Священный указ высочайше повелевал: незамедлительно выступить в поход и спасти бедствующих!
Ли У наконец разжал побелевшие пальцы, мертвой хваткой впившиеся в поводья. Натянутая, точно луковая струна, жила у него в груди ослабла, и он с тяжелым облегчением выдохнул всю накопившуюся горечь.
— Слыхали? Его Величество изменил решение!
— Как не слышать! Повелено выдвигать войска на помощь жертвам наводнения!
— Надо же, в самый разгар подготовки к разгрому мятежников — и вдруг такой поворот! Интересно, чей же разумный совет уберег государя от ошибки?
Слушая шепотки дворцовых поваров, переговаривавшихся у очагов, Лю Шан не удержался от тихой ухмылки. «Чей же еще? Разумеется, моего незаурядного ума дело!»
С тех пор как Лю Гуан прилюдно объявил Лю Шана своим названым сыном, жизнь последнего на дворцовой кухне и в Приказе Дворцовых Пиров превратилась в сплошное удовольствие. Больше никаких тяжелых работ — его окружили заботой, поднося лучшие кушанья и напитки. Вот и сейчас он с блаженством уплетал за обе щеки сочные, уже очищенные плоды личжи из глубокой пиалы.
В этот момент в помещение вальяжно вошел смотритель Бюро Дворцового Виноделия. Лю Шан тут же поднялся и состязательно устремился к нему с лучезарной улыбкой:
— Вышел превосходный случай, почтенный чиновник! Хотел бы обсудить с вами одно небольшое дело.
Хотя смотритель формально считался прямым начальником Лю Шана, за его спиной не стояло столь могущественного покровителя, как Верховный Военный Советник. Разве смел он перечить названому сыну самого Лю Гуана? Чиновник мгновенно расплылся в подобострастной угодливой ухмылке:
— Ох, помилуйте, каков из меня «почтенный чиновник» перед вами? Это вы у нас господин! Повелевайте, господин, а уж я приложу все силы, исполню без остатка!
— Да дело-то пустяковое, — задорно прищурился Лю Шан. — Поговаривают, будто Его Величество намерен лично отправиться в Хуайнань для раздачи помощи?
— Все так, именно так! — закивал смотритель.
— И в этой поездке наверняка потребуется совершать жертвоприношения и молебны Небу? А значит, без людей из Бюро Дворцового Виноделия никак не обойтись?
— Ваша правда! Истинно так!
— В таком случае... — Лю Шан выразительно указал пальцем на собственный нос. — Как полагаете, моя скромная персона сгодится?
Смотритель сразу же раскусил его замысел: Лю Шан рвался в поездку! Да разве жалко? Изначально отправляться должен был сам смотритель, но поездка в район бедствия — вовсе не прибыльное местечко, а тяжелый путь, полный лишений. Смотритель с радостью готов был уступить эту обузу кому угодно.
— Сгодится, да еще как! — закивал он, точно заводной. — Вы отличаетесь редкой тонкостью ума и осмотрительностью! Кому, как не вам, ехать? Давайте сделаем так: я сию минуту внесу ваше имя в списки нашего ведомства. Что скажете?
— В таком случае премного благодарен за хлопоты!
— Какие хлопоты, что вы, о чем разговор!
Лю Шан без труда втерся в состав экспедиции. Войска для помощи пострадавшим уже были сформированы заранее, так что долгих приготовлений не потребовалось — вышли в путь всего через два дня.
Священный Государь Ли Чэнь лично возглавил поход, Ван Цзян Ли У выступал помощником, Великий Генерал Го Юйчэнь командовал эскортом. Узнав о намерении названого сына, Лю Гуан, разумеется, решил не оставлять его без присмотра и тоже присоединился к свите.
Лю Шан, занимавший скромную должность заместителя смотрителя Бюро Дворцового Виноделия, собственного экипажа не имел, но это ничуть его не огорчило. Опасаясь, как бы сын не переутомился в дороге, Лю Гуан пригласил его в свою карету — просторную, с мягкими подушками, где всегда дымился ароматный чай и под рукой имелись всяческие лакомства.
