворачиваешься спиной и делаешь вид, будто ничего не было? Ну и вероломный же ты тип!
Рядом стояли стражники, и двусмысленные речи Лю Шана заставили Чэньли вспыхнуть от гнева. Он впился в Распорядителя свирепым взглядом:
— Клеветник! Кто... кто к кому привязывался?!
Выдержки лазутчику было не занимать, но против непробиваемого бесстыдства Лю Шана он оказывался бессилен. Лю Шан расхохотался:
— Ладно-ладно, не кипятись, больше не буду тебя дразнить.
Сделав величественный жест рукой, он отослал охрану. Когда шаги стражников затихли в глубине коридора, Лю Шан подался вперёд:
— Я пришёл сообщить тебе добрую весть.
Чэньли изогнул бровь:
— О как? Неужто Великая Тан пала?
— Мечтай больше, — отмахнулся Лю Шан. — Спасибо за заботу, но у нас всё в полном порядке. На самом деле... Великая Тан вот-вот вступит в войну с Тубо. Всё ровно так, как ты хотел.
Чэньли едва заметно прищурился. Лю Шан без обиняков изложил ему всю суть: Тубо выставило ультиматум, потребовав освободить лазутчика под угрозой войны.
Взгляд Чэньли стал ещё более глубоким и тёмным. Будучи человеком весьма сообразительным, он прекрасно понимал: с момента его пленения прошло слишком мало времени. Государство Тубо ни за что не стало бы развязывать войну ради одного лишь лазутчика. Всё это — не более чем удобный предлог.
— И что с того? — буркнул Чэньли.
Лю Шан мягко улыбнулся:
— А то, что стоит вспыхнуть сражению, как ты исполнишь свой священный долг — сгинешь за отечество на чужбине.
В случае войны с Тубо удержать жизнь заложнику не удастся при всём желании: его непременно попытаются использовать для давления. Вот только для клана Шанчэнь сам Чэньли не представлял особой ценности — у его отца сыновей хватало с избытком. А значит, финал у этой истории один — плаха.
Чэньли лишь презрительно фыркнул:
— Решил меня запугать? Я муж, а не робкая дева, чтобы дрожать перед твоими угрозами!
— Какая непреклонность! Какая отвага! — Лю Шан восхищённо похлопал в ладони. — Вот только я пришёл не пугать тебя, а лишь предупредить. Знаешь ли ты, кого Его Величество назначил командующим авангардом?
Чэньли промолчал.
Лю Шан, не моргнув глазом, выложил наглую ложь:
— Лю. Чан. И.
В глазах лазутчика на мгновение мелькнуло смятение, сменившись мимолётным испугом. Он тут же возразил:
— Враньё! Лю Чанъи — Верховный Цензор, в лучшем случае — Глава Верховного Суда. Как чиновник гражданский может вести авангард?! Ты либо беспросветно глуп, либо ни во что не ставишь клан Шанчэнь!
Лю Шан лгал с абсолютно невозмутимым лицом. Лю Чанъи отправлялся с дипломатической миссией, но Распорядитель преподнёс это как военный поход.
— И что тут невозможного? Скажу тебе как на духу: когда Тубо объявило войну, Великая вдовствующая императрица струсила и не захотела принимать вызов. Но Император настоял на своём. Лю Чанъи тоже выступил за войну и тем самым навлёк на себя гнев старухи. Владычица расвирепела и заявила: раз уж Цензор Лю так рвётся воевать, пусть сам и ведёт авангард — посмотрим, на сколько его хватит!
Слова Лю Шана звучали настолько убедительно, а тюремный лагерь был настолько отрезан от внешнего мира, что Чэньли поневоле поверил.
— Эх-х... — Лю Шан тяжело и протяжно вздохнул. — Как-никак, Господин Лю твой спаситель. Я знаю, что хоть ты и строчишь из себя ледяную статую, в душе ты человек благодарный. Ныне Лю Чанъи идёт на верную смерть. Это поход без надежды на возврат, словно бросить мясо голодной собаке... Эх, крепись!
— Ты... ты ведь не врёшь? — пробормотал Чэньли, словно из него выбили весь дух.
— Разумеется, — с честнейшим лицом подтвердил Лю Шан. — Зачем мне тебя обманывать? Какой мне в этом прок?
