* * *
— Коли тебе так нравится, я могу и повторить, — с тихим смешком прошептал император. — Брат А-Шан...
Лю Шан-то всего лишь подшутил над ним, но кто же знал, что у Его Величества вовсе нет понятия о стыде? Сказал «назови братом» — тот и назвал, да с такой готовностью, будто только этого и ждал.
Расстояние между ними стремительно сокращалось. Ли Чэнь поначалу намеревался лишь слегка подразнить своего Распорядителя, однако в голове вспыхнуло воспоминание: та самая ночь, когда его тайная личина сорвалась, и Лю Шан украдкой поцеловал его.
Образ тот был смутным, нечётким, на грани реальности и грёзы.
Ли Чэнь чуть изогнул бровь, и в его глазах блеснул лукавый огонек:
— Скажи-ка... В тот день брат А-Шан ведь украдкой поцеловал Чэнь-эра?
— Вовсе нет! — Лю Шан даже вздрогнул.
«Этот фальшивый щенок же пьян был в стельку! Как он вообще хоть что-то запомнил?!»
Тогда Лю Шан поддался сиюминутному порыву: ну как устоять, когда юный государь плачет, льнёт и зовёт тебя «братом»? Сердце просто дрогнуло, голова пошла кругом, вот он и коснулся губами его щеки, о чём потом не раз жалел.
Однако пылкое отрицание лишь укрепило Ли Чэня в его догадке. Он тихо усмехнулся, подаваясь ещё ближе:
— Выходит, брат А-Шан и впрямь тайком поцеловал своего Чэнь-эра.
«И зачем только называть себя "Чэнь-эром"?! — отчаянно подумал Лю Шан. — Это же откровенный запрещённый приём!»
Вслед за безобидной шуткой Лю Шана император тоже решил поиграть — гордость правителя не позволяла уступать ни в чём.
Но густой, двусмысленный полумрак, окутавший их, вдруг натянулся струной. То ли оттого, что лица их оказались слишком близко, то ли оттого, что дыхание стало обжигающе частым, разговоры смолкли. Расстояние между ними таяло с каждой секундой.
Пиршество ещё не началось, Ли Чэнь не пригубил ни капли вина, но в груди его вспыхнул сухой, горячий пожар, вызвавший в памяти воспоминания о той незабываемой ночи.
— Закрой глаза, — глухо и тихо повелел Ли Чэнь.
Лю Шан повиновался прежде, чем успел осмыслить приказ. В следующее мгновение к его губам прикоснулось нежное, трепетное тепло.
Ноги Лю Шана мгновенно онемели, по телу пробежала крупная дрожь — удержаться на ногах не было никакой возможности. Они вместе соскользнули на расстеленный поверх пола ковёр. Ли Чэнь успел заботливо подложить ладонь под затылок и поясницу Лю Шана, чтобы тот не ушибся при падении.
Звяк!
Задетый локтем бронзовый кубок на низком столике жалобно звякнул, но ни один из них не обратил на это внимания. Руки Ли Чэня, подобные стальным оковам, крепко сжали Лю Шана, привлекая к себе, пока они жадно делили дыхание на двоих.
В голове у Лю Шана посветлело и опустело. Они и раньше целовались, да и вещи происходили куда более откровенные, но сейчас всё казалось совсем иным: голова кружилась, тело будто невесомо парило в воздухе, отказываясь подчиняться разуму.
И как раз в тот момент, когда страсть готово было накрыть их с головой...
Топот, топот, топот...
Со стороны Павильона Малинового Созвездия донеслись чёткие, приближающиеся шаги.
Нынче император устраивал скромный пир в честь победы, пригласив лишь Распорядителя Дворцовой Канцелярии Лю Шана, Верховного Военного Советника Лю Гуана, Командующего Армией Божественного Замысла Го Юйчэня и Верховного Цензора Лю Чанъи. Лю Шан пришёл первым, остальные запаздывали — и вот, похоже, подоспели.
Услышав звук шагов, Лю Шан испуганно распахнул глаза. Молодое, невероятно красивое лицо государя находилось в каких-то сопоставимых долях цуня от его собственного.
«Что... что я делаю?!»
В мозгу Лю Шана будто разорвалась петарда. Если кто-то войдёт и увидит, как он обнимается и целуется с императором — это же не просто позор, это социальная смерть!
Ли Чэнь, слишком увлечённый происходящим, приближения гостей не услышал.
Лю Шан, не теряя ни секунды, упёрся обеими руками в грудь императора и с вытаращенными от ужаса глазами со всей силы рванул от себя!
Ли Чэнь, только-только ощутивший податливость партнёра и настраивавшийся на продолжение, никак не ожидал такого отпора. Безмятежно расслабленный, он потерял равновесие, с грохотом повалился навзничь и больно ушибся затылком о край стола.