Едва Лю Шан ступил на подножку кареты, как снаружи донеслось оглушительное: «Ау-у-у! Ву-у-у!»
Рычание стремительно приближалось, и в следующее мгновение полог кареты с треском отлетел в сторону. В салон влетел огромный серый ком. От тяжести впрыгнувшего зверя карета глубоко просела и громко заскрипела рессорами.
— Сяо Хуэйхуэй? — изумился Лю Шан. — Ты как здесь очутился?
Незваным гостем оказался не кто иной, как подросший волчонок Сяо Хуэйхуэй.
— Сяо Хуэйхуэй, а ну вернись! — издалека донесся разгневанный голос Ли Чэня.
Император отправился в Хуайнань по двум причинам. Во-первых, из-за самого бедствия: оставайся он в глубоких покоях Дворца Великой Ясности, столичные чиновники завалили бы его лживыми отчетами, утаивая истинные масштабы катастрофы. Потребовалось увидеть все своими глазами.
Во-вторых, Ли Чэнь намеревался воспользоваться случаем и под предлогом помощи лично разгромить хуайнаньских мятежников, убив одним ударом двух зайцев.
Путь предстоял неблизкий, и государь решил прихватить с собой любимца. Однако у самой кареты Сяо Хуэйхуэй неожиданно задергал носом, принюхался к чему-то, после чего его глаза вспыхнули радостными искрами, и он с оглушительным лаем умчался прочь.
Ли Чэнь бросился следом и добежал аккурат до экипажа Лю Гуана. Полог приподнялся, и император встретился взглядом с Лю Шаном.
— Ты? — насупился Ли Чэнь.
Лю Шан разыграл наигранное изумление:
— Ой, Ваше Величество, какими судьбами! Вы тоже едете помогать бедствующим?
Ли Чэнь потерял дар речи. «В поднебесной каждый знает, куда я еду!»
Поджав губы, император холодно спросил:
— Так человек, которого прислали из Бюро Дворцового Виноделия, — это ты?
— Именно ваш покорный слуга, — с улыбкой отозвался Лю Шан. — Не сочтите за бахвальство, Ваше Величество, но я — лучший из лучших в нашем ведомстве! В этом походе я представляю не только Бюро Дворцового Виноделия, но и Приказ Дворцовых Пиров. Вся еда и напитки для нужд государя находятся под моим личным надзором.
Лицо Ли Чэня сделалось еще мрачнее. Решив, видимо, что этот наглец преследует его точно тень, он попросту проигнорировал Лю Шана и обратился к волчонку, который вовсю терся о колени юноши:
— А ну пошел вон! Не мешай отправлению!
«Ву-у-у!» — Сяо Хуэйхуэй лишь одарил императора презрительным взглядом, после чего повернулся к Лю Шану и продолжил подобострастно ластиться. Полнейшее лакейство перед одним и абсолютное неуважение к другому!
Ли Чэнь закипел от злости, но задерживать отбытие не мог. Он лишь бросил сквозь зубы:
— Раз не слушаешься — можешь не рассчитывать на мясо за обедом!
С этими словами он сдернул полог и шагнул прочь. Пройдя несколько шагов, император ожидал, что волчонок, как обычно, сдуется и побежит следом. Сяо Хуэйхуэй вырос и стал своенравным, но стоило лишить его вкусной еды, как он мгновенно шелковел.
Однако на сей раз...
Ли Чэнь отшагал добрых десяток метров, но сзади не донеслось ни звука. Он невольно остановился и прислушался. Из кареты Лю Гуана доносился звонкий, беззаботный смех:
— Сяо Хуэйхуэй, перестань, твоя шерсть щекочет! Не трись, ну хватит же!
Ли Чэнь сжал кулаки.
Кортеж Императора быстро покинул столицу. Путь от Чанъани до Хуайнани был неблизким, а огромный обоз с казенным серебром, зерном и гуманитарными грузами движился неспешно, требуя усиленной охраны.
Первые дни прошли без происшествий. Погода стояла ясная, колонна двигалась в строгом порядке.
