— Сяо Хуэйхуэй! — окликнул волка Ли Чэнь.
Зверь даже не повернул головы. Выразив полное равнодушие к императору, он увлечённо ластился к Лю Шану. После долгой разлуки волчонок ни на шаг не отходил от хозяина. И хотя за прошедшие годы он заметно вырос и превратился в крупного хищника, повадки у него остались совершенно детскими.
— Сяо Хуэйхуэй! — повысил голос Ли Чэнь.
Волк снова проигнорировал зов. Ли Чэнь вспыхнул от досады, смерил питомца свирепым взглядом и процедил:
— Ладно же. Когда проголодаешься, даже не думай ко мне прибегать.
Резко развернувшись, он в гневе покинул душную лачугу.
Лю Шан перевёл взгляд с удаляющейся фигуры императора на липнущего к нему зверя, а затем посмотрел на выбитую дверь, беспомощно лежавшую на земле.
— Ну и делов ты натворил, сынок, — вздохнул Лю Шан. — Теперь тут сквозняк гуляет.
— Ау-у? — сочувственно отозвался волчонок.
Сяо Хуэйхуэй провёл с Лю Шаном всю ночь. Благодаря густой и тёплой шерсти зверю была нестрашна никакая непогода, да и Лю Шан рядом с ним не замёрз, проспав крепким сном до самого рассвета.
Нынче Лю Шан числился простым слугой, и каждое утро ему надлежало без опозданий являться на императорскую кухню. О том, чтобы понежиться в постели, не могло быть и речи.
Поднявшись и приведя в порядок одежду, Лю Шан потрепал волка по загривку:
— Всё, сынок, папе пора на работу. Возвращайся к себе, позавтракай как следует.
— Ау-ау! — волчонок, казалось, всё понял. Повиляв хвостом, он выбежал из ветхой пристройки и прискоком пустился в сторону Павильона Малинового Созвездия.
К тому моменту, как Сяо Хуэйхуэй прибежал во дворец, Ли Чэнь уже умылся и оделся. Собираясь на утренний прием, государь заметил неспешно входящего зверя и холодно бросил:
— Надо же, вспомнил дорогу домой? И где ты шлялся всю ночь, бродячий пёс?
— Ау-у! — возмущенно тявкнул волк, всем видом показывая, что он вовсе не собака.
Несмотря на суровые слова, Ли Чэнь заботливо расчесал зверю шерсть и добавил уже мягче:
— Еда готова, иди ешь. А я отправляюсь на совет.
Глаза волка радостно заблестели:
— Ау-у!
Привычно подбежав к своей миске, доверху наполненной сочными кусками мяса, он принялся жадно хрустеть костями. Лишь в такие минуты становилось очевидно, что Сяо Хуэйхуэй — настоящий дикий хищник.
Ли Чэнь потрепал его по лобастой голове и строго напутствовал:
— Поешь и жди меня здесь. Не смей бегать где попало, понял?
— Ау! — коротко буркнул волк, не отрываясь от трапезы.
Император невольно ухмыльнулся, качая головой:
— Еда — это всё, что тебя волнует. Вылитый твой папа…
Слово сорвалось с языка прежде, чем Ли Чэнь успел опомниться. Улыбка мгновенно сбежала с его лица, взгляд остыл, а губы сжались в узкую линию. Затолкав порыв чувств глубоко внутрь, он развернулся и направился в Павильон Объявления Указов.
Сегодняшнее собрание высших чиновников было посвящено тревожным вестям: мятежу Вана Цзяна, Ли Ханя, и его сговору с киданями, уйгурами и туфанцами.
Замысел Ли Ханя был предельно прост и коварен: стоит императорским войскам выступить на север против киданей, как его армия ударит с юга, зажав Поднебесную в клещи. При поддержке уйгуров и притаившихся на западе туфанцев вся империя Тан погрузится в хаос кровопролитной войны.
Военный губернатор Цанцзина, Чэн Хуайцзинь, уже направил во дворец срочный донос о перемещении войск мятежного вана и просил подкреплений.
Едва Ли Чэнь объявил о решении отправить на подавление бунта Вана Цзяна, Ли У, среди придворных поднялся глухой рокот. Каждому в зале было известно: до своего мятежа Ли Хань был ближе всех именно со своим младшим дядей, Ли У. Даже увечье руки, полученное богом войны, так или иначе связывали с происками Ли Ханя.
Никто не ожидал, что император проявит такую беспощадность, отправив Ли У с войском против собственного племянника.
Лицо Ли Чэня оставалось подобным ледяной маске.
— У кого-то есть возражения? — равнодушно спросил он.
Зал ответил мёртвой тишиной. Три года жесткого, бескомпромиссного правления приучили сановников к покорности. Каждый понимал: тот, кто дерзнет возразить государю первым, в лучшем случае отправится на плаху, а в худшем — сгинет под палками палачей.