* «А прок огромный, развлечение-то какое!»* — мысленно ухмыльнулся он и продолжил наставлять узника:
— Хоть ты и не разил его мечом, но Лю Чанъи сгинет из-за тебя. Ли-эр, ты ведь изведал в этой жизни немало горя. Твой собственный род плевать хотел на твою жизнь и развязал войну, а ты намереваешься хладнокровно смотреть, как Цензор Лю идёт на гибель?
— Я... — губы Чэньли задрожали, пальцы, зажатые в колодке, нервно сжались. Он зажмурился и, процедив сквозь сжатые зубы, проговорил: — У вас в Поднебесной говорят: разным путями идущим не шагать вместе! Я родился человеком клана Шанчэнь и останусь им до самого конца, пусть даже меня сотрут в порошок! Горько лишь одно... что я родился именно в этом роду.
— Экая досада! — Лю Шан сочувственно качнул головой. — И откуда в тебе столько упрямства?
Чэньли отрезал:
— Избавь меня от своих речей! Я ни за что не предам свой род. А что до долга перед господином Лю... всё равно мне умирать. Встречу его на том свете и сполна с ним расчтусь.
Лю Шан притворно охнул:
— Ты уж как-нибудь сам отправляйся в Преисподнюю, Цензора Лю с собой не утягивай.
— Что ты имеешь в виду? — Чэньли нахмурился, почувствовав недоброе.
Лю Шан расплылся в самой невинной улыбке:
— А то, что я тебя только что надул! Господин Лю жив-здоров и превосходно себя чувствует!
— Ах ты?! — Чэньли вытаращил глаза и в ярости едва не выломал дверь камеры. — Пёс кастрированный! Ты смел надо мной надсмехаться?!
— Да ты же непробиваемый, — развёл руками Лю Шан. — Дай, думаю, попугаю немного. А ты и впрямь дубовый! Ладно, у меня ещё дела, навещу тебя в другой раз. Чао, Сяо Ли-эр!
Лю Шан с лёгким сердцем упорхнул, оставив позади чрезвычайно взбешённого пленника. Чэньли трясся от бешенства, цепочки кандалов оглушительно гремели на весь каземат. Забыв о всяком благородстве, он орал во всё горло:
— Лю Шан!! Евнух проклятый! Чтоб мои глаза тебя больше не видели!
* * *
Выйдя из расположения Правого лагеря Армии Божественного Замысла, Лю Шан пребывал в прекраснейшем расположении духа. Хоть сломать Чэньли не удалось, зато разминка выша превосходная — ободряет не хуже крепкого чая.
Он не спеша направился в Павильон Малинового Созвездия, чтобы доложить Императору о проделанной работе. Но едва его нога ступила за порог...
Грохот!
Прямо перед ним, буквально в полушаге, с оглушительным треском разлетелась курильница из розового кварца. Нежные розовые осколки брызнули во все стороны, усыпав весь пол.
— Прочь! Все вон!
— Дайте мне покоя, прочь!
Из глубины покоев донёсся разъярённый рык Ли Чэня. В то же мгновение из дверей, дрожа от страха, выкатилась вереница дворцовых слуг и евнухов во главе с Юй Чжичжоу.
Лю Шан застыл на пороге. Слуги решили, что Распорядитель опешил от гнева Сын Неба, однако Лю Шан внезапно бухнулся на колени и дрожащими руками принялся сгребать осколки, причитая:
— Курильница... Какой был кварц! Цельный кусок, филигранная резьба... Скольких денег стоила! Всё в дребезги, всё пропало!
Юй Чжичжоу не удержался от лёгкого покашливания:
— Распорядитель... Его Величество только что вернулся из Дворца Процветания и Радости. Настроение у него... мягко говоря, не из лучших.
Лю Шан уходил провожать отца, а молодой Император, согласно плану, отправился во Дворец Процветания и Радости — каяться перед Великой вдовствующей императрицей и вымаливать прощение. Кто же знал, что Сын Неба вернётся оттуда подобно заряженной пороховой бочке?
Лю Шан с горестным видом махнул рукой:
— А мастера из дворцовых мастерских смогут её починить?
Юй Чжичжоу замялся:
— Разбита в мелкую крошку... Вряд ли...
Лицо Лю Шана исказилось такой искренней печалью, что евнух тут же поправился:
— Но покрутить, пожалуй, стоит!
— Вот и славно! — Лю Шан вручил ему ворох розовых осколков. — Сделай всё возможное.
«Отдав почести» усопшей курильнице, Лю Шан наконец переступил порог внутренних покоев.