Лю Шан, формально числившийся в Приказе Дворцовых Пиров, контролировал работу походной кухни. Едва на очередной стоянке был разбит лагерь, он отправился с обычной проверкой к поварам.
Кухню только-только обустраивали, повара разводили очаги и готовились к стряпне. Лю Шан, чтобы не стоять без дела, присел на корточки и принялся помогать розжигу.
Вдруг у входа кто-то появился. Незваный гость встал в дверях и вальяжно оглядел помещение, словно кого-то высматривая.
Лю Шан поднял глаза — знакомое лицо! Чэн Сичжи!
Недавно за высокомерие перед государем прежний заместитель министра финансов был снят с должности. Вакантное место требовалось кем-то занять, и Чэн Сичжи, благодаря знатному происхождению, без труда получил это назначение. Хотя он занимал лишь скромный пост смотрителя, его влиятельная семья позволила ему взлететь по службе без лишних сплетен. К тому же, несмотря на скверный характер, юноша обладал действительно феноменальной памятью на цифры, что делало его незаменимым в Ведомстве Финансов.
Лю Шан искренне удивился: что новоиспеченному заместителю министра понадобилось на походной кухне? Эти ведомства никак не пересекались.
Спрашивать напрямую он не стал. Сейчас он находился в теле манерного юноши, и любые попытки заговорить первыми могли быть расценены как грубая попытка выслужиться.
Чэн Сичжи обвел кухню взглядом и остановился на Лю Шане, разводящем огонь на полу. На губах молодого чиновника заиграла злорадная, холодная ухмылка. Он тихо пробормотал себе под нос: «Это он? Действительно похож на покойного Распорядителя... Задумал занять его место? Император на это клюнул, но меня тебе не провести, хм!»
Чэн Сичжи подошел ближе, встал над Лю Шаном и, выждав момент, зачерпнул из ковша воды и с брызгами выплеснул ее прямо на разгорающиеся дрова.
Ш-ш-ш!
Огонь мгновенно угас, повалил густой черный дым. Лю Шан зашелся в кашле.
— Кх-кх-кх... — зажимая нос, Лю Шан с недоумением уставился на обидчика.
Чэн Сичжи упер руки в бока и с самым вызывающим видом заявил:
— Ой, простите великодушно! Я-то думал — пожар начинается, а это вы, оказывается, костер розжигали!
Лю Шан молча переваривал увиденное. «Чэн-третий, твой выпад шит белыми нитками, тебе не кажется?»
Но вместо бранных слов Лю Шан лишь добродушно улыбнулся:
— Ничего страшного.
Чэн Сичжи, ожидавший бурной реакции, словно ударил кулаком по вате. Это его озадачило, но он тут же вновь напустил на себя спесивый вид:
— Так вы и есть тот самый новый заместитель смотрителя из Бюро Дворцового Виноделия?
— Он самый, — все так же мягко ответил Лю Шан, пытаясь снова разжечь сырые дрова. Движения его были неуклюжими, и искра никак не хотела разгораться.
Наблюдая за его беспомощными попытками, Чэн Сичжи зачесал затылок от раздражения:
— Да что же вы такой бестолковый? Вы точно из Приказа Дворцовых Пиров? Даже огонь развести не умеете!
— Заставил вас смущаться, господин заместитель министра, — кротко отозвался Лю Шан, продолжая бесполезно ковырять деревяшки.
— Отойди! — Чэн Сичжи бесцеремонно оттолкнул его. — Бестолочь, до чего же бестолковый! Смотри, учись: вот так надо делать, и вот так! А как ты ковырялся — и за сто лет не разжжешь! Я...
Тут Чэн Сичжи осекся, встретившись с лукавым, смеющимся взглядом Лю Шана.
Рука Чэн Сичжи замерла. «Постойте-ка! — пронеслось у него в голове. — Я же пришел сюда умышленно отравить ему жизнь! С какой стати я развожу ему огонь?!»
До него дошли слухи, будто во дворце появился некий «Ван Шан», как две капли воды похожий на покойного Распорядителя Лю Шана, и даже Император пал жертвой его чар. Чэн Сичжи был вне себя от гнева: этот самозванец вознамерился вытеснить светлую память о Лю Шане! Поэтому он и явился сюда, чтобы устроить проходимцу взбучку.