Крак!
От удара в голове у государя зазвенело, перед глазами поплыли круги. Он остался сидеть на полу в совершенно нелепой позе, ошарашенно хлопая глазами.
Ли Чэнь уставился на Лю Шана во все глаза, а в голове стучала одна-единственная дикая мысль: «Меня оттолкнули?! Сам император — и оттолкнут?!»
И ровно в это мгновение...
Шторы раздвинулись, и в Павильон Малинового Созвездия вступили трое: Лю Гуан, Го Юйчэнь и Лю Чанъи.
Они случайно столкнулись у дверей и решили войти вместе. Но никак не ожидали увидеть столь поразительную картину: Священный Государь сидит на полу, держась за затылок с мученическим лицом, а Распорядитель Лю Шан замер рядом с вытянутыми вперёд руками, словно только что нанёс сокрушительный удар.
Любой, кто посмотрел бы на это со стороны, решил бы, что Лю Шан совершил покушение на венценосную особу!
Лю Шан ощущал, как горят его искусанные губы и вспыхнули щёки. Быстро сориентировавшись, он изобразил на лице крайний испуг и запричитал на весь павильон:
— Ваше Величество! Ну как же вы так неосторожно?! Оступились и изволили упасть! Позвольте ничтожному слуге помочь вам подняться!
Ли Чэнь: «...»
Увидев вошедших, государь мгновенно понял причину такого резкого манёвра. Но одно дело — понимать, и совсем другое — смириться. Прерванный поцелуй, да ещё и позорное падение на мягкое место на глазах у высших сановников — это же вершина унижения!
С мрачным, как туча, лицом Ли Чэнь позволил Лю Шану поднять себя и выдавил фальшивую ухмылку:
— Пустяки, пустяки... Наш грех, оступились. Плиты в Павильоне Малинового Созвездия слишком скользкие...
Говоря это, Ли Чэнь опустил взгляд и замёрз. Какие, к чёрту, плиты?! К сегодняшнему пиру весь пол специально застлали плотным красным ковром — никаких плит под ними не было и в помине.
— Ха-ха... — сухо отсмеялся Лю Шан, ничуть не смутившись. — Ковёр! Ковёр ужасно скользкий!
Молодой генерал Го Юйчэнь озадаченно почесал затылок:
— Господин Распорядитель, а отчего у вас лицо столь пылает?
— Жарко! — с готовностью выпалил Лю Шан. — Невероятно жарко! Погода-то как потеплела, неужто вы не чувствуете? Жара, просто душно!
Лю Гуан сощурился, подозрительно разглядывая сына. Он отлично знал, что его любимый А-Шан плохо переносит холод, но чтобы от весеннего тепла у него так алели щёки — в это верилось с трудом.
А вот Верховный Цензор Лю Чанъи остался абсолютно холоден. Он внимательно посмотрел на государя и спокойно произнёс:
— Ваше Величество... у вас кровь.
Ли Чэнь поднёс ладонь к пострадавшему затылку — пальцы ощутили влажную липкость. Он взглянул на руку... Отлично. Действительно кровь.
Лю Шан перепугался насмерть. Он ведь просто хотел вырваться, кто же знал, что урон окажется столь ощутимым!
— Лекаря! Живо зовите императорского лекаря!
После долгой суматохи прибежавший лекарь промыл и перевязал рану. Повреждение оказалось пустяковым — обычная царапина, которая к моменту обработки уже даже перестала кровоточить.
Когда все наконец расселись по местам, стемнело окончательно. Священный Государь с белой повязкой на голове восседал во главе стола. Слегка откашлявшись, он проговорил:
— Сегодня Мы собрали вас, дабы наградить верных слуг престола. То, что Тубо отступили без пролития крови — исключительно ваша заслуга.
Сановники дружно поклонились:
— Ваше Величество преувеличивает наши скромные заслуги!
Ли Чэнь изобразил самую доброжелательную улыбку:
— Полноте. Вы — опора государства и Наши доверенные люди, к чему эта излишняя пышность? На этом скромном пиру Мы желаем, чтобы каждый осушил свои кубки без остатка!
Он поднял кубок:
— Пьём за вас, господа!
Присутствующие мгновенно поднялись со своих мест, подняли ответные кубки и осушили их до дна.
Лю Шан сидел ни жив ни мертв. Секрет их поцелуя висел на волоске, и по ощущениям эта стычка была куда опаснее, чем всё вторжение Тубо. Даже на церемонии назначения он так не нервничал.
Едва он об этом подумал, как ощутил на себе чей-то пристальный, жгучий взгляд. Подняв глаза, Лю Шан тут же столкнулся взором с Ли Чэнем.
