Не успел Лю Шан молвить и слова, как Ли Чэнь без лишних церемоний выставил его из Павильона Малинового Созвездия.
Оказавшись снаружи, Лю Шан озадаченно почесал затылок.
«Неужто опять буйство подростковых гормонов? — подумал он. — Даже высказаться не дал…»
Делать было нечего. Раз Император упёрся и не желает его видеть, оставалось только развернуться и поплестись к себе.
Едва Лю Шан скрылся из виду, Ли Чэнь, выждав для приличия пару мгновений, вдруг окликнул:
— Юй Чжичжоу!
— Сяочэнь к вашим услугам, — откликнулся тот.
— А где Лю Шан? — небрежно спросил Император.
— Э-э… — евнух замялся. — Ваше Величество ведь сами изволили выгнать господина Распорядителя…
Ли Чэнь недовольно отмахнулся:
— Выйди да глянь. Если… ну, если он всё ещё дожидается у дверей, позови его обратно.
— Слушаюсь, — только и ответил Юй Чжичжоу.
Слуга выскочил наружу, но вернулся почти сразу же:
— Государь, господин Распорядитель Дворцовой Канцелярии…
— Что «Распорядитель»? Почему не входит? — нетерпеливо перебил Ли Чэнь.
Юй Чжичжоу виновато уставился в пол:
— Придворные у дверей сказали, что господин Лю, выйдя из покоев, сразу ушёл к себе…
— Наглость какая! — Ли Чэнь с треском хлопнул ладонью по столу и сорвался с места. Скрестив руки на груди, он желчно усмехнулся: — Замечательно! Стоило мне один раз отказаться от встречи, как этот Лю Шан тут же развернулся и удрал! Не мог даже попытаться умилостивить меня?
Юй Чжичжоу предпочёл промолчать.
— Ну и скатертью дорога! — в сердцах бросил юный правитель. — Я и сам не желаю его видеть!
Юй Чжичжоу лишь мысленно вздохнул.
Что до Лю Шана, то за долгие годы службы на государственной ниве он усвоил железное правило: когда начальство в бешенстве, не лезь под горячую руку, иначе только подкинешь дров в костёр и сам сгоришь. Посему он и поспешил убраться подальше от Павильона Малинового Созвездия.
Откуда ему было знать, что нынешний венценосный босс разительно отличается от его прежних начальников?
К слову, Лю Шан вовсе не берет взяток от Благородной супруги Го. Да только вспыльчивый Государь не дал ему и шанса объясниться — Лю Шан ведь и впрямь до безумия любил звонкую монету, кто бы сомневался!
Наложница Го действительно умоляла Лю Шана замолвить за неё словечко перед Императором. Однако тот прекрасно понимал: на этот раз дело касалось самой Великой вдовствующей императрицы. То, что Его Величество лишь выслал супругу из дворца, уже было проявлением высшего милосердия, и рассчитывать на дальнейшие послабления не приходилось.
Лю Шан любил золото, но хорошо знал простую истину: берешь чужое — теряешь свободу. Набей он карманы деньгами клана Го, а после не выполни обещания — проклянут до седьмого колена. Потому-то он не взял ни единой монеты, сцепив зубы и силой заставляя себя не коситься на заманчиво блестевшие слитки.
Тяжело вздохнув, Лю Шан вернулся в Ведомство Внутренних Дел, решив засвидетельствовать почтение Императору уже на следующий день.
Наутро он поднялся на рассвете и первым делом направился к покоям Государя.
Однако перед Павильоном Малинового Созвездия его встретили наглухо закрытые двери. У входа дежурил Юй Чжичжоу. Завидев Лю Шана, молодой евнух виновато улыбнулся:
— Господин Распорядитель… Его Величество изволил передать, что не желает вас видеть.
Лю Шан искренне удивился. Целые сутки прошли, а гнев так и не утих? Похоже, на этот раз пубертатный кризис у венценосного юноши протекает в особо тяжёлой форме.
«Ну и ладно, — подумал Лю Шан. — Приду завтра. Нынче всё равно никаких срочных дел нет, докладывать не о чем».
Он вежливо кивнул Юй Чжичжоу и уже повернулся, чтобы уйти.
— Постойте! — вскрикнул евнух, поспешно перегораживая ему путь. — Господин Лю!
— А? — Лю Шан недоуменно вскинул бровь. — Сяо Юй, что-то случилось?
Юй Чжичжоу не мог сказать правду напрямую. Вчера, стоило Лю Шану уйти, Император только и делал, что измывался расспросами, а узнав, что Распорядитель не стал его дожидаться, и вовсе раздулся от обиды как индюк. Сегодняшнее «не хочу его видеть» было не более чем мальчишеским упрямством. Стоит Лю Шану уйти во второй раз — и Государь окончательно изведёт весь дворец своими капризами.
Но и выдать монарха слуга не смел: узнай Император, что евнух раскрыл его тайное желание встретиться, спора не избежать.
Потому Юй Чжичжоу заговорил крайне туманно:
— Господин Распорядитель… Может быть, вы ещё немного обождёте? Вдруг у Его Величества сменится настроение, и он изволит призвать вас?
Лю Шан поразмыслил и решил, что спешить ему действительно некуда. Постоять полчасика у дверей — невелика беда.
— Что ж, хорошо, — улыбнулся он. — Постою здесь, хоть поболтаем с тобой немного.
Юй Чжичжоу облегчённо перевёл дух, надеясь хоть немного сгладить бурю в императорских покоях…
Но не успели они перекинуться и парой слов, как со стороны Ведомства Внутренних Дел прибежал запыхавшийся маленький слуга-евнух.
