Уведя Го Юйчэня от пылающего костра в свой шатёр, Лю Гуан достал из резного ларца небольшую сафьяновую сумочку с притираниями и положил её на низкий столик.
— Садись, — коротко кивнул он.
Го Юйчэнь присел на циновку подле него и с искренним изумлением спросил:
— Советник, к чему вы носите с собой целебные снадобья?
— Весенняя охота — дело непредсказуемое, — рассеянно откликнулся Лю Гуан. — Всякое может случиться, вот и припас.
Молодой генерал просиял, и уголки его губ дрогнули в улыбке:
— Неужто советник приготовил всё это ради меня?
Лю Гуан на мгновение лишился дара речи.
— С какой стати ради тебя? — не сдержавшись, взыграл он. — А о себе я помыслить уже не могу?
— Но ведь советник не охотится. С чего бы вам занедужить или свалиться с коня в угодьях?
Лю Гуан мысленно всплеснул руками, проклиная собственную оплошность. И надо же было глупо увязнуть в разговоре с этим дураком! От частого общения с ним он, кажется, и сам начинал терять былую проницательность. Экую глупую отговорку придумал — и ведь мгновенно попался!
Сделав строгий вид, Лю Гуан сухо произнёс:
— Лечить-то будем или так и будешь болтать?
— Лечить! Разумеется, лечить! — Го Юйчэнь поспешно протянул сбитые ладони. — Благодарю за заботу, советник.
Лю Гуан взял чистую полотняную ткань и осторожно прижал её к его ладони, соскребая спекшуюся грязь и кровь. Генерал терпеливо сносил жгучую боль, но в какой-то миг вспоминания о лукавых советах Лю Шана взяли верх. Он прищурился, искоса взглянул на склонившегося над ним Лю Гуана и стеснённым от муки голосом выдавил:
— Ш-ш-ш…
Рука Лю Гуана с зажатой в ней ветошью замерла.
— Больно?
— Совсем… немного, — напустив на себя смущение, запнулся Го Юйчэнь. — Самую малость…
— Хорошо, я буду послабее.
Он прикоснулся к ране едва ощутимо. Глядя на его сосредоточенное лицо, аккуратные брови и трепещущие ресницы, Го Юйчэнь почувствовал, как в груди разливается плотная, пьянящая волна тепла. Желание коснуться этих губ порывом затмило разум. Он осторожно потянулся вперёд, скрадывая расстояние… как вдруг Лю Гуан резким движением вскинул голову.
Бум!
Они столкнулись лбами.
— Ах! — Лю Гуан отшатнулся, прижав ладонь к вспыхнувшему болью лбу.
— Простите! Простите великодушно! — в ужасе запричитал Го Юйчэнь. — Я… я сильно ушиб вас? Не со зла, честное слово, я просто… — «…просто хотел украдкой поцеловать вас», — незримо договорил он про себя, так и не решившись произнести это вслух.
Он лишь растерянно почесал затылок, краснея до самых кончиков ушей.
Лю Гуан со вздохом опустил руку и с лёгким прищуром посмотрел на него:
— Генерал, ты сегодня сам не свой. Если тебя что-то тревожит — говори прямо.
Го Юйчэнь окончательно запутался. Никакой прямой просьбы у него не было; он лишь слепо выполнял наказ Лю Шана — из кожи вон лез, пытаясь вынудить советника походить на ласкового врачевателя и подуть на сбитую руку. Но высказать такую глупость казалось слишком уж ребячеством и бесстыдством.
Лю Гуан повесил бровь и с едва уловимой насмешкой произнёс:
— Что такое? Или генерал так изнывает от боли, что желает, чтобы я на неё подул?
— Именно так! — Ухватившись за спасительную соломинку, Го Юйчэнь с готовностью выпалил это на одном дыхании.
Лю Гуан остолбенел. Он-то лишь хотел подшутить над вечным смутьянством собеседника — обычно после таких поддёвок этот суровый воин заливался краской и не знал, куда девать глаза. Но что за муха укусила его нынче?
