— Дерзость! — Мэйлу Чицзань пытался вырваться. — Разуйте свои глаза! Я — чрезвычайный посланник союзного государства. Как вы смеете хватать меня?!
Лю Шан прищурился и с мягкой, еле уловимой усмешкой произнёс:
— Ах, господин Мэйлу, я же только что всё вам объяснил. В глазах нашего молодого генерала Го статус посла ничего не значит — законы едины для всех. Даже моего собственного батюшку забрали за нарушение ночного комендантского часа... Так что вам придётся немного потерпеть.
Мэйлу Чицзань хотел было возразить, но Го Юйчэнь не собирался слушать оправдания и снова отдал приказ:
— В кандалы его!
— Слушаемся, командующий!
Стражники мгновенно бросились вперёд, скрутили Мэйлу Чицзаня вместе с Юй Чжичжоу и передали их под конвой Го Юйчэню. В сопровождении Лю Шана, Лю Гуана и генерала Го задержанных доставили в тюремный лагерь Правого крыла Армии Божественного Замысла.
Лю Шан небрежно взмахнул рукой:
— Проводите господина посланника в камеру, пусть отдохнёт.
Затем он повернулся к евнуху:
— А этого... отпустите.
Тюремщики тут же сняли путы с Юй Чжичжоу, не смея ослушаться Распорядителя.
— Вы?! — Мэйлу Чицзань тяжело взглянул на Лю Шана через решётку. — Распорядитель, вы намеренно заманили меня в эту ловушку?
Лю Шан изобразил глубокое изумление:
— Господин Мэйлу, неужели вы догадались только сейчас?
Посланник застыл в оцепенении, а затем задрожал от подступившей к горлу ярости, не в силах вымолвить ни слова.
Лю Шан сочувственно вздохнул:
— Впрочем, господин посланник, вам не стоит так переживать. Вы всё-таки важный гость нашей дипломатической миссии. Ничего страшного за нарушение ночного покоя вам не грозит. Мне лишь нужно доложить Его Величеству, и вас тут же выпустят. Вот только...
Он сделал паузу, виновато помялся и продолжил:
— Вот только час уже поздний, Сын Неба наверняка изволит почивать. И даже если я дерзну потревожить его сон, не факт, что Государь сразу проснётся. Посему... не сочтите за труд провести эту ночь в тюремном лагере, а завтра с самым ранним рассветом я лично приду вызволить вас.
Мэйлу Чицзань всё прекрасно понял. Лю Шан подстроил этот арест специально, чтобы упрятать его за решётку на всю ночь. К утру в посольском подворье поднимется переполох, а затем весь союзный корпус Тубо узнает, что молодой глава клана Мэйлу загремел в казематы из-за тайного ночного свидания с барышней.
Тогда его порочная связь с Четвёртой барышней Ян станет неопровержимым фактом...
— Распорядитель, — сквозь зубы процедил Мэйлу Чицзань, — хитрый ход.
— Да что вы, — скромно отмахнулся Лю Шан, — так себе, ничего особенного.
— А вы подумали о последствия? — потемнел в лице посланник. — Вы понимаете, каково это — нажить себе врага в моём лице?
— О каких последствия речь? — с наигранным испугом переспросил Лю Шан. — Меня что, избьют до полусмерти, как Сяо Юя? Ой, мамочки, как страшно! Но я ведь и так евнух, чего мне ещё терять?
Мэйлу Чицзань обомлел. Ему ещё не приходилось встречать человека, который с такой непринуждённостью признавал бы своё евнушество. К тому же Лю Шан вскользь упомянул Юй Чжичжоу.
Сам Юй Чжичжоу стоял поодаль, опустив глаза, и не произносил ни звука.
Лю Шан просунул руку сквозь решётку и с улыбкой похлопал Мэйлу Чицзаня по плечу:
— Господин посланник, вам просто не повезло: вы столкнулись со мной — человеком, которому абсолютно всё равно. Сегодня день не ваш, так что устраивайтесь поудобнее и спите. Тюремная жизнь не так уж и ужасна.
Затем он повернулся и окликнул евнуха:
— Сяо Юй, идём!
Юй Чжичжоу бросил на пленника ледяной взгляд и последовал за Лю Шаном.
Оказавшись на улице, Лю Шан обратился к спутникам:
— Время позднее, батюшка, отправляйтесь отдыхать. Я лишь забегу в Павильон Малинового Созвездия доложить Императору и тоже пойду спать.
Когда Лю Шан прибыл в Цычэньдянь, выяснилось, что Сын Неба вовсе не спал. Обычно в этот час Ли Чэнь уже отдыхал, но сегодня всё было иначе: пока Лю Шан с остальными устраивал «облаву на любовников», Император в силу своего статуса не мог присутствовать лично и с нетерпением ждал вестей.