В просторном зале остался лишь сам Ли Чэнь. Молодой правитель восседал на драконьем троне, темнее тучи: мало того что разнёс редкую курильницу, так ещё и раскидал по полу всю государственную документацию.
Завидев Лю Шана, Император лишь раздражённо фыркнул:
— И это твои хвалёные замыслы?! Пошёл я к Великой вдовствующей императрице, а старуха даже порог меня не пустила! Запёрлась в покоях, а я простоял перед закрытыми дверями как дурак!
Вот оно что! Выходит, Великая владычица проявила крутой нрав, и юный государь, получив отворот-поворот, вернулся домой устраивать детские капризы.
— Великая вдовствующая императрица в преклонных летах, к тому же правит при третьем государе, — рассудительно заметил Лю Шан. — Понять её норов вполне можно.
— У неё норов?! — взвился Ли Чэнь. — А я кто?! Я, на минуточку, Сын Неба! А она со мной как с мальчишкой! Хоть бы о моём достоинстве подумала!
— Государь, не стоит бередить себе душу, — попытался успокоить его Лю Шан.
— И как мне теперь её умасливать, если она меня даже на порог не пускает?!
А ведь задобрить старуху и усыпить её бдительность было жизненно необходимо — это открывало дорогу Лю Гуану и Лю Чанъи. Отступать на полпути категорически воспрещалось.
— Не изволичте гневаться, Ваше Величество, — подал идею Лю Шан. — Раз уж Великая владычица изволит гневаться, зайдём с флангов. Применим тактику обхода.
— С флангов? Это как?
— Наложница Го Фанъи.
Ли Чэнь мгновенно впился в Лю Шана тяжелым, подозрительным взглядом — так смотрят разве что на разоблачённого прелюбодея.
У Лю Шана аж голова затрещала. Ах да, Император ведь переродился! А значит, прекрасно помнит о тайной страсти прежнего хозяина этого тела к наложнице Го. Немудрено, что он так косится.
Лю Шан поспешно добавил:
— Наложница Го — любимица Великой вдовствующей императрицы. Если Ваше Величество оказажет ей благосклонность, а она замолвит за вас слово перед владычицей, неужто та не сменит гнев на милость?
Ли Чэнь задумчиво прищурился. В этом действительно был смысл.
— Сейчас ни праздников, ни торжеств, — усомнился Император. — Если я вдруг начну оказывать знаки внимания Го Фанъи, старуха с её изощрённым умом сразу заподозрит неладное. Всё станет только хуже, и мы подставим под удар Советника Лю и Цензора Лю.
Лю Шан, казалось, продумал всё заранее:
— Не изволичте беспокоиться. Праздников нет, зато на носу день рождения ван Цзяна, Ли Ханя. Буквально через пару дней.
Ли Чэнь опомнился. Точно! Шестой брат родился зимой. Из-за дела главы Верховного суда он до сих пор пребывает под арестом.
— Мы можем выпустить принца, — предложил Лю Шан, — устроить в его честь пиршество и пригласить Наложницу Го вместе с Великой вдовствующей императрицей. Го Фанъи обожает пышные празднества. Раз уж она придёт, то и старуха не откажется.
Ли Чэнь смерил Лю Шана прохладным взглядом и проронил:
— А ты, А-Шан, я смотрю, отлично изучил привычки наложницы Го?
Лю Шан мысленно поперхнулся: * «Да не знаю я её, не знаю!»*
Маска перерожденца с государя уже слетела, а вот сам Лю Шан раскрывать тайну своего «попаданчества» не собирался. Он покрепче прижал к себе свой невидимый покров и с самым невинным видом отчеканил:
— Ваше Величество переоценивает скромные заслуги своего слуги. Как глава дворцовых служб, я обязан знать вкусы и предпочтения всех обитателей внутреннего дворца. Это мой прямой долг.
Желая поскорее сменить тему, он продолжил:
— Стоит Вашему Величеству порадовать Го Фанъи, и дело в шляпе!
— Легко сказать, — с досадой отозвался Ли Чэнь. — Женская душа для меня — тёмный лес. Что им нравится, что нет, чего они хотят — всё меняется быстрее ветра, словно круги на воде. Не ухватить, не понять.
Лю Шан лишь вздохнул. «Император-щенок» был ещё слишком неопытен, да и вырос в роскоши. Где уж ему уразуметь женское сердце? Он просто никогда не пытался в него всматриваться.
Немудрено, что наложницы из его дворца сбегают с евнухами...