А Лю Шан тем временем восхищенно всплеснул руками:
— Ого! Господин заместитель министра, вы невероятны! Вы даже огонь разводить умеете!
Чэн Сичжи совершенно не умел справляться с похвалой, особенно такой топорной и откровенной. Он невольно задрал нос, расплывшись в довольной ухмылке:
— Подумаешь, дело-то житейское! Огонь разжечь... Я и не такое умею...
Но на полуслове его озарило во второй раз: «Нет! Нет-нет-нет! Я пришел сюда не за этим! Не смей меня хвалить!»
Лю Шан недоуменно склонил голову:
— Но почему? Ведь вы действительно умеете это делать лучше всех! Быстро и ловко!
«Эх, мальчишка, думал, я не раскушу твои детские уловки?» — мысленно ухмыльнулся Лю Шан.
Чэн Сичжи буквально плавился от комплиментов, его распирало от гордости:
— Когда мы стояли лагерем в армии, приходилось разводить костры самому. Ничего сложного, просто у тебя руки не из того места растут. Хочешь, научу...
На слове «научу» его прошиб холодный пот. До него в третий раз дошло, в какую ловушку он попал.
— Я ничего не говорил! — выкрикнул он, едва не заикаясь.
Лю Шан прищурился:
— Господин заместитель министра, так вы правда хотите научить меня разжигать очаг?
— Нет!
Лю Шан сделал шаг вперед, надвигаясь с самой ангельской улыбкой:
— Вы намерены лично показать мне все тонкости?
— Нет, говорю же! Нет!
Лю Шан сделал еще шаг, его улыбка стала еще ослепительнее:
— Тогда зачем же господин заместитель министра снизошел до походной кухни? Неужто специально, чтобы строить козни скромному заместителю смотрителя Бюро Дворцового Виноделия? Не может быть! Неужели это правда?
— ... Н-нет!
От этой напористой атаки у Чэн Сичжи спина покрылась липким потом. Он резко развернулся и устремился к выходу, крича на бегу:
— Я... я пойду!
— Ха-ха-ха! — Лю Шан не удержался и расхохотался вслед убегающему чиновнику. «Чэн-третий остался все таким же чистым и доверчивым дурачком, с ним даже шутить — одно удовольствие!»
* * *
Император Ли Чэнь, прогуливаясь по лагерю, неожиданно услышал вопли Чэн Сичжи и отправился на звук, оказавшись у походной кухни.
В этот момент из дверей выскочил пунцовый Чэн Сичжи. Он был настолько перепуган, что едва не сшиб государя, но, ничего не замечая вокруг, унесся прочь точно перепуганный заяц.
Ли Чэнь нахмурился и заглянул внутрь. Там он увидел весело смеющегося Лю Шана. Сопоставив увиденное с паническим бегством Чэн Сичжи, государь почувствовал, как внутри у него закипает глухое раздражение.
Видеть, как этот человек улыбается кому-то другому, почему-то отозвалось в его груди жгучей, кислой болью. Ли Чэнь тряхнул головой, отгоняя наваждение: «Не глупи! С какой стати мне ревновать из-за какого-то самозванца? Это всё из-за его лица... Он просто слишком похож на А-Шана!»
Раздраженно взмахнув рукавом, император развернулся и шагнул к своему шатру.
* * *
Вскоре еда была готова. Лю Шан лично помогал разносить подносы по шатрам, в том числе и в императорскую обитель.
Ли Чэнь восседал на возвышении. На лице его застыла мрачная, тяжелая туча — не от усталости в пути, а от отвратительного расположения духа.
Он ледяным взглядом скользнул по Лю Шану, затем посмотрел на принесенные блюда и внезапным широким взмахом руки смахнул поднос на пол.
Раздался громкий звон! Посуда разлетелась вдребезги, еда раскатилась по коврам.
Слуги в ужасе повалились на колени, запричитав:
— Ваше Величество, пощадите! Пощадите!
