«Я люблю Лю Шана...»
Ли Чэнь и сам не мог толком разобраться в собственных чувствах. В последние дни в его груди то и дело закипала едкая досада, но он упорно искал любые предлоги, чтобы заглушить её и спустить всё на тормозах.
В конце концов, Император понятия не имел, что Лю Шан попал в этот мир из будущего. Он искренне считал его своим заклятым врагом из прошлой жизни. А разве можно воспылать страстью к врагу?
И надо же было Доу Юэ — этому наивному дураку — безжалостно сорвать покров с его тайны!
Ли Чэнь вдруг почувствовал себя так, будто его выставили нагишом на всеобщее обозрение. Неужели его чувства были настолько очевидны? Какая глупость! Какой-то мальчишка разглядел всё с первого взгляда...
Доу Юэ, даже не подозревая, что наступил на любимую мозоль правителя, вполне серьёзно продолжал:
— Ты смеешь вызывать меня на честный поединок?
Ли Чэнь сначала потерял дар речи от такой наглости, а потом холодно усмехнулся:
— Честный поединок?
— Именно! — Небольшое детское лицо Доу Юэ сделалось предельно строгим.
В душе Государя бушевали смута и гнев, перемешанные с горьким смехом. Глупый мальчишка! Ты и впрямь принял меня за обычного конюха? Я переродился, и даже если бы твой соперник был коварнейшим из изменников, ему всё равно не укрыться от моих рук!
Ли Чэнь скрестил руки на груди и с высокомерной ухмылкой произнёс:
— Молодой господин Доу... Насколько я вижу, ты отроду ни в кого не был влюблён?
— Я... это... — Лицо Доу Юэ вспыхнуло, он заикнулся и не нашёл, что ответить.
Ли Чэнь с первого взгляда понял: Доу Фуфэн слишком бережно опекал Доу Юэ, тот почти не видел жизни и уж точно не ведал любовных страстей. Совсем ещё птенец.
Император небрежно добавил:
— Дела сердечные — то же самое, что и государственные интриги. В них каждый сам за себя. О каких союзах благородных мужей ты говоришь? Какая может быть «честная борьба»?
— Ты не прав! — принялся горячо спорить Доу Юэ. — При дворе обязательно есть те, кто искренне печётся о благе Поднебесной и не вступает в заговоры! Поэтому я считаю...
Ли Чэнь лишь мысленно посмеялся. Мальчишка никогда не бывал при дворе и понятия не имел, как устроен этот мир. В его представлении государственная служба казалась возвышенным идеалом — тем самым, к которому стремится любой правитель, но который в реальности остаётся лишь несбыточной мечтой.
— Не будем о политике, — прервал его Император. — У нас с тобой изначально нет никаких равных условий.
— Это ещё почему? — искренне удивился Доу Юэ.
Ли Чэнь слегка прищурился и ядовито протянул:
— Да потому... что я каждый день нахожусь подле Распорядителя Дворцовой Канцелярии. Мы неразлучны с утра до ночи, делим одну рутину и дышим одним воздухом. А ты только-только ступил на государственную службу, тебе даже во Дворец Великой Ясности вход заказан. Какое уж тут равенство? Твой проигрыш был предопределён с самого начала.
Доу Юэ ошеломлённо замер. Слова «неразлучны с утра до ночи» и «делить одну рутину» раскалённым железом обожгли ему слух, отчего уши вспыхнули пунцовым цветом.
— Так что не о чем нам состязаться, — с нажимом отрезал Ли Чэнь. — Будь умницей, признай поражение заранее, чтобы не позориться.
С этими словами он развернулся и отбыл, выглядя донельзя гордым и неприступным.
Доу Юэ остался стоять на месте, судорожно сжимая в кулаке подол своего халата. Похожий на обиженного, ущемлённого ребёнка, он всё же вытянул шею и выкрикнул вслед:
— Я... я всё равно не сдамся! Я буду состязаться с тобой!
Ли Чэнь: «...»
Государь почувствовал, что день явно не задался. Вышел, называется, развеяться! Не успел оглянуться, как какой-то желторотый юнец мало того что вытянул из него признание, так ещё и возомнил, будто может соперничать с монархом. Мечтай дальше, в следующей жизни попробуешь!
Вернувшись за круглый стол, Ли Чэнь сел на своё место. Вскоре приплёлся и Доу Юэ. Он уселся с мрачным видом, уткнулся взглядом в чашку и с такой силой ковырял фарфор пальцем, словно пытался протереть в нём дыру.
Лю Шан с любопытством наклонился к Императору и тихо спросил:
— Ваше Величество, вы куда отлучались?
— Пытался образумить одного несносного щенка, — буркнул Ли Чэнь.
Лю Шан недоумённо хлопал ресницами, ничего не понимая.
Ли Чэнь огляделся вокруг и нахмурился:
— А где Юй Чжичжоу?