В прошлой жизни Ли Чэнь увлекался лишь охотой да конным поло, а в этой — изо всех сил пытался стать достойным правителем. Но ни тогда, ни сейчас он абсолютно не понимал гаремных интриг.
Лю Шан ненадолго задумался. Вдруг его глаза азартно блеснули — в голове созрел дерзкий замысел, да ещё и с небольшой личной выгодой!
— Ваше Величество, знатные дамы в гареме страшно завистливы. Наложница Го Фанъи ныне фактически возглавляет шесть дворцов, и соперниц у неё нет. Однако не секрет, что племянница клана Ян из Хуннуна, Четвертая барышня Ян, сппит и видит, как бы пробраться во дворец. Совсем недавно клан Ян даже расторг её брачный договор с ван Цзяном. Проще говоря, мысли этой девицы всё ещё подле Вашего Величества.
Между Ли Чэнем и Лю Шаном уже не было тайн, поэтому Император не стал разыгрывать пылкую любовь к девице Ян и равнодушно спросил:
— И к чему ты вспомнил про Четвертую барышню Ян?
Лю Шан пояснил:
— Недавно Ваше Величество пытались переманить клан Ян на свою сторону, чем вызвали немалую ревность у Го Фанъи. На предстоящем пиру вам стоит пригласить во дворец и Четвёртую барышню Ян.
Ли Чэнь изумлённо вскинул брови:
— Ты уверен, что я хочу умаслить Го Фанъи, а не довести её до белого каления?
— Эх, Ваше Величество, не знаток вы женских сердец! — усмехнулся Лю Шан. — Появись здесь Ян Сынян, Го Фанъи из кожи вон вылезет, лишь бы выставить её на смех. И тут на сцену выходите вы! Вы полностью игнорируете безутешную барышню Ян и во всеуслышание принимаете сторону Го Фанъи. Оказавшись в центре общего внимания и почёта, разве наложница Го не придет в неописуемый восторг?
А уж коли Го Фанъи растает, она излиет потоки елея в уши Великой вдовствующей императрицы, и ледок между государем и владычицей растает без следа.
К тому же этот шаг навсегда ссорил Ли Чэня с кланом Ян из Хуннуна, перечеркивая любые планы по принятию Ян Сынян в гарем.
Прошлый раз барышня Ян пыталась подставить Лю Шана. Хоть он и выкрутился, но обиду запомнил. Распорядитель великодушием никогда не отличался: за всякое зло он предпочитал мстить в десятикратном размере. Почему бы не выместить злость руками государя?
Первое: восстановить мир между Сын Неба и бабушкой. Второе: свести личные счёты. Третье: отрезать Императора от клана Ян, не дав ему обзавестись новой опорой. Когда клан Го падёт, позиции рода Лю станут лишь крепче.
Один удар — три зайца! И «император-щенок» просто не сможет отказаться.
Ли Чэнь, похоже, тоже всё просчитал. Способ действительно позволял завоевать расположение Го Фанъи, но влек за собой разрыв с кланом Ян. Министр финансов после такого позора дочери явно не станет поддерживать государя.
Однако лучшего выхода у Ли Чэня всё равно не было.
Сжав зубы, Сын Неба проговорил:
— Ладно. Сделаем, как ты сказал.
— Ваше Величество мудр!
* * *
Устройство дворцового пира, разумеется, легло на плечи Распорядителя Дворцовой Канцелярии.
Перво-наперво Лю Шан вызволил из казематов Армии Божественного Замысла принца Ли Ханя. Затем приготовил пышные угощения, направил приглашения Наложнице Го, Великой вдовствующей императрице и, разумеется, усадьбе клана Ян.
Четвертая барышня Ян вовсе не горела желанием выходить за Ли Ханя. Едва тот попал в опалу, клан Ян мгновенно расторг все договорённости, открестившись от принца.
Репутация девицы оказалась запятнана, и она уже не надеялась попасть во дворец. И надо же — именно в этот момент ей доставили приглашение на императорский пир во Дворец Великой Ясности!
Ян Сынян едва не прыгала от счастья: она решила, будто Император всё ещё пылает к ней страстью. Нарядившись и накрасившись с особым изяществом, она отправилась во дворец.
Наложница Го, только вырвавшаяся из-под домашнего ареста, душой рвалась к веселью. Стоило ей прибыть к Озеру Вечной Жидкости, как взгляд её упал на гостью, и лицо наложницы тут же исказилось от ярости:
— Как эта дрянь, Четвертая барышня Ян, здесь оказалась?!
— Госпожа, умоляем, сдержите гнев!