— Господин Распорядитель! — задыхаясь, пролепетал он. — В ведомстве возникли срочные бумаги! Требуется ваша личная подпись и печать!
— Насколько срочные? — нахмурился Лю Шан.
— Ох, господин, да не то слово! Эти ленивые бездельники-писцы засунули важнейшие донесения под ворох всякого хлама! Их должны были отправить ещё три дня назад, из Объединённого Секретариата и Канцелярии уже ногами стучат, торопят!
Лю Шан вздохнул:
— Ладно, иду с тобой.
Юй Чжичжоу обомлел:
—…
Удержать Лю Шана у него больше не было предлога. Евнух мог лишь беспомощно наблюдать, как фигура Распорядителя вместе с посыльным быстро скрывается в глубине дворцовых переходов.
Едва Лю Шан ушёл, как из Павильона донёсся голос Государя. Юй Чжичжоу поспешно переступил порог.
Ли Чэнь с нарочито безразличным видом перебирал золотыми щипцами парфюмерный пепел в курильнице и небрежно проронил:
— Снаружи нынче свежо… Так и быть, зови Распорядителя.
— Ваше Величество… — с выражением глубочайшего страдания на лице промямлил евнух. — Из Канцелярии приставили курьера с экстренными бумагами… Господин Лю вынужден был вернуться к себе.
— Что?! — Ли Чэнь в ярости вонзил золотые щипцы в сандаловый пепел и несколько раз с силой прижарил их к донышку. — Опять ушёл?! Какая ещё канцелярия может быть важнее МЕНЯ?!
Юй Чжичжоу лишь глубоко и тяжело вздохнул.
«Пойти, что ли, самому привезти его за ухо?..»
— Не смей! — отрезал Ли Чэнь, угадав его мысли. — Раз он не желает меня видеть, я тем более не желаю знать о его существовании!
«Господи, за какие грехи я оказался между двух этих огней?..» — плакал про себя бедный слуга.
* * *
Три дня подряд Лю Шан приходил засвидетельствовать почтение, и три дня подряд Император отказывал ему в приёме. Похоже, на этот раз малец разбушевался всерьёз. Сделать с этим ничего было нельзя, и, так как на четвёртый день выпадал законный отдых, Лю Шан решил выйти из дворца и проветрить голову.
Он бесцельно брёл по оживлённым улицам Чанъани, погружённый в мысли о странном поведении своего венценосного повелителя, и даже не заметил, как оказался возле Башни Лунного Фонаря.
— Эй! Господин Распорядитель!
— Брат А-Шан!
— А-Шан-брат! Да откликнись же!
Мэн Цзаньин восседал в отдельном кабинете на втором этаже Башни Лунного Фонаря и через открытое окно попивал вино. Опустив взгляд, он заметил знакомую фигуру, бледную и рассеянную, явственно не замечавшую криков свыше.
Недолго думая, Мэн Цзаньин цапнул с тарелки спелую вишню и снайперски запустил её вниз.
— Ой! — Лю Шан получил ягодой прямо по макушке. Удар был не больно какой, но от неожиданности он вздрогнул и вскинул голову.
— Господин Мэн?
— Брат А-Шан! Это я, я! — Мэн Цзаньин отчаянно замахал руками, зазывая его. — Поднимайся скорее! Посидим, выпьем вместе!
Раз уж его так горячо приглашали, да и особых дел на сегодня всё равно не намечалось, Лю Шан подхватил полы своего расшитого халата и поднялся на второй этаж. Трактирный слуга, узнав знатного гостя, с поклонами проводил его в уютный кабинет.
— Вот уж действительно удача! — просиял Мэн Цзаньин. — Кого-кого, а тебя я тут встретить никак не рассчитывал, брат А-Шан!
Лю Шан присел у стола:
— И впрямь совпадение. А вы почему не вернулись домой, господин Мэн? Всё ещё в Чанъани?
Мэн Цзаньин хитро ухмыльнулся:
— Так я это… Выпрашиваю у благодетеля лекарства от своего недуга! Вот и задержался на пару дней. К тому же у меня тут и собственный торговый интерес имеется, так что время не впустую трачу.
С этими словами он доверху наполнил пиалу Лю Шана:
— На-ка, попробуй! Настоящее сокровище! Чувствуешь, какой аромат?
Средь бела дня пить Лю Шану совершенно не хотелось, однако едва вино пролилось в кубок, как по комнате разнёсся пьянящий, ни на что не похожий густой аромат с легкими нотками фруктов и цветов. Свежий, бодрящий и несказанно искусительный.
Лю Шан пригубил напиток, и глаза его невольно расширились от изумления:
— Хм! А ведь и впрямь божественно!
— А то! — гордо подбоченился Мэн Цзаньин. — Сладкое, мягкое, освежающее! Я на его приготовление кучу денег ухлопал. Тебе сегодня несказанно повезло — давай выпьем вместе. И, между прочим… — Он подался вперёд и понизил голос до таинственного шепота: — Это вино не просто вкусное, оно для здоровья невероятно полезно!
Глядя на его загадочную физиономию, Лю Шан решил, что речь идёт об обычном целебном отваре — эликсире для укрепления сил и продления лет, куда для пущей важности набросали дорогих кореньев.
Не придавая этому особого значения, он стал закусывать напиток стоявшими на столе изысканными сладостями и холодными закусками.
Мэн Цзаньин внимательно посмотрел на собеседника и сочувственно заметил:
— Взгляну на тебя, брат А-Шан, и вижу — туча тучей. Что стряслось? Если не брезгуешь, поведай — авось я придумаю, как тебе помочь.