Лю Шан ошеломленно уставился на испачканный пол. Еда и осколки фарфора перемешались в месиво.
— Такое пойло вы смеете предлагать мне?! — прорычал Ли Чэнь.
Лю Шан ощутил, как внутри поднимается волна гнева. «Ах ты паршивец! За три года вырос, возмужал, а характер испортился вкрай! Научился едой разбрасываться?!»
— Ваше Величество не соизволили попробовать ни кусочка. Откуда же вам знать, вкусно это или нет?
— Ты смеешь перечить мне?! — глаза Ли Чэня налились угрозой.
Стоявший рядом слуга тайком потянул Лю Шана за край одежды, умоляя взглядом молить о помиловании.
Но Лю Шан даже не шелохнулся:
— Изволит ли Ваше Величество знать, куда именно направляется наш обоз?
— Не заговаривай мне зубы!
Лю Шан продолжал, игнорируя его выкрик:
— Мы идем в район бедствия. В Хуайнани свирепствует голод, люди гибнут без хлеба и воды! Чтобы довезти как можно больше зерна голодающим, вся наша свита, от простого солдата до высших чинов, урезает свои рационы. А Ваше Величество из-за вспышки дурного настроения уничтожает еду, которой хватило бы на многих!
— Ты берешься учить меня?!
— Я знаю свое место, — твердо чеканил Лю Шан. — Но если государь совершает проступок, разве он не должен выслушать разумную укоризну?
— Ты...
— Ваше Величество! — перебил его Лю Шан. — Сегодня я отвечаю за Приказ Дворцовых Пиров. Раз вы разбили свой обед, стало быть, сыты и в еде не нуждаетесь. Посему походная кухня сегодня больше ничего вам не подаст.
С этими словами Лю Шан отвесил короткий поклон и, развернувшись, чеканным шагом покинул шатер.
Ли Чэнь от ярости багровел на глазах. Он со всей силы грохнул кулаком по столу, отчего слуги окончательно оцепенели, боясь даже дышать.
— Вон! — рявкнул император. — Все вон из шатра!
Слуги, точно получив высочайшее помилование, кубарем выскочили наружу.
Ли Чэнь тяжело дышал. Желая выплеснуть гнев, он схватил со стола пиалу, намереваясь разбивать ее о землю, но... взгляд его упал на разбросанную по полу еду. Рис, перемешанный с грязью и осколками, выглядел жалко.
Рука государя замерла. «Что я делаю? Почему я так выведен из себя? Зачем я уничтожил эти продукты?» Он понимал голосом разума, что поступает неверно, но не мог совладать с нахлынувшими чувствами.
Ли Чэнь медленно опустил пиалу и, закрыв лицо ладонями, тяжело, сокрушенно вздохнул.
* * *
Вернувшись на кухню, Лю Шан строго наставил поваров:
— Сегодня вечером императору ничего не готовить!
Повара переглянулись в смятении:
— Господин заместитель смотрителя, смените гнев на милость! Ведь перед нами — Сам Священный Государь, Девятипятый Владыка! Ну выбросил немного еды, с кем из вельмож не бывает? Наш государь еще весьма бережлив по сравнению с другими!
— Это не поворот потакать его капризам! — отрезал Лю Шан.
Повара замялись, но в этот момент в помещение вошел Верховный Военный Советник Лю Гуан:
— Делайте так, как сказал заместитель смотрителя. Если возникнут вопросы — отвечать буду я.
— Слушаемся!
Раз уж сам Лю Гуан взял на себя ответственность, поварам оставалось лишь подчиниться.
Лю Шан же продолжал ворчать:
— И надо же было так испортиться характером! За три года лишь немного вытянулся да возмужал, а заносчивости — на троих хватит!
Лю Гуан лишь вздохнул:
— Не будь у государя твердости, как бы он удержал в повиновении всю эту дворцовую свору? Он просто нашел самый быстрый способ держать сановников в страхе, но со временем этот способ стал частью его собственной сути.
Лю Шан тут же смягчился:
— Вот то ли дело мой а-де! И лицом красив, и душой добр!