— Ваше Высочество, пощадите!
— Четвёртую барышню... пригласил сам Сын Неба!
— Что?! — Го Фанъи чуть не лопнула от злости. Выходит, этот негодяй Сын Неба действительно сошёлся с этой нечестивой девкой! Мало того что та потеряла невинность и бросила принца, так ещё и смеет вертеть Императором!
В этот самый момент перед ней невероятно вовремя появился Лю Шан и подлил масла в огонь:
— Ваше Высочество, смею заметить: где этой девице состязаться с вашей красотой? Обычная серая мышь, а спеси — выше крыши.
— Истинно так! — Го Фанъи гордо вскинула подбородок. — Я обязана проучить эту дрянь!
Служанки принялись упрашивать:
— Госпожа, не надо! Вас ведь только-только освободили, если снова...
Лю Шан же, вместо того чтобы удерживать её, заговорщически поддал жару:
— Госпожа права! Таких бесстыдниц нужно учить уму-разуму да построже!
* «Драка! Сейчас будет драка!»* — мысленно потирали руки Лю Шан.
Придворные дамы лишь онемели от такой «помощи».
Нашедшая единомышленника Го Фанъи воспрянула духом. Цапнув со стола кубок с вином, она грациозной, но угрожающей походкой направилась прямо к Ян Сынян.
— Сестрица Четвертая барышня.
Наложница натянуто улыбнулась:
— Какими судьбами ты во дворце? Сегодня ведь день рождения принца Цзяна. Ты расторгла с ним помолвку, поступила так вероломно — я-то думала, у тебя не хватит бесстыдства показаться на глаза! Видать, ошиблась?
Ян Сынян вспыхнула, а затем смертельно побледнела. Эти слова прозвучали словно две звонкие пощёчины на глазах у всего двора.
Любая другая благородная дева на её месте сгорела бы от стыда и избегала бы встречи с Ли Ханем. Но Ян Сынян свято верила, что лично пригласивший её Император всё ещё вздыхает по ней. Стоит лишь воспользоваться шансом — и путь в императорский гарем открыт!
Справившись с гневом, девица притворилась кроткой и пролепетала:
— Ваше Высочество... Сынян лишь получила приглашение. Брат А-Чэнь лично просил меня прийти. Не явись я — проявила бы неуважение... Вот и пришлось...
Вот уж воистину: Лю Шану даже поддакивать не пришлось! Ян Сынян сама с потрохами выдала своё высокомерие, намякивая, будто Сын Неба от неё без ума.
Го Фанъи холодным тоном произнесла:
— Сестрица, позволь мне угостить тебя вином!
Плеск!
Не откладывая дело в долгий ящик, наложница плеснула хмельной напиток прямо в лицо сопернице!
— Ах! — взвизгнула Ян Сынян. С её лица и причёски каплями стекало вино. Вокруг собралась толпа зевак. Девица испытывала невероятный позор и жгучую ярость.
Однако устроить скандал она не смела. Сжав кулачки, Ян Сынян изобразила невинную жертву, и в её глазах заблестели слёзы:
— Ваше Высочество... За что?.. Чем я провинилась перед вами, за что вы обливаете меня вином?..
— Ах ты, тварь! — рявкнула Го Фанъи и кинулась вцепиться той в волосы. — Передо мной свои штучки не выкидывай, не на ту напала!
Увидев, что потасовка началась по-настоящему, Лю Шан кинулся «разнимать» их, оглашая округу воплями:
— Госпожа! Уймите гнев! Ваше Высочество, пощадите-е-е!..
При этом он «случайно» преградил Ян Сынян путь к отступлению. Девица не успела отшатнуться, и Го Фанъи мертвой хваткой вцепилась ей в шевелюру!
— А-а-а!
Хлёст! Хлёст!
Раздались два сочных удара: Наложница Го от души выписала сопернице две пощёчины с обеих рук.
Ян Сынян аж заплыла от неожиданности. Лю Шан вжал голову в плечи и сочувственно погладил себя по щеке — экая боль!
На шум, естественно, явился сам Ли Чэнь. Лю Шан заранее подал ему знак глазами, и Император неторопливо приблизился к месту происшествия:
— Что за шум? Что здесь произошло?
— Государь!
— Брат А-Чэнь!
Го Фанъи, только что обливавшая человека вином и раздававшая пощёчины, при виде Императора немного струсила и забегала глазами.