Император еле заметно поднёс руку к повязке на голове, изобразил страдальческое выражение лица и беззвучно шевельнул губами: «Ой-ой-ой...» Молодой и статный, он владел искусством притворяться несчастным в совершенстве.
Лю Шан ответил ему столь же беззвучной, судорожной улыбкой. А что ещё оставалось делать?
Их быстрый обмен взглядами не укрылся от Лю Гуана. Верховный Военный Советник сощурил глаза, въедливо наблюдая за сыном.
«О-отец?..» — обомлел Лю Шан. Взгляд Лю Гуана не пророчил ничего хорошего. Если его не отвлечь, этот проницательный придворный интриган в два счёта раскусит их с императором тайную связь!
Лю Шан демонстративно откашлялся и поспешил сменить тему:
— Отец, Его Величество изволил согласиться на заключение официального союза с нами.
Лю Гуан степенно кивнул и тихо отозвался:
— Вот и славно. Ты отлично потрудился, А-Шан.
Император Ли Чэнь тем временем поднялся с места и с кубком в руках пошёл вдоль столов, изъявляя уважение каждому лично. Первым он подошёл к Лю Гуану:
— Верховный Советник полн трудов и заслуг. Вся поднебесная, все дела внутренние и внешние — всё на ваших плечах. И впредь Мы намерены во всём полагаться на ваш опыт.
Лю Гуан ответил бесстрастно:
— Ваше Величество слишком великодушен. Это лишь скромный долг вашего верного слуги.
— Ну что вы, Советник слишком скромен! — Ли Чэнь поднял кубок. — За вас!
Они выпили. Ли Чэнь повернулся к Лю Шану:
— А-Шан тоже немало потрудился. Хотя ты и не выезжал из столицы, но неотлучно находился подле Нас, улаживая дела между двором и Великой вдовствующей императрицей. В эти дни тебе пришлось несладко. Давай, Мы выпьем и за тебя.
Кубок Лю Шана был пуст, и Ли Чэнь лично взялся наполнить его. Лю Шан торопливо подставил сосуд обеими руками в знаке почтения. Кубок был совсем небольшим, так что их пальцы неизбежно соприкоснулись.
Лю Шана будто током ударило. Он готов был поклясться, что этот хитрая бестия сделал это намеренно — его мизинец еле заметно погладил кончики пальцев Лю Шана. От этого лёгкого прикосновения по спине побежали мурашки, а в груди защекотало.
Едва не покрывшись гусиной кожей, Лю Шан залпом проглотил вино, поставил кубок и как бы невзначай вытер пальцы о шелковый рукав.
Ли Чэнь тем временем успел выразить уважение Го Юйчэню и Лю Чанъи, после чего вернулся во главу стола:
— Нынче пир неофициальный, посему отбросим чины и церемонии! Пейте так, как душе угодно...
Не успел он закончить фразу, как раздался громкий стук.
Бам!
Сидевший за столом Верховный Цензор и глава Верховного суда Лю Чанъи внезапно клюнул носом и со всего размаху стукнулся лбом о дубовую столешницу, застыв без движения.
Все обомлели. Лю Шан подался вперёд:
— У господина Лю нет ли какого недуга?
Сидевший рядом Го Юйчэнь в два шага приблизился к нему, потормошил за плечо, почесал затылок и озадаченно произнёс:
— Э-э... Похоже, господин Цензор... пьян.
Все присутствующие: «...»
Два кубка. За весь вечер Лю Чанъи выпил ровно два маленьких кубка — и отключился намертво.
Лю Шан всегда знал, что сам не отличается стойкостью к хмельному, но даже не подозревал, что в поднебесной есть кто-то ещё слабее. Два глотка — и в беспамятстве!
Ли Чэнь облегчённо вздохнул и усмехнулся:
— Что ж, раз правил сегодня нет, пусть господин Лю отдохнёт. Ну же, господа, продолжим пир!
Все снова взялись за кубки, но не успели сделать и глотка...
Крак!
Пьяный Лю Чанъи резко выпрямился и уставился на собравшихся совершенно немигающим взором.
У Лю Шана дернулось веко. Неужели железный цензор сейчас начнёт буянить?!
На лбу Лю Чанъи багровел свежий ушиб. Он и в трезвом-то виде выглядел как бесстрастный палач, а хмель вовсе не добавил ему человечности — напротив, сделал похожим на сурового небожителя, сошедшего на землю карать грешников.
Опершись о стол, он медленно поднялся. Его ледяной взгляд скользнул по присутствующим, заставляя каждого невольно выпрямить спину, будто сейчас зачитают обвинительный приговор.