— Ах, евнух Юй, — вспомнил Лю Шан. — Чтобы сбежать от приставаний посланника Мэйлу, он только что записался на турнир по поло.
Император кивнул и снова осмотрел площадку:
— А сам посланник?
Лю Шан хитро усмехнулся:
— Я подкинул генералу Мэйлу отличную идею — тоже записаться на игру! Поратуют на одном поле, выплеснут эмоции, глядишь — и объяснятся наконец.
Ли Чэнь молча посмотрел на него: «Ты точно не насмехаешься над Чицзанем?»
— Ой? — Го Юйчэнь в изумлении почесал затылок. — Смотрите, а почему посланник Мэйлу и евнух Юй в разных командах?
— И вправду! — удивился Лю Шан. — Как их развели по разные стороны?
— Неважно, — вмешался Ли Чэнь. — Если посланник решит немного уступить Юй Чжичжоу, это может сыграть им на руку.
— Логично, — кивнул Лю Шан, мысленно похвалив варвара: а генерал-то, оказывается, умеет ухаживать!
Вскоре турнир начался. Несмотря на хрупкое телосложение, Юй Чжичжоу с малых лет находился при Императоре, чьей главной страстью были охота и конное поло. Все слуги из его окружения волей-неволей умели держать клюшку. Юй Чжичжоу в своё время долго и упорно тренировался, так что, хоть и не числился среди первых мастеров, играл весьма достойно.
Судья дал сигнал, и двадцать скакунов сорвались с места. У Лю Шана настроение было замечательным — никто из учеников сегодня не буянил, так что он с удовольствием уплетал вишню и подбадривал игроков:
— Смотрите, как несутся! Красота!
Ли Чэнь косо взглянул на Доу Юэ. Помянув объявление войны, Государь подумал: «Ну уж нет, я не позволю этому мальчишке превзойти меня!» Воспользовавшись тем, что Лю Шан пребывал в хорошем расположении духа, он попытался незаметно взять его за руку. Если бы им удалось переплести пальцы на глазах у Доу Юэ, это стало бы смертельным ударом по тщеславию соперника!
Пальцы Ли Чэня уже почти коснулись ладони Юноши, как Лю Шан внезапно поднял руку, поднося сочную ягоду к губам Лю Гуана:
— А-ди, попробуй! Эта вишня такая сладкая!
Император сгрустнул, глядя на свою пустую, зависшую в воздухе ладонь.
Лю Шан, увлечённый зрелищем, даже не заметил манёвра государя. Он прижался к Лю Гуану и каждый раз, когда мяч влетал в ворота, в напряжении сжимал локоть верховного советника.
Сражение на поле разгоралось, но постепенно зрители стали замечать нечто странное.
Лю Шан отер холодный пот со лба:
— Э-э... Команда посланника Мэйлу забила уже восемь мячей. А Малыш Юй, кажется... даже ни разу не коснулся мяча, да? Это он так прощения просит?
Ли Чэнь и сам усомнился в успехе затеи:
— Возможно, это такая тактика? Сначала притаиться, а потом показать себя?
— Точно-точно! — закивал Лю Шан. — Как в хороших статьях: сначала затишье, а потом кульминация! Хитро придумано!
И вот...
Свисток!
Объявили перерыв. Команда Мэйлу Чицзаня вела со счётом восемнадцать — один, в пух и прах разгромив соперников.
Юй Чжичжоу, сойдя с поля с лицом чернее тучи, подошёл к столу и залпом выпил чашку чая.
К нему тут же подоспел Мэйлу Чицзань. Он уставился на евнуха тяжелым взглядом и произнёс:
— Ты всё ещё не желаешь со мной разговаривать?
Юй Чжичжоу даже не удостоил его взглядом, развернулся и пошёл прочь.
Посланник перегородил ему дорогу:
— Если ты не заговоришь со мной, я не позволю тебе коснуться мяча до конца игры.
Лю Шан: «...»
Ли Чэнь: «...»
Лю Шан не удержался и медленно похлопал в ладоши:
— Ого... Посланник Мэйлу просто гений миротворчества! Какой поразительный, несказанный сухарь! Моё почтение!
В итоге за весь матч Юй Чжичжоу так и не смог ударить по мячу. Игра завершилась полным и безапелляционным разгромом.
Младший евнух покинул поле с каменным лицом, с тем же мрачным видом отправился вслед за Императором во дворец и за всю дорогу не проронил ни единого слова.
Мэйлу Чицзань окликнул Лю Шана, сдвинув брови:
— Распорядитель, твой совет не сработал.
Лю Шан лишь качнул головой:
— Дело не в моём совете, генерал... А в том, что вы редкий, невиданный чудак!
— Чудак? — переспросил Чицзань. — Что это значит?
— Вернётесь к себе — посмотритесь в зеркало, сразу поймёте! — всплеснул руками Лю Шан. — Я тут бессилен. Вы умудрились спустить в утиль козырную карту. Если я продолжу вам помогать, люди усомнятся в моём разуме. Прощайте!
