Мэйлу Чицзань заледенел голосом:
— Ищи живей! Если кто заметит Юй Чжичжоу, нам обоим не сносить головы!
— Слушаюсь, слушаюсь! Сюда, скорее!
Человек в чёрном мгновенно испарился. Чицзань прищурился и, развернувшись, устремился к Особому Ведомству Дворцовых Слуг. Он шагал от Павильона Малинового Созвездия, пристально вглядываясь в каждый тёмный угол, но следов евнуха нигде не было.
Едва ступив на территорию ведомства, Чицзань заметил в траве неподвижную тень. Сердце ёкнуло, и он в несколько стремительных прыжков оказался рядом.
На земле без сознания, со смертельно бледным лицом, лежал Юй Чжичжоу.
— Яо-эр! Яо-эр! — Чицзань поднёс пальцы к его носу. Дыхание теплилось — евнух просто лишился чувств.
Чицзань подхватил его на руки. Одежда Юй Чжичжоу насквозь промокла от холодного липкого пота, на лбу выступили крупные капли. Генерал мгновенно вбежал в покои и бережно уложил его на мягкую кушетку:
— Яо-эр, очнись... Ну же, открой глаза...
Юй Чжичжоу слабо застонал и медленно приподнял веки. Увидев перед собой Чицзаня, он ничуть не удивился — лишь в глубине его глаз вспыхнуло жгучее, нескрываемое отвращение:
— К чему... такая спешка? Опасался, что я сбегу?.. Кха-кха...
Чицзань налил воды и поднёс чашу к его губам. Он даже не спросил, где евнух был и почему упал без чувств в саду. В его голосе звучала лишь тревога:
— Яо-эр, как ты себя чувствуешь? Где болит?
Юй Чжичжоу прищурился и резким движением выбил чашу из его рук.
— Убери свои лицемерные заботы! Меня от них тошнит!
* * *
Ранее Юй Чжичжоу тайком покинул Павильон Малинового Созвездия. Из последних сил он спешил вернуться в свои покои, дабы не навлечь подозрений Мэйлу Чицзаня.
Вспоминая, в каком истощении находился евнух, когда уходил, Ли Чэнь хмурил брови:
— Как думаешь, с Юй Чжичжоу всё в порядке?
Лю Шан вздохнул:
— Младший евнух Юй всегда берёт на себя слишком много.
Император смерил его долгим, внимательным взглядом:
— Мне кажется... или ты печёшься о нём пуще моего?
— Мы столько лет знакомы, да и пережили немало. Естественно, я волнуюсь!
— Нет, так не пойдёт, — протянул Ли Чэнь. — Я ревную.
Лю Шан невольно всплеснул руками:
— Ваше Величество! Младший евнух Юй подле вас уже две жизни подряд. Если уж кому и ревновать, так это мне!
Один только Юй Чжичжоу оставался верным спутником государя в обоих воплощениях, хотя сам евнух, разумеется, и понятия не имел, что его владыка переродился.
Услышав это, Ли Чэнь неожиданно расплылся в довольной улыбке.
— Чему ты радуешься? — не понял Лю Шан.
— А я-то думал, мой А-Шан не умеет ревновать.
Лю Шан поспешно вернул беседу в серьёзное русло:
— Похоже, у посольства Тубо на уме далеко не мирные намерения.
Ли Чэнь хмыкнул, и в его глазах блеснул ледяной огонёк:
— Намерения у них замечательные. Но раз уж у гостей не осталось и капли искренности, почему бы нам не обыграть их в их же игру?
— И каков план?
— Разве Тубо не жаждет получить проход для войск? Я с радостью предоставлю им эту возможность.
Лю Шан лукаво прищурился, мгновенно раскусив замысел:
— Ваше Величество... решили сыграть на опережение?
— Они сами попросили прохода, — глухо отозвался Ли Чэнь. — Я велю распахнуть ворота и встретить армию Тубо с распростёртыми объятиями. А затем... применю стратегию «захлопнуть двери и забить собаку», устроив им «ловлю черепахи в кувшине».
Замысел Тубо проглядывал слишком явно: под предлогом похода на киданей они рассчитывали заставить Великую Тан добровольно открыть границы и нанести вероломный удар в самое сердце империи. Ли Чэнь же вознамерился отрезать авангард от тыловых обозов, превратив их прославленную армию в запертых в клетке зверей.