Го Юйчэнь с непоколебимой решимостью простёр к нему раненую кисть:
— Советник… сделайте милость, подуйте. Сразу ведь легче станет…
Лю Гуан смотрел на эту каменную физиономию с застывшим отчаянным выражением, и губы его самовольно дрогнули. Не выдержав, он брызнул смехом:
— Ха-ха-ха!..
— Простите! — Го Юйчэнь опустил голову, вконец сгорая от стыда. — Я превысил меру. Позвольте мне уйти!
Он порывисто поднялся, но Лю Гуан с удивительной ловкостью схватил его за запястье и, тихо ухмыльнувшись, нежно протянул:
— Куда же ты, генерал? Сам просил дунуть, а теперь бежать норовишь?
С этими словами он опёрся локтями о стол, подался вперёд и, оказавшись у самых губ Го Юйчэня, приоткрыл рот, обдав его кожу тёплым дыханием.
Дыхание генерала мгновенно перехватило. В горле пересохло, онемевшие губы выдавили:
— Надо… надо на рану…
— Оу? — лукаво протянул Лю Гуан. — А сюда, стало быть, не годится?
Кровь прилила к вискам Го Юйчэня. Потеряв над собой контроль, он сорвался и крепко сжал Лю Гуана в объятиях, хрипло прошептав:
— Советник, я…
Но не успел он закончить, как снаружи раздались истошные вопли воинов:
— Убийца! В лагере убийца!
Го Юйчэнь разжал руки так резко, словно коснулся раскалённого железа. Сердце колотилось о рёбра как бешеное. Он мгновенно вскочил на ноги:
— Я схвачу его! — И выскочил из шатра прежде, чем Лю Гуан успел вымолвить слово.
Советник лишь покачал головой, едва удерживая смешок. Экий чурбан… а ведь с ним вовсе не соскучишься.
* * *
— Елюй Яньму?! — Лю Шан с изумлением уставился на императора. — Неужели этот посланник?.. Ваше Величество, вы хотите сказать, что он подглядывал за мной, пока я переодевался?
Ли Чэнь стоял мрачнее тучи:
— Я поранил руку лазутчика. Елюй это или нет — сейчас проверим!
Он выскочил из шатра и направился к площади. Из-за поднявшейся тревоги у костров собралась толпа; среди прочих находились и киданьские послы, включая Елюй Яньму.
Ли Чэнь медленно приласкал каждого тяжелым взглядом и остановился на главном посланнике:
— В лагерь проник убийца с умыслом покуситься на жизнь Нашего Величества! К счастью, Наше воинское искусство не подкачало — злодей получил по заслугам и бежал, поджав хвост!
Придворные подхватили в один голос:
— Да пребудет с Вашим Величеством мудрость Предков!
Лю Шан лишь закатил глаза.
Ли Чэнь продолжал:
— Охрана лагеря надежна, лазутчик не мог вырваться наружу за столь короткое время. Наше Величество полагает, что он всё ещё скрывается среди вас!
Среди сановников прошёл тревожный шепоток:
— Как так? Скрывается среди нас?
— Неужто кто-то из своих?..
— А может, из киданей?
— Цыц! Не смей сеять рознь между государями, говори тише!
— В схватке Мы повредили руку злоумышленника, — непреклонно закончил Ли Чэнь. — Оголите предплечья, и Наше Величество вмиг распознает виновника.
Возражений не последовало — оголить руки до локтя не составляло труда. Придворные один за другим стали задирать широкие рукава.
Ли Чэнь, заранее убеждённый, что таинственным соглядатаем был Елюй Яньму, даже не посмотрел на чиновников. Он подошёл прямо к нему:
— Посланник Елюй. Хотя вы — гости, прибывшие издалека, безопасность лагеря под угрозой. Во избежание нападения на посольство прошу вас и ваших людей показать руки.