Лю Шан окинул торговца оценивающим взглядом. «А ведь идея не так уж плоха, — подумал он. — Мэн Цзаньин хоть и пройдоха, но в житейских делах и людской психологии разбирается отлично. Может, и впрямь подаст дельную мысль?»
— Вообще-то… — начал Лю Шан. — Скажи-ка мне, господин Мэн, как обычно следует заслуживать чьё-то расположение? Ну, или умилостивить человека?
— Умилостивить? — Мэн Цзаньин со смехом отмахнулся. — Брат А-Шан, не смеши меня! Ты ведь Распорядитель Дворцовой Канцелярии! При твоём-то могуществе и влиянии — кого тебе вообще нужно умилостивлять?
«Кому нужно? Да собственному венценосному начальнику! Который отворот-поворот мне даёт вот уже три дня подряд!» — мысленно огрызнулся Лю Шан.
Но Мэн Цзаньин, порассуждав секунду, добавил:
— Впрочем, если по уму, способов тут не так уж и много.
— И каких же? — тут же переспросил Лю Шан.
— Дарить то, что человеку по душе, — с улыбкой изрёк торговец.
— Дарить то, что по душе?
— Именно! Узнай, что этот человек любит больше всего на свете, преподнеси ему это — и дело в шляпе! Разве он после этого не сменит гнев на милость?
Лю Шан глубоко задумался. Что же любит Император?
В памяти мгновенно всплыла сцена из дома Доу Юэ, когда Ли Чэнь с горящим взглядом объяснялся в любви его родному отцу — Лю Гуану…
Правитель, понятное дело, без ума от его папеньки. Но не продавать же родного отца ради собственного спокойствия!
Лю Шан невольно приложил ладонь к груди. Внутри почему-то возникло странное, ни с чем не сравнимое чувство… Словно в самом сердце разлилась едкая, жгучая досада.
— Брат А-Шан? Ты чего замер?
Лю Шан очнулся, схватил со стола пиалу и одним махом осушил её до дна.
Мэн Цзаньин тут же подлил ещё:
— Брат А-Шан, ты настоящий ценитель! Ну как, хорош напиток? Я ведь взял рецепт нашего благодетеля-лекаря и щедро добавил туда ещё несколько драгоценных снадобий. Выдержал как следует! Пока вот только одна кубышка выварилась, но раз уж нам выпала такая судьба — давай выпьем её всю! До единой капли!
Вино шло легко и сладко. Лю Шан опрокинул ещё пару кубков, по телу разлилось приятное, мягкое тепло, и неприятная тяжесть в груди вроде бы немного отступила.
Они просидели в кабачке от самого полудня до заката. Лю Шан с удивлением заметил:
— А ведь хмель вообще в голову не бьёт. Удивительное вино.
— Ещё бы! От него не пьянеют! — с гордостью заявил Мэн Цзаньин.
— Вот только… — Лю Шан в замешательстве притронулся к пылающим щекам. — Почему мне чем дальше, тем больше пить хочется? И вообще… жарко как-то. Сегодня ведь день вовсе не знойный?
Мэн Цзаньин хитро захихикал:
— Хи-хи! Брат А-Шан, тебе и впрямь стало жарко во всём теле?
— Ну да, — кивнул Лю Шан.
И не просто жарко — в горле пересохло, в животе словно разгорелся нешуточный пожар, но это не было тяжелым опьянением. Всё тело точно поместили в натопленную печь. По идее, весенним вечером после захода солнца должно становиться прохладно, а его бросало в настоящий жар.
— Вот и отлично! — Мэн Цзаньин радостно хлопнул в ладоши. — Значит, целебное вино начинает действовать!
У Лю Шана тревожно задергалось веко. До него наконец начало доходить, что здесь что-то не так:
— Господин Мэн… А что это вообще за целебное вино такое?
— Да то самое! — Мэн Цзаньин сделал ему самые двусмысленные знаки глазами. — Которое укрепляет мужскую силу и делает человека в ЭТОМ деле неописуемо могучим!
— В… в ЭТОМ? — опешил Лю Шан.
— Ну в ЭТОМ же! — Мэн Цзаньин, сгорая от нетерпения, сложил ладони лодочкой и зашептал ему прямо в ухо: — Лекарь выписал мне рецепт для восстановления сил, а я взял и удвоил норму всех трав! Крышку у бочонка едва не сорвало от напора! Доза — вернее некуда! Выпьешь такого чудо-зелья, а потом дашь лекарю всадить в себя пару игл… Я тебе говорю — эффект просто невероятный!
Лю Шан:
—…
До Лю Шана наконец дошло. Это же настоящий, злющий афродизиак! Этот безалаберный дуралей Мэн Цзаньин, не слушая указаний врача, бахнул в настойку двойную дозу ядрёных снадобий! Да от такого зелья не то что кровь из носа пойдёт — помереть недолго!
Неудивительно, что всё тело палит огнём и донимает дикая жажда. Лю Шан поспешно поднялся со своего места:
— Пожалуй… я лучше вернусь во дворец.
— Э-э, постой! — Мэн Цзаньин сгреб его за рукав. — У тебя же сегодня выходной! Чего ради возвращаться в такую рань? Время ещё детское! Выпил целебного вина — самое время отправиться в ОНОЕ место!
— И что это ещё за «оное место»?! — у Лю Шана уже закипали мозги от рассуждений этого безумца.