Мэйлу Чицзань: «...»
* * *
Результаты столичных экзаменов были обнародованы: Доу Юэ удержал первое место и официально стал чжуанъюанем.
После оглашения списка наступал самый ответственный момент — определение вакансий в ведомствах и распределение новоиспечённых талантов.
Доу Юэ стал главной сенсацией этого года. Из-за скандала со списыванием его имя было у всех на слуху, и многие министерства буквально разрывали юношу на части.
Во-первых, его талант был бесспорен. А во-вторых...
За ним стояло несметное богатство семьи Доу. Кто бы отказался иметь среди коллег столь обеспеченного человека? Если служить в одном ведомстве и видеть его изо дня в день, глядишь, и сам получишь поддержку.
Прошения от чиновников, желавших переманить Доу Юэ, завалили рабочий стол в Павильоне Малинового Созвездия. Бумаги росли горой, но Ли Чэнь, руководствуясь личной неприязнью, не утверждал ни одного указа и просто откладывал их в сторону.
Лю Шану сегодня делать было нечего, и он решил навестить отца в Военно-Административном Совете. Едва переступив порог, он увидал, что Лю Гуан сидит с крайне озабоченным видом.
— А-ди, что произошло? — спросил Лю Шан. — Что тебя тревожит?
— Да ничего особенного, — Лю Гуан, увидав сына, тут же разгладил морщины на лбу, достал сладости и усадил Лю Шана за стол. — Мелочи жизни.
Лю Шан отправил кусочек пирожного в рот. Лю Гуан усмехнулся, заботливо смахнув крошки с его губ, и продолжил:
— Экзамены завершились, все кандидаты уже получили распределения... Все, кроме Доу Юэ. Наш Государь до сих пор не подписал указ о назначении чжуанъюаня.
— Может, потому что он занял первое место, Его Величество раздумывает над лучшим назначением? — предположил Лю Шан.
Лю Гуан качнул головой:
— Отец так не думает.
— А? — Не понял юноша.
Лю Гуан прищурился:
— Я прослужил во Дворце Великой Ясности немало лет и кое-что понимаю... Похоже, наш Император просто невзлюбил этого мальчика.
— Это ещё почему? — изумился Лю Шан.
Лю Гуан посмотрел на него с неким глубоким, едва уловимым смыслом.
Лю Шан замер в полном неведении. Лю Гуан лишь тяжело вздохнул и не стал углубляться в тему:
— Многие сановники через свои каналы обращаются ко мне, просят подтолкнуть Государя, чтобы тот наконец дал Доу Юэ должность.
— Так это же проще простого! — легко отозвался Лю Шан. — Я сам поговорю с Императором.
Он поднялся, отряхнул халат и порывисто направился к выходу:
— А-ди, я скоренько!
Лю Гуан хотел его остановить, но Лю Шан уже умчался. Старший советник лишь покачал головой и тихо пробормотал себе под нос:
— Быть может... я просто слишком много себе придумываю?
* * *
Прибыв к Императору, Лю Шан обнаружил на его столе внушительную стопку свитков. Девять из десяти явно касались судьбы Доу Юэ.
— Ваше Величество.
Увидав Лю Шана, Ли Чэнь просиял:
— А-Шан, ты пришёл? Присаживайся скорее.
Лю Шан уселся напротив и закинул удочку:
— Государь, распределение новых чиновников уже почти завершено?
Ли Чэнь изогнул бровь:
— А-Шан, ты ведь неспроста заговорил об этом?
Лю Шан улыбнулся:
— Новый чжуанъюань, Доу Юэ... Ваше Величество уже решил, куда его определить?
Император сразу понял, к чему клонит юноша, и в его душе снова закипела едкая ревность:
— Ещё не решил.
В Центральном Секретариате образовалась брешь — после падения Го Цинчэня ведомство остро нуждалось в образованных людях. Учитывая блестящий слог Доу Юэ, Секретариат изо всех сил пытался забрать его к себе.
Вот только...
У Ли Чэня на этот счёт были свои соображения. Центральный Секретариат — самое доходное и влиятельное место среди Трех Палат, именно оттуда чаще всего выходили будущие канцлеры.
К тому же Секретариат занимался составлением указов и передачей повелений Государя, а значит, его чиновники ежедневно сталкивались с правителем лицом к лицу во Дворце Великой Ясности. Если Доу Юэ попадёт туда, Ли Чэню придётся видеть его каждый день — к обоюдному раздражению. Но что ещё хуже — мальчишка будет ежедневно крутиться возле Лю Шана!
При одной мысли об этом Император чувствовал себя так, будто его утопили в бочке с уксусом.
— Ваше Величество... — продолжил Лю Шан. — В Центральном Секретариате как раз есть вакансия, почему бы не отправить Доу Юэ...