Яонянь тут же ухватился за возможность выступить:
— К чему эти сложности? Раз такова воля Сына Неба, с нашей стороны не должно быть задержек!
С этими словами он неторопливо подогнул шелковые рукава, обнажив белоснежную, гладкую кожу. Он принялся демонстрировать свои гибкие, будто лишенные костей руки перед Ли Чэнем — да так жеманно, словно находился не на допросе, а выставлял напоказ свою изнеженность.
Лю Шан не выдержал и мысленно поморщился. Этот Яонянь совсем страх потерял! Среди бела дня заигрывает с государем. Неужели возомнил себя неописуемым красителем? Ну красивый ты мужчина, и что с того? Императору-щенку подавай таких, как я! Настоящих, суровых… евнухов!
Ли Чэнь действительно не удостоил Яоняня ни единым взглядом, игнорируя его гибкие движения. Его интересовал лишь Елюй Яньму.
— Посланник Елюй, — нахмурился император. — Отчего же вы медлите? Уж не кроется ли в вашей душе дурной умысел?
Елюй Яньму, сохраняя спокойствие, без лишних слов задрал рукав.
В толпе ахнули:
— Ссадина!
— Синяк!
— Неужели убийцей и впрямь оказался посланник Елюй?!
На руке Елюй Яньму набряк темнеющий налитой кровоподтёк — от одного взгляда на него становилось ясно, насколько сильным был удар. Еще немного — и кость бы треснула.
Ли Чэнь прищурился. "Я не ослышался! — пронеслось у него в голове. — Наглец таил за пазухой камень и осмелился подглядывать за Лю Шаном!"
Однако Елюй Яньму с поклоном заговорил раньше, чем император успел отдать приказ:
— Ваше Величество, на моей руке действительно есть след от удара. Однако ваш покорный слуга — не убийца. Эту рану я получил сегодня во время дневной охоты, не справившись с лошадью и задев ствол дерева. Если Сын Неба не верит, он может расспросить моих слуг или чиновников, ведавших угодьями. Они видели это своими глазами.
Служитель охотничьих угодий — чиновник Тан — торопливо выступил вперёд и поклонился:
— Подтверждаю слова посланника, Ваше Величество! После полудня господин Елюй действительно зацепился рукой за ствол.
Елюй Яньму сдержанно улыбнулся:
— Вот как всё было на самом деле.
Ли Чэнь сжал кулаки. Он никак не ожидал, что этот хитрец так легко вывернется. На вид — простодушный степняк, а на деле — змея! И главное, Ли Чэнь был твердо уверен: этот человек неравнодушен к Лю Шану.
Лю Шан торопливо шагнул вперёд, сглаживая неловкость:
— Раз произошла ошибка, посланнику Елюю не стоит принимать всё близко к сердцу.
Елюй Яньму сложил руки в приветствии:
— Распорядитель Дворцовой Канцелярии слишком великодушен. Раз это лишь недоразумение, с чего бы мне таить обиду?
Императору оставалось лишь смирить гнев. Лю Шан незаметно потянул его за подол и прошептал:
— Ваше Величество, не стоит раздувать пожар из-за такой мелочи. Это ведь чужое посольство, под угрозой союз.
Ли Чэнь процедил сквозь зубы:
— Раз так, примите мои извинения за беспокойство. Не сберег я сил — виной тому хмель. Пойду почивать.
Он развернулся и решительным шагом направился к себе. Лю Шан поспешил за ним.
— Это точно был он! — едва за ними закрылся полог шатра, вспылил Ли Чэнь. — Как он смеет разыгрывать передо мной эту комедию?!
— Ваше Величество, из-за такой ерунды не стоит портить отношения с Киданями, — мягко уговаривал его Лю Шан.
— Ерунда?! — развернулся к нему император. — Тебя же чуть не увидели без одежды!