Лю Шан ощутил себя учеником, застигнутым созидающим злом за сном на уроке.
— Что есть «Преступление» по законам нашей Великой Тан? — разорвал тишину сухой, звенящий голос Лю Чанъи.
Лю Шан: «...» Законам... Великой Тан?
Гости переглянулись. Не дожидаясь ответа, Лю Чанъи сам чеканно чеканил слова:
— Преступлением именуются деяния, подпадающие под Пять Кар! Как может тот, кто не помнит азов законодательства, носить чин и быть опорой империи?!
Лю Шан тяжело вздохнул: «Всё понятно. Учитель Лю вышел на тропу войны».
Цензор строем продолжить:
— А что есть «Виды Кар»?
Под этим суровым взором сам император Ли Чэнь невольно выпрямился и честно отчеканил, словно на экзамене:
— Виды Кар суть узаконенные степени наказаний за попрание устоев.
Лю Чанъи скупо кивнул, будто слегка удовлетворённый ответом:
— Назови Пять Кар.
— Удары плетью, удары палками, каторжные работы, ссылка и смертная казнь, — без запинки выложил Ли Чэнь.
— Если злодей применил отраву, каков приговор?
Ли Чэнь:
— Всякий, умысливший отравить человека ядом ядовитым — ядом птицы чжэнь, копьёлистником, аконитом или иным смертоносным зельем — равным образом как и продавец, ведавший о злоумышлении, подлежат казнить через повешение!
— А если сановник из высших сословий совершит преступление?
— Высокий чин дарует право на смягчение, но при совершении Десяти Тягчайших Преступлений никакие милости не действуют!
Лю Чанъи торжественно кивнул:
— А теперь прочитай мне наизусть весь Уголовный Кодекс династии Тан.
Лю Шан: «...»
Кое-как утихомирив разошедшегося цензора, они уложили его обратно. Весёлый пир чуть не превратился в строгий императорский экзамен. Пробормотав первые статьи свода законов, Лю Чанъи вновь с грохотом повалился на стол и затих.
Лю Шан облегчённо перевёл дух:
— Может... дадим господину Лю спокойно поспать?
Никто перечить не стал. Связываться с Учителем Лю никому не хотелось.
Лю Шан пьянел быстро, поэтому решил налечь на жареное мясо, пока Ли Чэнь настойчиво подпаивал Го Юйчэня, явно пытаясь переманить молодого генерала из клана Лю на свою сторону.
Увы, усилия государя были обречены.
Лю Шан, уминая сочную куриную ножку, тайком ухмылялся: «Эх, сынок, малец ты ещё... Наш молоденький генерал Го — душой и телом человек моего отца, хрен ты его перетянешь!»
Император и Го Юйчэнь осушали кубок за кубком. Когда миновала полночь, оба окончательно дошли до кондиции и повалились без чувств.
Оглядев троих беспросветно пьяных сановников во главе с государем, Лю Шан вздохнул:
— Отец, я возьму на себя господина Лю, а ты подсоби генералу Го. Разведём их по комнатам.
Лю Гуан сомневался:
— А как же... Его Величество?
Лю Шан махнул рукой:
— Да брось, Юй Чжичжоу снаружи дежурит. К тому же это и так покои Павильона Малинового Созвездия. Заснёт прямо тут, экая беда. Ну, разве что спина отлежит.
Признав его правоту, Лю Гуан помог поднять Го Юйчэня. По причине позднего часа и закрытых дворцовых ворот покинуть Малиновый дворец пьяные сановники не могли, поэтому их решили оттащить в служебные помещения Особого Ведомства Дворцовых Слуг.
Хоть Лю Чанъи и Го Юйчэнь числились книжниками, оба были мужчинами рослыми, а Го Юйчэнь и вовсе командовал гвардией и обладал внушительной мускулатурой. Тащить их на себе оказалось задачей не из лёгких.
— Верховный Советник... Советник... — пробормотал вдруг пьяный Го Юйчэнь.
Лю Гуан решил, что свежий ночной воздух немного прояснил его голову, но не успел он ответить, как генерал вырвал руку и, покачиваясь, побрёл прямо к Лю Чанъи, продолжая шептать:
— Советник...
Этот дурень впотьмах принял Цензора за Лю Гуана!
Лю Чанъи тоже был не лучше. Вырвавшись от Лю Шана, он уселся прямо на каменные ступени перед входом, обнял каменного льва и упрямо забормотал:
— Уголовные установления... Всякий, умысливший отравить человека ядом ядовитым...
Лю Шан прикрыл лицо рукой. Учитель Лю снова завёл свою пластинку!
— Учитель Лю, господин Цензор, ну хватит! Пойдёмте в ведомство, там и дочитаете, а?