— Очень хорошо, — резюмировал Ли Чэнь. — Раз возражений нет, решено. Ван Цзянь возглавит армию и выступит в ближайшие дни.
Ван Цзянь, Ли У, помешкал мгновение, после чего сложил ладони в приветствии:
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Обведя собрание ледяным взглядом с высоты своего трона, Ли Чэнь бросил:
— Совет окончен.
Утренний прием занял совсем немного времени. Обсуждения как такового не требовалось — государь просто зачитывал свои решения, а подданным оставалось лишь принимать их к исполнению.
Вернувшись из Павильона Объявления Указов в свои покои, Ли Чэнь с порога увидел перевернутую миску. Мясо исчезло без следа, а по полу расплескалась кровавая юшка с обрезками жира, среди которой тянулась цепочка грязных волчьих следов.
Слуги, увидав так рано вернувшегося государя, в ужасе упали на колени, оглашая залу мольбами:
— Пощадите, Ваше Величество! Пощадите! Мы сейчас же всё уберём! Всё вытрем!
Ли Чэнь раздраженно взмахнул рукой и прошел во внутренний покой. Однако там было пусто — зверь словно сквозь землю провалился.
— Где волк? — насупился император.
Слуга, затрепетав от страха, пролепетал:
— Ваше… Ваше Величество, любимец Вашего Величества пообедал и… и убежал.
Ли Чэнь помрачнел ещё пуще. Убежал? Набился до отвала и сбежал, превратив царские покои в бесплатную столовую? Можно было не сомневаться: этот глупый зверь снова увязался за Ван Шаном, так похожим на Лю Шана.
— Неблагодарный пёс, — сжимая кулаки, процедил Ли Чэнь и устремился к выходу, намереваясь вернуть волка.
Но едва он ступил за порог Павильона Малинового Созвездия, как путь ему преградил Верховный Цензор, Лю Чанъи.
Сложив руки в почтительном поклоне, Лю Чанъи произнес:
— Приветствую Ваше Величество.
— У меня срочное дело, — на ходу бросил Ли Чэнь. — Поговорим позже.
— Срочное дело? — перебил его Лю Чанъи. — Неужели Ваше Величество спешит на поиски волка? При всём уважении к императорскому любимцу, смею думать, что дело, с которым пришел ваш слуга, куда важнее.
Ли Чэнь сощурился, в его взгляде блеснул опасный огонек:
— Ты знаешь, кому принадлежал этот волк?
— Моему скромному слуге это отлично известно, — без колебаний ответил Лю Чанъи. — Прежнему Распорядителю Дворцовой Канцелярии.
— И после этого ты смеешь утверждать, что это «просто волк»? — прошипел Ли Чэнь.
— Ваше Величество! Нынче война с киданями неизбежна. На юге затаился Ван Цзян, на севере давят уйгуры, а на западе ждут своего часа туфанцы. Будь покойный Распорядитель жив, он первым стал бы отговаривать Ваше Величество от этого похода!
Ли Чэнь процедил сквозь зубы:
— Лю Чанъи, к чему ты клонишь?
Верховный Цензор снова склонился в поклоне, сохраняя абсолютное спокойствие:
— Ваш слуга хочет сказать, что решение Вашего Величества напасть на киданей — ошибочно.
— Повтори, если дерзнешь!
Лицо Лю Чанъи не дрогнуло. Всё так же прямо и строго он произнес:
— Вашему Величеству ведом нрав вашего слуги: я скорее сложу голову, чем стану лгать своему государю. Повторяю: решение Вашего Величества идти войной на киданей — роковая ошибка!
— Лю Чанъи! — в гневном порыве рыкнул Ли Чэнь. — Ты слишком много себе позволяешь! Как ты смеешь так говорить со мной?!
— Увещевать государя — долг верного слуги, а вовсе не дерзость, — стойко возразил Лю Чанъи. — Видеть, что правитель совершает ошибку под влиянием слепой ярости и смуты в душе, и молчать об этом — вот настоящее предательство!
— Великолепно! — Ли Чэнь саркастически усмехнулся. — Похоже, за эти годы я слишком избаловал тебя. Запомни: решение о походе изменено не будет. Можешь идти.
— Ваше Величество! — Лю Чанъи тяжело опустился на колени, и лоб его коснулся камня. — Ваше упрямство обернется страшным бедствием для народа Тан! Если Ваше Величество так страждет разгромить киданей, сделайте это позже! Нынче кидани покорились уйгурам, а уйгуры сильны. Удар по ним заставит вспыхнуть весь регион. Это решение порадует лишь наших врагов! Прошу вас, одумайтесь!
— Порадует врагов? — горько усмехнулся Ли Чэнь. — А где же те, ради кого стоит жить? Где мои близкие? Их больше нет… Кого теперь волнует моя боль?
— Ваше Величество… — Лю Чанъи не намеревался отступать.
