— Яд подмешали в еду, — произнёс Цуй Цэнь. — Сама по себе эта отрава не вызывает сильных мучений. Однако господин заместитель министра страдает болезнями желудка и довольно слаб телом. К тому же доза оказалась огромной, оттого отрава и проявила себя столь стремительно и тяжело.
Ли Чэнь мгновенно потемнел лицом:
— Что с А-Шаном? Есть ли снадобье?
— Вашему Величеству не о чем беспокоиться, — поклонился Цуй Цэнь. — На наше счастье, отрава выявила себя быстро. Мы уже дали больному рвотное средство. Следом ваш покорный слуга выпишет очищающий отвар — господину заместителю министра нужно лишь принимать его строго по часам.
Только тогда Ли Чэнь немного перевёл дух, и Юй Чжичжоу уже вернулся, держа в руках пиалу с тёплым снадобьем.
Лю Шан, измученный болью, находился в полузабытьи. Его бледное лицо покрылось липким потом, а сам он от обезвоживания и слабости совсем обмяк, жалко свернувшись на императорском ложе.
— А-Шан, всё позади. Всё уже хорошо, — тихо шептал Ли Чэнь, баюкая его ладонь и поднося к его губам пиалу с водой.
Лю Шан не мог поднять и пальца — даже просто разомкнуть губы давалось ему с великим трудом. Сделав пару глотков, он снова погрузился в тяжёлый, неспокойный сон.
Очнулся он лишь на следующий день. Силы понемногу возвращались. Едва открыв глаза, Лю Шан увидел Ли Чэня: тот сжимал его руку, прильнув головой к краю ложа.
Заметив, что Лю Шан очнулся, Император взволнованно заговорил:
— А-Шан, ты проснулся?! Слава небесам! Как ты себя чувствуешь? Где ещё болит?
— М-м... — Лю Шан попытался шевельнуться, но в голове тут же всё поплыло. Тело ломило так, словно его переехали каретой, а в глубине живота всё ещё теплилась тупая боль.
— Не вставай, не вставай! — Ли Чэнь заботливо поправил на нём расшитое одеяло. — Отдыхай.
Хотя Лю Шан чувствовал себя совершенно разбитым, он всё же пересилил слабость:
— Вчера... Хоть я и лежал без памяти, но слышал ваши слова...
Ли Чэнь поджал губы и хмуро промолчал.
— Сладости прислала Вдовствующая императрица? — тихо спросил Лю Шан.
Ли Чэнь кивнул.
— Чэнь-эр, ты... ведь не ходил к ней?
Ли Чэнь качнул головой.
Лю Шан облегчённо вздохнул:
— Слава богу. Хорошо, что ты не поддался первому порыву.
От мысли, что яд находился в угощениях Вдовствующей императрицы Ван, Ли Чэня вчера охватила безумная ярость. Если бы не тяжелейшее состояние Лю Шана, задержавшее его у постели, кто знает, на что способен был бы сын, узнав, что родная мать вознамерилась его отравить? Ведь яд действовал медленно, накопляясь в теле, и его конечной целью был сам Император!
В тот миг Ли Чэнь едва не потерял контроль, порываясь лично потребовать ответа. Но ныне он был уже не тем юным и неопытным правителем, что только-только взошёл на престол. У него появилось собственное видение и выдержка.
Лю Шан слабо погладил его по макушке:
— Чэнь-эр, ты поступил мудро. Настоящий умница.
Ли Чэнь лишь горько усмехнулся, крепче сжимая его пальцы:
— Не могу понять... Как мать могла умышлять против меня столь лютую смерть?
Лю Шан и сам не мог этого постичь, хотя головой понимал: решительные реформы Ли Чэня задели кровные интересы клана Ван. А тут ещё так вовремя объявилась Четвёртая барышня Ян с «маленьким принцем». Похоже, Вдовствующая императрица решила пойти на крайние меры.
— Ваше Величество, — насупился Лю Шан, — недавнее слияние крови вовсе не доказывает происхождение ребёнка. Но раз мать пошла на такой отчаянный шаг, уверен... у неё припрятан ещё один козырь.
Ли Чэнь утвердительно кивнул:
— Я думал о том же. Потому и решил пока не раскрывать карт.
Лю Шан добавил:
— Чтобы у матери не возникло подозрений, тебе стоит в эти дни выглядеть как можно более изнурённым и чахлым.