Но не успел Лю Чанъи подняться, как к нему нарезрезая шаги подошёл Го Юйчэнь. Нежно взяв цензора за руку, он прочувствованно произнёс:
— Советник... Ну почему вы избегаете меня?..
Лю Чанъи поднял на него мутные глаза и с полной серьёзностью спросил:
— Ты пришёл сдавать экзамен по Уголовному кодексу?
Они вели два абсолютно разных диалога. Го Юйчэнь продолжал:
— В тот день, когда Советник вернулся, у вас поднялся жар... Я... это всё моя вина! Я хотел прийти, но испугался, что после содеянного вы возненавидите меня... м-м-м!
У Лю Гуана волосы встали дыбом. Опасаясь, что этот идиот сейчас взболтнёт лишнего перед сыном, он подскочил и намертво зажал генералу рот ладонью.
Лю Шан наблюдал за этой картиной с сияющими глазами. Вот это поворот!
Щёки Лю Гуана вспыхнули — то ли от хмеля, то ли от злости на ненормального генерала. Еле сдерживаясь, он кашлянул:
— А-Шан... Забери-ка ты господина Лю в Ведомство Внутренних Дел. А я сам отволоку командующего Го.
Лю Шан ответил взглядом, полным глубочайшего понимания, и закивал:
— Понял-понял, отец! Не буду вам мешать!
Лю Гуан хотел было возразить, но Лю Шан уже утаскивал упирающегося Лю Чанъи в сторону Дворцовой Канцелярии.
— Советник... Советник, не уходите... — стонал Го Юйчэнь, пытаясь дотянуться до уходящего цензора.
Лю Гуан с трудом отцепил его пальцы:
— Дурачина, да разуй ты глаза! Посмотри, кто перед тобой!
Го Юйчэнь долго и глупо хлопал глазами, всматриваясь в лицо Лю Гуана, после чего тихо выдохнул:
— Вы... такой красивый...
Лю Гуан обомлел. А генерал продолжал:
— С самой первой нашей встречи... я всё думал: ну как на свете может существовать мужчина такой невероятной красоты?..
Лю Гуан и впрямь был хорош собой: статный, тонкий, с точёными чертами лица. Не будь он евнухом, вереница поклонниц тянулась бы от Врат Алого Феникса до Врат Сияющей Добродетели на самом юге Чанъани. Да и в нынешнем его положении желающих выслужиться через его постель хватало с избытком.
Слышать похвалы своей внешности Лю Гуану было не привыкать. Но он никогда не придавал этому значения — лесть его уму и власти прельщала куда больше.
Окинув генерала холодным взглядом, он процедил:
— И что же? Впервые увидав меня, ты пленился моим лицом — и оттого сразу запер в тюремном лагере Армии Божественного Замысла?
Го Юйчэнь виновато опустил голову:
— Но... вы же нарушили дворцовый устав...
— Чурбан неотёсанный! — Лю Гуан закатил глаза и развернулся, намереваясь уйти.
Го Юйчэнь поплёлся за ним, спотыкаясь на каждом шагу:
— Советник! Советник, подождите меня!
Лю Гуан прошёл пару шагов и, опасаясь, что пьяный генерал потеряется, обернулся. И вовремя! Го Юйчэнь уже ухватил за рукав какую-то молоденькую дворцовую служанку и с пылкими признаниями признавался ей в любви, перепугав бедняжку до полусмерти.
Лю Гуан даже не удержался от смешка:
— Дурень, я здесь! Сюда иди!
Кое-как дотащив Го Юйчэня до покоев Особого Ведомства, Лю Гуан усадил его за стол. Генерала явно мутила тошнота от перепоя.
— Посиди тихо, я налью тебе крепкого чаю, чтобы прогнать хмель.
Го Юйчэнь поднял туманный взор и уставился на две чашки, стоявшие на столе. Указав пальцем на одну, он спросил:
— Чья это?
До начала пира к Лю Гуану заходил Ван Цзян — Ли У. С одной стороны, поздравить с бескровным разрешением конфликта, с другой — на тайный осмотр раненой руки. В отсутствие Лю Гуана принц не мог приходить в Военно-Административный Совет под видом больного, вот и навестил его в личных покоях.
Забытые чашки так и остались стоять на столе.
Лю Гуан не придал этому значения:
— Это чашка Его Высочества Ван Цзяна.
— Ван Цзян... — На обычно мужественном лице Го Юйчэня вдруг проступила детская обида.
Опершись о стол, он стал медленно подталкивать чашку Ли У к самому краю, словно огромный, надутый кот.
Лю Гуан удивился:
— Ты что вытворяешь?