Мэн Цзаньин предвкушающе расплылся в улыбке:
— Ну разумеется, самое лучшее место на свете! Брат А-Шан, неужто ты там ни разу не бывал? Сегодня я лично проведу тебя туда и покажу, как живут настоящие мужчины!
Лю Шан, чуя недоброе, возразил:
— Но ведь солнце уже село! Скоро объявят ночной покой, начнется комендантский час.
Мэн Цзаньин лишь беззаботно отмахнулся:
— Пустяки! Ночной запрет действует только на улицах, а внутри кварталов гуляй — не хочу! Место, куда я тебя приведу, как раз находится внутри квартала. Мы переночуем там, а завтра на рассвете спокойненько вернёшься во дворец, даже к утреннему выходу не опоздаешь!
Лю Шан не успел и глазом моргнуть, как Мэн Цзаньин, буквально горя от энтузиазма, силой вытащил его из Башни Лунного Фонаря.
Торговец бесцеремонно обнял его за плечи, словно они были закадычными друзьями с самого детства, и с чувством произнёс:
— Брат А-Шан, а ведь мы с тобой — братья по несчастью! Недаром я с первого взгляда почувствовал к тебе такое родство!
Лю Шан:
—…
«Какое ещё несчастье?! Я — евнух, а у тебя просто мужская слабость! У нас сопряжение проблем совсем разного порядка!»
Мэн Цзаньин тем временем продолжал вдохновенно вещать:
— Ты только не падай духом, брат А-Шан! Искусство нашего благодетеля-лекаря поистине божественно. Тех снадобий, что он мне прописывает, я теперь и тебе отсыпать буду! Попьёшь их немного — и гарантирую, всё вырастет и заработает как надо!
Лю Шан только молча закатил глаза.
«Ага, как же. От целебных отваров яйца заново не отрастают!»
Закат догорел, и в кварталах один за другим начали зажигаться вечерние фонари. Чанъань расцветала ночной жизнью, особенно в районе Восточного рынка, где огней было столько, что становилось светло как днём.
Лю Шан осмотрелся:
— Мы что, пришли на Восточный рынок?
— Да ты что! — фыркнул Мэн Цзаньин. — Что интересного на этом рынке? К тому же ты коренной чанъанец, а я — приезжий. Чтобы я повез тебя глазеть на Восточный рынок — смех да и только!
— Тогда куда мы?..
— Нам сюда.
Мэн Цзаньин потянул его за собой. Они миновали пестрящие лавки Восточного рынка и двинулись на запад, быстро свернув в соседний квартал.
Чанъань делилась на множества строго ограниченных кварталов-фанов, каждый из которых оцепляли высокие глинобитные стены с массивными воротами. Ночной запрет на движение строго карал тех, кто шатался по главным магистралям города, но внутри самого квартала жизнь не замирала.
Иными словами, у жителей столицы танской эпохи существовала вполне полноценная ночная жизнь. Главное — успеть юркнуть в нужные ворота до заката и не высовывать носа на главную улицу.
Едва они переступили порог квартальных ворот, как в нос Лю Шану ударил густой, удушливый аромат дешевых румян и пудры. Он не удержался и громко, на весь переулок, чихнул два раза подряд:
— Апчхи! Апчхи-и-и!.. Почему здесь так отвратительно разит духами?!
Мэн Цзаньин, глядя на его ошарашенный вид, залился громким смехом:
— Ха-ха-ха! Брат А-Шан, да ты, я вижу, и впрямь ничего в жизни не видал!
Они прошли вглубь квартала. Хотя здесь было не так светло, как на торговой площади, народ валил валом. Яркие вывески увеселительных заведений громоздились одна на другую, а в толпе яблоку негде было упасть.
И, что сразу бросилось Лю Шану в глаза, среди прохожих едва ли не половину составляли женщины! Для традиционной Чанъани это было невиданным зрелищем: обычно на улицах появлялись исключительно мужчины, а почтенные дамы выходили из дому лишь по особым случаям.
— Это…
Мэн Цзаньин покровительственно похлопал его по плечу:
— Перед тобой — нежнейший приют для мужчин и настоящая соковыжималка для кошельков!
Лю Шан вскинул голову и прочёл резную надпись на арке квартала:
— Квартал Пинкан?..
Лю Шан и помыслить не мог, что Мэн Цзаньин, напоив его термоядерным афродизиаком, приволок его прямо в сердце знаменитого на всю страну района «красных фонарей»!
Квартал Пинкан славился на всю Чанъань своими публичными домами, песельническими салонами и увеселительными теремами. Вся эта индустрия развлечений разрослась здесь до немыслимых масштабов.
В ту эпоху чиновникам вовсе не запрещалось посещать подобного рода места — напротив, это даже приветствовалось, ведь доходы квартала питали казну огромными налогами.
У Лю Шана мурашки побежали по спине. Он понизил голос до шепота:
— Господин Мэн, да о чём ты вообще думаешь?! Зачем ты притащил евнуха в публичный дом?!
Мэн Цзаньин беспечно махнул рукой:
— Да брось ты, брат А-Шан! Не нужно принижать себя! Взгляни на меня — лекарь ведь почти исцелил мой недуг! А уж после той удвоенной дозы волшебного вина мы просто обязаны проверить наши силы на практике! Нынче я намерен показать всё, на что способен!
Лю Шан:
—…
Лю Шан вознамерился удрать, но Мэн Цзаньин мёртвой хваткой вцепился в его рукав:
— Господин А-Шан! Ты мужик или нет?! Раз мужик — иди за мной!
Лю Шан выдавил из себя кривую ухмылку:
— Господин Мэн, вы изволите шутить. Я — евнух.
