— Кто... кто это тут милуется глазами? — попытался развести руками Чэн Сичжи. — Ничем таким я не занимался!
Лю Шан отмахнулся:
— Быстрее отправляйся готовиться, остался последний рывок.
Бракосочетание, дарованное самой вдовствующей императрицей, разумеется, собрало весь цвет чиновничества. В зале царствовало ликование, звуки смеха и звон кубков глушили любые подозрения. Никто вокруг и не догадывался о надвигающейся буре.
Заветный час неумолимо приближался. Гости уже были в сборе, прибыли даже юный Государь и вдовствующая императрица Ван, однако семейство военного губернатора Цзиньшана всё ещё заставляло себя ждать.
Вдовствующая императрица Ван недовольно нахмурилась:
— Где же военный губернатор Цзиньшана? Почему задерживается невеста? К чему эти промедления перед самым ритуалом? Немедленно ступай и разузнай, в чём дело!
— Слушаюсь, — отозвалась дворцовая служанка и поспешно направилась к выходу.
Но не успела она сделать и пары шагов, как снаружи донёсся раскатистый, развязный хохот. Подтяжелевшие шаги возвестили о приближении гостя. Человек шёл не спеша, гордо вышагивая на виду у потрясённого собрания.
Это был не кто иной, как сам военный губернатор Цзиньшана в сопровождении своего сына, молодого господина Ло.
— Ха-ха-ха! — оглушительно расхохотался военный губернатор. — Нижайше прошу простить старика за опоздание! Надеюсь, господа не слишком обиделись?
Лицо императрицы Ван потемнело:
— Военный губернатор Цзиньшана, заветный час настаёт, а невесты до сих пор нет! Заставлять гостей ждать — дурная примета!
Военный губернатор состряпал изумлённую физиономию:
— Заветный час? О каком таком часе идёт речь?
— О часе бракосочетания, разумеется! Совсем выжил из ума на старости лет?
— Бракосочетание? — Военный губернатор снова зашёлся хохотом. — А-а, точно-точно! Вот только сегодня благоприятный час вовсе не для свадьбы... А кое для чего другого!
С этими словами его голос сорвался на громовой клич:
— Эй, стража! Сюда!
Раздался тяжелый топот множества подкованных сапог. Со всех сторон в зал хлынули отряды вооружённых воинов, бравым полукольцом сжав присутствующих.
Среди сановников поднялся переполох:
— Что происходит?!
— Откуда здесь стража?!
— Как они смеют подчиняться приказам военного губернатора Цзиньшана?!
— Неужели это... мятеж?!
— Тсс, потише вы!
Вдовствующая императрица едва не лишилась чувств от такой дерзости:
— Военный губернатор Цзиньшана, да что ты себе позволяешь?! Откуда здесь эти войска?! Как они посмели проникнуть во Дворец Великой Ясности?! Ты... ты решил учинить измену?! Немедленно прикажи им отступить!
Военный губернатор Цзиньшана снисходительно усмехнулся:
— Ваше Величество, вы задаёте слишком много вопросов разом. С чего бы мне начать? Пожалуй, отвечу на последний... Ни о какой низменной измене речи не идёт. Мой род верой и правдой служил великой династии Тан из поколения в поколение. Я — верный подданный престола! Но нынче при дворе возобладали изменники и корыстолюбцы. В сложившихся обстоятельствах мой долг — очистить окружение Государя! Я вершу честный силовой протест!
— Протест?! — раздались возмущённые возгласы. — Какой ещё протест?! Это самая настоящая измена!
— Заткнись, мятежная тварь! Пошёл вон!
Комендант лишь заложил руки за спину, взирая на толпу свысока:
— Вы можете орать сколько угодно. Сегодня я здесь не просто так. Не стану таиться ни от Его Величества, ни от вдовствующей императрицы, ни от вас, высокопоставленные господа. Помимо этих воинов, окруживших Дворец Великой Ясности, весь город Чанъань уже находится в моих руках!