Император сдавленно проговорил:
— Лю Чанъи, твое несносное упрямство не знает границ. Кто только научил тебя так держаться с государем? Сегодня я выбью из тебя эту спесь… Эй, стража!
— Слушаем, Ваше Величество!
— Утащите его и бейте плетьми, — мрачно повелел Ли Чэнь. — Пока не признает свою вину. Если окажется слишком крепок на язык — бейте до тех пор, пока не передумает!
— Есть!
Услышав беспощадный приказ, Лю Чанъи даже не шелохнулся. Он трижды отвесил императору земной поклон и произнес:
— Благодарю… Ваше Величество. Но вынужден огорчить вас: заставить меня замолчать сможет только смерть.
Ли Чэнь лишь досадно отмахнулся:
— Уведите.
Когда воины Армии Божественного Замысла подошли к цензору, Лю Чанъи спокойно поднялся:
— Я дойду сам.
Он первым направился к плацу. Гвардейцы, глубоко уважая стойкость цензора, не смели молвить и слова вопреки воле государя.
* * *
В это время Лю Шан с трудом толкал перед собой обшарпанную деревянную телегу, доверху уставленную тяжелыми кувшинами с вином. Скрипучие колеса проворачивались с неохотой. Лю Шан едва успел поступить на службу в Бюро Дворцового Виноделия простым чернорабочим, и вся самая тяжелая работа доставалась ему.
Он катил телегу от Бюро к дворцовой кухне, обливаясь потом от зноя. Вдобавок ко всему, в одном крайне деликатном месте до сих пор ноюще зудело и пощипывало после недавних событий, причиняя немалые мучения.
«Устал… Сейчас дух испущу!»
Едва Лю Шан завез телегу на кухню, как до его ушей донеслись голоса поваров, любивших почесать языками:
— Слыхали? Господин Лю из Цензората накликал на себя гнев государя!
— А то! Прямо сейчас на плацу плетьми забивают!
— Ну и ну! Цензор Лю совсем страх потерял. Вся государственная дума молчит, а он один уперся!
— Уперся-то уперся, да каков итог? Вся спина в крови! Император велел бить без остановки, пока тот не покорится. Этак и до смерти забить могут!
Услышав это, Лю Шан тревожно нахмурился. Верховный Цензор? Неужели речь о Лю Чанъи?
Пока он размышлял, один из поваров окликнул его:
— Эй, ты! Чего встал? Забирай пустые кувшины и вези обратно в Бюро!
Лю Шан молча споро погрузил пустую тару на телегу и выехал с кухни. Однако направляться в Бюро Дворцового Виноделия не стал, а вместо этого свернул к Павильону Малинового Созвездия.
Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Его ушей коснулись свистящие удары плети. Лю Шану показалось, будто знойный летний ветер доносит слабый металлический запах крови.
Нахмурившись, он протолкнул телегу еще на несколько шагов вперед, желая разглядеть происходящее.
— Распорядитель!
Кто-то окликнул его со спины. Лю Шан едва не отозвался по привычке, но, вовремя спохватившись, оглянулся. К нему спешил давний знакомый — Шанчэнь Ли!
Заместитель главы Приказа Императорского Гостеприимства, Шанчэнь Ли, запыхавшись, бежал к стоявшим неподалеку сановникам. Но звал он вовсе не Лю Шана, а нынешнего Распорядителя Дворцовой Канцелярии, Юй Чжичжоу.
— Распорядитель! Верховный Советник! — выдохнул на бегу Шанчэнь Ли.
Юй Чжичжоу стоял рядом с Лю Гуаном. Лю Шан перевел взгляд и сразу узнал своего отца.
За прошедшие три года Лю Гуан нисколько не изменился внешне. Разве что лицо его стало еще более суровым и бесстрастным, точно высеченным из камня.
Шанчэнь Ли с тревогой в голосе произнес:
— Случилась беда! Цензор Лю прогневал государя. Ваше Величество повелел бить его плетьми до тех пор, пока тот не покорится. Но господин Лю ведь не воин, он не выдержит такого наказания!
Лю Гуан отозвался холодным, ровным тоном:
— Решение государя неизменно. Тем паче, когда речь идет о походе на киданей.
Позиция Лю Гуана была очевидна. Хоть он и понимал, что война разорит страну, верным и бескорыстным слугой он никогда не был. Для него существовало лишь одно: кидани повинны в гибели его сына, Лю Шана. В этом вопросе его жажда мести полностью совпадала с намерением Ли Чэня.
Шанчэнь Ли с надеждой уставился на евнуха Юй Чжичжоу. Тот помешкал мгновение и произнес:
— Я пойду посмотрю.
Все отправились в сторону плаца. Неподалеку от Павильона Малинового Созвездия действительно стоял на коленях тяжело дышащий Лю Чанъи. Стражники безжалостно опускали плети на его окровавленную спину, а за казнью лично наблюдал командующий Левой Армией, Мэйлу Чицзань.