— Разобью, — хмуро буркнул Го Юйчэнь. — На неё смотреть тошно.
Лю Гуан опешил. Он и не подозревал, что этот суровый воин может быть столь ревнивым и ребячливым. Забрав чашку от греха подальше, он качнул головой:
— Сиди спокойно. Я налью тебе горячего чаю.
Го Юйчэнь прилёг на стол и пробормотал:
— А можно... я буду пить из чашки Советника?
Лю Гуан замер с чайником в руках.
Генерал снизу вверх посмотрел на него пьяными, молящими глазами:
— Можно? Ну пожалуйста...
Немного помедлив, Лю Гуан убрал чистую чашку, взял свою собственную, налил в неё горячего отвара и протянул генералу.
Го Юйчэнь проссиял глупой счастливой улыбкой и в два глотка осушил её.
— Эй! — всплеснул руками Лю Гуан. — Горячо же!
— Горячо... — Го Юйчэнь моментально замахал руками у рта, высунув язык.
Лю Гуан вздохнул:
— На вид взрослый, солидный мужчина, а ума как у дитяти! Погоди, разбавлю холодной водой.
Он отвернулся буквально на мгновение. А когда повернулся обратно — оторопел.
Го Юйчэнь сидел на полу и обеими руками запихивал себе в рот пучки сушёной травы, уплетая её за обе щёки!
Лю Гуан ужаснулся:
— Ты... ты что жрёшь?!
Генерал лишь промычал с набитым ртом:
— М-м-м-м!
Лю Гуан подскочил и вгляделся: целебные снадобья! Сухие лекарственные травы, ещё даже не сваренные!
Ван Цзян скрывал свою травму, поэтому лечебные сборы хранились у Лю Гуана в комнате. А этот идиотина отрыл их и теперь уплетал за милую душу!
— Не ешь, это же сырое лекарство! — Лю Гуан попытался вырвать травы.
Но Го Юйчэнь упрямо вцепился в пучок и пробурчал:
— В комнате Советника... лежат вещи этого Ван Цзяна... Мне... тошно от этого...
Лю Гуан едва не расхохотался:
— О как? И отчего же тебе тошно?
Го Юйчэнь ничего не ответил. Лишь поднял на него тёмный, затуманенный хмелем взгляд. На белках его глаз налились тонкие кровавые прожилки — сейчас он был похож на дикого лесного зверя.
Бам!
В следующее мгновение Го Юйчэнь рванулся вперёд, сбив Лю Гуана с ног и прижав к полу...
* * *
Лю Шан, с трудом дотащив Лю Чанъи до помещений Ведомства Внутренних Дел, был мокрый как мышь. Едва очутившись в комнате, цензор тут же обнял письменный стол и снова затянул статьи Уголовного Кодекса.
Вытерев пот со лба, Лю Шан махнул рукой:
— Ладно, Учитель Лю, ублажайте слух законами. Я велю принести вам отрезвляющего отвара. Устанете — ложитесь спать.
Покинув его покои, Лю Шан побрёл к себе. Но у самых дверей своего помещения замер.
«Интересно... а как там этот фальшивый щенок? Всё ещё пьян? Улёгся спать или нет?»
Лю Шан невольно коснулся губ, и в памяти снова вспыхнул их недавний поцелуй.
Похлопав себя по щекам, он решил: оставлять государя одного в Павильоне Малинового Созвездия как-то нехорошо. Надо проведать.
Вернувшись к павильону, он увидел дежурившего у дверей Юй Чжичжоу.
— Государь почивает? — тихо спросил Лю Шан.
Евнух Юй поклонился:
— Отвечаю господину Распорядителю: Его Величество отослал нас и не велел прислуживать. Не могу знать, лёг ли он.
Лю Шан кивнул и осторожно приоткрыл тяжелую дверь. Если император спит — он просто уйдёт. Если нет — поможет добраться до ложа.
Ли Чэнь хмель переносил неплохо, если не пить до беспамятства. Сейчас у него просто слегка гудела голова. Чтобы не напиваться вдрызг, он притворился пьяным и ждал, пока все уйдут.
Скрип...
Едва тихий стук дверей нарушил тишину, Ли Чэнь прищурился, мгновенно приведённый в готовность. Он разлёгся на драконьем ложе, изображая глубокий сон.
Шаги приблизились. Кто-то осторожно потрогал его за плечо:
— Ваше Величество? Ваше Величество?
Голос Лю Шана Ли Чэнь узнал бы из тысячи.
Теперь государь тем более не хотел открывать глаза! После досадного происшествия перед пиром ему было ужасно неловко.
Лю Шан подумал, что император окончательно отключился. Видя, что тот лежит в неудобной позе прямо в одежде, Лю Шан заботливо расправил на нём халат и укрыл тёплым расшитым одеялом.