— Что?! Чанъань?!
— Сколько же войск он провёл в столицу?!
— Невероятно! Военным губернаторам запрещено вводить армии в Чанъань! Как он смог?!
— Ты просто блефуешь, военный губернатор!
— Блефую? — Комендант снова расхохотался. — Оборона Чанъани дырявая, словно решето. Думаете, мне составило труда провести пару отрядов? Как я провёл людей во дворец, так же легко взял и всю столицу! Чанъань — сердце империи Тан! И коль скоро столицу так легко захватить, это лишь доказывает никчёмность нынешнего правителя!
Ли Чэнь слегка прищурился, его голос прозвучал сурово и холодно:
— Комендант Цзиньшана... ты смеешь обвинять Меня?
— А хотя бы и так! Что с того? — безнаказанно бросил комендант. — При дворе заправляют льстецы и подхалимы, род Лю полностью прибрал к рукам власть. А что делает сам Государь? Толкует лишь об игре в поло да развлечениях! Ты превратил правление в балаган! Потому я, следуя воле Небес, пришёл восстановить порядок!
Лю Шан выступил вперёд:
— Дерзкий изменник! Как ты смеешь распускать язык перед Его Величеством! Каким бы праведным гневом ты ни прикрывался, твой «силовой протест» — банальный государственный переворот!
— Переворот? — перебил его комендант. — Пусть даже и так! Что вы мне сделаете?
— Слыхали?! Он признался!
— Комендант Цзиньшана поднял мятеж!
Сановники подняли гвалт, с опаской переглядываясь. Комендант Цзиньшана с явным наслаждением впитывал их страх.
Старый генерал Чэн, военный губернатор Цанцзина, выступил вперёд, чеканя слова:
— Изменник из Цзиньшана! Неужели ты думаешь, что, окружив Дамингун и Чанъань, сумеешь присвоить себе империю? В стране полно наместников-цзедуши, чьи армии в разы превосходят твои жалкие отряды! Ну, захватишь ты дворец сегодня. А что завтра? Едва вскроется твоя измена, сотни тысяч воинов двинутся на столицу, чтобы стереть тебя в порошок! Сам должен понимать: на этом престоле тебе не удержаться!
Комендант ничуть не смутился. Неспешно подойдя к Чэн Сичжи, он покровительственно похлопал того по плечу:
— Зять мой любезный, прав ли старый генерал? Вряд ли Цанцзин двинет войска против меня, верно? Покажи-ка родителю, у кого нынче находится его тигриный талисман!
Старый генерал обомлел. Прежде чем он успел хоть что-то сообразить, Чэн Сичжи под взглядами сотен глаз медленно достал из-за пазухи предмет и высоко поднял его.
— Бинфу!
— Талисман военного губернатора Цанцзина!
— Как он оказался в руках третьего молодого господина Чэн?!
Старый генерал Чэн прозрел. Его лицо исказилось от ярости, он рявкнул:
— Дрянной мальчишка!! Это ты украл мой военный талисман?!
— Ха-ха-ха! — закатился комендант Цзиньшана. — Вот мой зять! Теперь, когда власти над войсками Цанцзина у тебя нет, кто ещё посмеет пойти против меня?
Лу Пиньсянь сделал пару шагов вперёд и ледяным тоном заметил:
— Похитить талисман одного губернатора — не значит лишить силы всех остальных.
— Всех, разумеется, не лишишь, — с готовностью согласился комендант. — Мне это и не нужно... Достаточно сделать так, чтобы все наместники приползли ко мне с мольбами!
— Вздор!
— Какая чушь!
— Жалкий комендант возомнил себя вершителем судеб!
Коменданту не было дела до их насмешек:
— Вы ведь все пробовали фазановый суп? Помните, каков он на вкус? Сладкий, изысканный... Скажите, разве есть на земле что-либо подобное?
Все переглянулись. Время ли говорить о кушаньях, когда решается судьба трона?