Зато Ян Сынян воодушевилась! Раз Сын Неба пригласил её лично, значит, она ему небезразлична. Стоит лишь немного поплакать — и государь за неё вступится!
— Брат А-Чэнь! — навзрыд пролепетала девица. — Сынян не знает, чем прогневила наложницу Го, но госпожа... госпожа...
Не дав ей договорить, Лю Шан бесцеремонно вмешался:
— Докладываю Вашему Величеству! Наложница Го изволила поднести барышне Ян кубок вина, однако, не расчитав сил, случайно пролила напиток на её наряд. После чего Ваше Высочество лично изволила вытереть лицо барышни своим платочком!
С этими словами он ловко всунул в ладонь Го Фанъи шелковый платок.
Наложница соображала долго, но всё же подхватила:
— Да-да! Распорядитель прав! Я... я лишь хотела угостить сестрицу, да рука дрогнула. Я вовсе не со зла, а она вдруг как расплачется!
Ян Сынян вытаращила глаза. Наглая, откровенная ложь!
— Государь! — Ян Сынян вцепилась в рукав Ли Чэня. — Наложница Го надо мной издевается! Брат А-Чэнь, заступись за меня!
Ли Чэня уже тошнило от этой мыльной оперы. Зато Лю Шан сидел в первом ряду и откровенно наслаждался зрелищем.
Император мысленно закатил глаза, но всё же продолжил играть свою роль. С холодной отстранённостью он стряхнул руку Ян Сынян.
Девица обомлела.
Ли Чэнь подошёл к Го Фанъи и произнёс:
— Сынян, наложница Го ведь ненамеренно. Она даже вытерла тебе лицо платочком. К чему эта мелочная обида?
Облить вином — это «поднести кубок». Отвесить пощёчину — «вытереть лицо платком».
Ян Сынян окончательно лишилась дара речи.
Го Фанъи, осознав, что Сын Неба принял её сторону, расцвела и тут же подхватила:
— Вот именно! Я ведь ненамеренно. Сестрица, ты ведь не станешь таить обиду?
— Государь, я... — Ян Сынян готова была разрыдаться от несправедливости. Она-то ждала защиты, а Сын Неба словно «ослеп» и не видит очевидной травилки!
Ли Чэнь всё прекрасно видел. И именно этого эффекта он и добивался: чем абсурднее ложь, тем больше Го Фанъи будет торжествовать.
И действительно — наложница светилась от счастья:
— Ваше Величество, а сестрица точно меня простит?
— Конечно, — отрезал Ли Чэнь. — Ян Сынян — девица благовоспитанная. К тому же ты ни в чём не виновата.
— Ваше Величество, вы так добры! — Го Фанъи победоносно фыркнула в сторону соперницы.
Ян Сынян едва не задохнулась от обиды, но возразить не могла.
В этот момент на шум пожаловала сама Великая вдовствующая императрица:
— Что тут за переполох?
— Ничего особенного, бабушка, — Ли Чэнь состряпал самую невинную мину и с глубоким поклоном произнёс: — Помешали вашему покою. Было небольшое недоразумение между Ян Сынян и Го Фанъи, но я уже пожурил барышню Ян.
Владычица осталась довольна: Сын Неба заступился за родню! И этой бессовестной девке Ян ничего не досталось.
— Вот и ладно, — смягчилась старуха.
Го Фанъи тут же подскочила к ней под локоток:
— Ваше Величество уже уладил дело, а я человек непамятный. Не будем портить праздник! Пойдёмте лучше посмотрим на фонари у воды?
Владычица души не чаяла в наложнице Го и расплылась в улыбке:
— Пойдём, милая, пойдём!
Ян Сынян осталась стоять ни с чём, в бессильной ярости комкая платок. На неё никто больше не обращал внимания — вся процессия двинулась к Озеру Вечной Жидкости.
Лю Шан, идя чуть позади, незаметно показал Ли Чэню большой палец.
Император чуть не расхохотался. Выходит, больше всех от этой комедии выиграл именно Лю Шан?
У самой воды Лю Шан слегка подтолкнул Ли Чэня, намекая, что пора подать руку бабушке. Сын Неба и Го Фанъи с двух сторон подхватили старуху. Хоть в ней ещё теплилось недовольство, руки государя она не оттолкнула — значит, оттаяла.
Видя, что всё идёт по плану, Ли Чэнь сделал следующий шаг:
— Бабушка, на днях в Дворце Процветания и Радости я повёл себя дерзко и огорчил вас. Вернувшись, я не находил себе места от раскаяния. Не держите на меня зла.