Юй Чжичжоу подошел ближе:
— Генерал Мэйлу, цензор Лю — человек сугубо книжный. Прикажите страже остановить наказание.
Мэйлу Чицзань бросил взгляд на евнуха и покачал головой:
— В любом другом деле я бы уступил тебе, брат. Но тут приказ государя. Ты и сам знаешь его нрав.
Юй Чжичжоу нахмурился:
— Поход на киданей — роковая ошибка. Неужто генерал Мэйлу даже не попытается образумить императора?
Мэйлу Чицзань понизил голос:
— Потише. Ты ближе всех к императору, не дай бог он услышит твои речи.
— Ближе всех? — с горечью перебил Юй Чжичжоу. — Государь никому не верит. Не верит с тех самых пор, как три года назад потерял его…
Мэйлу Чицзань вздохнул:
— Я и сам вижу, чем грозит эта война. Но я всего лишь слуга, пришедший из земель Тубо. Мое дело — исполнять приказы.
Спина Лю Чанъи превратилась в сплошное кровавое месиво. Каждое содрогание от удара заставляло его качаться, но он упрямо расправлял плечи и снова выпрямлялся на коленях, демонстрируя негибаемую волю.
Спрятавшись за выступом стены, Лю Шан покусывал губы. Прошло всего три года, а Чэнь-эр стал настолько жестоким!
Освободить Лю Чанъи требовалось без промедления. Если этот честный чиновник сгинет под палками, Ли Чэнь навеки заслужит дурную славу деспота и тирана!
— Ау-у, ау-у!
Возле его ног раздалось тихое попискивание, и Лю Шан ощутил тёплый тычок в колено. Обернувшись, он увидел Сяо Хуэйхуэй!
Позавтракав, волчонок взял след хозяина и прибежал следом за ним. Повиляв хвостом, зверь с размаху повалился на спину, подставив Лю Шану мягкое брюхо.
Глядя на резвящегося волка, Лю Шан мгновенно принял решение.
— Сынок, — прошептал он, опустившись на корточки и взъерошив шерсть на холке зверя. — Настал твой звездный час!
— Ау-у? — удивленно выгнул бровь волк.
Лю Шан указал пальцем на палачей и шепнул:
— Сынок! Вперед! Разгони эту свору!
— Ау! — хотя волк и не совсем понял смысл затеи, приказ хозяина усвоил мгновенно.
Сорвавшись с места, Сяо Хуэйхуэй с грозным рыком устремился на плац.
— А-а-ай!
— Спасите!
— Откуда здесь волк?!
— Не кусайся!
Стражники, только что поднимавшие плети, от неожиданности рассыпались в стороны. Серый хищник с ходу сбил с ног одного из палачей и, вцепившись зубами в штанину другого, принялся с остервенением рвать ткань.
Гвардеец, отчаянно стыдливо прикрывая зад руками, завопил на весь двор:
— Отпусти! Порвешь же! Порвешь!
ТРЕСК!
Штанина с треском лопнула, и прохладный летний ветерок обдал оголенные ягодицы стражника.
— Пха-ха! — Лю Шан не сдержался и прыснул со смеху. Сцена выходила комичной до невозможности.
Однако его смех тут же прервал ледяной голос над самым ухом:
— Кто здесь?!
Не успел Лю Шан и глазом моргнуть, как Мэйлу Чицзань, обладавший молниеносной реакцией, железной хваткой сжал его плечо и выдернул из укрытия.
— Ой! — Лю Шан не удержал равновесия и больно шлепнулся на землю.
Заметив опасность, Сяо Хуэйхуэй моментально бросил изорванные штаны стражника и кинулся к Лю Шану. Заслонив хозяина собой, он грозно зарычал на генерала:
— Ау-ау-у-у!!
Мэйлу Чицзань отступил на шаг, убирая руку. Внимательно вглядевшись в лицо Лю Шана, он сперва изумился, но затем его взгляд затуманился презрением:
— Так это ты — Ван Шан?
«Я — Лю Шан! Сам ты Ван Шан!» — мысленно огрызнулся Лю Шан, но вслух лишь невинно выдавил:
— Генерал… А если я скажу, что просто проходил мимо, вы поверите?
Мэйлу Чицзань даже не стал слушать его оправданий и сухо приказал:
— Схватить его!
«Взять под стражу?! — опешил Лю Шан. — Да это же любимое выражение молодого генерала Го! Неужто Мэйлу Чицзань перенял у него эту дурную привычку?!»
* * *
В Павильоне Малинового Созвездия Ли Чэнь отложил кисть и слегка размял затекшее запястье. На внутренней стороне его руки отчетливо виднелся старый рубец — след от ожога, полученного три года назад в пламени Павильона Бессмертной Обители. Время сгладило шрам, но стереть его полностью так и не смогло.
— Лю Чанъи покорился? — равнодушно спросил император.
— Ваше Величество… Пока нет.