Лю Гуан качнул головой:
— Эх, глупый... Только ты один в этом мире способен назвать Лю Гуана «добрым».
— Нет-нет, не только добрым, но и прекрасным!
— Опять паясничаешь.
* * *
Лю Шан запретил кормить императора, однако Ли Чэнь за всю ночь так и не затребовал еды. На следующее утро лагерь был свернут, и колонна снова двинулась в путь.
Выходя из шатра, Ли Чэнь отчетливо видел Лю Шана, помогавшего грузить мешки, но прошел мимо, словно не замечая его.
Лю Шан лишь фыркнул про себя: «Ну и пожалуйста, больно надо с тобой разговаривать!»
Чем дальше они продвигались на юг, тем сильнее становился дождь. Вскоре мелкая морось сменилась стеной проливного ливня. Размокшая дорога превратилась в жидкое месиво, и тяжелые повозки с зерном начали вязнуть одна за другой.
Хруст!
— Беда! Повозка увязла!
— Быстрее, сюда! Помогите вытолкнуть!
— Вторая тоже села на дно!
Ли Чэнь, отдыхавший в своей карете, приподнял веки:
— Что там стряслось?
Распорядитель Дворцовой Канцелярии евнух Юй Чжичжоу подошел с докладом:
— Ваше Величество, обоз с провиантом увяз в грязи.
Ли Чэнь устало потер виски:
— Вытащите скорее.
На помощь отправился отряд солдат. Однако из-за плохого обзора и опасности нападения в дикой местности оставлять государя без охраны было нельзя, поэтому задействовать всю армию не представлялось возможным.
Лю Шан выглянул из кареты:
— А-де, ты сиди здесь, а я пойду помогу.
Лю Гуан нахмурился:
— Куда тебе с твоим дохлым телом?
— Ничего, за время работы на кухне я подкачался! Дождь льет стеной, тебе с твоим здоровьем выходить нельзя. Я справлюсь!
— Надень хотя бы дождевик!
Лю Шан набросил соломенную накидку и спрыгнул на землю. Ливень стоял такой, что сухим остаться было невозможно — через секунду он промокнул до нитки.
Вместе со слугами и солдатами Лю Шан впрягся в веревки. От напряжения и усилий холод отступил, уступив место жару.
Слыша ритмичные крики снаружи и страдая от головной боли из-за бессонной ночи, Ли Чэнь отдернул шторку кареты, намереваясь приказать прекратить этот шум.
Но стоит ли говорить, что среди десятков копошащихся в грязи людей его взгляд мгновенно выхватил тонкую фигуру Лю Шана? Тот был с ног до головы вымазан в грязи, но отчаянно толкал колесо вместе со всеми.
Ли Чэнь замер. «Почему? Почему каждый раз, смотря на него, я вижу... А-Шана?»
Он не мог отвести глаз. Даже глядя, как Лю Шан общался с Чэн Сичжи, Ли Чэнь испытывал жгучую, отравляющую боль, хотя и отказывался признавать это ревностью. Раньше Ван Шан казался ему абсолютно чужим человеком, не имеющим ничего общего с его возлюбленным. Но теперь... границы размылись.
Ли Чэнь и не подозревал, насколько он был близок к истине.
Рывок!
Повозка со скрипом вырвалась из грязевого плена. Лю Шан облегченно выдохнул и вместе со всеми радостно закричал. Наблюдая за его искренней улыбкой, Ли Чэнь сам не заметил, как уголки его губ тронула теплая улыбка.
— Ваше Величество.
Голос Юй Чжичжоу заставил государя мгновенно вернуть лицу холодное выражение:
— Говори.
— Обоз вызволен, можем продолжать путь. Каковы будут повеления?
Ли Чэнь взглянул на беспросветное серое небо:
— Погода дрянь. Ищите пригодное место и разбивайте лагерь.
— Слушаюсь!
Вскорости войска расположились на холме. Зерно и имущество спешно укрыли в шатрах от сырости. Лю Шан, натаскавшись тяжестей, наконец смог перевести дух.
Вдруг донесся дробный стук копыт. В лагерь всадником ворвался Го Юйчэнь.