Справившись с делом, Лю Шан повернулся, намереваясь уйти.
Ли Чэнь вспыхнул: «И это всё?! Уже уходит?!»
— М-м-м... — фальшиво пробормотал император, будто в бреду. — Брат А-Шан...
Бум!
В голове у Лю Шана словно что-то взорвалось. Ну почему ему так нравится, когда этот фальшивый щенок зовёт его «братом»?! Этот низкий, бархатный, слегка капризный голос просто сводил с ума!
Лю Шан замешкался, и Ли Чэнь, не открывая глаз, с точностью хищника ухватил его за длинный рукав.
Лю Шан попытался выдернуть ткань, но хватка у государя была мёртвой. В следующий миг Ли Чэнь резко потянул на себя — и Лю Шан с тихим ахом повалился прямо на драконье ложе!
— Брат А-Шан...
Ли Чэнь едва приоткрыл глаза, смотря на него сонной, полупьяной поволокой:
— Чэнь-эр спит?.. Это сон?..
Лю Шан едва не заработал носовое кровотечение от этой картины. Он изо всех сил пытался призвать на помощь разум: «Стоп! Как бы он ни был мил, красив и сложен — он мужчина! Я хоть и стал евнухом, но у меня есть принципы! Мужчины мне не нравятся!»
Пока он вел внутреннюю борьбу, Ли Чэнь уже подался вперёд и невесомо, как пёрышко, коснулся его губ. А затем прижался щекой к его шее, тихонько сопя.
— Брат А-Шан, — тихо прошептал император. — Чэнь-эру так плохо... помоги Чэнь-эру...
В голове у Лю Шана окончательно помутилось. Ли Чэнь сжал его ладонь и стал медленно опускать её ниже...
— Ваше Величество, — резко произнёс Лю Шан.
Ли Чэнь моргнул, изобразив крайнее замешательство.
Лю Шан сощурился:
— А вы... случаем, не притворяетесь пьяным?
Ли Чэнь: «...»
Попался!
Император мгновенно закрыл глаза, обмяк и «заснул» беспросветным сном. Его дыхание в секунду стало ровным и глубоким, будто он уже сто лет видит сны.
Лю Шан: «...»
Лю Шан попытался выслезнуть из-под него, но тяжёлая рука Ли Чэня намертво прижала его к матрасу. Сдвинуть эту тушу не было никакой возможности.
Побившись пару минут и изойдя потом, Лю Шан сдался. Бессильно откинувшись на подушки, он закрыл глаза и сам не заметил, как провалился в глубокий сон под боком у государя...
* * *
Утренние лучи солнца пробились сквозь резные окна Павильона Малинового Созвездия. Лю Шан проснулся от яркого света, заморгал и, повернув голову, упёрся взглядом в спящего Ли Чэня.
«С ума сойти! — пронеслось в голове. — Я ночевал в императорских покоях! В одной постели с этим фальшивым щенком!»
Лю Шан скатился с ложа, как ужаленный, и, пока Ли Чэнь не проснулся, рванул к выходу. Распахнув двери, он выскочил наружу, едва не сбив с ног дежурного.
— Господин Распорядитель?.. — удивлённо окликнул его Юй Чжичжоу.
Но Лю Шана уже и след простыл.
Пробежав добрую сотню шагов, Лю Шан наконец остановился и перевёл дух. «Стоп, а чего я вообще бегу?! Ничего же не было! Мы просто спали под одним одеялом, даже не разговаривали! Чистейший сон!»
— Вот именно, просто сон! — кивнул он сам себе.
Успокоившись, он огляделся и понял, что находится неподалёку от Врат Девяти Бессмертных, а чуть дальше располагался тюремный лагерь Правого лагеря Армии Божественного Замысла.
Лю Шан ухмыльнулся. Самое время навестить маленького Шанчэнь Ли и немного подпортить тому настроение для разрядки!
Засунув руки в рукава, Лю Шан вальяжной походкой направился в тюремный лагерь.
— Господин Распорядитель! Проходите, просветите наши мрачные своды!
Стражники распахнули перед ним двери. В лагере царила тишина — узники ещё спали. Шанчэнь Ли не был исключением. Сидя в углу в тяжелых кандалах, он мирно дремал, пока не услышал громкий топот.
Распахнув глаза, Шанчэнь Ли увидел Лю Шана, на лице которого крупными буквами было написано: «Я пришёл создавать тебе проблемы».
Шанчэнь Ли сел прямее и холодно произнёс:
— Господин Распорядитель проявляет удивительное упорство. Опять пришли?