— Раз уж они жаждут сыграть, — ледяным тоном добавил государь, — я с удовольствием составлю им компанию.
Лю Шан восторженно зааплодировал:
— Ваше Величество! Тот ваш суровый взгляд и холодная усмешка — это было невероятно эффектно! Повторите на бис!
Ли Чэнь беспомощно качнул головой:
— Вот только... для успешного осуществления этого плана одной лишь помощи Юй Чжичжоу недостаточно. Мне нужно убедить тибетских послов в полной достоверности происходящего, а для этого потребуется участие ещё нескольких лиц.
— Нескольких? — переспросил Лю Шан.
— И в первую очередь — твоё, А-Шан. Тебе придётся терпимо отнестись к некоторой несправедливости. Ты согласен?
— Разумеется! О чём речь!
— Я ведь ещё даже не сказал, через что тебе предстоит пройти. Почему же ты так легко соглашаешься?
Лю Шан мягко улыбнулся:
— Неважно, какую обиду мне придётся перетерпеть. Главное — я смогу помочь тебе.
Сердце Ли Чэня затрепетало от нежности. Он порывисто сгреб Лю Шана в охапку и крепко прижал к себе:
— Брат А-Шан... Чэнь-эр так сильно любит тебя! До безумия любит! Ты слишком хороший, брат А-Шан...
Лю Шан не ожидал такой вспышки ласки. Пусть его император вымахал в высокого, статного мужчину, но когда он вот так капризно липнет к нему — это безумно мило!
* * *
На следующее утро возле Павильона Малинового Созвездия царила суматоха. Лю Шан и Ли Хань находились на дворцовой кухне, когда до них донеслись тревожные крики.
— Что стряслось? — окликнул Ли Хань торопливо пробегавшего слугу.
— Заместитель смотрителя, вы ещё не знаете? Цензор Лю... снова навлёк на себя гнев Его Величества!
— Лю Чанъи? — уточнил Лю Шан.
— Именно! Да кто ж ещё, кроме господина Лю! Только ворота отворили, а он уж тут как тут с уговорами: мол, нельзя давать войскам Тубо проход через наши земли! Да только наш цензор... слишком уж невыдержан на язык! Наговорил государю дерзостей, и Его Величество велел стражам Армии Божественного Замысла выволочь господина Лю на двор и учинить над ним наказание палками!
Ли Хань вспыхнул как порох:
— В просьбе Тубо явно кроется подвох! Цензор Лю поступил так, как подобает верному слуге! Как император может быть настолько слеп?! Нет, я иду в Павильон Малинового Созвездия!
Лю Шан, едва сдерживая ироничную ухмылку, устремился вслед за разъярённым Ли Ханем. У самых дверей они столкнулись с Чэн Сичжи и Чэньли, которых буквально вышвырнули из зала.
Дворцовые стражники гаркнули:
— Указ Его Величества! Если министр Чэн и заместитель главы приказа Чэнь продолжат упорствовать, их постигнет та же участь, что и цензора Лю!
Чэньли и Чэн Сичжи пылали праведным гневом, но сделать ничего не могли — государь отказывался слушать разумные доводы.
Увидев это, Ли Хань окончательно потерял контроль над собой и рванулся внутрь.
Слуги наперебой пытались его удержать:
— Ваше... то есть, вам нельзя туда! Государь никого не принимает!
Ли Хань, хоть и лишился титула вана Цзяна, всё же оставался родным братом императора, поэтому дворцовая челядь не смела действовать грубо. Он легко растолкал евнухов и размашистым шагом вошёл в залу:
— Ваше Величество! За что вы приказали избить цензора Лю?! В чём его вина?!
Лю Шан вошёл вслед за ним, напустив на себя самый гневливый вид. Ли Чэнь стоял посреди Павильона Малинового Созвездия с мрачным, словно грозовая туча, лицом:
— Ворваться в императорские покои без доклада... Ты хоть понимаешь, какова кара за подобную дерзость?
— Какова бы ни была кара, я, Ли Хань, отвечаю за свои поступки! — отрезал бывший принц. — Я пришёл спросить: за что страдает цензор Лю? Он проявляет преданность, а Ваше Величество раз за разом отдаёт его под палки! Сейчас в Чанъани находятся тибетские послы. Если иноземцы увидят этот произвол...