Ли Чэнь заранее приказал страже пропускать Распорядителя Дворцовой Канцелярии без докладных.
Зайдя во внутренние покои, Лю Шан застал удивительную картину: от скуки Император решил опробовать на себе целебную маску для лица, приготовленную по рецепту Чэньли. Время процедуры ещё не истекло, и смыть снадобье он не успел.
Ли Чэню едва исполнилось семнадцать. В таком возрасте кожа не нуждалась ни в каких притираниях, но юношеская неловкость в любовных делах и полнейшая непрошибаемость Лю Шана доводили юного Правителя до отчаяния, вот он и решил прибегнуть к подобным ухищрениям.
Обладая чутким слухом, Ли Чэнь мгновенно уловил шаги Лю Шана и, с белой маской на лице, отчаянно закричал:
— Стой! Не входи!
Лю Шан замёрз на пороге, удивлённо спросив:
— Ваше Величество? Это я.
Ли Чэнь прекрасно знал, кто это, и именно поэтому не хотел, чтобы тот входил.
Император метнулся к умывальной чаше, принявшись судорожно плескать водой на лицо:
— Подожди! Я... я ещё не готов!
«Не готов?» — ещё больше изумился Лю Шан. Что этот щенок там делает?
Смыв снадобье, Ли Чэнь окинул себя взглядом. Халат сидел слишком аккуратно. Он сорвал верхнее одеяние, бросил его за ширму, стрелой метнулся к драконьему ложу и запрыгнул под одеяло, взъерошив волосы, чтобы придать себе сонно-разнеженный вид.
Лишь после этого он напустил на себя вольяжность и откликнулся:
— Входи.
Лю Шан шагнул в комнату и тут же увидел полуобнажённого Государя, полулежащего на ложе в одном нижнем белье. Ли Чэнь слегка зевнул и потирал слипающиеся глаза.
«Какой милый... — подумал Лю Шан. — Молодой и невероятно симпатичный».
Подойдя ближе, Лю Шан поклонился:
— Ваше Величество, я не знал, что вы уже изволили почивать. Простите за беспокойство.
— Ничего, — отозвался Ли Чэнь. — Я лишь ненадолго задремал, а сейчас уже проснулся.
Лю Шан кивнул и собрался было доложить о Мэйлу Чицзане, как вдруг его взгляд зацепился за одну пикантную деталь.
С рукавов нижнего халата Ли Чэня капала вода. Торопясь умыться, он замочил широкие рукава, а сняв только верхнюю одежду, совершенно забыл о влажных манжетах.
Мало того, на висках Императора белели странные капли. Лю Шан принял их за пот, хотя на самом деле это была не смытая до конца косметическая паста.
И вдобавок к этому...
Из-под наспех накинутого шелкового одеяла выступало нечто белесое и слегка вязкое.
Лю Шана словно током ударило. Глаза его расширились, а на лице отобразилось полнейшее понимание.
«Так вот почему он кричал, чтобы я не входил! Он вовсе не спал... Он тут рукоблудствовал!»
Лю Шан смотрел на юного Правителя с глупой ухмылкой: «Эх, молодо-зелено! Какая бурлящая энергия... Завидую!»
Ли Чэнь сначала не понял этого взгляда, но, проследив за его взором, сам чуть не сгорел от стыда. Белёсая жидкость на белье была остатками той самой маски для лица, которую он смывал в спешке!
Император резко натянул одеяло до самого подбородка, чем лишь окончательно утвердил Лю Шана в его догадках.
— Стой! — воскликнул Ли Чэнь. — Всё совсем не так, как ты думаешь!
Лю Шан одарил его взглядом «да ладно тебе, я всё понимаю» и понимающе улыбнулся.
Ли Чэнь готов был сквозь землю провалиться, но признаться, что наносил на лицо женское средство для красоты, было ещё позорнее.
Поэтому Император лишь строго чеканил:
— Я говорю тебе, всё было не так! Что бы там ни взбрело в твою голову, забудь! Немедленно всё забудь!
— Ваше Величество, я всё прекрасно понимаю! — заверил его Лю Шан.
Ли Чэнь промолчал, сообразив, что тот ничего не понял.
Лю Шан, как заботливый старший брат, решил деликатно сменить тему:
— Ваше Величество, Мэйлу Чицзань под надёжным замком в тюремном лагере Армии Божественного Замысла. Всё прошло без сучка и задоринки.
Ли Чэнь потер раскалившийся лоб:
— Вот и отлично.
— Завтра утром, когда посольство явится требовать своего господина, вы отпустите Мэйлу Чицзаня, — продолжал Лю Шан. — Слухи о его ночных похождениях мгновенно разлетятся по столице.