— Хм, — Ли Чэнь холодно усмехнулся. — Посмотрю я, насколько хватит его упрямства.
— Доклад! — в залу стремительно вошел Мэйлу Чицзань.
— Ну что? — вскинул бровь Ли Чэнь. — Покорился?
Генерал с некоторой заминкой ответил:
— Ваше Величество, Цензор Лю не покорился. Однако… казнь пришлось прервать.
БАМ!
Ли Чэнь с силой обрушил ладонь на стол:
— Кто дерзнул?!
Двое стражников ввели Лю Шана. Впрочем, слово «ввели» здесь вряд ли подходило: воины держались от него на почтенном расстоянии.
А всё потому, что рядом с Лю Шаном шествовал его верный «заступник» — Сяо Хуэйхуэй. Стоило гвардейцам сделать шаг в сторону Лю Шана, как волк оскаливал клыки и издавал предупреждающий рык, норовя цапнуть за штаны. Зная, что перед ними любимец государя, стражники просто не смели применить силу.
— Ты? — при виде Лю Шана лицо Ли Чэня исказилось отвращением, сквозь которое проглянула странная, едва уловимая боль.
— Ау! — Сяо Хуэйхуэй гордо прошествовал вперед и улегся у ног Лю Шана.
Ли Чэнь вспыхнул:
— Глупый пёс, а ну вернись! Он не твой хозяин!
Волк лишь закатил глаза и отвернулся, всем своим видом выражая глубочайшее презрение.
Подавив раздражение, Ли Чэнь смерил Лю Шана ледяным взглядом:
— Ты признаешь свою вину?
Лю Шан тут же включил дурака:
— Ваше Величество, виновен! Глупый слуга виноват! Я плохо знаю дворцовые переходы, должен был отвезти пустые кувшины с кухни в Приказ Дворцовых Пиров, да заблудился. Пощадите, Ваше Величество!
БАКС!
Император снова ударил кулаком по столу:
— Ты за кого меня держишь?!
Лю Шан хлопал глазами с самым невинным видом:
— Ваше Величество, глупый слуга не понимает…
— Говорят, ты дерзнул сорвать казнь? — процедил Ли Чэнь. — Откуда такая дерзость?
— Ваше Величество, помилуйте! Как я мог сорвать казнь? Я ведь пальцем никого не тронул!
— О как? — сощурился Ли Чэнь. — И кто же тогда это сделал?
Лю Шан ткнул пальцем вниз:
— Он! Сяо Хуэйхуэй!
— Ау? — подал голос волчонок.
— Избавь меня от глупых отговорок! — вспылил Ли Чэнь. — Не ты ли натравил на стражу этого зверя? Или думаешь, перед тобой трехлетний ребенок, которого легко провести?!
Лю Шан, ничуть не испугавшись грозного тона, парировал:
— Ваше Величество, позвольте спросить: кому принадлежит этот волк?
Ли Чэнь насупился:
— К чему эти вопросы? Разумеется, покойному Распорядителю, Лю Шану.
— В таком случае, Ваше Величество, кто же тогда я?
Император промолчал, ответив лишь тяжелым, давящим взглядом.
Лю Шан не стал ждать ответа и договорил сам:
— В глазах Вашего Величества я — лишь ничтожный Ван Шан, маменькин сынок и выскочка. А этот волк — верный питомец прежнего Распорядителя. Скажите же, Ваше Величество, с какой стати дикий зверь стал бы слушать приказы совершенно постороннего человека?
«Маменькин сынок...»
Ли Чэнь на мгновение опешил. Это резкое, необычное выражение прозвучало до боли знакомо — именно так Лю Шан когда-то с насмешкой крестил Ван Шана. Никто, кроме Лю Шана, не мог использовать подобные слова!
Император глубоко вдохнул, силою воли подавляя смущение. Нет, перед ним не А-Шан. Это не его любимый брат. Этот человек просто разучил каждую повадку, каждый жест и слово А-Шана, чтобы выслужиться и завлечь государя в свои сети!
— Какая изысканная дерзость, — холодно процедил Ли Чэнь. — Думаешь, если гладко говоришь, я не найду на тебя управы?
— Стража!
— Слушаем, Ваше Величество! — отозвался Мэйлу Чицзань.
Ли Чэнь отвернулся:
— Бросить этого дерзкого вора в тюрьму Армии Божественного Замысла.
«Вот так да! — изумился про себя Лю Шан. — Не смог переспорить и решил применить силу?!»
Мэйлу Чицзань без колебаний шагнул вперед. Сяо Хуэйхуэй тут же подпрыгнул, норовя вцепиться генералу в руку, но тот ловко уклонился. В павильоне на мгновение поднялся невообразимый гвалт…
В конце концов, потратив немало сил, стражники все же доставили Лю Шана в темницу Армии Божественного Замысла. Лю Шан, впрочем, ничуть не расстроился. В тюрьме хотя бы кормят, и не надо таскать тяжелые кувшины!