— Исключено! — отрезал Ли Чэнь.
Лю Шан растерялся. Секретариат был идеальным местом для победоносного чжуанъюаня. Почему Государь колеблется?
Ли Чэнь побоялся, что Лю Шан догадается о подлинных причинах его упорства. Открывать карты ему вовсе не хотелось — пусть лучше Распорядитель остаётся в неведении.
— Кхм... — прочистил горло Император. — Я имею в виду... Секретариат — место хорошее, но там не раскрыть уникальных талантов Доу Юэ.
— Талантов? — переспросил Лю Шан.
Ли Чэнь с самым серьёзным видом кивнул:
— Именно. А-Шан, разве ты сам не заметил, насколько он искусен в ремёслах? Его чертежи арбалетов и военной формы крайне практичны.
Лю Шан задумался:
— Вроде... так и есть.
Император, окончательно убедив самого себя, веско произнёс:
— Направить его в Секретариат — значит зарыть талант в землю! Похоже, сам Доу Юэ тяготеет к инженерному делу. Так почему бы...
Он наугад вытащил из стопки один из свитков — это оказалось прошение из Министерства Общественных Работ.
— Вот! — подвёл итог Ли Чэнь. — Я решил отправить Доу Юэ в Министерство Общественных Работ.
Это ведомство входило в состав Государственного Совета. Хоть в чиновничьих байках оно и упоминалось часто, на деле там приходилось работать в поте лица, в отличие от безмятежного Секретариата.
Министерство делилось на четыре отдела: строительный, военных поселений, природных ресурсов и водного хозяйства.
Доходы там были высокими только у высших чинов — Министра Общественных Работ и Заместителя Министра Общественных Работ. Рядовым же чиновникам перепадало лишь огромное количество работы да вечный страх оступиться.
Но главное отличие этого ведомства заключалось в бесконечных сверхурочных.
Стоило начаться крупной стройке, как чиновники вкалывали день и ночь, не имея возможности даже перевести дух. Это было самое непривлекательное место во всей государственной машине, куда отправляли лишь тех, кто оказался в самом хвосте списка.
Ли Чэнь убеждённо проговорил:
— С такими способностями отправлять Доу Юэ в Секретариат — расточительство. Пусть лучше служит Поднебесной там, где лежит его душа. Что скажешь, А-Шан?
Лю Шан подумал, что в этом действительно есть логика. Если совместить увлечение с работой, дело пойдёт куда лучше.
Не заподозрив ни малейшего подвоха, он кивнул:
— Ваше Величество мудр.
Уголки губ Императора мгновенно расплылись в довольной улыбке:
— Я рад, что ты меня понимаешь.
* * *
Новость о распределении выпускников быстро облетела столицу. Вскоре Ведомство Внутренних Дел должно было организовать традиционный праздничный пир в честь молодых талантов — Пир Сжигания Хвоста.
Торжество устраивалось прямо во Дворце Великой Ясности и обещало быть грандиозным, ведь его планировал посетить сам Государь.
Лю Шан и раньше организовывал подобные мероприятия, а теперь, когда влияние клана Го ослабло, каждое слово Распорядителя становилось законом. Никто не смел ему перечить. Подготовка прошла идеально — Лю Шану стоило лишь отдавать распоряжения, а слуги суетились и исполняли всё в лучшем виде.
И вот настал день Пира. Новоиспечённые чиновники один за другим прибывали во дворец. Доу Юэ, разумеется, тоже был среди гостей.
Доу Фуфэн проводил сына до самых ворот. Поскольку самому купцу вход на пир был воспрещён, ему оставалось ждать снаружи.
Поправляя плащ на плечах сына, Доу Фуфэн напутствовал:
— Пей поменьше. Я буду ждать тебя прямо здесь.
— Отец, пир затянется допоздна, — забеспокоился Доу Юэ. — Лучше возвращайся домой. Хоть весна и наступила, ночами всё ещё холодно.
— Не волнуйся о старике, ступай, — настоял Доу Фуфэн.
Делать было нечего. Доу Юэ кивнул, сошёл с экипажа и направился к Вратам Алого Феникса.
Пир проходил во внутреннем дворе. Доу Юэ впервые оказался в императорских покоях и глазел по сторонам с открытым ртом, точно деревенщина, впервые попавшая в столицу.
— Неужели это сам наш чжуанъюань? — раздался чей-то голос.
Доу Юэ понял, что обращаются к нему, и обернулся. Перед ним стоял незнакомый молодой человек.
Доу Юэ, отличавшийся скромностью и некоторой робостью, опустил голову:
— Вы... вы меня знаете?
Незнакомец усмехнулся, но в его улыбке не было и капли доброжелательности:
— Ещё бы! Имя нашего чжуанъюаня гремит на всю столицу! Сын богатея Доу Фуфэна, замешанный в скандале со списыванием на экзаменах!
— Я... — вспыхнул Доу Юэ. — Я не списывал!