— Что ж, приложи все усилия, А-Шан.
— Слушаюсь. Если Ваше Величество заняты... я, пожалуй, пойду?
Увидев эту хитренькую, двусмысленную ухмылку на лице Лю Шана, Ли Чэнь окончательно вышел из себя. Он не дал ему ни подняться, ни уйти. Подавшись вперёд, Император схватил Лю Шана за руку и с силой рванул на себя, увлекая на ложе.
— А! — ахнул Лю Шан.
Не успел он опомниться, как мир перевернулся, и к его губам прижались чужие — горячие, влажные. Поцелуй накрыл его, подобно стремительному шторму.
Лю Шан широко раскрыл глаза, но красивое лицо юного Правителя находилось слишком близко, сливаясь в сплошное размытое пятно.
Он попробовал упереться руками в грудь Ли Чэня, чтобы оттолкнуть его, но тело быстро налилось сладостной слабостью. Искусство поцелуя у этого щенка совершенствовалось с пугающей скоростью — с каждым разом он действовал всё более страстно и умело. Откуда у него такой прирождённый талант?!
Чувствуя, как Лю Шан постепенно обмякает в его руках, Ли Чэнь хрипло усмехнулся прямо ему в губы:
— Покорнее стал?
Лю Шан пришёл в себя и поражённо уставился на Ли Чэня, переведя взгляд чуть ниже:
— Ваше Величество... откуду у вас столько сил? Вы же только что... «рисовали карту»...
Ли Чэнь мгновенно потемнел в лице, на его виске вздулась жилка:
— Я же сказал, ничего я не делал! Это просто... В общем, не делал!
Объяснять истинную причину было бессмысленно — это лишь сильнее запутало бы дело.
Видя, что юный Император всерьёз взвился, Лю Шан решил поберечь его мужское самолюбие и ласково закивал:
— Хорошо-хорошо! Не делали! Раз Ваше Величество говорит, что не делали, значит, ничего не было!
— Что значит «раз я говорю»? — прорычал Ли Чэнь. — Их и правда не было!
— Да-да, конечно-конечно! — с откровенной фальшью поддакнул Лю Шан.
Ли Чэнь лишь тяжело вздохнул.
* * *
На следующее утро золотистые лучи солнца затопили решётчатые окна Павильона Малинового Созвездия. За дверями Павильона Малинового Созвездия неожиданно поднялся шум: звенящие голоса и частый топот шагов слились в единую гамму, от которой у Лю Шана заломило в висках.
Он резко открыл глаза, уставившись в высокий резной потолок, и лишь через мгновение осознал — он провёл ночь в императорских покоях!
Впрочем, ничего предосудительного не произошло: они действительно просто спали на одном драконьем ложе.
Прошлой ночью Лю Шан вернулся с докладом уже далеко за полночь. Доложить дело было секундной задачей, но возникла небольшая заминка: Ли Чэнь упорно доказывал свою непричастность к рукоблудию, Лю Шан так же упорно делал вид, будто верит, а Император всё не отпускал его, требуя искренней убеждённости.
Молодой Государь обладал отменным здоровьем, и бессонная ночь никак на нём не сказалась, а вот Лю Шан почувствовал себя стариком. Повторив сотню раз слово «верю», он сам не заметил, как отключился.
Попытавшись повернуться, Лю Шан понял, что не может двинуть рукой — она напрочь занемела. Взглянув вбок, он увидел Императора.
Ли Чэнь спал вглубь кровати, свернувшись калачиком, словно маленький пёсик. Он крепко обнимал Лю Шана, используя его вместо подушки, и своей тушкой придавил его руку.
«Ох... Затекли пальцы-то!»
Лю Шан тихо тиснул от боли. Ли Чэнь тут же зашевелился и открыл глаза. Ещё не совсем очнувшись от сна, он потёр веки и прочистил горло низким, хрипловатым «м-м?».
«Боги, до чего же милый...» — подумал Лю Шан, наблюдая за сонной физиономией Повелителя.
Ли Чэнь сел на кровати:
— Похоже, Мэйлу Чицзань не вернулся в посольство, и его люди подняли тревогу.
За дверями Павильона Малинового Созвездия евнух Юй Чжичжоу с невозмутимым видом сдерживал натиск тибетских посланников, делая вид, будто понятия не имеет о событиях прошлой ночи:
— Почтенные послы, Его Величество ещё не изволил подняться. Пожалуйста, обождите снаружи, пока я подам весть.
— Умоляем вас, евнух Юй! Доложите немедленно! Дело не терпит ни минуты промедления!
Юй Чжичжоу, разумеется, знал, почему они так спешат. Ещё бы — вернуть своего главного дипломата из казематов! Но сам евнух никуда не торопился.