Устраиваясь в камере, он неожиданно столкнулся со знакомым лицом.
— О, молодой генерал Го!
Го Юйчэнь проходил мимо камер и не собирался останавливаться. Но, услышав это забытое за три года обращение, замер как вкопанный и резко обернулся.
Похож! Невероятно похож!
— Распорядитель… — у Го Юйчэня перехватило дыхание. Голос, манера держать себя — всё было точь-в-точь как у Лю Шана! Вот только…
Лицо этого юноши, хоть и походило на облик Лю Шана на семь-восемь долей, казалось слишком изнеженным и молодым. Го Юйчэнь мгновенно вспомнил слухи, ходившие по дворцу последние пару дней, и нахмурился.
Лю Шан отчаянно замахал руками:
— Молодой генерал Го! Это же я! Неужто не узнаете?!
Го Юйчэнь уже собрался уйти, но Лю Шан крикнул вслед:
— Молодой генерал Го, вы ведь обожаете свежую вишню, верно?!
Шаги генерала вновь замерли. Он обернулся:
— Что ты сказал?.. Откуда тебе это ведомо?
Го Юйчэнь не отличался привередливостью в еде, и о его маленькой слабости знали лишь самые близкие.
Лю Шан усмехнулся:
— А еще я знаю, что больше всего на свете вы любите вишневый творожный десерт, который готовит Верховный Советник!
— Ты… — Го Юйчэнь застыл от изумления. — Кто ты такой?!
В этот момент из глубины коридора раздался холодный смешок. В тюрьму вошел Верховный Военный Советник Лю Гуан. Его взгляд, ледяной и пронзительный, смерил узника:
— А ты, я вижу, неплохо подготовился, Ван Шан.
Лю Шан поперхнулся:
— Я не…
Но Мэйлу Чицзань уже грубо затолкал его в камеру. Решетка с оглушительным лязгом захлопнулась, и генерал сухо бросил:
— Советую тебе оставить попытки подражать покойному Распорядителю. Ты никогда не станешь им. И ты этого не достоин.
Лю Шан лишь досадно вздохнул. Достав из угла охапку сухой соломы, он аккуратно разложил ее по полу, обустраивая себе относительно мягкое ложе. Улегшись, он закинул ногу на ногу и, мурлыча под нос незамысловатый мотивчик, подложил руки под голову и прикрыл глаза.
СКРИП…
Тяжелая дверь камеры с жалобным стоном отворилась.
Лю Шан сонно зажмурился:
— М-м? Уже завтрак принесли?
В ответ раздался знакомый холодный смешок. Открыв глаза, Лю Шан первым делом увидел пышный подол императорского одеяния. Подняв взгляд выше, он наткнулся на стройные, невероятно длинные ноги.
Перед ним стоял Ли Чэнь.
За прошедшие годы император заметно раздался в плечах и стал выше. Даже парчовые одежды не могли скрыть подтянутое, мускулистое тело.
Лю Шан спросонья разглядывал его снизу вверх. Длинные ноги государя выглядели настолько заманчиво, что ужасно захотелось прикоснуться к ним.
И Лю Шан, не долго думая, так и поступил — протянул руку, приподнял подол драконьего халата и ощутимо щипнул Ли Чэня за икру.
— Ты?! — Ли Чэнь в изумлении уставился на узника.
Лю Шан мигом протрезвел от сна. Ощущение было слишком реальным, чтобы оказаться сновидением.
— Ваше Величество? — Лю Шан потер глаза. Что император забыл в темнице?
Ли Чэнь опустился на корточки и, сжав подбородок Лю Шана, заставил того поднять голову. От государя ощутимо разило хмелем — похоже, он снова выпил сверх меры.
Голос Ли Чэня звучал глухо и опасно:
— Говорят, едва попав в темницу, ты уже успел соблазнить командующего Го?
Лю Шан опешил: «Это еще откуда взялось?!»
Они ведь просто обмолвились парой слов о вишневом десерте, притом при свидетелях! Какое еще соблазнение?!
— А ты ловкач, — с сарказмом процедил Ли Чэнь. — Неужели тебе мало моей постели?!
БАМ!
Лю Шана с силой опрокинули на солому. Голова пошла кругом, а запястья оказались намертво зажаты в чужих руках.
Лю Шан в ужасе вытаращил глаза: «Он что… решил устроить всё прямо в камере?! Какая-то нездоровая романтика!»
* * *
ГРОХОТ! ГРОХОТ!
Кто-то с силой застучал по железным прутьям решетки. Лю Шан, смертельно уставший за ночь, почувствовал, что проспал совсем немного, как его бесцеремонно разбудили.
— Эй, вставай!
Лю Шан с трудом разлепил веки. У дверей камеры с ледяной миной стоял Мэйлу Чицзань.
С трудом сев, Лю Шан потирая заспанные глаза, на автопилоте спросил:
— А где Ваше Величество?