— Иноземцы? — перебил его Ли Чэнь с ледяной усмешкой. — Посольство Тубо — чужаки. Но и ты, простолюдин, лишённый титулов, здесь более не свой.
Ли Хань поперхнулся словами, его лицо пошло пятнами от возмущения.
Лю Шан помнил, что ему предстоит «пострадать ради дела». Видя, как отчаянно подливает масла в огонь Ли Хань, он понял: лучшего момента не найти!
— Ваше Величество! — звонко произнёс Лю Шан. — Я полагаю, заместитель смотрителя абсолютно прав! Цензор Лю лишь исполнял свой долг. Прямая речь бывает нелицеприятной, но честный совет всегда горчит!
— Честный совет? — Ли Чэнь смерил их уничтожающим взглядом. — Похоже, вы оба пришли прочесть мне нотацию. Не знаю, насколько горчит ваш совет, но мне известно одно: тот, кто произнёс его первым, сейчас получает палками на дворе, а двое заступников только что были вышвырнуты прочь. Вы двое правда намерены продолжить этот бессмысленный бунт?
Не успел Лю Шан подлить ещё дегтя, как Ли Хань выпятил грудь:
— Да! И буду говорить дальше! Пусть я потерял титул, но во мне течёт кровь рода Ли! Пока я ношу эту фамилию, я не стану молчать!
Лю Шан энергично кивнул:
— Именно!
— Хм! — Ли Чэнь холодно рассмеялся. — Какая трогательная верность роду. Что ж, раз ты так рвёшься проявить себя — я исполню твоё желание! Слуги!
В залу мгновенно ворвались гвардейцы.
— Взять этих дерзких мелких чиновников и бросить в подземелья Армии Божественного Замысла!
— Слушаемся!
Стражники схватили Лю Шана и Ли Ханя за руки. Ли Хань отчаянно забился:
— Пустите! Я должен высказаться! Ли Чэнь, ты деспот! Безумный деспот! Ты думаешь только о собственных прихотях и ни капли — о судьбе Великой Тан! А я-то думал, ты изменился! Ты обыкновенный тиран!
Лю Шан внутри аж задохнулся от возмущения:
«Эй, парень, мы же просто играем сценку! Зачем ты перетягиваешь всё внимание на себя, да ещё и так жестко ругаешься?!»
Чтобы перебить выкрики бывшего принца, Лю Шан во весь голос заверещал:
— Отпустите! Отпустите меня!
Его вопль перекрыл ругань Ли Ханя. Стражники увлекли обоих возмутителей спокойствия прочь.
Когда за ними закрылись массивные двери и в зале установилась тишина, Ли Чэнь облегчённо вздохнул и тихо прошептал:
— Прости за эту инсценировку, брат А-Шан...
* * *
Лю Шана и Ли Ханя бесцеремонно затолкнули в камеру Тюремного Лагеря Армии Божественного Замысла. Не успела за ними захлопнуться кованая решётка, как снаружи раздался тяжелый скрежет. Двое стражников волокли окровавленного мужчину и безжалостно бросили его в камеру напротив.
— Цензор Лю! — ахнул Ли Хань. Он кинулся к решётке, пытаясь разглядеть происходящее.
Лю Чанъи неподвижно лежал на казенном полу, вся его одежда пропиталась багровыми пятнами. Тяжёлый дух свежей крови заполнил коридор.
— Господин Лю! Господин Лю! — звал Ли Хань, но цензор не подавал признаков жизни. — Эй, кто-нибудь! Зовите лекаря! Он же умрёт!
Гвардейцы лишь равнодушно хмыкнули:
— Мы исполняем указ Его Величества. Без повеления государя никто не покинет пост.
— Вы... — Ли Хань от гнева едва не задыхался.
В этот момент в подземелье вбежал Чэньли.
— Лю Чанъи! Лю Чанъи! — со слезами на глазах закричал он, содрогаясь от вида окровавленного тела. — Я принёс снадобье! Но меня не пускают внутрь! Возьми мазь, сам смажь раны, ну же!
Цензор медленно приподнял голову. Его лицо оставалось невероятно спокойным — ни одна жилка не дрогнула, будто он не испытывал ни малейшей боли.
— Заместитель главы приказа Чэнь... похоже, весьма обеспокоен моим состоянием, — слабым, но ровным голосом произнёс Лю Чанъи.