Он спокойно чеканил:
— Не извольте беспокоиться, господа. Я сейчас же всё передам.
Неспешной походкой он подошёл к дубовым створкам Павильона Малинового Созвездия и только собрался подать голос, как тяжелые двери с гулом распахнулись.
Из покоев вышел Лю Шан.
Он уже привёл себя в порядок, вернув подобающий вид Распорядителя Дворцовой Канцелярии, и с вежливой улыбкой спросил:
— Евнух Юй, что за шум? Кто дерзает тревожить покой Государя?
Посланники тут же обступили его:
— Распорядитель! Дело смертельной важности!
— Где-то пожар? — наигранно удивился Лю Шан.
Тибетцы замерли. Они и без того не слишком свободно владели языком Срединной Империи, а услышав этот невпопад брошенный вопрос, вовсе потеряли нить разговора.
Наконец один из них опомнился:
— Нет-нет, Распорядитель! Никакого огня! Просто... просто дело настолько срочное, что мы горим от ожидания!
— А-а-а, — протянул Лю Шан. — И что же заставило господ послов так волноваться?
Посланники принялись наперебой рассказывать о том, что их глава упрятан в тюремный лагерь Армии Божественного Замысла.
Лю Шан хлопнул себя по лбу:
— Ах, какая досада! Как же я мог забыть! Вернувшись вчера поздно вечером, я хотел испросить у Его Величества указ об освобождении господина Мэйлу. В конце концов, ночное свидание с красавицей — это грех, которому подвержен любой мужчина. Я и сам когда-то был мужчиной, всё понимаю...
При упоминании о «свидании с красавицей» лица тибетских послов потемнели, но им пришлось проглотить обиду.
Лю Шан вздохнул:
— Но к моему приходу Сын Неба уже почивал, а у меня не хватило бы духу будить Государя. Зато сегодня утром я обо всём доложил! Его Величество вовсе не гневается на господина Мэйлу. Напротив, Император изволил заметить: если у господина Мэйлу действительно есть чувства к той барышне, Сын Неба с радостью дарует высочайшее соизволение на брак, чтобы укрепить узы между нашими государствами!
Посланцы Тибета сменили десяток оттенков на лице. Им хотелось рвать и метать, но перед Лю Шаном пришлось натянуть фальшивые улыбки:
— Благодарим Распорядителя! Премногим благодарны! А когда мы сможем забрать нашего главу?
— Да хоть сейчас, — не стал чинить препятствий Лю Шан. — Его Величество передал, что произошедшее с господином Мэйлу — чистое недоразумение. Государь велел мне лично сопровождать вас в лагерь и выпустить посланника.
Прибыв в тюремный лагерь Армии Божественного Замысла, тибетцы наконец увидели своего предводителя.
В сырой и грязной камере Мэйлу Чицзань простоял всю ночь ровно, не смея присесть, чтобы не замарать пылью чистые одежды.
Лю Шан мысленно поглумился над его спесью: «Высокомерие до добра не доводит! Нагляделся на свою гордость — теперь получай по полной».
Го Юйчэнь отпер решётку, и Лю Шан тут же принялся с наигранным укором причинять генералу выговор:
— Генерал Го, ну как же так... Эх! Даже не знаю, что Государь о вас подумает. Наказать вас не за что — вы лишь исполняли долг и задержали нарушителя. Но с другой стороны — кого вы заперли?! Это же господин Мэйлу! Подумаешь, человек отправился на свидание к барышне. Зачем же сразу в казематы?
Каждое слово Лю Шана было адресовано Мэйлу Чицзаню и его свите. Лица послов становились всё мрачнее: они сгорали от стыда за своего предводителя, устроившего эту любовную конфузию.
Мэйлу Чицзань понимал, что попал в капкан. Члены миссии уже прониклись к нему недоверием, и любые оправдания звучали бы жалко. Молча фыркнув, он вышел из камеры и направился к выходу.
— Господин Мэйлу! — крикнул ему вдогонку Лю Шан, сложив руки за спиной. — Не держите зла на молодого генерала Го! Император уже сделал ему внушение. Не позволяйте этому досадному случаю омрачить дружбу между нашими державами!
Мэйлу Чицзань прекрасно осознавал: мирный договор только что подписан, и из-за такой мелочи никто не станет разрывать отношения. Так что этот горький кусок ему придётся проглотить самому.
— Ха-ха! — не удержался от смешка Лю Шан, когда тибетцы удалились. — Генерал Го, Император не только не гневается на вас, но и решил наградить. Накануне Пира Вишни в тереме Лунного Фонаря вам пожалован официальный выходной, чтобы вы могли наесться ягод вдоволь.
На честном лице Го Юйчэня расцвела улыбка:
— Благодарю Его Величество и Распорядителя!