Мэйлу Чицзань смерил его взглядом, полным глубочайшего презрения:
— А ты действительно не промах, Ван Шан.
— О чем вы? — не понял Лю Шан.
Генерал даже не пытался скрыть брезгливости:
— Ради покойного Распорядителя государь три года не подпускал к себе никого. А ты пробыл во дворце всего два дня и уже умудрился залезть в императорскую постель. Ловко, ничего не скажешь.
Лю Шан поднялся, испытывая ломоту во всем теле. Отряхнув пыль с одежды, он с полным правом заявил:
— Верите вы или нет, но ваш император сам начал первым!
Мэйлу Чицзань лишь зубами заскрипел:
— Выходи давай.
— Куда?
— Указ государя — отпустить тебя. Пошел живо.
Лицо Лю Шана тут же вытянулось:
— Э-э… А если я уйду прямо сейчас, завтраком прокормят?
Мэйлу Чицзань от такой наглости едва не лишился дара речи.
Выбравшись из темницы, Лю Шан брел по дворцовым переходам, согнувшись и тихо понося все на свете:
— Что за паршивая тюрьма! Ночью отрабатывай грелкой, а утром даже куском хлеба не покормят! Настоящие живоглоты!
Кое-как умывшись в своих покоях, он тут же попал под горячую руку смотрителей из Приказа Дворцовых Пиров, которые заставили его снова отправляться на кухню. Лишь к вечеру, полностью выбившись из сил, Лю Шан смог освободиться.
Ноющая боль в спине и пояснице становилась невыносимой. Потратив весь день на тяжелую работу, он так и не успел обработать ссадины и синяки. Поняв, что до утра не вытерпит, Лю Шан решил отправиться в Приказ Императорской Медицины и попросить мазь.
По пути к лекарям, среди погруженных во тьму пустынных построек, до его ушей неожиданно донесся странный звук.
Похоже на… тихий плач?
Лю Шан вздрогнул. Ночь, глухой уголок огромного дворца Дамингун — мало ли здесь ходит призрачных историй? Повара на кухне только и делали, что травили подобные байки.
Сглотнув сухой ком, Лю Шан прибавил шагу, желая скорее миновать опасное место.
Но стенания повторились — глухие, исполненные беспросветной тоски. Лю Шан прислушался: звук доносился со стороны заброшенного Павильона Бессмертной Обители.
«Неужто мой собственный призрак бродит?» — Лю Шан сжался, чувствуя, как по коже пробежал мороз.
Ведь все вокруг твердили, что «Лю Шан» сгорел именно здесь, в Павильоне Бессмертной Обители, не оставив после себя даже горстки пепла. От таких мыслей волосы вставали дыбом.
Он хотел пройти мимо, но ноги словно прикипели к камням плитки. Створка дверей Павильона Бессмертной Обители была слегка приоткрыта, и сквозь щель пробивался слабый отсвет свечи. В полутьме проглядывал силуэт человека.
Тень? Нет, это человек, не призрак.
Лю Шан осторожно подошел ближе и приник к щели. На полу, спиной к дверям, сидел высокий мужчина. Заметное даже в темноте роскошное драконье одеяние не оставляло сомнений — в заброшенном павильоне в одиночестве пил император Ли Чэнь!
Вокруг него валялись пустые винные кувшины.
Лю Шан лишь печально покачал головой. Неудивительно, что Бюро Виноделия едва успевало выполнять нормы — при таком избавлении от тоски Ли Чэнь скоро совсем погубит здоровье!
Одинокая фигура императора выглядела невероятно надломленной. В колеблющемся свете свечи его тень плясала по голым стенам. Один из кувшинов с тихим стуком покатился по полу, и в наступившей тишине отчетливо прозвучал сдавленный всхлип.
Он плакал…
Широкие плечи Ли Чэня дрожали. Он то и дело вытирал лицо рукавом, но слезы текли непрерывным потоком, капая на драконье шитье.
Этот плач — тихий, глухой, беспомощный — отозвался в груди Лю Шана острой болью, словно сердце его раскололось пополам.
За три года Ли Чэнь сильно изменился. Из неопытного юного государя он превратился в сурового правителя, вырос, раздался в плечах, взгляд его стал жестким и холодным. Изменилось всё, кроме одного — его привычки плакать от бессилия и боли.
Там, где никто не видел, там, где мог наблюдать лишь его А-Шан, Ли Чэнь оставался все тем же ранимым мальчиком.
Но теперь его А-Шан исчез. И Ли Чэню не перед кем было плакать. Поэтому ему приходилось прятаться здесь, на месте гибели любимого, и сжимать кулаки, глотая горькие слезы…
— Чэнь-эр… — не удержался Лю Шан.
— А-Шан?! — плач мгновенно прекратился. Ли Чэнь резко обернулся, но за его спиной простиралась лишь глухая тьма.
— А-Шан?! Это ты?! Где ты?!