Владычица хмыкнула, а Го Фанъи тут же запела:
— Ваше Высочество, Сын Неба — ваш родной внук! Кровь — не вода, какие могут быть обиды? Вы ведь у нас самая великодушная, давно всё простили!
Получив удобный поворот, Великая вдовствующая императрица кивнула:
— И то правда. Я уж и забыла, о чём речь шла.
Ли Чэнь продолжил:
— Я всё обдумал. В деле с Тубо нужно поступить так, как предписывали предки и как указывали вы — заключить династический брак.
Владычица удивлённо взглянула на него:
— О как? Неужто образумился?
— Да, бабушка, — покорно отозвался Ли Чэнь. — Ныне в Поднебесной мир, народ едва успел вздохнуть спокойно. Нельзя легкомысленно начинать войну. Вы мыслили глубже меня, а я поддался горячности. Впредь в столь важных делах я буду просить вашего совета!
Старуха окончательно растаяла:
— Молодо-зелено, ничего страшного. Учись.
Лю Шан тут же вставил свои пять копеек:
— Ваше Высочество и не ведаете: Сын Неба, каясь, ночи не спал, составил несколько проектов указа о династическом браке и жаждет представить их на ваш суд!
— Да неужели? — удивилась старуха. — И кого же ты прочишь в невесты?
Хотя для династических браков при Тан назначали «принцесс», родных дочерей или сестёр государя почти никогда не отправляли — всегда брали девиц из знатных родов и даровали им титул.
Ли Чэнь скользнул холодным взглядом по удручённой Ян Сынян. Что ж, девица из клана Ян — не велика потеря. Зато если удастся без единого выстрела заставить Тубо отступить, у старухи не останется предлогов удерживать армию.
В голосе молодого государя прорезалась настоящая императорская непреклонность:
— Дочь министра финансов, Сынян, из рода Ян — девица знатная, обученная манерам. Полагаю, если даровать ей титул принцессы и отдать за царя Тубо — лучшей кандидатуры не найти.
Гром среди ясного неба! Ян Сынян словно обухом по голове ударило!
Если заступничество за Го Фанъи можно было счесть «ошибкой», то это — продуманная ловушка! День рождения принца — лишь предлог! Государь вовсе не питал к ней чувств, он готовил для неё капкан!
— Ваше Величество?! — в ужасе запричитала девица. Тубо — дикий край, варвары! Как она, изнеженная барышня, пойдёт туда?!
Но Великая владычица осталась чрезвычайно довольна:
— Дерзкая! Сын Неба со мной говорит, а ты смеешь встревать?!
Ян Сынян дрожала всем телом, заливаясь слезами и моляще глядя на государя.
Но Ли Чэнь даже не взглянул на неё, обратившись к бабушке:
— Что скажет бабушка?
— Ты повзрослел, Сын Неба, — одобрительно кивнула старуха. — Решение доброе.
— Ах! Барышня!
— Барышня упала в обморок!
— Лекаря! Скорее лекаря!
* * *
По указу Сына Неба был назначен благоприятный день для наречения Ян Сынян принцессой. Вдовствующая императрица Ван признала её названой дочерью.
На церемонию прибыли обе Вдовствующие императрицы. Го Фанъи тоже явилась — уж очень ей хотелось поглазеть на позор соперницы.
Лю Шан стоял под помостом, с улыбкой наблюдая за едва живой от горя «невестой». Затем перевёл взгляд на государя и стоящего рядом принца Цзяна.
— Эх-х...
Лю Шан тяжело вздохнул.
Ли Чэнь и Ли Хань одновременно повернулись к нему.
— О чём вздыхаешь, А-Шан? — спросил Император.
Лю Шан с трагической миной проговорил:
— Лишь о том, как изменчив сей мир... Влюблённые в этом мире... в итоге неизменно становятся братьями и сёстрами!
Ли Чэнь: «...»
Ли Хань: «...»
Ян Сынян сохла по Императору, Ли Хань сох по Ян Сынян. А теперь Вдовствующая императрица Ван усыновляет девицу — и та становится сестрой государя и принца!
Лю Шан покрутил головой:
— Какая драма, какая жестокая судьба!
Слуги почти волоком тащили Ян Сынян на помост. Девица плакала:
— Государь... Брат А-Чэнь... Я не хочу!
Ли Чэнь оставался глух. Тогда она обратилась к Ли Ханю:
— Принц! Умолите Великую владычицу, заступитесь за меня!