* * *
Оказавшись в глупом положении, Мэйлу Чицзань почувствовал, что больше не может оставаться в Чанъани — каждый новый день грозил новыми неприятностями.
Будучи человеком дальновидным, он немедленно подал прошение о срочном отъезде на родину.
В прошлый раз Лю Шан затянул его отъезд под предлогом дождей и размытых дорог, но сейчас погода стояла ясная, и Ли Чэнь утвердил бумагу.
В день отбытия посольская миссия прибыла в Дворец Великой Ясности для прощальной аудиенции.
Мэйлу Чицзань вместе с посольством вошёл в Павильон Малинового Созвездия и низко поклонился:
— Ныне мы отправляемся в обратный путь и прибыли сотворить челом Священному Государю.
Ли Чэнь восседал на троне с величественной улыбкой мудрого правителя:
— Мы искренне надеемся, что заключённый союз просуществует вечно. Лишь в мире и согласии наши народы обретут благоденствие.
— Пожелания Священного Государя совпадают с помыслами нашего Цанпо, — ответил Мэйлу Чицзань.
— Вот и чудно, — кивнул Ли Чэнь и внезапно изменил тон: — Господин Мэйлу отбывает так скоро... Признаться, Нам искренне жаль расставаться с вами. Впрочем, не только Нам — одна прекрасная барышня тоже безутешна от мысли о вашей разлуке.
При этих словах дипломаты зашептались. Все понимали, что Император намекает на Четвёртую барышню Ян.
Мэйлу Чицзань прищурился, сделав вид, будто не понял:
— Священный Государь изволит шутить.
— Э-э, — возразил Ли Чэнь. — Разве гоже Нам шутить над искренним девичьим чувством?
Посланник понял, что сегодня ему просто необходимо поставит точку в этой истории, иначе слухи дойдут до Тубо вместе с парным портретом «Гармония лутни и цитры», и тогда другие три Великих Клана окончательно очернят его перед Цанпо.
Он твёрдо чеканил:
— Не тая греха перед Священным Государем, скажу: ныне у меня нет мыслей о семейном очаге. Вся моя жизнь принадлежит Цанпо, и для прочего в моём сердце нет места.
Лю Шан вставил своё слово:
— Господин Мэйлу, дела государственные — это, конечно, святое. Но молодость пролетает быстро. Раз уж судьба дарует вам столь прекрасную встречу, не стоит упускать своё счастье!
Мэйлу Чицзань собрался было возразить, чтобы раз и навсегда откреститься от девицы Ян, но Ли Чэнь не дал ему вставить слова:
— Что ж, время не ждёт. У Нас ещё есть пару слов к господину Мэйлу с глазу на глаз. А пока просим остальных послов обождать у Врат Алого Феникса.
Дипломаты переглянулись. «С глазу на глаз?» Неужели Император Срединной Империи решил склонить их главу к браку и оставить в Чанъани в качестве зятя?
Не смея перечить Повелителю, дипломаты откланялись и вышли.
Едва створки Павильона Малинового Созвездия закрылись за ними, доброжелательная улыбка на лице Ли Чэня мгновенно испарилась.
— Мэйлу Чицзань, — прозвучал его холодный голос, — ты действительно думал, что Мы будем бесконечно проявлять к тебе милость?
Не успел посланник ответить, как Лю Шан громко выкрикнул:
— Стража!
Раздался тяжелый топот ног — из внутренних покоев высыпали воины. Го Юйчэнь лично возглавил отряд Армии Божественного Замысла. В мгновение ока Мэйлу Чицзань был скручен и повержен на пол.
Входить к Правителю с оружием запрещалось, да и против превосходящих сил стражи один человек был бессилен.
Оказавшись в унизительном положении, Мэйлу Чицзань прорычал:
— Сын Неба! Что это значит?! Я — чрезвычайный посланник союзного государства! Захватить меня — значит разорвать договор?!
— Разорвать? — Ли Чэнь холодно усмехнулся. — Мы лишь желаем, чтобы господин Мэйлу остался в Великой Тан в качестве почётного гостя. При чём тут разрыв договора?
— Вы решили вымогать у меня силу?! — выплюнул Мэйлу Чицзань.
Лю Шан с улыбкой вмешался:
— А почему бы и нет? Благодаря последним новостям каждый член вашей миссии уверен, что у вас роман с барышней Ян. Если Его Величество объявит, что вы добровольно решили остаться и жениться, вряд ли ваши послы удивятся, верно?
Ли Чэнь слегка кивнул:
— Твои люди и без того недовольны твоим самоуправством. Когда же разразился этот скандал, они вряд ли захотят ссориться с Нами из-за одного человека, верно?