— Слава богу, я ещё не успел переодеться! Посмотрите, я всё ещё в мокром, — успокаивал его Лю Шан.
Ли Чэнь перевёл дыхание:
— Какое счастье… Ну раз так, я сам тебя переодену.
Он протянул руки к его поясу, но Лю Шан хитро улыбнулся и промурлыкал:
— Ваше Величество, ночь на дворе, к чему эти условности? Не лучше ли нам… хе-хе-хе?
Он потер ладони, с потрохами выдавая свои недвусмысленные намерения. Ли Чэнь приподнял бровь:
— Похоже, А-Шан давно замыслил против Нас нечто недоброе?
Лю Шан закивал, точно петушок:
— Быстрей, Ваше Величество, быстрей!
— Завтра снова охота, ты уверен? — с подвохом спросил Ли Чэнь. — Если не выдержишь, жалости от меня не жди.
Лю Шан высокопарно изрек:
— Умереть под пионами — и то сладостно!
Ли Чэнь подхватил его на руки и опустил на мягкое ложе, но не спешил продолжать. Прижавшись к его уху, он тихо произнёс:
— Если хочешь, чтобы Я ублажил тебя, сперва дай обещание.
Лю Шан, устав от промедления перед лицом такой красоты, поторопил:
— Какое ещё условие? Говори скорей!
Ли Чэнь улыбнулся:
— Мне не по душе этот Елюй Яньму. Держись от него подальше.
Лю Шан замешкался:
— Но ведь он — официальный посол. Пока кидани в Чанъани, пересекаться с ним придётся так или иначе. Как я уклонюсь?
— Не знаю! — упрямо вздернул подбородок император. — Ничего не желаю слышать! Брат А-Шан, дашь слово или нет?
Лю Шан посмотрел на это капризное выражение лица и мысленно растаял: до чего же мил, когда вредничает!
— Даю! Даю слово! — закивал он.
— Точно? — переспросил Ли Чэнь. — Смотри, держи наказ.
— Сказано — сделано! — воскликнул Лю Шан. — Даже если Елюй Яньму сам на шею вешаться станет, я пошлю его куда подальше! Доволен, Чэнь-эр?
— Угу, — Ли Чэнь просиял и, точно дятлик, несколько раз клюнул его в губы. — А-Шан так добр к Чэнь-эру… За это Чэнь-эр постарается сделать всё, чтобы А-Шан чувствовал себя как в раю.
Лю Шан про себя охнул: откуда только щенок нахватался таких оборотов? Ещё немного — и от этих ласк костей не соберешь!
* * *
На следующее утро Лю Шан едва нашел в себе силы подняться. Поясница ныла, суставы ломило.
— Молодёжь ноне горячая, — пропыхтел он, сползая с ложа. — Чуть до смерти не уходил.
Ли Чэнь уже успел облачиться в ратные доспехи и теперь с довольным видом поправлял шлем перед зеркалом:
— Это всё оттого, что Брат А-Шан совсем не упражняется с оружием. Вот начну закалять тебя — и усталость как рукой снимет.
— Ни за что! — отрезал Лю Шан. — Упражняться — значит рано вставать. А я не ранняя пташка!
Ли Чэнь подошёл, накинул на его плечи плотный халат и прошептал прямо в ухо:
— А мне даже нравится смотреть, как А-Шан изнемогает под моими ласками… Изысканное зрелище.
— Кто тут изнемогает?! — Лю Шан мгновенно вспыхнул, точно котел с кипятком.
Помешкав ещё немного, они покинули императорский шатёр. Приготовления к охоте завершались, на лугу уже собрались танские военачальники и степные гости.
Ли Чэнь легко вскочил в седло и сверкнул глазами:
— Брат А-Шан, помни о своём обещании. Шли его подальше.
Лю Шан лишь вздохнул про себя: «Надо же, до сих пор помнит!»