— Не задумывались, почему обычная похлёбка кажется такой неземной? Отчего её вкус преследует вас день и ночь, заставляя желать её снова и снова? Стоит пропустить день — и душу начинает грызть невыносимая тоска, места себе не находишь!
Многие сановники побледнели. Эти слова попали в самую точку — каждый из присутствующих втайне испытывал именно эту странную тягу.
Императрица Ван, дрожа всем телом, пролепетала:
— П-почему?..
— Да потому что вы все сидите на крючке! — с торжеством выкрикнул комендант. — В этот суп по моему приказу добавляли особый порошок из опиумного мака! Стоит попробовать его раз-другой — и тело просит ещё. День без него — и сердце рвётся на части, два дня — мучает дикая тревога, на третий — человек готов сам себе руки отрубить, лишь бы получить дозу! Теперь вы все до конца своих дней в моей власти! Стоит мне лишить вас похлёбки — и вы издохнете в лютых муках! Ну же, господа наместники, отзовитесь! Есть среди вас хоть один, кто не пробовал моего супа?!
Вдовствующая императрица едва не лишилась чувств:
— Изверг! Ты же и меня травил! Я ведь твоя родня!
Комендант Цзиньшана усмехнулся:
— А как иначе? Не стань вы примером для остальных, разве кинулись бы они пробовать угощение?
— Предатель! Змея подложная! — в слезах кричала императрица.
Комендант Цзиньшана обвёл зал победным взглядом:
— Ну что, кто ещё хочет со мной воевать? Отказ подчиниться означает лишь одно — долгую и мучительную смерть. Посмотрю я, как вы выдержите ломку от опиумного мака!
Присутствующие военные губернаторы замялись. Войска Цзиньшана пробрались в Чанъань и во дворец, а сами они оказались отравлены. Изменник крепко держал их за горло.
Заручившись абсолютным превосходством, комендант протянул Чэн Сичжи кинжал:
— А теперь, любезный зять, окажи мне услугу. Срази лично этих предателей при дворе! Вперёд! Уничтожь клан Лю — Лю Гуана и Лю Шана! Сделай благое дело для династии Тан, и сам Государь будет тебе благодарен!
— Чэн Сичжи! Паршивец! — взревел старый генерал Чэн, едва не разрывая на себе одежды. — Спутался с изменниками?!
Чэн Сичжи сжал рукоять кинжала. Под брань отца он медленно, шаг за шагом подходил к Лю Шану.
— Да-да, именно так... Подойди и свали лиходея! — как заклинание шептал комендант Цзиньшана.
На лбу Чэн Сичжи выступил холодный пот. Ладонь скользила по рукояти. Было видно, с каким трудом ему даётся каждый шаг. Враг заставлял его совершить убийство, чтобы отрезать любые пути к отступлению.
Остановившись перед Лю Шаном, Чэн Сичжи пробормотал:
— Ты... не поминай лихом!
Вдруг его взгляд вспыхнул яростью. Он резко развернулся и со всего размаху вогнал лезвие в грудь стоящего рядом молодого господина Ло!
Брызнула кровь!
Сын коменданта, даже не успев понять, что произошло, сдавленно охнул, схватился за рану и, попятившись, с глухим стуком рухнул на пол.
— А-а-а?! — Застывшая улыбка на лице коменданта исказилась в ужасе. — Ты... ты что творишь?!
Чэн Сичжи вытер пот со лба. С острия кинжала капала алая кровь. Он медленно повернул голову:
— Уничтожаю... изменников.
Комендант от ужаса забыл про раненого сына и отпрянул назад:
— Эй! Убейте его! Воины Цзиньшана, слушай мою команду! Прикончить предателя! Не подпускайте его ко мне!
Однако солдаты, окружившие зал, стояли как изваяния, не шевельнувшись.
— В чём дело?! — орал комендант. — Я сказал — схватить его!!