Лю Шан подхватил игру в четыре руки:
— А когда послы вернутся к вашему Цанпо и покажут ему живописную картину с любовной парочкой, да ещё и добавят пару крепких слов от себя, у Цанпо закрадутся сомнения. Он точно не станет объявлять войну Великой Тан ради одного запятнанного посланника. Скорее уж порадуется, что вы пристроены!
— И последнее, — Ли Чэнь похлопал павшего посла по плечу. — Четыре Великих Клана давят друг друга. Стоит клану Мэйлу лишиться предводителя, как остальные три с радостью помогут Нам скрыть истину. Тебе не стоит беспокоиться, что ваш Цанпо пропадёт без тебя, так?
Мэйлу Чицзань задрожал от гнева, хрипло проговорив:
— Цанпо верит Чицзаню! Ваши жалкие козни не посеют между нами вражду!
Лю Шан поцокал языком:
— Ну-ну, упрямствуй дальше. Посмотрим, чья возьмёт!
* * *
У Врат Алого Феникса тибетские послы долго ждали своего предводителя. Но вместо Мэйлу Чицзаня перед ними предстал Распорядитель Дворцовой Канцелярии Лю Шан.
С лучезарной улыбкой Лю Шан сообщил:
— Почтенные послы, какая досада! Ваш господин Мэйлу внезапно подхватил лютую простуду. В таком состоянии дорога ему противопоказана, так что ему придётся подлечиться в нашем дворце. Сын Неба понимает, как вы спешите с докладом к своему владыке, а потому не смеет вас удерживать и повелел мне лично устроить вам пышные проводы... В добрый путь, господа!
Дипломаты в третий раз переглянулись. Простуда? Как-то уж очень вовремя!
В их душах боролись сомнения и трезвый расчёт. Пошептавшись между собой, они пришли к выводу, который предвидели Лю Шан и Ли Чэнь: рисковать миром из-за одного Мэйлу Чицзаня никто не захотел. Забрав подлинник союзного договора, миссия покинула Дворец Великой Ясности и отправилась обратно в Тубо.
* * *
Переход Чэньли на сторону Великой Тан, пленение молодого главы клана Мэйлу и подписание договора о вечном мире обеспечили Империи колоссальную выгоду.
Ли Чэнь был вне себя от радости и щедро одарил Лю Шана. На этот раз награда оказалась выплачена сполна, без всяких «рассрочек», что весьма порадовало Лю Шана.
Когда тибетская миссия вернулась домой и Цанпо узнал о случившемся, он не стал объявлять войну Великой Тан. Похоже, владыка просто списал Мэйлу Чицзаня со счетов.
Мало того, вскоре от него прибыла официальная грамота-послание.
В Ведомстве Внутренних Дел Лю Шан пил чай с сладостями, когда к нему вошёл отец, Лю Гуан. Будучи Верховным Военным Советником, он первым получал все важнейшие государственные бумаги.
Лю Гуан протянул ему свиток:
— Цанпо действительно решил спустить всё на тормозах.
Лю Шан развернул грамоту и прыснул. В документе говорилось, что Цанпо, узнав о пылких чувствах Мэйлу Чицзаня к девице из Срединной Империи, официально назначает его постоянным полномочным послом Тубо в Чанъани.
Лю Шан расхохотался:
— Цанпо просто сослал его подальше! Похоже, и в роду Мэйлу незаменимых нет.
Лю Гуан холодно усмехнулся:
— Четыре Клана перегрызли бы друг другу глотки за место наследника. Мэйлу Чицзань с его спесью нажил себе кучу врагов. Стоило ему оступиться, как не только чужаки, но и собственные родичи побежали выпихивать его с поста, чтобы усадить своего человека. Всё вполне закономерно.
Лю Шан отряхнул крошки с ладоней:
— Батюшка, я должен немедленно принести эту радостную весть господину Мэйлу!
Лю Гуан покачал головой:
— Эх ты, проказник.
Впрочем, в тоне отца не ощущалось и тени укора — лишь безграничное отцовское баловство.
Сжимая в руках свиток, Лю Шан устремился к Теплому Павильону, где под домашним арестом содержали Мэйлу Чицзаня.
Выйдя из Ведомства Внутренних Дел, он ещё на подходе к Тёплому Павильону заметил человека, с насупленными бровями куда-то спешившего.
— Ван Цзян?
Его Высочество Ли У выглядел так, словно потерял нечто крайне ценное.
Лю Шан в хорошем расположении духа окликнул его:
— Ваше Высочество, вы будто душевный покой потеряли! Что ищете?
Ли У было не до шуток:
— Не буду таить, А-Хань снова куда-то пропал.
— И впрямь покой потеряли, — усмехнулся Лю Шан.
— Распорядитель, не время для острот, — вздохнул Ли У. — Если увидите А-Ханя, обязательно дайте мне знать.