Охота началась. Елюй Яньму, заметив Лю Шана, тут же направил коня к нему:
— Распорядитель, я…
Лю Шан, не дав ему договорить, заверещал, точно за ним гналась свора собак:
— Ой! Третий господин Чэн! Молодой генерал Лу! Подождите меня, поедем вместе!
Увидев, с какой быстротой Лю Шан дал дёру, Елюй Яньму лишь сдержанно улыбнулся и не стал настаивать. В этот момент рядом с ним пришпорил коня Ли Чэнь. Сверкая торжествующим взглядом, он высокомерно бросил:
— Посланник Елюй, не желаете сойтись со Мной в состязании?
Елюй Яньму склонил голову:
— Как смеет ваш покорный слуга соревноваться со Сыном Неба?
Ли Чэнь усмехнулся:
— Не смеешь? Зато прочих дерзостей за тобой числится немало. Одной больше — одной меньше.
Поняв настрой императора, Елюй Яньму ответил тем же покладистым тоном:
— Раз такова воля государя, отказ лишь испортит вам настроение.
Пока Ли Чэнь отвлекал посланника, Лю Шан затесался между Чэн Сичжи и Лу Пиньсянем. На коне он держался так себе, и скакун под ним постоянно вилял, втискиваясь между спутниками и мешая им, словно огромная помеха.
Чэн Сичжи процедил сквозь зубы:
— Распорядитель, вы чего сюда приперлись? Неужели нельзя поехать отдельнo?
Лю Шан криво ухмыльнулся:
— Прости, третий господин, я и сам не рад вам мешать.
— Кому «вам»?! — вспыхнул Чэн Сичжи.
Лю Шан похлопал коня по шее:
— Но лошадь не слушается! Видишь, как её заносит? Скачет зигзагами!
— А что это у тебя в руках? — вздохнул Чэн Сичжи.
Лю Шан с гордостью поднял волчонка над головой, точно царя зверей:
— Позвольте представить! Это мой сын — Сяо Хуэйхуэй!
Чэн Сичжи лишился слов:
— Это же волк! Ты притащил в седло волчонка, и ещё удивляешься, что конь дуреет и виляет?!
— А… вот оно что? — почесал затылок Лю Шан.
Сяо Хуэйхуэй жалобно тявкнул: «Ау-у?»
Чэн Сичжи поморщился от досады:
— Убирайся отсюда!
— Эх, Чэн-третий, — наигранно вздохнул Лю Шан. — А ведь раньше ты от меня не отходил. Теперь же гонишь прочь. Неужто молодой генерал Лу милее меня?
Лицо Чэн Сичжи вспыхнуло, он зазаикался:
— Что за чушь вы несете?! Кто к вам лип?! Никто не лип, не придумывайте! — И, повернувшись к Лу Пиньсяню, поспешно добавил: — Ты не слушай его!
Лу Пиньсянь мягко улыбнулся:
— Третий господин, давай отъедем в сторону. Я только что заметил мелькнувшую в кустах белую тень. Кажется, заяц. Ты ведь давно хотел завести ушастого?
Лю Шан мгновенно оживился и крепче прижал к себе Сяо Хуэйхуэй:
— Заяц?! Сынок, ты слышал? А-дье обожает тушёную зайчатину!
Чэн Сичжи аж скривился:
— Ты жестокий человек! Зайцы такие милые, как можно их есть?!
Лю Шан возразил с полной убежденностью:
— Раз они милые, то и на вкус отменные! Ты хоть знаешь, какова на вкус зайчатина в остром соусе? Пальчики оближешь!
— А-а-а! — Чэн Сичжи заткнул уши руками. — Замолчи! Не смей их есть!
Лю Шан посмеивался. Сяо Хуэйхуэй лишь похлопал ушами: «Ау?»
Лу Пиньсянь с улыбкой вмешался:
— Полно вам дразнить третьего господина, Распорядитель. Давайте просто пройдёмся.