Спрыгнув с коня, он устремился к императорскому шатру:
— Ваше Величество! Впереди обнаружена группа беженцев!
Ли Чэнь нахмурился:
— Беженцы? Но до границ Хуайнани еще добрый день пути!
— Похоже, они бежали из зоны затопления. Многие ранены. Они укрылись от ливня в полуразрушенном храме.
Го Юйчэнь помедлил, а затем добавил:
— Святилище вот-вот рухнет. Позвольте приказать разбить дополнительный лагерь и переправить людей туда.
Ли Чэнь задумался. Среди беженцев могли оказаться лазутчики мятежников, но оставлять людей умирать под руинами было немилосердно:
— Разрешаю.
— Благодарю, Ваше Величество!
Забрав отряд солдат и лекарей, Го Юйчэнь спешно направился к храму.
Лю Шан, услышав шум, вышел наружу:
— Что происходит?
— Господин, неподалеку нашли раненых беженцев. Генерал Го собирает людей для эвакуации.
— Я иду с вами! — решительно заявил Лю Шан.
— Но господин! — попытался остановить его повар. — Там грязь и ливень, вы промокнете и выбьетесь из сил!
— Я все равно не умею готовить, — отмахнулся Лю Шан. — От меня на кухне толку мало, а там нужны руки.
Он так и не успел сменить мокрую одежду, так что поводов отлынивать не видел.
Услышав, что Лю Шан вызывается добровольцем, Чэн Сичжи, уже собравший группу чиновников из финансового ведомства, удивленно вылупил глаза:
— Ты? Тоже едешь?
— А что, есть какие-то ограничения? — ухмыльнулся Лю Шан.
— Да нет... — Чэн Сичжи никак не ожидал от «придворного подхалима» подобного порыва.
Го Юйчэнь скомандовал:
— Время не ждет, за мной!
* * *
Слыша стук уходящих копыт, Ли Чэнь не находил себе места. Накинув плащ, он вышел из шатра. Юй Чжичжоу тут же раскрыл над ним зонт:
— Ваше Величество, дождь слишком силен!
Ли Чэнь вгляделся в белую пелену ливня:
— Я поеду лично.
Вместе с охраной он вскоре прибыл к заброшенному храму. В воздухе висели крики и стоны:
— Выноси его осторожнее!
— Лекаря сюда! Срочно!
Картина оказалась куда страшнее, чем предполагалось: многие беженцы были искалечены обвалом и не могли передвигаться самостоятельно.
И снова Ли Чэнь сразу увидел Лю Шана. Тот вместе с Чэн Сичжи тащил носилки с окровавленным стариком. Сбросив намокшую накидку, Лю Шан утирал заливавший глаза пот и снова бежал внутрь святилища.
Ли Чэнь смотрел на него сквозь стены дождя, и в его памяти всплывал образ его А-Шана. Тот тоже любил деньги и казался скупым, но когда дело касалось реальной беды, никогда не жалел сил для помощи другим.
Грань между двумя людьми окончательно размылась.
Треск!
Лю Шан услышал странный звук. Подняв голову, он замер: трухлявая балка храма переломилась и под собственной тяжестью рушилась вниз!
Прямо под ней стоял Чэн Сичжи, прижимавший к груди плачущего двухлетнего ребенка!
— Осторожно! — Лю Шан изо всех сил бросился вперед и плечом вытолкнул Чэн Сичжи наружу.
В ту же секунду с оглушительным грохотом крыша храма обвалилась! Полетели камни, пыль и обломки деревьев!
Бум!
— А-ШАН! — у Ли Чэня перехватило дыхание, в голове зазвенело. Не помня себя от ужаса, он ринулся прямо в развалины!
— Ваше Величество, назад! Храм рушится!
— Ваше Величество!
Отбросив руки телохранителей, Ли Чэнь судорожно разгребал завалы:
— А-Шан! Отзовись! А-Шан!
Среди гула дождя донесся легкий, ритмичный стук. Ли Чэнь замер, прислушался и кинулся на звук, на пределе сил растаскивая балки.