Тот лишь отмахнулся:
— Хорошо быть сыном богатых родителей! Жаль, у моего отца нет таких денег. Впрочем... Раз уж наш победитель так знаменит, отчего же его заслали в Министерство Общественных Работ Государственного Совета, да ещё на скромную должность Смотрителя Министерства Общественных Работ?
Доу Юэ действительно получил должность Смотрителя Министерства Общественных Работ. Чины для новичков никогда не были высокими, и это назначение казалось вполне обычным.
Однако по традиции чжуанъюань всегда отправлялся прямиком в Центральный Секретариат или другие влиятельные структуры. В этот раз вакансия в Секретариате имелась, но туда забрали таньхуа — занявшего третье место, — а победителя отправили на стройку.
Язвительный собеседник продолжал:
— Поговаривают, назначение в строительный отдел утвердил лично Государь. Неужто Его Величество тоже посчитал, что твой титул чжуанъюаня — пустышка, и потому...
— Ты лжёшь! — рассердился Доу Юэ. — Я сдал экзамен честно! Император лично разобрался в деле и объявил об этом всей Поднебесной!
— Ой-ой-ой, честно? — забрехал тот. — Может, и так, да только заслуга тут не твоя, а кошелька твоего батюшки!
— Ты... ты... — Доу Юэ не умел ругаться. Его грудь высоко вздымалась от обиды, но нужные слова никак не приходили на ум.
В этот момент раздался лёгкий смешок:
— Похоже, наш господин таньхуа имеет затаённые сомнения относительно решения суда в Павильоне Объявления Указов?
Все вздрогнули и обернулись. Позади них стоял Распорядитель Дворцовой Канцелярии Лю Шан. Судя по всему, он слышал весь разговор от начала до конца.
Обидчиком Доу Юэ оказался тот самый таньхуа, занявший третье место и приглашённый в Центральный Секретариат.
— Распорядитель... — побледнел тот.
Все присутствующие поспешили склониться в поклоне. Лю Шан хоть и был невелик ростом, на фоне согнувшихся чиновников смотрелся весьма внушительно.
Не разрешая им подняться, он холодно проговорил:
— Пренебрегать решением суда, порочить коллегу... Наш таньхуа чрезвычайно смел. Прямо во дворце, на глазах у государя, ни во что не ставить императорское величие!
Заносчивый чиновник рухнул на колени:
— Господин Распорядитель! Никак нет! Я вовсе не это имел в виду!
Лю Шан насмешливо фыркнул:
— Не это? А кто только что подвергал сомнению выводы следствия? Его Величество лично вёл это дело, а ты за его спиной распространяешь гнусные сплетни! Если подобные люди попадут в Секретариат, они не только не смогут служить государству, но и станут искажать императорские указы в угоду собственным страстям. Нужен ли государству такой слуга?
Таньхуа задрожал всем телом, бьясь лбом о плиты:
— Господин Распорядитель, пощадите! Пощадите! Я просто оговорился, я не хотел...
Лю Шан сухо отрезал:
— Сегодня оговорился один, завтра оговорится другой. Вы — свежая кровь нашего государства, и если вас вовремя не образумить, при дворе начнётся хаос. Господин таньхуа послужит вам всем хорошим уроком... Эй!
К нему тут же подскочил евнух из Ведомства Внутренних Дел:
— Слушаю, господин Распорядитель!
— Взять его под стражу и отправить в тюремный лагерь Армии Божественного Замысла.
— Распорядитель! — отчаянно закричал осуждённый. — Я — новоиспечённый таньхуа! Вы не можете просто так лишить меня должности! У Дворцовой Канцелярии нет таких полномочий!
— У Дворцовой Канцелярии нет, — раздался ледяной голос, — зато у Военно-Административного Совета — предостаточно.
Это был Лю Гуан!
Верховный Военный Советник неспешно подошёл к съёжившемуся чиновнику. На его суровом лице заиграла холодная, полная презрения усмешка:
— Наш Совет стоит над Всеми Тремя Палатами. Нам под силу не только лишить тебя чина, но и казнить на месте без предварительного доклада. Есть ещё возражения?
Таньхуа окончательно сдулся и бессильно распластался на земле, не в силах вымолвить ни слова.
Лю Гуан небрежно взмахнул рукой:
— Уведите. Нечего портить людям праздник.
Стражники из Армии Божественного Замысла подхватили несчастного под руки и волоком потащили в тюремный лагерь.
Наблюдая за непререкаемым авторитетом Лю Шана и Лю Гуана, остальные новички замерли, боясь даже вздохнуть.
Лю Шан мгновенно сменил гнев на милость и мягко улыбнулся:
— Сегодняшний пир устроен Его Величеством специально для вас. Пока вы верны государству, вам не о чем беспокоиться... Прошу вас, проходите к столам.
Присутствующие тут же фальшиво заулыбались:
— Распорядитель совершенно прав! Правее некуда!