Чэн Сичжи буркнул:
— Только не увязывайся за нами…
«Как бы не так! — подумал Лю Шан. — Чэнь-эр там воюет, а мне скучно. Буду за вами приглядывать, чтобы не любезничали тут на моих глазах».
Он наклонился к Чэн Сичжи и тихо шепнул:
— Третий господин, я ведь о тебе пекусь. У тебя же на лобу написано, как ты сохнешь по генералу Лу.
— В-враньё! — Чэн Сичжи невольно приложил ладонь к щеке. — С чего ты взял?! Неправда всё!
— Опять отнекиваешься, — ухмыльнулся Лю Шан. — Вокруг полно народу — и наши сановники, и степняки. Заметят твои чувства — и пиши пропало, начнут сплетни плести. А со мной вы под надежной прикрывашкой.
Сяо Хуэйхуэй, хоть ничего и не понял, активно поддакнул двумя звонкими «ау-ау!».
Чэн Сичжи пришлось сдаться:
— Ладно… твоя взяла.
Лю Шан едва сдерживал ликование: экий доверчивый парень этот Чэн-третий!
* * *
Впереди в траве действительно мелькали зайцы. Три всадника пустили коней шагом. Сяо Хуэйхуэй тихо сидел на руках у Лю Шана — трусоват был волчонок, куда пугливее любой охотничьей собаки. Стоило зверьку шевельнуться, как волчонок прятал уши и зарывался носом в халат хозяина.
— Ну ты и храбрец, сынок! — хохотал Лю Шан. — Ты же волк! Иди, поймай зайчика!
Он опустил его на траву. Сяо Хуэйхуэй сделал пару неуверенных шагов, но стоило зайцу подпрыгнуть, как малыш прижал уши, поджал хвост и с писком кинулся назад.
— Ха-ха-ха! — не выдержал Чэн Сичжи. — Какой же это волк? Обычная шавка!
От его громкого смеха волчонок испугался ещё сильнее и на всём скаку врезался в ноги лошади Чэн Сичжи. Кобыла от неожиданности встала на дыбы и начала бешено брыкаться.
— А-а-а! — Чэн Сичжи не удержался в седле и полетел вниз.
— Берегись! — Лу Пиньсянь мгновенно соскочил со своего коня и подхватил его у самой земли, не дав грохнуться в грязь.
Хотя Чэн Сичжи и служил чиновником в ведомстве финансов, он оставался сыном военного губернатора — вылететь из седла перед подчиненными было невероятным позором.
— Ах ты, глупая скотина! — вспылил он, пытаясь подняться.
Но лошадь совсем свихнулась от испуга. Волчонок, подняв тучу пыли, метался у неё под ногами; кобыла брыкалась ещё пуще, пугая Сяо Хуэйхуэй — получился замкнутый круг. Соседние кони, почувствовав панику, тоже начали храпеть и рваться с поводьев.
Конь Лю Шана вырвал поводья из его рук и слепо попёр прямо на него.
— Распорядитель!
— Осторожно!
— А-Шан!
Ли Чэнь и Елюй Яньму, соревновавшиеся неподалёку, услышали шум и прискакали на помощь. Увидев несущуюся на Лю Шана лошадь, Ли Чэнь рванулся вперёд, но Елюй Яньму оказался ближе. Он прыгнул, обнял Лю Шана и повалил его на землю, прикрыв своими руками его голову и спину.
Ли Чэнь прищурился — ревновать было нерушно, нужно было спасать людей. Он на лету вскочил на спину взбесившейся лошади и натянул поводья, осаживая её.
Когда всё утихло, император соскочил на землю:
— А-Шан!
Лю Шан, весь в пыли, поднял голову. Голова гудела, но кости были целы.
Ли Чэнь подбежал к нему, подхватил под руки и вдруг ахнул:
— А-Шан, ты ранен! Кровь!
Лю Шан глянул на свои руки — целы. Поднял глаза:
— Это не моя кровь! Это посланник Елюй!