— Э-э, опять ты за своё! — фыркнул Мэн Цзаньин. — К тому же бордели — они вовсе не такие уж скверные, как про них болтают в подворотнях. Они мало чем отличаются от Императорской Палаты Искусств и Музыки. Если тебе не хочется заниматься… хм, всякими непотребствами, можно просто послушать музыку, развеять тоску. Да и стража скоро перекроет улицы. Куда ты сейчас пойдёшь? Хочешь попасться патрулю Молодого генерала Го, чтобы тебя упекли в казематы?
Тут Мэн Цзаньин попал в самое яблочко. Го Юйчэнь славился своей непреклонностью — нарушителей комендантского часа он задерживал без разбора чинов, и Лю Шан понимал, что юный командующий не станет делать исключений даже для него.
— Идём, идём! — Мэн Цзаньин, сияя от восторга, буквально потащил его за собой. — Смываем с себя двадцать лет позора и смыкаем ряды!
— Господин Мэн, побойтесь бога… — Лю Шан пытался сопротивляться, но всё было тщетно.
Торговец хохотнул:
— Не думал я, что ты у нас такой стеснительный. Ладно уж, поведу тебя в самую скромную и приличную залу!
Он уверенно свернул к двуэтажному терему с резным крыльцом и пояснил:
— Девушки здесь стыдливые, воспитания самого утончённого. Если сам не захочешь — приставать не станут. Поговорят с тобой, развеют печаль… Самые настоящие девицы-утешительницы!
— Ой-ой-ой! — Из дверей увеселительного заведения им навстречу выплыла пышно наряженная девица в полупрозрачных шелках, со свежими цветами в причёске. — Кого я вижу! Господин Мэн! Сто лет у нас не были!
Мэн Цзаньин, видно, был здесь частым гостем. Он небрежно взмахнул веером и лучезарно улыбнулся:
— Так дела же! Всё в разъездах да в трудах! Но стоит приехать в Чанъань — ноги сами несут в ваши благословенные сени!
— Ах, как приятно, что вы о нас не забываете! Проходите, проходите скорее!
Красотка подхватила под руку Мэн Цзаньина, Мэн Цзаньин крепко держал Лю Шана, и таким паровозиком они втянулись внутрь заведения.
Мэн Цзаньин распахнул веер и с видом бывалого кутилы бросил:
— Я сегодня пришёл с другом! Позови-ка нам штук семь-восемь лучших девиц!
«Семь-восемь?!» — Лю Шан ошеломлённо смерил Мэн Цзаньина взглядом. Неужто его тайный недуг и впрямь отступил, раз проснулся такой зверский аппетит?!
— Ох, матушки! — Ахая от восторга, девица расплылась в счастливой улыбке. — Господин Мэн, обождите минутку, сейчас всё устроим в лучшем виде!
Мэн Цзаньин строго добавил:
— Девушек выбирай самых скромных и воспитанных! Мой приятель здесь впервые, не вздумай напустить на него своих ненасытных тигриц, а не то испугаешь человека!
— Ну что вы, что вы! — залебезила сводница. — Молодой господин, раз вы у нас в первый раз, то, должно быть, ещё не знаете здешних порядков. Не беспокойтесь! Девушки у нас исключительно послушные. Пожелаете музыку послушать — сыграют на цитре и флейте, захотите стихи сложить — тушь размочат и бумагу придержат. Ну а если… хи-хи-хи… пожелаете упиться весенней лаской, так и это устроим!
Лю Шан:
—…
Лю Шан выдавил из себя невероятно натянутую ухмылку:
— Не нужно так много… Одной-двух вполне достаточно. Хотя… может, и одной хватит? (А лучше вообще ни одной!)
— Э-э-э! — насупился Мэн Цзаньин. — Сегодня платит Мэн Цзаньин! Брат А-Шан, расслабься и получай удовольствие, обо всём остальном не думай!
Увидев блеснувшую в руках купца золотую монету, сводница просияла ещё пуще:
— Сейчас же позову красавиц! Господа, вам лучше подняться в отдельный кабинет на втором этаже или желаете остаться в общем зале?
Мэн Цзаньин заботливо ответил:
— Конечно, на второй этаж! Нам нужна отдельная комната. Мой друг стеснителен до невозможности.
— Понимаю, понимаю! Прошу наверх!
Мэн Цзаньин буквально на буксире потащил Лю Шана по лестнице. Но едва они ступили на площадку второго этажа, как из ближайшего кабинета донёсся оглушительный грохот, словно кто-то изо всех сил выбивал дверь.
А следом раздались отчаянные, сорванные вопли:
— Спасите! На помощь-а-а-а!!
Лю Шан:
—…
Мэн Цзаньин ухмыльнулся:
— Ого, вот это страсти! Брат А-Шан, ты не удивляйся, у некоторых богатых гостей водятся такие странные забавы — им нравится, когда девицы делают вид, будто их принуждают…
— Спа-спасите! Помогите-е-е!..
Крики из комнаты не умолкали. У Лю Шана нервно задергалось веко:
— Что-то этот голос не очень-то похож на девичий…
— И впрямь… — Мэн Цзаньин тоже озадаченно нахмурился. — И почему он мне кажется таким знакомым?
В то же мгновение с треском распахнулась дверь! Лю Шана едва не сшибло дверным полотном вниз по лестнице. Из кабинета, абсолютно потеряв голову от ужаса, выскочил человек и со всего маху врезался прямо в Лю Шана.