Все дружно проследовали в зал, и праздник начался.
Юй Чжичжоу вышел в центр зала и громко объявил:
— Его Величество прибыл!
Доу Юэ неожиданно увидел евнуха Юя. Он узнал его — тот самый слуга, что пытался играть в поло на пиру и не забил ни одного мяча. Доу Юэ даже почувствовал некое подобие симпатии к нему. Но следом за евнухом вошёл тот, чье появление повергло юношу в настоящий шок.
Ли Чэнь!
Облачённый в парадные драконьи одежды, подчёркивавшие его высокую, статную фигуру, Император размашистым шагом прошёл к возвышению и воссел на трон.
Ли Чэнь доброжелательно проговорил:
— Оставьте церемонии. Сегодня мы собрались ради веселья, пейте и наслаждайтесь.
Доу Юэ ошеломлённо смотрел на него, забыв вовремя подскочить с места:
— Ты... ты же...
— Я — что? — перебил его Ли Чэнь, опасаясь, как бы тот на радостях не ляпнул при всех: «Ты же тот самый конюх!»
Государь с улыбкой продолжил:
— А, это, должно быть, наш новый чжуанъюань? Доу Юэ, я слышал о твоих талантах и любви к ремёслам, потому лично направил тебя в Министерство Общественных Работ. Надеюсь, ты усердно послужишь Поднебесной.
Доу Юэ замер, с трудом переваривая услышанное. Лишь через пару мгновений до него дошло происходящее, и он заикаясь вылепетал:
— Благо... благодарю, Ваше Величество...
Ли Чэнь лукаво прищурился:
— Хоть мы и видимся впервые, ты мне кажешься удивительно знакомым. Должно быть, это сама судьба.
Лю Шан: «...»
Доу Юэ: «...»
Хоть Доу Юэ и казался наивным, глупцом он не был. Он тут же понял: Государь не желает, чтобы кто-либо продал его прошлые похождения в качестве конюха. Юноша послушно прикусил язык и, поклонившись, занял своё место.
Пир набирал обороты. Император лично поднял кубок за гостей, а затем принялся неспешно прогуливаться между столами. Вскоре он оказался подле Доу Юэ:
— Чжуанъюань, выпей со мной ещё кубок.
Доу Юэ судорожно вскочил, замахав руками:
— Ваше Величество, я... я недостоин!
— Ой ли? — усмехнулся Ли Чэнь. — Прежде ты не был столь робок.
Доу Юэ едва не плакал от смущения, его социальная тревожность выкрутилась на максимум.
Император не унимался:
— Я отправил тебя в Министерство Общественных Работ Смотрителем Министерства Общественных Работ. Не думаешь же ты, что я сжёг твои мечты из личной мести?
— Что вы! Ни в коем разе! — Доу Юэ едва не упал на колени, отчаянно мотая головой. — Я невероятно счастлив служить в Министерстве Общественных Работ! Как я могу сметь винить Его Величество? Я правда... правда очень рад!
И это была чистая правда. Доу Юэ обожал мастерить и мечтал попасть именно в это ведомство, хоть и понимал, что чжуанъюаней туда обычно не отправляют. Когда он получил указ, то от радости не мог заснуть всю ночь.
Увидев, что Государь продолжает изводить юношу, Лю Шан вмешался:
— Ваше Величество, полно вам дразнить нашего чжуанъюаня.
Доу Юэ бросил на Лю Шана взгляд, полный немой благодарности.
Ли Чэню это совсем не понравилось. «Ого, стоит мне замолвить пару слов, как ты уже за него вступаешься?!»
Император прочистил горло:
— Доу Юэ, у меня есть к тебе пара слов наедине. Пройдёмся?
У Доу Юэ душа ушла в пятки, но он пересилил себя:
— Повинуюсь...
Лю Шан порывался пойти следом, но Ли Чэнь остановил его:
— А-Шан, оставайся здесь, присмотри за гостями.
Лю Шан недоумённо посмотрел им вслед. С чего бы Государю отводить Доу Юэ в сторонку? И почему это держится в тайне от него?
Неужели...
Неужели Император положил глаз на мальчика? У Доу Юэ такое милое, детское личико, большие искренние глаза и эта трогательная робость... Он действительно очень мил.
К тому же в глазах Лю Шана Его Величество оставался законченным бабником и прохвостом. Покушение на Доу Юэ казалось вполне в его духе.
Ли Чэнь и понятия не имел, что в глазах возлюбленного превратился в бесстыдного повесу. Он отвёл Доу Юэ к самому берегу Озера Вечной Жидкости и велел слугам держаться подальше.
— Ну что, Доу Юэ, помнишь ли ты наш разговор на Пиру Вишни?
— Смертный грех на мне! — Доу Юэ снова бухнулся на колени.
Ли Чэнь заботливо подхватил его под локоть:
— К чему эти ужасные слова? Я лишь хотел вспомнить былые дни. Чего ты так перепугался?