Ладонь и предплечье Елюй Яньму были сильно ободраны о камни и гравий, из ран сочилась кровь.
— Мелочи, — отмахнулся степняк. — Главное — вы целы, Распорядитель…
Он протянул руку, желая смахнуть пыль с щеки Лю Шана, но Ли Чэнь грубо перехватил его запястье:
— Посланник ранен. Ему требуется лекарь!
Елюй Яньму молча отступил и кивнул.
В этот момент к ним подбежал Яонянь и вцепился в рукав Ли Чэня:
— Ваше Величество! Какое счастье! Кабы не вы, эти кони растоптали бы меня! Благодарю за спасение!
Ли Чэнь даже не помнил, чтобы спасал его, но Яонянь продолжал прижиматься к его плечу:
— Не знаю, чем и отблагодарить вас…
Лю Шан смерил его ледяным взглядом. Опять этот лис ищет повод прикоснуться к императору! Какое там спасение красавицы? Если кто кого и спасал, так это его, Лю Шана!
Сяо Хуэйхуэй, виновато поджав хвост, приплёлся из кустов и спрятался за ногой Лю Шана, боязливо посматривая на Ли Чэня.
Император ткнул в него пальцем:
— Ах ты, маленький пакостник! Из-за тебя всё!
— Ау-у… — жалобно отозвался волчонок.
Охоту пришлось прервать. Все вернулись в лагерь.
* * *
Лю Шан умылся, переоделся и вымыл Сяо Хуэйхуэй. Едва он собрался выйти из шатра, Ли Чэнь преградил ему путь:
— Куда это ты собрался?
— Ваше Величество, посланник Елюй пострадал из-за меня. Неужели я не должен наведать его?
Ли Чэнь насупился:
— Ты обещаешь держать его подальше, а сам бежишь к нему?
— Но это же особое положение! — оправдывался Лю Шан. — Если я не приду, скажуть, что у танцев нет манер.
Император упрямо скрестил руки:
— Раз так, Я сам наведаюсь к нему от лица государства. А ты оставайся здесь.
Лю Шан спорить не стал — так даже проще.
— Хорошо, иди вместо меня!
Ли Чэнь сменил гнев на милость, чмокнул его в губы и ушёл.
Раны Елюй Яньму оказались неглубокими, но из-за въевшейся грязи обработать их было непросто. Лекарь Цуй аккуратно накладывал повязку, когда вошёл император:
— Как себя чувствует посланник?
Цуй Цэнь поклонился:
— Раны поверхностные, Ваше Величество. Пару дней покоя — и всё заживёт.
Елюй Яньму бросил взгляд за спину государя, словно кого-то высматривая. Ли Чэнь усмехнулся:
— Кого-то ищете? Распорядителя?
— Отнюдь, — ровно ответил Елюй. — Вам показалось.
— Вот и чудно, — хмыкнул Ли Чэнь. — Распорядитель хотел прийти сам, но Я решил, что лучше Мне выразить благодарность лично. Выдыхайте, отдыхайте. Если что понадобится — только скажите.
— Благодарю, Ваше Величество, — склонил голову Елюй.
Император быстро завершил визит и вернулся в свой шатёр:
— А-Шан, Я вер…
Шатер был пуст.
«Вот ведь хитрец! — вспыхнул Ли Чэнь. — Опять удрал! Неужели пошёл к нему?!»
Однако Лю Шан направился вовсе не к степнякам, а в шатёр Лу Пиньсяня.
— Генерал Лу! — Лю Шан шагнул за полог и обомлел: перед ним, обнявшись, стояли двое.
— Ой! — Лю Шан закрыл глаза ладонями, оставив широкие щели между пальцами. — Я помешал?
Чэн Сичжи, сгорая от стыда, оттолкнул Лу Пиньсяня и гаркнул:
— Я не Чэн Сичжи! — И пулей выскочил наружу.
Лу Пиньсянь с улыбкой поправил халат. На его губе алел след от укуса.