Ли Чэнь, до сих пор хранивший молчание, подал голос. Его тон был обманчиво спокоен:
— Комендант Цзиньшана, может быть, дело в том, что отдавать приказы должен другой человек? Скажем... Я выберу кого-нибудь понадёжнее?
Государь повернулся к скромно стоящему в стороне Чэн Хуайцзиню:
— Господин Чэн, отдай приказ вместо Меня.
— Слушаюсь, Ваше Величество!
Чэн Хуайцзинь, обычно неприметный среди рослых военачальников, вышел вперёд. Его голос прозвучал сдержанно и властно:
— Воины, слушай приказ! Взять мятежников из Цзиньшана!
— Есть!
«Стражники Цзиньшана» мгновенно пришли в движение и скрутили своего бывшего повелителя.
— Как?! Почему?! — в отчаянии взревел комендант. — С чего бы мои воины стали слушаться какого-то щенка из Цанцзина?!
— Твои воины? — Чэн Хуайцзинь холодным взглядом смерил пленника. — Изменник, вглядись получше. Неужто ты не узнаёшь собственные войска?
Комендант всматривался в лица солдат, но ничего не понимал. На них была форма воинов Цзиньшана — так чьи же они?!
— Пусть вы схватили меня, вам всё равно не выбраться из Чанъани живыми! — визжал комендант Цзиньшана. — Мои люди раскрошат вас в труху! В городе целый полк — тысяча отборных бойцов! Они камня на камне не оставят от столицы!
Лю Шан усмехнулся:
— Комендант, ты, видно, окончательно лишился ума от жажды власти. Раз уж во дворце твоих людей запеленали, неужели ты думаешь, что Государь проглядел твоих головорезов в городе?
— Что ты несёшь?!
В этот момент в зал вошёл командующий Го Юйчэнь. Преклонив колено, он доложил:
— Ваше Величество! Все мятежники Цзиньшана, укрывавшиеся в Чанъани, обезврежены и взяты под стражу!
— Невозможно! — орал комендант. — Тысяча воинов! Как вы могли схватить их без единого выстрела и шума?! Вы врёте!
Лю Шан любезно пояснил:
— Разумеется, повязать тысячу вооружённых мужиков без шума непросто. Но что, если эти мужики накануне слегли с лютым поносом и рвотой?
Комендант ошеломлённо уставился на него.
— Государь давно выследил твоих людей и приказал щедро подсыпать им в провиант отменного слабительного, — с улыбкой продолжал Лю Шан. — Сейчас твоя «отборная армия» корчится от резей в животе и не способна даже поднять ложку, не то что оружие. Брать их было одно удовольствие.
— Вы... вы всё знали?! Всё это время вы водили меня за нос?! — Комендант повернулся к Чэн Сичжи: — И ты... Ты обманул меня?!
Чэн Сичжи буркнул:
— А то как же! Думал, я дам себя использовать, старый дурак? — Тут он вспомнил, что находится перед Государем, и слегка откашлялся.
— У меня остаётся фазановый суп! — в последней надежде закричал комендант Цзиньшана. — Рецепт знаю только я! Без меня вы все сойдёте с ума! Вы сдохнете вместе со мной!
Императрица Ван запаниковала:
— Чэнь-эр, как быть?! Нельзя его убивать! А как же похлёбка?! Мои головные боли... Это была не милость, а яд?!
Ли Чэнь отчеканил:
— Комендант, твои уловки бесполезны. Провизию давно подменили по Моему приказу.
Лю Шан подхватил:
— Именно так! Уважаемые губернаторы, вспомните: разве в последние дни вкус похлёбки не изменился? Разве она не стала казаться водянистой и менее наваристой?
Наместники задумчиво переглянулись. Действительно! Даже императрица вспомнила, что суп стал словно подпорченным.
— Порошок из опиумного мака уже давно заменяли обычными целебными травами, — успокоил их Лю Шан. — Порошок подавался в мизерных дозах, так что сильной зависимости ни у кого не возникло. Наш императорский лекарь Цуй Цэнь с лёгкостью приведёт ваше здоровье в норму. Если кто-то чувствует недомогание — прошу проходить к стойке для записи!