Доу Юэ судорожно сжимал подол халата, его лба касались капли холодного пота.
— Тогда ты принял меня за конюха, — продолжал Ли Чэнь. — Теперь, зная, кто я такой, дерзнёшь ли ты снова говорить о «честном состязании»?
Доу Юэ отрицательно замотал головой.
Ли Чэнь мысленно усмехнулся: «Не такой уж ты и храбрый. Стоило мне открыть титул, как ты тут же сдал назад».
Однако Доу Юэ неожиданно выдохнул:
— Ваше Величество, я всё понял! Вы ведь Император, как вы могли искренне полюбить Распорядителя? Вы просто притворялись, чтобы ввести двор в заблуждение! Каким же я был дураком, раз принял всё за чистую монету!
Ли Чэнь: «...»
Улыбка сползла с лица государя. Он ошеломлённо переспросил:
— И как же ты пришёл к столь... глубокомысленному выводу?
То ты говоришь, что я люблю его, то — что не люблю!
Доу Юэ принялся рассуждать с самым серьёзным видом:
— Вы — Повелитель Поднебесной. У вас огромный гарем, вам нужно продолжать династию. Вы ни за что не стали бы питать настоящих чувств к Распорядителю!
Каждое слово мальчика впивалось в сердце Ли Чэня, словно острый клинок.
Император нервно загладил бровь. Доу Юэ же с облегчением вздохнул, прижав руку к груди:
— К счастью, всё это лишь притворство... Теперь я могу со спокойной душой любить Распорядителя!
На лбу Ли Чэня вздулись вены:
— Если я Император, мне что, запрещено любить Распорядителя?! Чей это закон?!
— Ваше Величество? — хлопнул глазами Доу Юэ.
Ли Чэнь, не желая уступать, холодно выцедил:
— Скажу тебе прямо: Распорядитель занимает всё моё сердце! И что ты на это скажешь?
Доу Юэ лишился дара речи.
Видя его ошарашенный вид, Ли Чэнь ощутил сладкий вкус победы и нажал ещё сильнее:
— Доу Юэ, я выше тебя, красивее тебя, могущественнее тебя! Все козыри у меня на руках! Более того — мы живем под одной крышей, неразлучны день и ночь и уже вкусили сладость объятий! Куда тебе со мной состязаться?!
Доу Юэ округлил глаза. Его лицо вспыхнуло до самых ушей. Он отчаянно затряс головой, зажал уши руками и, забыв о всех правилах приличия, бросился прочь!
— Эй!
* * *
Доу Юэ мчался не разбирая дороги и со всего размаху врезался в Лю Шана.
Юноша удивлённо подхватил его:
— Чжуанъюань? Что с тобой?
Тот плакал?!
Лицо красное, в глазах слёзы!
«Неужели этот подлец-Император действительно приставал к нему?! И применил силу?!»
Доу Юэ, увидев Лю Шана, вспомнил слова про «сладость объятий» и «неразлучны день и ночь». Не смея больше смотреть ему в лицо, он закрыл лик руками и снова убежал.
— Доу Юэ! Доу Юэ!
Лю Шан не успел его остановить. Неспешным шагом подошёл Ли Чэнь и, не давая юноше броситься вдогонку, с улыбкой сжал его ладонь:
— А-Шан, пойдём продолжим пир.
Лю Шан подозрительно уставился на него:
— Ваше Величество, что вы сделали с мальчиком? Почему он плакал?
— Вовсе нет, — открестился Ли Чэнь. — Я лишь дал ему пару напутствий. Он просто растрогался до слёз от монаршей милости.
Лю Шан: «... Да чтоб я тебе поверил!»
Когда они ушли, из-за искусственной горки у Озера Вечной Жидкости вышел человек. Он простоял там достаточно долго, чтобы слышать каждое слово Императора и Доу Юэ.
Это был Верховный Военный Советник Лю Гуан.
Он сощурился, глядя вслед удаляющимся и шутливо препирающимся Ли Чэню и Лю Шану, и погрузился в глубокие раздумья...
* * *
Доу Юэ, совершенно сбитый с толку, вернулся на пир и принялся глушить тоску хмельным вином. К концу праздника он был пьян вглухую. Лю Шан хотел было оставить его ночевать во дворце, но юноша упёрся:
— Нет-нет... Отец ждёт за воротами... Надо домой... А то отец будет ругаться...
Делать было нечего, Лю Шан велел слугам выпроводить его. За Вратами Алого Феникса действительно стояла карета. Доу Фуфэн лично вышел навстречу и уложил полубессознательного сына на сиденье.
Доу Юэ сильно захмелел, но не спал, а ворочался и стонал:
— Жарко... Отец, так жарко...
Доу Фуфэн вздохнул:
— Зачем столько пил? Ты же слабый, завтра голова раскалываться будет.