Го Юйчэнь и солдаты подоспели вовремя. Под завалом лежал Лю Шан. Придавленный камнями, он не мог говорить, но из последних сил стучал обломком черепицы по стене.
Его голова была разбита, струйка крови стекала по бледной щеке, он терял сознание.
— А-Шан! — Ли Чэнь подхватил его на руки. — Лекаря! Быстро!
Прибежавший лекарь Цуй Цэнь бегло осмотрел пострадавшего:
— Кости целы, но сильный удар по голове и жар! Нужно немедленно в лагерь!
Ли Чэнь, не доверив Лю Шана никому, лично принес его в свой императорский шатер и уложил на постель, не заботясь о том, что грязная одежда запачкает шелка.
Оработав рану и напоив больного отваром, Цуй Цэнь кланялся:
— Заместитель смотрителя в бреду из-за лихорадки. Опасности для жизни нет.
Ли Чэнь жестом отослал врача. В шатре установилась тишина, нарушаемая лишь шумом ливня снаружи.
Государь опустился на край ложа. Его пальцы все еще дрожали от пережитого ужаса.
— А-Шан... — тихо прошептал он, касаясь горячей ладони юноши. — Не оставляй меня снова... Мне так страшно...
Лю Шан находился в полузабытьи. Свозь пелену сна он слышал тихий шепот, а затем ощутил на своих губах нежное, трепетное прикосновение.
С трудом разомкнув веки, он ошеломленно обнаружил, что Ли Чэнь... целует его!
Лю Шан слегка приподнял бровь. Поскольку поцелуй государя был полон страсти и отчаяния, тот даже не заметил, что «пациент» очнулся.
Лю Шан издал тихий вздох и ответил на поцелуй, приоткрыв губы. Почувствовав ответное движение, Ли Чэнь сначала усилил напор, но тут же осознал неладное и мгновенно распахнул глаза.
Четыре глаза встретились вплотную.
Ли Чэнь отпрянул, точно ужаленный, словно это не он только что тайком целовал бессознательного человека!
— Ах... — Лю Шан поморщился от резкого движения, вызвавшего приступ тошноты.
Ли Чэнь дёрнулся было помочь, но вовремя взял себя в руки и холодно произнес:
— Жив, значит? А притворялся мертвым!
Лю Шан лукаво улыбнулся:
— Ваше Величество, знаете ли вы выражение «смущение, перешедшее в гнев»? Вы тайком поцеловали меня, попались, а теперь стройте из себя строгача — это и есть смущение!
— Ты!
— А еще есть выражение «бессильная ярость»!
Палец Ли Чэня задрожал от гнева:
— Я не желаю препираться с тобой!
— Но Ваше Величество — великодушный государь, а вот я — человек мелкий и мстительный. И я хочу свести счеты!
— И за что же? — заскрежетал зубами Ли Чэнь.
Лю Шан коснулся пальцем своих губ:
— А за то, что вы меня только что поцеловали! Как будем расплачиваться?
— Я ничего не делал!
— О-о-о, не делали? Тогда я сейчас закричу на весь лагерь, что Император пристает к больному и не хочет признаваться!
— Да чего ты от меня хочешь?! — выдохнул Ли Чэнь.
— Да вот этого!
Воспользовавшись замешательством государя, Лю Шан мгновенно подался вперед и повалил Ли Чэня на ложе, прижав его запястья к подушкам! Сделать это с его комплекцией было непросто, но Ли Чэнь, опасаясь повредить раненую голову юноши, даже не попытался оказать сопротивление.
— Что ты вытворяешь?! Отпусти! — прошипел Ли Чэнь.
— Не отпущу! — прошептал Лю Шан ему прямо в ухо. — Мне нравится смотреть, как ты делаешь вид, будто сопротивляешься, хотя твоё сердце колотится как сумасшедшее!
«Изменять самому себе — до чего же пикантно!» — мысленно ухмыльнулся Лю Шан.
— Ничего подобного! — уперся Ли Чэнь.
Лю Шан загадочно улыбнулся и склонился к его уху:
— Ваше Величество... а вы слыхали про «зеленый шаперон»?
Ли Чэнь опешил:
— Про... про что?