После того как Лю Шан раскрыл правду о травме руки Ли У, между Ли Ханем и его дядей установился полный мир. Ли Хань испытывал глубокую вину и во всём слушался Ли У — они буквально не расставались. И появление Ли У в одиночестве выглядело странно.
Лю Шан проговорил:
— Не тревожьтесь так. Может, Ван Цзян пошёл в Палату Государственных Дел?
Ли У покачал головой:
— Я только что оттуда. А-Ханя в Палате Государственных Дел нет. К тому же его десятидневное дежурство закончилось, сейчас должность Канцлера перешла к Го Цинчэню, так что у А-Ханя сегодня выходной.
Благодаря Лю Шану Ли Хань успел побывать Канцлером, но теперь наступила очередь других ведомств.
— Выходной? — удивился Лю Шан. — Тогда он должен быть у себя в поместье. В такой час он, небось, ещё спит.
Ли У снова качнул головой:
— Я был у него дома. Слуги сказали, что он ушёл во дворец.
«Вот те на... — подумал Лю Шан. — Не к Императору же он отправился?»
Пока они разговаривали, из глубины Вэньшидянь донеслись глухие, неопределённые звуки.
Лю Шан насторожился:
— Что это за шум?
Ли У тоже прислушался:
— Кажется, из Тёплого Павильона.
— Мэйлу Чицзань? — нахмурился Лю Шан. — Он там что, крыс гоняет?
Ли У внезапно изменился в лице:
— Плохо дело!
Не успел Лю Шан сообразить, в чём дело, как Ли У с места сорвался и выбил створки Вэньшидянь. Лю Шан кинулся следом.
Двери с треском распахнулись, и в нос ударил густой, тяжелый запах свежей крови.
Лю Шан поморщился, зажимая нос:
— Ну и вонь!
В полумраке павильона не было видно слуг. Раздался резкий свист и звонкий хлёсткий удар, а за ним — болезненный, давленый хрип.
— А-Хань! — крикнул Ли У и рванулся в темноту.
Лю Шан присмотрелся. В глубине Теплого Павильона стоял Ли Хань — тот самый Первый талант Чанъани, которого Ли У не мог найти по всему городу.
В руке Ли Хань сжимал тяжелую плеть-плётку с острыми металлическими шипами. Шипы были покрыты алой кровью и обрывками плоти.
А перед ним, на коленях, закованный в цепи, находился Мэйлу Чицзань. Всё его тело в Теплом Павильоне превратилось в сплошное кровавое месиво, не осталось ни единого живого места. Пленник едва дышал.
— А-Хань! Опомнись!
Услышав голоса, Ли Хань даже не обернулся. С перекошенным от ярости лицом он с размаху обрушил плеть ещё дважды!
Хлёст!
Хлёст!
Видя, что тот не останавливается, Ли У подскочил сзади и крепко обхватил Ли Ханя за плечи, блокируя руки:
— Прекрати! Ты же убьёшь его!
Ли Хань отчаянно забился в его руках, выкрикивая:
— Пусти! Я зашибу эту тварь! Я переломаю ему руки и ноги! Я превращу его в калеку!
— Успокойся, А-Хань!
— Ха-ха-ха... — вдруг раздался тихий, дребезжащий смех.
Мэйлу Чицзань сплюнул кровь и заходился в безумном хохоте:
— Ха-ха-ха! Ли Хань, тебе лучше добить меня... Вот только кишка у тебя тонка!
— Ах ты, пёс! — окончательно потерял контроль Ли Хань.
Несмотря на внешнюю утончённость и славу первого поэта, Ли Хань отличался бешеным темпераментом и мгновенно вспыхивал от любой провокации.
Он рвался из рук Ли У, оглашая павильон криком:
— Ах ты, тварь! Я зашибу тебя прямо сейчас, и мы посмотрим, у кого тут кишка тонка!
В Теплом Павильоне воцарился полный хаос. Лю Шан вдруг вспомнил, что, рассказывая Ли Ханю о травме руки Ли У, он упомянул людей из клана Мэйлу, но не назвал конкретных имён. Ли Хань счёл главным виновником Мэйлу Чицзаня.
Лю Шан мгновенно сориентировался и громко возопил:
— Ваше Высочество! Плохо дело! У Ван Цзяна опять приступ!
Ли У обомлел, но тут же понял замысел Лю Шана и правдоподобно застонал, хватаясь за запястье:
— Ссс...
Лю Шан мысленно скривился: «Накладочка! Слишком фальшиво!»
Но ослеплённый тревогой Ли Хань тут же выронил плеть и обернулся к дяде:
— Дядюшка?! Что с тобой?! Опять боль? Я... я задел твою руку?