Доу Юэ уткнулся лицом в колени отца и жалобно пролепетал:
— Отец... Скажи, разе я недостаточно красив? Недостаточно высок?.. Я такой бесполезный...
— С чего ты взял? — ласково погладил его по голове Доу Фуфэн. — Для меня ты всегда самый лучший.
— Но... но... — сбивался пьяный юноша. — Но Распорядителю я всё равно не нравлюсь...
С этими словами он наконец отключился.
Доу Фуфэн прищурился, бережно поправляя растрепавшиеся волосы сына.
— Распорядитель... Лю Шан...
* * *
На следующий день у Лю Шана был выходной. Поспав вдоволь до самого полудня и понежившись в постели, он наконец поднялся и отправился к отцу на обед.
Вбежав в Военно-Административный Совет, Лю Шан весело закричал:
— А-ди! Я пришёл!
Из дверей навстречу ему вышел человек:
— Господин Распорядитель.
Лю Шан удивился:
— Молодой генерал Го? Вы тоже к моему отцу?
Го Юйчэнь неловко кашлянул:
— Э-э... Да.
— Тогда пойдём вместе?
Но Го Цинчэнь качнул головой:
— Советника нет во дворце. Слуги говорят, он только что отлучился.
— Отлучился? — Лю Шан подозвал евнуха.
Тот с поклоном ответил:
— Всё так, господин Распорядитель. Советник недавно ушёл. Ему прислали приглашение из Башни Лунного Фонаря — сам хозяин заведения, господин Доу, пригласил его на обед.
Доу Фуфэн? И позвал только Лю Гуана?
Го Цинчэнь произнёс с непонятной кислинкой в голосе:
— Похоже, ваш отец и господин Доу... весьма близки.
Лю Шан не заметил ревнивого тона генерала и задумчиво почесал подбородок:
— Доу Фуфэн зовёт его на разговор? Тут явно что-то нечисто!
Он хлопает Го Цинчэня по плечу:
— Молодой генерал, пойдём-ка проверим, что они там замышляют!
* * *
Башня Лунного Фонаря
Едва Лю Гуан переступил порог заведения, как к нему подскочил услужливый трактирщик:
— Господин Советник! Наш хозяин уже ждёт вас на втором этаже в отдельном кабинете!
Лю Гуан поднялся наверх. Когда слуга закрыл дверь, из внутренних покоев вышел сам хозяин Башни — богач Доу Фуфэн.
Купец сложил руки в поклоне:
— Визит Военного Советника — великая честь для нашего заведения. Прошу к столу.
Лю Гуан без лишних церемоний сел. На столе стояло всего два прибора — явно встреча наедине.
Окинув кабинет взглядом, Лю Гуан проговорил:
— Господин Доу позвал меня по личному делу?
— Говорят, Военный Советник не только мудр, но и прям в выражениях.
— Раз так, говорите без обиняков.
Доу Фуфэн выдержал паузу:
— Я осмелился беспокоить вас ради моего сына.
— Смотрителя Доу? — уточнил Лю Гуан.
Доу Фуфэн кивнул:
— Не скрою, он — мой единственный сын. В детстве я держал его в строгости, но какой родитель не захочет отдать ребёнку всё самое лучшее?
Эти слова отозвались в душе Лю Гуана — у него ведь тоже был сын, хоть и приёмный.
Доу Фуфэн продолжил:
— Вчера сын вернулся сам не свой. Позже выяснилось, что ему приглянулся Распорядитель, но он получил отказ и с горя напился.
— Приглянулся? — Лю Гуан не ожидал такой откровенности.
— У меня нет к сыну больших требований, — пожал плечами купец. — Он слаб здоровьем, я балую его и хочу лишь одного — чтобы он был счастлив.
— И что вы предлагаете?
Доу Фуфэн выложил карты на стол:
— Советник — человек умный. Распорядитель — ваш любимый сын. Если бы вы немного помогли им и подтолкнули друг к другу, всё могло бы сложиться иначе.
Лю Гуан усмехнулся:
— Господин Доу... При дворе меня за глаза зовут евнухом. Мой А-Шан носит тот же статус. Неужто вас не смущает, что избранник вашего сына — кастрат?
Лицо Доу Фуфэна не изменилось:
— Я начинал с нищеты и выковал своё состояние собственным потом и кровью. Чего я только не видал! Мне всё равно, кто он, лишь бы не желал моему сыну зла.
Лю Гуан молча кивнул. Вчера он случайно подслушал разговор Ли Чэня и Доу Юэ. Император явно имел виды на А-Шана, но Лю Гуан вовсе не считал это благом.
Как верно заметил Доу Юэ, у Императора полный гарем женщин, а впереди — необходимость завести наследников. Если Лю Шан свяжется с ним, то только пострадает.
А Лю Гуан никому не позволит обижать своего драгоценного сына!
Верховный советник прищурился:
— Хорошо. Я помогу вам в этом деле.