Ли Хань лишь тяжело вздохнул и отвёл взгляд.
Великая вдовствующая императрица провозгласила:
— Время пришло! Начать обряд!
Ян Сынян едва снова не лишилась чувств.
И тут...
— Постойте!
Церемония оказалась бесцеремонно прервана. На ступени Павильона Первозданного Начала ступила тонкая, изящная фигура. Человек выглядел довольно болезненно, но дерзко и холодно.
Верховный Военный Советник Лю Гуан!
Он размашистым шагом поднялся на помост и вырос прямо посреди зала, держа в руках донесение с красным пером.
Великая вдовствующая императрица обомлела:
— Лю Гуан?! Совсем в Совете страх потеряли?! Сметь срывать императорский обряд!
Лю Гуан высоко поднял депешу:
— Повелительница, простите! Но скромный слуга полагает, что этот обряд нашей державе больше не нужен.
— Что ты несёшь?!
Лю Гуан громко огласил:
— Поздравляю Ваше Величество! Поздравляю Великую владычицу! Уйгурский каганат, Царство Наньчжао, Арабский халифат, Древняя Индия заключили союз с Великой Тан! Тубо оказалось зажато в кольцо, сняло осаду с крепости Цинхань и шлёт прошение о мире!
— Что?!
— Тубо отступило?!
— Да как такое возможно?!
— Советник ведь уезжал за диковинами! Откуда у него срочная депеша?!
Зал мгновенно загудел. Чиновники поверить не могли: они готовились отдавать принцессу варварам, а враг сам побежал!
Ли Чэнь нисколько не удивился. На его лице играла величественная улыбка. Он ступил на возвышение:
— Вот как? Значит, в твоих руках — прошение о мире?
— Ваше Величество мудр! — Лю Гуан поклонился. — Это именно оно. Прошу ознакомиться.
Ли Чэнь лишь махнул рукой:
— Такие дела должна первейшей смотреть Великая владычица... Распорядитель!
— Я здесь, Государь! — отозвался Лю Шан.
— Передай депешу бабушке.
Лю Шан поднёс свиток. Великая вдовствующая императрица развернула его дрожащими руками. Глаза её пробежали по строкам...
Шорох...
Свиток выпал из её ослабевших пальцев.
— Тубо... — заикаясь, пробормотала она. — И впрямь... отступили...
Чиновники окончательно потеряли голову:
— Государь сумел привлечь соседей и разгромить Тубо без единого выстрела!
— Великий правитель!
Лю Шан, не теряя момента, зычно выкрикнул:
— Слава мудрому Государю!
Чиновники тут же подхватили:
— Слава мудрому Государю!
— Великая Тан на десять тысяч лет!
Гул поклонов эхом разнёсся по всему Дворцу Великой Ясности. Ли Чэнь стоял на вершине, принимая всеобщий поклон.
Великая вдовствующая императрица покачнулась. Могущественная владычица, потеряв главный козырь, едва не лишилась чувств. Служанки под руки увели её прочь — доживать век вдали от государственных дел.
* * *
В тот же вечер в Павильоне Малинового Созвездия был устроен пир для героев: Лю Шана, Лю Гуана, Го Юйчэня и Лю Чанъи.
Лю Шан пришёл первым. Ли Чэнь лично встретил его и усадил подле себя:
— А-Шан, твой замысел был безупречен! Видел бы ты лицо бабушки!
— Поздравляю Ваше Величество, — улыбнулся Лю Шан. — Теперь военная власть вернётся к вам.
— Это всё твоя заслуга, — мягко проговорил Сын Неба. — Какую награду ты хочешь?
Лю Шан хотел было сказать «деньги», но внезапно хитро прищурился:
— Любую, Ваше Величество?
— Любую, что в моих силах, — подтвердил Ли Чэнь.
— Тогда... — Лю Шан блеснул острым клыком, — назовите меня ещё разок «братцем А-Шаном»!
Ли Чэнь замер.
Это прозвище из его пьяного бреда было главным позором молодого государя!
На лбу Ли Чэня вздулась вена. Но в следующее мгновение маска «беспомощного щенка» слетела. Нависнув над Лю Шаном, Сын Неба прижал его к столу, блокируя все пути к отступлению.
Опустившись к самому уху Распорядителя, Ли Чэнь прошептал бархатным, низким и искусительным голосом:
«Брат А-Шан... Хорошо ли звучал голос Его Величества?»
Лю Шан обомлел: * «Вы, императоры, вообще границы знаете?!»*