Ли У отпихнул плеть ногой подальше и потянул Ли Ханя к выходу:
— А-Хань, я в порядке. А вот ты переступил черту. Идём.
Ли Хань уже остыл. Покорно следуя за Ли У к дверям, он лишь буркнул:
— Подумаешь, всыпал ему пару раз... Из-за чего шум?
Отводя Ли Ханя, Ли У благодарно кивнул Лю Шану, прося того разобраться с последствиями.
Лю Шан окинул взглядом пострадавшего. Статный, гордый молодой глава клана Мэйлу превратился в избитый кусок мяса.
— Эй! Позовите лекаря! — крикнул Лю Шан страже. — Пусть подлатают господина посланника.
Затем он с улыбкой повернулся к пленнику:
— Господин Мэйлу, умереть у вас так просто не выйдет.
Лю Шан всё отлично понимал. Ли Хань хоть и вспыльчив, но не глуп. Если бы Мэйлу Чицзань намеренно не провоцировал его, до такого бы не дошло. Посланник просто искал смерти.
Поняв, что его замысел разгадан, Мэйлу Чицзань лишь холодно выплюнул:
— Оставив меня в живых, ты ещё локти кусать будешь.
— Ой ли? — Лю Шан развернул свиток. — С чего бы? Твой Цанпо от тебя отрекся! Смотри — свежая грамота, только что с гонцом прибыла, ещё тёплая! Цанпо пишет, что раз уж господин Мэйлу так сжился с Великой Тан, то назначается бессрочным послом в Чанъани ради вечной дружбы!
Мэйлу Чицзань резко вскинул голову. Его губы задрожали. Он не хотел верить словам Лю Шана, но в глубине души понимал — это правда.
Лю Шан продолжал:
— Так что, господин постоянный посол, сидите здесь спокойно и не глупите. Тогда и всем нам жить будет легче, верно?
Вскоре в павильон вошёл Императорский лекарь, а вслед за ним появился евнух Юй Чжичжоу.
Юй Чжичжоу поклонился:
— Распорядитель.
Услышав его голос, Мэйлу Чицзань с трудом поднял налитые кровью глаза и уставился на евнуха.
Юй Чжичжоу произнёс:
— Господин Мэйлу, не поймите неправильно. Меня прислал Его Величество, чтобы позвать Распорядителя.
Лю Шан весело отозвался:
— Ах, сколько дел! Ну, я пошёл. Кстати...
Он повернулся к Юй Чжичжоу:
— Тут радостная весть: господин Мэйлу теперь бессрочный посол в Чанъани. Вам ещё долго жить бок о бок, наверняка есть о чём поговорить. Не хотите побеседовать?
Юй Чжичжоу даже веком не повёл:
— Слушаюсь, Распорядитель.
Лю Шан вразвалочку покинул павильон, направляясь с грамотой Цанпо в Павильон Малинового Созвездия.
Лекарь быстро перевязал раны Мэйлу Чицзаня — повреждения были поверхностными — и поспешно удалился. В полумраке Теплого Павильона остались лишь Мэйлу Чицзань и Юй Чжичжоу.
Евнух смотрел на него холодно и отрешённо, словно перед ним стояло пустое место.
Мэйлу Чицзань хрипло заговорил:
— Ты... ты помнишь тот день, когда загон для овец оказался плохо заперт? Ты сломал жердь и сбежал в Срединную Империю...
Юй Чжичжоу чуть повернул голову:
— Что господин Мэйлу хочет этим сказать?
Гремя цепями, Мэйлу Чицзань с трудом поднялся на ноги. От боли его качало, но Юй Чжичжоу даже не шелохнулся, чтобы помочь.
Превозмогая боль, Мэйлу Чицзань прерывисто выталкивал слова:
— Неужели ты думаешь... что загон и правда был неисправен? Это я... Это я специально подпилил забор и выпустил тебя. Когда отец привёл тебя в наш род, я хотел заботиться о младшем брате. Но родители... они считали, что наследник рода Мэйлу не должен водиться с оборванцем. Из-за моей любви к тебе на тебя обрушился весь гнев семьи... Поняв это, я стал избегать тебя, выказывать холодность. Я боялся, что они убьют тебя! В тот день я подпилил загон, чтобы ты ушёл подальше от этого гадюшника... Я думал, мы никогда больше не увидимся. Но надо же — судьба привела нас сюда... В чужие края, где мы говорим вот так...
— И что с того? — тихо перебил его Юй Чжичжоу.
Мэйлу Чицзань замер, не понимая его тона.
На бледном, тонком лице Юй Чжичжоу появилось подобие ледяной улыбки:
— Господин Мэйлу хочет сказать, что спасительно даровал мне жизнь? Неужели вы думаете, будто я должен быть благодарен за вашу «милость»?