— А-Шан…
— Брат А-Шан!..
Лю Шан не выдержал. Он уже собирался выбежать к нему, но едва вымолвил имя государя, как чья-то сильная рука жестко запечатала ему рот сзади.
Незнакомец действуя молниеносно, лишил Лю Шана возможности вырваться или подать знак. Подхватив его, он стремительно увлек юношу прочь от Павильона Бессмертной Обители. Когда Ли Чэнь выбежал на порог, вокруг стояла лишь звенящая тишина.
Сердце Лю Шана бешено колотилось. Нападавший явно владел воинскими искусствами — Лю Шан не мог даже пискнуть. Его тащили, точно беспомощного цыпленка.
Едва они оказались в глухом, темном переулке между стенами, незнакомец наконец разжал пальцы.
— Кха! Кха-кха! — Лю Шан судорожно глотал воздух, отступая на несколько шагов назад и не сводя настороженного взгляда с похитителя.
Человек был облачен во все черное, а лицо его скрывала плотная маска. В ночной тьме разглядеть детали казалось немыслимым, угадывался лишь высокий, стройный силуэт молодого мужчины.
Лю Шан процедил:
— Кто ты такой? Мы во дворце Дамингун, стража будет здесь с минуты на минуту!
Незнакомец ничуть не испугался и ровно отозвался:
— Место глухое, патрули сюда не заходят. К тому же… Император оплакивает свою потерю, и близко к Павильону Бессмертной Обители никто из стражи подойти не посмеет.
Лю Шан сощурился, пытаясь разобрать черты похитителя. Лица видно не было, но этот голос…
Он казался странно знакомым. Где он мог слышать его раньше?
Человек в черном холодно произнес:
— Что, Ван Шан, неужели ты успел забыть своего покровителя?
Лю Шан замер. Покровителя?!
Черноризец продолжал:
— Если бы не я, ты бы вовек не вернулся в Чанъань и тем паче не попал бы в постель Ли Чэня!
«Так вот кто помог Ван Шану вернуться в столицу! — осмыслил Лю Шан. — И цель этого человека была предельно проста — соблазнить Ли Чэня!»
Человек в черном тем временем добавил:
— Слышал, ты не подвел и уже успел забраться на императорское ложе? Это правда?
Лю Шан скривил губы. «Ах ты прохвост! Значит, это ты натравил на моего Чэнь-эра этого клона? Кабы не судьба, повернувшая всё так, что я сам очнулся в этом теле, мой малыш уже поддался бы на измену!»
Не дождавшись ответа, незнакомец недовольно хмыкнул:
— Не думай, будто взобравшись на драконье ложе, ты стал для Ли Чэня кем-то особым. В его глазах ты лишь жалкое подобие Лю Шана. Он смотрит не на тебя, так что не строй иллюзий!
Лю Шан молчал.
Черноризец взмахнул рукавом:
— Раз уж тебе удалось поднять его интерес, действуй быстрее. Мне нужен план размещения его войск. Я не намерен кормить бесполезных лодырей.
«Мне нужен…»
В голове Лю Шана словно молния заблестела. «Мне нужен»?! Не многие смеют так выражаться. Да и голос этот… Неужели?..
У него появилась одна очень дерзкая догадка.
Видя, что Лю Шан медлит с ответом, человек в черном терял терпение:
— Что, оперелся на императора и решил, что можешь игнорировать мои приказы?!
Лю Шан быстро сориентировался и, понизив тон, смиренно произнес:
— Как я смею! Вы дали мне шанс вернуться во дворец и снова увидеть государя. Ваша милость для меня превыше гор!
— Хм, хотя бы не забываешь, кому обязан, — удовлетворенно ухмыльнулся незнакомец.
Лю Шан продолжал:
— По правде говоря… мне уже удалось проведать кое-что о военных планах. Но не о походе на киданей, а о намерении государя двинуть войска на юг, против мятежников.
— Говори! Живее! — в голосе незнакомца проскользнула откровенная жажда.
Лю Шан сделал озабоченный вид:
— У стен есть уши. Подойдите ближе, я шепну вам на ухо.
Человек в черном нахмурился, явно с неохотой, но все же нагнулся ближе:
— Ну, говори же… А-а-а!
Закончить он не успел. Лю Шан лишь усыплял его бдительность. Едва незнакомец приблизился, Лю Шан резко выбросил руку вперед и сдернул с его лица черную маску!
ШУХ!
В свете луны открылось чистое, благородное лицо.
— Ван Цзян, Ли Хань!
Хотя Лю Шан и догадывался о личности похитителя, он все равно шокировано вытаращил глаза. Вот так сюжет! Ли Хань, который должен был находиться на юге и вести мятеж, лично проник в столицу и пробрался в самый дворец Дамингун!
Лю Шан про себя лишь тяжело вздохнул: «Хоть я и вернулся в этот мир, но с меня уже хватит и двойников, и шпионских игр… Это уж слишком!»