Военные губернаторы, дорожившие своей жизнью превыше всего, мгновенно забушевали:
— Распорядитель Лю, запишите меня первым!
— И меня! Я тоже пил этот суп!
Лю Шан с улыбкой успокаивал толпу:
— Без паники, места хватит всем. Вставайте в очередь.
Комендант Цзиньшана понял, что всё кончено. Но напоследок решил выплеснуть всю желчь:
— Ха-ха-ха! Чэн Хуайцзинь! Так это ты здесь самый хитрый?! Откуда у тебя воины?! Это не гвардия Леса Перьев и не Армия Божественного Замысла! И талисман Цанцзина был у твоего брата! Откуда у тебя полторы тысячи обученных солдат?! Чьи это войска?!
Зал замер. Все поняли: Чэн Хуайцзинь привёл личную армию, не подчиняющуюся императору.
— Чэн Хуайцзинь! Ты тайком растил собственное войско! Ты главный изменник!
Чэн Хуайцзинь побледнел. Его тайная армия оказалась разоблачена. Старший брат Чэн Цинцю смотрел на него с немым укором.
Лю Шан быстро выступил вперёд:
— Дерзкий изменник, даже на пороге гибели пытаешься сеять раздор? Спешу тебя расстроить: эти воины тренировались по личному секретному указу Его Величества! Господин Чэн лишь исполнял волю Государя, обучал для него личную гвардию!
Лю Шан подал знак Ли Чэню.
Ли Чэнь моментально уловил мысль: Лю Шан подстроил всё так, чтобы Ли Чэнь совершенно бесплатно присвоил себе полторы тысячи отборных воинов Чэн Хуайцзиня!
Император радостно подхватил:
— Распорядитель Лю прав! Господин Чэн — Наш верный слуга. Все эти годы он тайно готовил для Нас преданных воинов. Как ты смеешь клеветать на него?
Чэн Хуайцзинь оказался в ловушке. Отказаться — значит признать измену и пойти на плаху. Признать — значит подарить императору дело всей своей жизни.
Глубоко вздохнув, Чэн Хуайцзинь поклонился:
— Слова Его Величества и Распорядителя Лю верны. Недостойный слуга лишь исполнял долг перед династией Тан. Моя преданность чиста перед Небом и Землёй!
— Прекрасно! — улыбнулся Ли Чэнь. — Взять изменника из Цзиньшана под стражу. Я лично допрошу его.
— Есть!
— Невозможно! — в безумии кричал комендант, пока его уламывали стражники. — Мой план был безупречен! Я не мог проиграть!
Господа наместники перешёптывались, поражённые столь молниеносной развязкой. Юный Государь проявил железную хватку, не оставив мятежникам ни единого шанса.
Лю Шан тем временем зычно объявлял:
— Господа губернаторы, проходим, записываемся на приём к лекарю! В порядке очереди, господа, в порядке очереди!
Когда зал опустел, Лю Шан огляделся — Ли Чэнь уже ушёл, оставив рядом лишь евнуха Юя.
— Маленький евнух Юй, а где Государь?
— Его Величество изволил отправиться в тюремный лагерь Армии Божественного Замысла, чтобы лично допросить изменника. Мне же велено оставаться при вас и исполнять любые указания.
— Вот как? — Лю Шан погладил подбородок. — Исполнять любые указания?
На его лице расплылась такая хитрая ухмылка, что у Юй Чжичжоу по спине пробежал холодок. Лю Шан заманил его в угол и шепнул:
— Послушай, свадьба-то не состоялась... А сколько добра пропадет! Свечи, кубки, шелковые ленты... Жалко же!
Евнух Юй огляделся. Действительно, убранство было роскошным.
— И... что вы предлагаете, Распорядитель Лю?
— Заберём всё с собой!
— Заберём?! — обомлел евнух.