— Генерал, а Чэн-третий у вас весьма страстный, — подмигнул Лю Шан.
— Вы пришли поиздеваться, Распорядитель? — приподнял бровь Лу Пиньсянь.
— Вовсе нет. Есть дело. Что не любит есть этот Яонянь?
Лу Пиньсянь задумчиво ответил:
— Он совершенно не выносит острого.
— Острого? — ухмыльнулся Лю Шан. — Понятно!
Выйдя от генерала, Лю Шан направился прямо на кухню: «Не любит острое? Ну держись, лис! Сделаем тебе погорячее!»
Он лично проследил, чтобы в блюда Яоняня щедро насыпали жгучей желтой горчицы, после чего с чувством выполненного долга вернулся к Ли Чэню.
Наступил обед. Вдруг снаружи раздались вопли:
— А-а-а! Горчит! Жжёт! Ост-ро-о-о!
Лю Шан прикрыл рот рукавом, давясь от смеха.
Ли Чэнь нахмурился:
— Голос похож на Яоняня… Но я помню, что ему готовят без приправ. А-Шан, твоих рук дело?
— Моих? — невинно похлопал глазами Лю Шан. — С чего бы?
Тут в шатёр влетел заплаканный Яонянь. Губы его опухли и покраснели, из глаз текли слезы:
— Ваше Величество! Защитите! Распорядитель подсыпал мне яду!
Лю Шан всплеснул руками:
— Как можно, господин посол! Я лишь увидел, что ваши блюда совсем пресные, и попросил добавить немного горчицы ради вашего же здоровья! Кто ж знал, что вы такой неженка?
Елюй Яньму, вошедший следом, строго осадил спутника:
— Замолчи! Распорядитель хотел как лучше! Убирайся!
Яонянь, струсив перед гневом своего вождя, поспешно удалился.
Елюй Яньму вновь принял добродушный вид:
— Простите его, Сын Неба, Распорядитель. Он ещё глуп.
Когда кидани ушли, Ли Чэнь вздохнул:
— И зачем ты насыпал ему горчицы?
— А чтоб не заглядывался на моего императора! — буркнул Лю Шан.
Ли Чэнь замлел:
— А-Шан… ты ревнуешь?
— Ничего я не ревную! — отвернулся Лю Шан, но Ли Чэнь уже обнял его сзади и прижал его ладонь к своей груди:
— Почувствуй, как стучит моё сердце… Я так рад.
Лю Шан ощутил крепкую грудь под пальцами, смутился и поспешил вырваться:
— Скоро дневной выезд, готовьтесь! — И выскочил из шатра.
Выйдя на свежий воздух, он глубоко вдохнул. Надо же, старый перец, а смутился от ласк какого-то щенка!
— Распорядитель!
Лю Шан обогнул шатёр и наткнулся на Елюй Яньму. Сбежать не удалось.
— Давайте поговорите у костра? — предложил посол.
Они сели у огня, где было полно народу. Елюй Яньму смотрел на языки пламени:
— Вы очень похожи на мою покойную мать, Распорядитель… Потому я и искал вашей компании.
— Вот как… — промямлил Лю Шан.
— Моя мать была лишь служанкой, — тихо продолжал Елюй. — Нас с младшим братом не считали за людей. Чтобы защитить меня от гнева сородичей, её забили палками до смерти… A брата выбросили в глухом лесу на съедение волкам.
Он посмотрел на Сяо Хуэйхуэй, дрожащего у ног Лю Шана:
— Я стоял в кустах, точно этот волчонок, и ничем не мог помочь… Все эти годы я живу лишь надеждой найти брата.
Лю Шан нахмурился, не понимая, к чему степняк открывает ему душу, но из вежливости спросил:
— И где же ваш брат теперь?..
Елюй Яньму поднял глаза от костра и пристально поглядел на Лю Шана:
— Я верю, что он жив. И я найду его.