— Доу Юэ?! — Лю Шан в шоке вытаращил глаза, глядя на прижимающего к себе его одежду Министра Общественных Работ Доу Юэ!
Доу Юэ, узнав Лю Шана, вцепился в его одежду мёртвой хваткой и запричитал на весь этаж:
— Спасите! Господин Распорядитель, спасите меня, ради всего святого!
Из комнаты тем временем выбежала полуобнаженная девица с оголённым плечом:
— Ах, господин! Ну куда же вы бежите? Вернитесь в покои! Неужели ваша раба плохо вам прислуживала?
Доу Юэ отчаянно замотал головой, прячась за спину Лю Шана.
Подоспевшая хозяйка заведения поспешно вмешалась:
— Ой-ой, что тут происходит?
Заметив чиновника, она с улыбкой произнесла:
— Господин Доу, неужели вам не пришлась по вкусу наша красотка? Ничего страшного, мы сейчас же поменяем её на другую!
Доу Юэ закрутил головой словно ветряная мельница:
— Нет! Не надо! Никого не надо!
У Лю Шана уже глаз дергался от этого абсурда. Доу Юэ вовсе не выглядел как кутила, пришедший развлечься с девицами — он выглядел так, будто развлечься решили за его счёт! Да и с каковых пор этот маменькин сынок и примерный мальчик стал ходить по публичным домам?!
Лю Шан повернулся к хозяйке:
— Господин Доу с нами. Можете быть свободны.
— Слушаюсь, слушаюсь!
Лю Шан втащил дрожащего Доу Юэ в свой кабинет. Тот поспешно, дрожащими пальцами стал приводить в порядок распахнутое одеяние, видок у него был самый жалестный.
Лю Шан спросил:
— Ты как здесь оказался?
Мэн Цзаньин ехидно прищурился:
— Доу Юэ! Мы ведь с тобой с самого детства знакомы! Я и помыслить не мог, что ты ходишь по борделям! Да с твоим-то щуплым тельцем, да при твоём-то строгом отце… Узнай твой папенька о твоих похождениях — лично прибежит сюда и оборвёт тебе уши!
Доу Юэ виновато опустил голову, теребя бахрому на скатерти, и едва слышно пролепетал:
— Я… я же не знал, что это… что это ЗА место…
Лю Шан нахмурился:
— Так как ты тут очутился?
Доу Юэ, едва не плача, объяснил:
— Я ведь только-только вступил в должность… Сегодня служба закончилась рано, и сослуживцы из министерства заявили, что обязательно должны устроить в мою честь пир. Я отказывался, а они твердили, будто я их не уважаю… Я думал, мы просто посидим, выпьем да поедем по домам… Откуда ж я знал, что они притащат меня в ЭТО ужасное место?!
— Ха-ха-ха! — Мэн Цзаньин заходился от смеха. — Доу Юэ, да что ужасного в этом месте? Люди честно торгуют своими услугами! Нечего тут из себя праведника корчить!
— Я… я и не корчу! — поспешно замахал руками Доу Юэ. — Просто… просто здешние девицы показались мне ужасно страшными…
Мэн Цзаньин усмехнулся:
— Вообще-то девушки в этом заведении довольно милые. Просто тебе по неопытности подложили самую бойкую и напористую!
Доу Юэ запротестовал:
— Это не я её выбирал!
Разумеется, не он. Сослуживцы хотели прогнуться перед новым Заместителем министра и подобрали ему красотку погорячее, не подозревая, что скромный юноша испугается её до полусмерти.
Доу Юэ завязал последний узелок на поясе и заявил:
— Я… я лучше пойду домой. Если отец не найдёт меня в постели, мне конец.
Лю Шан остановил его:
— На улице уже объявили ночной покой. Выйдешь наружу — и твоему отцу придётся вытаскивать тебя из тюремной камеры.
— Точно! — поддакнул Мэн Цзаньин с ехидной ухмылкой. — И тогда твой папенька узнает, что юного Заместителя министра Доу упекли за решётку за то, что он сбежал из борделя, напуганный девицей!
Доу Юэ аж подскочил от ужаса:
— И… и что же мне делать?!
Лю Шан вступился за беднягу:
— Прекрати его пугать. Сделай вот что: оставайся с нами на ночь. Завтра утречком мы вместе вернёмся в Павильон Малинового Созвездия. Твой отец увидит, что ты был со мной, и ничего дурного не подумает.
Доу Юэ активно закивал, глядя на него с безграничной признательностью:
— Спасибо, господин Распорядитель! Вы мой спаситель!
Мэн Цзаньин нахмурился:
— Ну уж нет, я с вами в одной комнате сидеть не намереваюсь! Я едва вылечил свой недуг, выпил волшебного вина и пришёл сюда, чтобы показать мужскую силу и смыть позор прошлых лет! Нынче я намерен вкусить плотских утех по полной программе!
Доу Юэ с отвращением смерил его взглядом:
— Завтра же расскажу всё Императорскому лекарю Цуй! Попрошу его больше не лечить тебя, раз ты тратишь здоровье на такие… такие непотребные места!
— Ах ты сопляк! — Мэн Цзаньин вскочил и перевалился через стол, пытаясь сгрести Доу Юэ за шиворот. — Ты смотри, каков стал! Думаешь, раз отец за спиной стоит, так всё можно?! А ну иди сюда, я тебе сейчас задам трепку!
Доу Юэ ловко увернулся и забегал вокруг стола, показывая ему язык:
— Мне не нужна защита отца! Я теперь Министр Общественных Работ, сам за себя постою!