— Конечно! Нам в Павильоне Малинового Созвездия пригодится! Не пропадет же добро!
Они принялись сгребать праздничную утварь.
В этот момент в зал вошёл Лю Гуан:
— А-Шан, чем ты тут занят?
Лю Шан тут же всучил отцу пару свадебных свечей и кубки:
— А-дя! Вот, возьми! Зажжёшь вечером свечи, распьёшь вино с молодым генералом Го — разве не романтично?
Лю Гуан смутился, но подарки принял:
— Шалун...
Едва отец ушёл, Лю Шан бросился к Вратам Алого Феникса, где Чэн Сичжи как раз собирался сесть в карету.
— Третий молодой господин Чэн! Постой!
Чэн Сичжи обернулся:
— Распорядитель Лю? В чём дело?
Лю Шан без лишних слов набросился на него и начал срывать роскошный красный кафтан.
— Эй! — Чэн Сичжи отчаянно прикрыл грудь. — Ты что делаешь?!
— Свадебное одеяние снимай!
— Но я же останусь в одном нижнем белье! Как я пойду?!
Лю Шан, свернув добычу подмышкой, мило улыбнулся:
— Ничего страшного, до кареты два шага, а на улице темно — никто не увидит!
* * *
Ли Чэнь тем временем спустился в тюремный лагерь Армии Божественного Замысла.
Комендант Цзиньшана метался за решёткой, словно дикий зверь:
— Малец Ли Чэнь! Я не покорюсь! Ты лишь глупый ребёнок, умеющий только развлекаться! Я годами готовил этот удар!
Ли Чэнь смотрел на него с ледяным презрением:
— Да, в ваших глазах Я был лишь марионеткой. Но вы ошиблись. Я больше не тот беспомощный ребёнок. И свою империю Я защищу сам.
По знаку императора стражники вошли в камеру и насильно засыпали в рот коменданту белый порошок, изъятый у его сына.
Комендант давился и заходился кашлем:
— Ты... ты отравил меня!
Ли Чэнь усмехнулся:
— Это твой собственный афужун. Я лишь вернул его хозяину. Впрочем... тратить на тебя ценное снадобье было бы глупо. То, что ты сейчас проглотил — обычная мука.
— Ты... ты опять меня разыграл?!
— Каково это — быть дураком в руках «малолетнего сопляка»? — Ли Чэнь развернулся и вышел.
* * *
Вернувшись в Павильон Малинового Созвездия, Ли Чэнь толкнул тяжелые двери и замер.
Зал был залит ярким светом. На полу красными свечами было выложено огромное сердце. Стены и драконье ложе были драпированы алым шелком и усыпаны лепестками роз.
Из-за ширмы вышел Лю Шан в свадебном одеянии Чэн Сичжи. Наряд был ему немного велик, что придавало его образу особую трогательность.
— Ну как, Ваше Величество? Нравится?
— Красиво... — пробормотал ошеломленный Ли Чэнь. — Только... одежда тебе будто великовата?
Лю Шан вытащил второй комплект:
— А этот — для тебя!
Ли Чэнь быстро переоделся за ширмой. Наряд, сшитый на Чэн Сичжи, на статном императоре сидел чуть плотнее, чем нужно, подчеркивая широкие плечи и тонкую талию.
— Ну как, А-Шан? Я хорош?
— Хорош, слов нет! — Лю Шан усадил его на ложе и ткнул пальцем в узор из лепестков: — Знаешь, что это?
— Сердце? — нахмурился Ли Чэнь. — Но оно совсем не похоже на настоящее...
Лю Шан вздохнул — временная пропасть между ними иногда давала о себе знать. Не долго думая, он повалил Государя на шелковые подушки и уселся сверху, ловко потянув за завязки его пояса.
— Государь, а ты знаешь, в чём главный смысл подарка в виде одежды?
— В чём же, брат А-Шан?
Лю Шан нежно провел пальцем по его губам и прошептал:
— В том, чтобы лично её с тебя сорвать!