Лю Шан улыбнулся:
— Ну как же, Ли-эр, я ведь сам тебя выпестовал. Знаю, как ты не любишь одиночество. Вот и пришёл поболтать, развеять твою тоску.
Шанчэнь Ли отвернулся, всем видом демонстрируя непреклонность.
Лю Шан прищурился: «Что ж, придётся зайти с козырей!»
— Если посчитать дни, Тубо уже должны были объявить нам войну. Тебе разве не интересно, как идут дела на фронте?
Шанчэнь Ли молчал.
Лю Шан вздохнул с глубокой печалью:
— Скажу тебе по секрету... Лю Чанъи хоть и впал в немилость у Великой вдовствующей императрицы, а всё же был отправлен с поручением. Сегодня на рассвете прискакал гонец — восемьсот ли без отдыха! Из крепости Цинхань пришла депеша... На крепость напали Тубо. Господин Цензор... получил восемь стрел. Врачевание не помогло. Скончался он.
Шанчэнь Ли замер.
Грохот!
Цепи на его руках и ногах оглушительно зазвенели. Он вскочил на ноги:
— Что ты сказал?!
Его зрачки сузились, а затем он отчаянно затряс головой:
— Ложь! Ты вечно лжёшь мне! Это невозможно!
Лю Шан вытер уголки глаз. Вчера он мало спал и выпил вина, оттого глаза его естественным образом покраснели. Этот жест выглядел невероятно убедительно.
— Ли-эр, я понимаю твоё горе. Но господин Лю и впрямь... отдал душу небу. Прими мои соболезнования.
— Не верю... Не верю! Ты опять меня обманываешь! — Шанчэнь Ли задрожал, его голос сорвался. — Это я... это я его погубил...
Колени Шанчэнь Ли подогнулись, и он бессильно рухнул на солому. В его глазах, всегда полных гордости, заблестели настоящие слёзы.
— Господин Распорядитель.
Вдруг спокойный голос прервал эту драматичную сцену.
В тюремный коридор вошёл сам «покойный» — Верховный Цензор Лю Чанъи!
Он был в чистом, отглаженном чиновничьем платье, без ни единого следа вчерашнего хмеля, и выглядел как всегда строго и собранно.
— Господин Распорядитель, Его Величество срочно вызывает вас.
Лю Шан: «...»
«Ну вот, явился не запылился! Всю малину испортил!»
Шанчэнь Ли ошеломлённо уставился на Лю Чанъи:
— Ты?.. Но ты же... умер?..
Лю Чанъи чеканно отчеканил:
— Лю вовсе не умер. Я действительно выезжал по делам, но не на войну с Тубо, а для переговоров с их соседями. Ныне все граничащие с Тубо государства заключили союз с Великой Тан. Поняв неизбежность поражения, Тубо отступили и просят о мире.
Лю Шан активно закивал:
— Да-да, всё именно так!
Шанчэнь Ли осознал обман и разъярённо уставился на Лю Шана:
— Ты... ты опять меня провела-а-а!
Лю Шан ухмыльнулся:
— На войне все средства хороши! Кто ж виноват, что ты у нас такой доверчивый? На вид умный, а клюёшь на самую простую наживку!
Повернувшись к Лю Чанъи, он пожаловался:
— Эх, господин Лю, рано вы пришли! Помедли вы ещё немного, и я бы выудил из него всё!
Лю Чанъи отчеканил:
— Приди я чуть позже, на моей мнимой могиле уже выросла бы трава в три чжана высотой.
Лю Шан: «...»
«А Учитель Лю, оказывается, мастер тонкого юмора!»
— Его Величество ждёт вас без промедления, — повторил цензор. — Похоже, дело срочное.
— Ладно-ладно, иду, — махнул рукой Лю Шан.
Раз государь вызывает его так спешно, наверняка проснулся и не обнаружил его рядом. Неужели случилось что-то серьезное? Вопросы союза? Клан Го?
Нынче времена неспокойные, всякое может случиться. Лю Шан направился в Павильон Малинового Созвездия, утешая себя тем, что ночью ничего противозаконного между ними не произошло.
— Ничтожный слуга приветствует Священного Государя! — Лю Шан вошёл в павильон и ниц пал в поклоне. — Слышал, Ваше Величество срочно искал меня? Случилась беда?
Ли Чэнь полулежал на драконьем ложе, укрытый одеялом до пояса. Его тонкое исподнее чуть разошлось, открывая подтянутый торс.
Император демонстративно покашлял:
— А-Шан... Нас донимает страшный хмель. Проснулись — а в горле пересохло, сил нет. Налей-ка Нам чашку воды.
Лю Шан: «...»
«Слуги стоят у дверей! Ты позвал меня через весь дворец только для того, чтобы я налил тебе воды?!»