Мэн Цзаньин расхохотался:
— Ишь ты, Министр! Чуть не расплакался от вида полуголой девки, а туда же — «сам за себя постою»! А кто только что с распахнутой рубахой летел со второго этажа и прыгал в объятия брата А-Шана?!
— Не смей наговаривать!
— Буду, буду!
— Замолчи!
— Бе-бе-бе!
Лю Шан:
—…
Лю Шан сидел за столом, и у него уже кружилась голова от их беготни. Ему казалось, будто рядом с ним сцепились хаски и пекинес: хаски оглушительно лаяла и носилась кругами, а маленький пекинес, хоть и уступал в размерах, не желал сдаваться и отчаянно огрызался на каждом повороте.
От этого гвалта у Лю Шана разболелась голова. Он потер виски и воззвал к разуму дерущихся:
— Господа! Вы не устали? Люди в публичные дома приходят расслабляться, а вы тут мельничные жернова крутите! Сядьте уже и передохните!
Мэн Цзаньин и Доу Юэ, успевшие нарезать вокруг стола кругов двадцать, наконец выдохлись. Доу Юэ тяжело рухнул на пол, тяжело дыша:
— Я… я просто не хочу марать о тебя руки…
— Да ты просто… выдохся! — тяжело дыша отрезал Мэн Цзаньин. Хоть он и был высок ростом, но физически оставался весьма хлипким. Оба зачинщика дуэли сидели на полу, отдуваясь и маша на себя полами халатов.
Вдруг снаружи донёсся дикий, душу раздирающий вопль, от которого все трое вздрогнули.
Доу Юэ ужаснулся:
— В этом месте… все так жутко кричат?!
— Ну ты и дурень! — Мэн Цзаньин отвесил ему лёгкий щелчок по макушке. — Это же не девица кричит и не гость! С чего бы кому-то так визжать во время развлечений?!
Лю Шан озадаченно поднялся и подошёл к окну:
— Похоже, вопли доносятся с улицы.
Он распахнул створки. Напротив их заведения возвышался ещё один роскошный увеселительный терем, украшенный алыми и зелёными фонарями. В полумраке ночи он выглядел невероятно маняще и загадочно.
Улочки квартала Пинкан были узкими, терема стояли вплотную друг к другу, так что со второго этажа всё просматривалось до мельчайших деталей.
Лю Шан вгляделся в темноту:
— Смотрите-ка, это же напротив. Там скандал?
Мэн Цзаньин высунулся в окно рядом с ним:
— А-а, так это же Терем Росистых Цветов.
— Что ещё за Терем Росистых Цветов? — не понял Доу Юэ.
Мэн Цзаньин принялся объяснять:
— Видишь тот роскошный дом напротив? Это самое крупное заведение во всем квартале Пинкан! Вся чанъаньская знать хоть раз да бывала там. К тому же девицы там — самые пылкие и искусные! Пади ты в их сети — сегодня точно не вырвался бы, съели бы с потрохами!
Доу Юэ густо покраснел:
— Выходит, ты и там побывать успел?
— Ещё бы! — с гордостью завил купец. — Я там постоянный гость!
Лю Шан сомневающимся взглядом окинул его с ног до головы:
— Господин Мэн у нас, оказывается, невероятный герой?
— Кхм-кхм! — Мэн Цзаньин поспешно закашлялся. Бывать-то он там бывал, да только исключительно пил вино — со своим-то недугом о большем он мог только мечтать!
Желая поскорее сменить тему, Мэн Цзаньин продолжил:
— В Тереме Росистых Цветов девицы самые красивые, но и выпивка с угощением там — самые дорогие! Любой, кто туда заходит, оставляет не меньше слитка чистого золота за вечер!
— Так дорого?! — изумился Лю Шан.
— И тем не менее! — подхватил Мэн Цзаньин. — Эти знатные господа, стоит им хоть раз переступить порог Терема Росистых Цветов, словно с ума сходят от здешних красавиц. Сколько бы ни просили — платят и возвращаются снова! Я слышал, многие богачи из-за этого заведения разорились дотла, но всё равно готовы на всё, лишь бы снова туда попасть!
Лю Шан скривился:
— Неужели до такой степени?
— А то! — Мэн Цзаньин ткнул пальцем вниз. — Вот, глядите, как раз одного вышвыривают!
Предсмертный вопль, напугавший их минуту назад, принадлежал мужчине средних лет. Несколько дюжих вышибал вытащили из дверей окровавленного человека и швырнули его на мостовую. Тот стонал от боли, но всё равно пытался ползти обратно к дверям, умоляя:
— Пустите меня обратно! Пожалуйста, пустите!..
Лю Шан обомлел:
— Вот это тяга…
Доу Юэ склонил голову набок:
— Ты ведь тоже бывал в Тереме Росистых Цветов, почему же ты не спустил там всё своё состояние?
Мэн Цзаньин гордо выпрямился:
— Настоящий благородный муж обладает непреклонной волей! Я не стану разбазаривать предковское золото из-за банальной женской красоты.
Лю Шан, пристальнее всматриваясь в избитого мужчину на улице, вдруг нахмурился:
— Постойте… А ведь лицо этого человека кажется мне знакомым…
Доу Юэ тоже присмотрелся и вдруг ахнул:
— А! Это же он!
— Кто «он»? — переспросил Мэн Цзаньин.
Лю Шан припомнил:
— Твой сослуживец из Министерства Общественных Работ?
— Да-да! — активно закивал Доу Юэ. — Точно из нашего ведомства! Я-то думаю, где его видел. У него сегодня тоже выходной, он не пришёл в Секретариат.