— Что за глупости ты несешь?! — вспылил Чэньли. — Ещё немного, и ты истечёшь кровью!
— Но почему? — тихо спросил цензор.
— Что «почему»?!
— Почему заместитель главы приказа так переживает за меня?
Ли Хань через решётку вмешался:
— Да что тут непонятного?! Мы все переживаем! Вы проявили непреклонную верность, вы — образец для всех нас!
Потом он повернулся к Лю Шану:
— Скажи ведь?
Лю Шан тяжело вздохнул:
— Заткнись ты, ради всего святого...
Ли Хань обомлел:
— Ты... ты смеешь так со мной разговаривать?!
— Как вообще можно быть настолько нечувствительным? — Лю Шан закатил глаза.
Чэньли поспешно подхватил слова Ли Ханя:
— Да! Господин Лю — образец чести, вот я и... беспокоюсь.
— И больше ничего? — настойчиво переспросил цензор.
— Ничего!
— В таком случае возвращайтесь, Чэньли. Мои раны не так тяжелы, я обойдусь без мази.
— Не тяжелы?! — поразился Чэньли.
Пока они препирались, в коридоре появился ван Цзян — Ли У.
— Хань-эр! — окликнул он племянника.
Ли Хань тут же отвернулся, сгорая от стыда за своё заточение.
Лю Шан, наоборот, радостно замахал рукой:
— Ваше Высочество! Сюда, сюда!
Ли Хань дёрнул его за рукав:
— Не кричи! Не зови его!
Ли У подбежал к решётке:
— Хань-эр, ты цел? Государь не причинил тебе вреда?
— Я в порядке. Зачем дядя пришёл? Возвращайся скорее.
Ли У проведал обстановку, оглянулся на Лю Чанъи и нахмурился, обращаясь к страже:
— Впустите заместителя приказа Чэньли в камеру.
Стражники замялись:
— Но...
Ли У холодно перебил:
— Если возникнут вопросы — я возьму всю ответственность на себя!
Замки звякнули, и Чэньли устремился к Лю Чанъи. Он попытался распахнуть его окровавленные одежды, но цензор крепко перехватил его запястья.
— Да дай же мне посмотреть раны! — в отчаянии воскликнул Чэньли.
Лю Чанъи встретился взглядом с Лю Шаном через коридор, а затем шепнул Чэньли на ухо:
— Это обман.
— Что?..
— Кровь — фальшивая.
Чэньли замер, ошеломлённо глядя на абсолютно невредимого цензора.
Разумеется, всё это было лишь спектаклем для посольства Тубо! Ли Чэню требовалось создать иллюзию жестокого раскола при дворе. Лю Чанъи, движимый государственным долгом, согласился сыграть роль жертвы императорского гнева.
Глаза Чэньли всё ещё блестели от невыплаканных слёз.
Лю Чанъи всматривался в его мокрые ресницы:
— Вы... плакали? Из-за меня?
— Вовсе нет! — смущённо буркнул Чэньли.
— Но почему? — снова спросил цензор.
Чэньли, взбешённый тем, как его провели, с силой толкнул Лю Чанъи в грудь. Не ожидавший нападения ученый растянулся на полу. Не успел он опомниться, как Чэньли решительно оседлал его бедра, обхватил за шею и вовлёк в страстный поцелуй, даже прикусив его губу!
Ли Хань за стеной потерял дар речи:
— Они... они целуются?!
Ли У мгновенно закрыл племяннику глаза ладонью:
— Хань-эр, не смотри!
Оторвавшись от губ цензора, Чэньли тяжело дышал. Его уши пылали кумачом:
— Вот тебе мой ответ, господин Лю!
Выкрикнув это, он вскочил и удрал из подземелья быстрее лани.
Лю Шан едва удержался от аплодисментов.
Ли У пообещал замолвить слово перед императором за Ли Ханя и попросил того вести себя смирно.
— Когда это я не слушался? — буркнул Ли Хань.
Лю Шан фыркнул от смеха.
— Чего хохочешь?
— Да шутка уж больно удачная.
— Ты! — Ли Хань отвернулся. — Не стану с тобой связываться.
— А куда ты делся бы? Мы в одной камере, теперь мы соседи!
— Ладно, ладно, — вмешался Ли У. — Хань-эр, не ссорься со Смотрителем. Я иду к императору.
— Дядя, не ходи, — остановил его Ли Хань. — Государь сейчас не в себе. Если пойдёшь — сам пострадаешь. Лучше... хотя бы до завтра подожди.
Слыша это, Лю Шан заступился за своего государя:
— Это ещё кто тут не в себе? Государь весьма разумный человек!
— Разумный?! — вспыхнул Ли Хань. — До полусмерти забить честного чиновника — это разумно?!
— Это... это другое! — Лю Шан не мог раскрыть тайну.
— Он обычный самодур, нечего его защищать! Ты сам в тюрьме сидишь, а всё туда же!
Пока они спорили, Ли У попрощался и покинул лагерь. Подземелье погрузилось в тишину. Лю Шан отыскал относительно чистый уголок и уселся на солому. Ли Хань же демонстративно стоял, не желая пачкать одежды.
— Усядься уже, — посоветовал Лю Шан. — Нам тут ночевать. Или всю ночь на ногах прочифиришь?
— Сам сиди, — фыркнул Ли Хань.
Шаги заставили обоих обернуться. Двое гвардейцев застучали ножнами по решётке:
— Кто тут Смотритель Дворцового Виноделия?
— Я, — поднялся Лю Шан.
— Его Величество желает лично допросить тебя с пристрастием. Шагай в пыточную!
Лю Шан едва удержался от радостной улыбки: Ли Чэнь нашёл прекрасный предлог избавить его от ночёвки в сырой камере!
Но тут Ли Хань мёртвой хваткой вцепился в его рукав:
— Куда вы его ведёте?! Это я оскорбил государя! Наказывайте меня! Он тут ни при чём!
— Отцепись, парень! — Лю Шан пытался вырвать руку. — Наказание так наказание, сам пойду!
— Нет! Я не позволю тебе страдать из-за меня! Мужчина сам отвечает за свои поступки!
Стражники кое-как оттащили Ли Ханя, пока Лю Шан искренне вопил, изображая драму:
— Пусти меня! Не переживай, я справлюсь! Подумаешь — допрос!
— Нет! Забирайте меня! — кричал вослед Ли Хань.
Стражники под руки повели Лю Шана по тёмным коридорам к пыточным палатам.
* * *
Звякнул тяжелый засов, и дверь отворилась. В центре мрачного помещения спиной к нему стоял человек в царственных одеждах. Его выправка не оставляла сомнений — перед Лю Шаном находился Ли Чэнь.
Стражники без лишних слов уложили Лю Шана на железный стол и туго притянули его запястья и лодыжки кожаными ремнями.
— Все свободны, — подал голос император.
— Слушаемся!
Дверь с глухим стуком закрылась.
Лю Шан попытался шевельнуться:
— Чэнь-эр! Ну же, отвяжи меня скорей!
Ли Чэнь неторопливо повернулся. Отблески жаровни играли на его лице, подчеркивая хищную, лукавую ухмылку:
— Дерзкий ослушник... Ты знаешь, какая кара ждёт того, кто перечит государю?
Лю Шан опешил:
«Он что... решил поиграть в ролевые игры?!»
Ли Чэнь подошёл ближе и пальцами поддел его подбородок:
— Что же ты замолк? На совете ты был куда смелее. Испугался?
Лю Шан закатил глаза:
— Ваше Величество, может, хватит дурачиться?
— Я ещё и не начинал. Как я могу знать, понравится ли мне наказание?
— Давай сперва снимем ремни?
— Ни за что, — склонился к его уху Ли Чэнь. — Брат А-Шан, разве тебе не кажется, что в этом есть особое очарование? И запомни: кричи погромче... Чтобы снаружи слышали, как жестоко тебя истязают.
* * *
На утро измученного Лю Шана привели обратно. Он едва волочил ноги, под глазами залегли тёмные круги — ночью ему так и не удалось поспать.
Ли Хань, увидав его состояние и заметив красные отметины у него на шее (которые он принял за следы плети), заскрипел зубами:
— Тиран! Каков деспот!
Лю Шан мгновенно рухнул на солому и заснул мёртвым сном. До его слуха сквозь сонный бред долетали лишь отголоски разговоров стражи:
— Слыхал? Император дал согласие на проход тибетских войск.
— Значит, войне с киданями быть?
— Точно быть! Скоро их армия будет здесь...
* * *
В то же время за пределами подземелий один из заговорщиков рапортовал:
— Благодаря господину Мэйлу войска Тубо беспрепятственно вошли в земли Тан!