Доу Юэ насупился:
— Но ведь… ведь у него есть законная супруга! Зачем он ходит по таким местам?
Мэн Цзаньин со смехом поучил его:
— Вот эдакий ты несмышленыш! Сюда как раз и ходят те, у кого дома есть жёны! Какими бы кроткими и добродетельными ни были домашние супруги, разве сравнятся они со здешними тигрицами?
Доу Юэ смерил его презрительным взглядом:
— Похотливый развратник!
— Это я-то развратник?! — оскорбился купец. — Можно подумать, твой отец никогда не ходит по таким местам!
— Конечно нет! — Доу Юэ упёр руки в бока. — Мой отец — человек чести и высокой морали, он ни за что не станет посещать подобные нечестивые заведения!
Едва он произнёс эти гордые слова, как Лю Шан похлопал его по плечу и указал пальцем на группу людей, только что вышедшую из дверей Терема Росистых Цветов:
— Доу Юэ… А вот тот солидный господин внизу — случайно не твой папенька?
Доу Юэ глянул вниз. И надо же было такому случиться — именно в этот момент выходивший муж поднял голову. Их взгляды встретились в ночной тишине.
— Ох! — Доу Юэ судорожно глотнул воздух, закрыл рот руками и «бум!» — сжался в комок, спрятавшись под подоконником.
— Э-это… это и впрямь отец?! — пролепетал он в ужасе.
Лю Шан и Мэн Цзаньин тоже синхронно присели на корточки. Все трое сгрудились под окном, и Мэн Цзаньин только сейчас сообразил:
— Постойте… А я-то чего спрятался?!
— Не вставай, не вставай! — Доу Юэ вцепился в его рукав. — Если отец меня заметит — мне конец!
Мэн Цзаньин фыркнул:
— Подумаешь! Ты пошёл по бабам, он пошёл по бабам — вы с ним одного поля ягоды!
Доу Юэ чуть не плакал:
— Он… он ушёл?!
Лю Шан осторожно приподнялся и через край подоконника высунул нос:
— Ушёл… Но, кажется, он направляется прямо в наше заведение!
* * *
В этот вечер лекарь Цуй Цэнь исполнял свои обязанности во дворце. Едва освободившись, он поспешил к усадьбе Мэн Цзаньина. Однако у ворот слуга выказал глубокое сожаление:
— Господин лекарь, простите великодушно, наш молодой хозяин отбыл.
— Отбыл? — Цуй Цэнь нахмурился. — А как же сегодняшняя иглотерапия?
Слуга ответил:
— Молодой господин велел передать, что сегодня сеанса не будет. Просил передать извинения за то, что заставил вас идти впустую. Они вместе с господином Распорядителем отправлялись в Квартал Пинкан.
Цуй Цэнь изогнул бровь:
— В Квартал Пинкан?.. Едва болезни стало легче, как у него уже выросли крылья.
Не заходя к себе домой, лекарь развернулся и поспешил обратно в Дворец Великой Ясности, направляясь прямиком к Павильону Малинового Созвездия.
Ли Чэнь закончил разбирать государственные бумаги и теперь с мрачным видом то и дело вопрошал:
— Распорядитель не приходил?
Юй Чжичжоу, у которого уже больно отдавало в висках от этого вопроса, виновато ответил:
— Ваше Величество, господин Лю… изволил покинуть дворец и до сих пор не возвращался.
— Который час?! — вспыхнул Ли Чэнь. — На дворе темнота, скоро ночной покой! Он что, возомнил, будто может ночевать где попало?!
Евнух лишь виновато улыбнулся. У Распорядителя сегодня был законный выходной, и даже если он останется вне дворца, формально обвинить его было не в чем — лишь бы завтра не опоздал на службу.
В этот момент в Павильон вошёл Императорский лекарь Цуй Цэнь.
Он отвесил глубокий поклон:
— Ваше Величество, вы ищете господина Распорядителя?
Ли Чэнь покашлял и нарочито равнодушно отвернулся:
— Ищу его? С какой стати? Пусть идет куда хочет, мне совершенно всё равно.
Юй Чжичжоу, слушая эти детские капризы, виновато переглянулся с лекарем.
Цуй Цэнь, впрочем, остался совершенно бесстрастен и ровным тоном произнес:
— Ничтожный слуга случайно услышал любопытную новость. Говорят, господин Мэн Цзаньин на закате увёл Распорядителя в Квартал Пинкан. Судя по всему, из-за комендантского часа они останутся там на всю ночь.
— В Квартал Пинкан?! — Ли Чэнь с треском грохнул кулаком по столу.
Хоть он и был молод, но прекрасно знал, чем славится Квартал Пинкан и какие заведения приносят ему львиную долю доходов.
Лицо Императора мгновенно потемнело, он сквозь зубы процедил:
— У него хватило дерзости отправиться В ТАКОЕ МЕСТО?!
— Юй Чжичжоу.
— Сяочэнь здесь!
Ли Чэнь с леденящей душу интонацией, чеканя каждое слово, приказал:
— Немедленно готовь экипаж. Я выезжаю из дворца.
Юй Чжичжоу опешил:
— Ваше Величество?! Скоро закроются дворцовые ворота! Куда же вы собираетесь… в такой час?
Хотя в глубине души слуга уже догадывался об ответе, он до последнего надеялся, что ослышался.
Ли Чэнь, свирепо прищурившись и сжимая кулаки до хруста суставов, выдохнул сдавленным, сиплым голосом:
— Я отправляюсь… инспектировать… ПУБЛИЧНЫЕ ДОМА!