Мэйлу Чицзань сохранял бесстрастие:
— Условие одно: после успеха Цанпо вернёт мне власть над кланом Мэйлу.
— Разумеется! Цанпо щедро вознаградит вас. Когда мы сокрушим спесь срединных земель, вы вернётесь триумфатором. Если пожелаете забрать с собой своего младшего брата — никто не станет препятствовать.
Юй Чжичжоу, лежавший на кушетке, сипло выкрикнул:
— Я скорее умру, чем пойду с вами! Мэйлу Чицзань, ты ничтожный предатель!
Чицзань ничего не ответил. Он подошёл и молча поправил одеяло евнуха. Тот попытался оттолкнуть его руку:
— Государь дал тебе приют, когда Тубо предало тебя! А ты оказался неблагодарным волком! В тебе нет ничего святого!
Чицзань тихо прошептал:
— Яо-эр, потерпи ещё немного... Всё скоро закончится.
* * *
В тот же день тридцатитысячная армия Тубо пересекла границы Великой Тан. Войска двигались с юго-запада на север, намереваясь пройти через самые богатые провинции империи.
На пути тибетского авангарда выехал отряд всадников. Во главе стоял мужчина в чёрных доспехах с длинным копьем за спиной — заместитель командующего Мэйлу Чицзань.
Тибетский генерал выехал навстречу, всматриваясь в него с откровенным высокомерием:
— О, кого я вижу! Сам Мэйлу Чицзань!
— Я прибыл по указу Его Величества встретить союзные войска.
— И где же мы остановимся? Надеюсь, собака Тан приготовила всё как следует?
Чицзань ровным голосом ответил:
— Всё устроено.
— Ха-ха-ха! — расхохотался генерал. — И кем ты стал, Чицзань? Раньше был полководцем, а теперь — дворовый пёс иноземного владыки!
Чицзань даже не вздрогнул. Лишь слегка смахнул невидимую пыль с доспеха:
— Прошу проследовать в лагерь.
Тибетские войска расположились в указанном месте. К ночи лагерь погрузился в тишину.
Внезапно землю сотряс гул. Тибетский генерал вскочил с ложа:
— Что за шум?!
В шатёр влетел испуганный воин:
— Генерал! Нас окружили!
— Что?! Кидани?! Откуда они здесь?!
— Нет! Это не кидане! Это... Мэйлу Чицзань!
Военачальник выскочил наружу. Весь лагерь был зажат в плотное кольцо войск Тан. Факелы горели ярче дневного света.
— Мэйлу Чицзань! Что ты вытворяешь?!
Чицзань стоял во главе гвардейцев. Его лицо в свете пламени казалось высеченным из камня:
— Что я делаю? Исполняю указ. Стратагема «захлопнуть двери и забить собаку». Взять их!
Гвардейцы рванулись вперёд. Тибетцев, не успевших даже взяться за оружие, связывали одного за другим.
— Предатель! — орал тибетский генерал, ткнувшись лицом в грязь. — Это был заговор!
— Предатель? — холодная ухмылка тронула губы Чицзаня. — Для вас я был лишь ценным псом. О каком предательстве речь? В кандалы их! В Чанъань!
* * *
В Особом Ведомстве Дворцовых Слуг лазутчик Тубо радостно говорил Юй Чжичжоу:
— Скоро наши войска рассекут земли Тан пополам! Победа за нами!
Дверь отворилась. На пороге стоял Чицзань, покрытый дорожной пылью.
— Всё кончено, — произнёс он. — Тридцать тысяч воинов Тубо пленены.
Лазутчик обомлел. Вслед за генералом в комнату вошли Император Ли Чэнь и Лю Шан.
Шпион в панике схватил Юй Чжичжоу за горло, приставив нож:
— Не подходите! Армия Цанпо уже вошла в ваши земли! Мы уничтожим...
Договорить он не успел. Изогнутый клинок Чицзаня сзади молниеносно вошёл ему между рёбер. Лазутчик с хрипом осел на пол.
Чицзань подхватил Юй Чжичжоу, заслоняя его своим телом от брызнувшей крови:
— Каждый, кто посягнёт на Яо-эра, умрёт.
Евнух Юй ошеломлённо смотрел на него широкими глазами:
— Ты... ты не предатель?..