— Я понял. А вот тебе, брат А-Шан, стоит беспокоиться о себе, — пожурил его Ли Чэнь. — Взгляни, до чего ты слаб. Закрой глаза и немедленно отдыхай.
Лю Шан мягко улыбнулся:
— Кажется, мой Чэнь-эр и впрямь повзрослел. Перестал быть тем горячим мальчишкой.
Ли Чэнь подмигнул:
— И какой же Чэнь-эр нравится брату А-Шану больше? Повзрослевший или прежний?
Лю Шан сделал вид, будто глубоко задумался.
— Всё ещё размышляешь? — с наигранной угрозой переспросил Ли Чэнь.
Лю Шан расплылся в белозубой ухмылке и с беззастенчивым лукавством выдал:
— Разумеется, подросший Чэнь-эр мне милее! Ведь... чем ты больше, тем мне слаще!
Ли Чэнь свирепо воззрился на бесстыдника:
— Закрой глаза! Вот поправишься — я тебе это помню!
* * *
Лю Шан подлечился ещё несколько дней. За это время Вдовствующая императрица Ван раз за разом присылала в павильон Малинового Созвездия изысканные лакомства. Ли Чэнь принимал всё без тени сомнений, делая вид, будто ни о чём не догадывается, хотя, разумеется, к угощениям и пальцем не прикасался.
Лю Шан даже раздобыл у придворных музыкантов белила и пудру, наложив на лицо Ли Чэня грим. Из-за этого пышущий здоровьем «бычок» стал выглядеть бледным и чахлым, дабы Вдовствующая императрица ничего не заподозрила.
Когда яд окончательно вышел из крови Лю Шана, к нему вернулась прежняя жизнерадостность. Как раз в эти дни в столицу один за другим стали прибывать военные губернаторы со всех округов.
Лю Шан ужасно соскучился по бывшему «маленькому капризнику», а ныне военному губернатору Цанцзина — Чэн Хуайцзинь. Ему страстно захотелось наведаться к нему на почтовое подворье, однако Ли Чэнь встал на дыбы.
— Твоё нынешнее имя — заместитель министра финансов. Чэн Хуайцзинь знать тебя не знает! Зачем тебе к нему идти?
Ли Чэнь, разумеется, ни за что бы не признался, что просто ревнует. Этот Чэн Хуайцзинь и лживо-сладок, и сообразителен, и собой хорош. А ну как брат А-Шан, отправившись развлечься, совсем потеряет голову?
Пока они спорили, в покои вошёл Юй Чжичжоу:
— Ваше Величество, из почтового подворья прибыл курьер от военного губернатора Цанцзина с приглашением.
— Приглашение? — переспросил Ли Чэнь.
Юй Чжичжоу бросил быстрый взгляд на Лю Шана:
— Оно адресовано господину заместителю министра.
Лю Шан мгновенно оживился. Подскочив к евнуху, он сцапал конверт, вскрыл его и восторженно зачитал:
— Чэн Хуайцзинь и Чэн Цинцю зовут меня выпить!
Ли Чэнь с мрачной миной уточнил:
— Тебя?
Лю Шан теперь занимал пост заместителя министра финансов, а вовсе не Распорядителя Дворцовой Канцелярии, как три года назад. По логике вещей, братья Чэн даже не должны были быть с ним знакомы. С чего бы им вдруг звать его на выпивку? Это выглядело крайне подозрительно.
Лю Шан, сгорающий от любопытства, воодушевлённо произнёс:
— Чэнь-эр, я пошёл пить вино! А ты будь умницей и жди меня дома.
— Ты едва оправился от болезни, — отредактировал его пыл Ли Чэнь.
— Вот именно! Поручившись за здоровье, самое время отправляться на кутёж!
— Что-что? — переспросил Ли Чэнь с опасной интонацией.
Лю Шан тут же поправился:
— Проветриться, говорю!
Делать было нечего. Ли Чэнь знал, как сильно Лю Шан изнывал в четырёх стенах за время болезни. Ему было и жаль возлюбленного, и досадно за себя. В конце концов он неохотно сдался:
— Одна нога здесь, другая там! Много не пей и вернись до того, как закроются дворцовые ворота.
— Слушаюсь! — радостно откликнулся Лю Шан и вихрем выскочил из покоев.
Глядя ему вследом, Ли Чэнь лишь иронично изогнул бровь.
* * *
Прибыв в Канцелярию экипажей, Лю Шан собрался выбрать лошадей и карету для выезда из дворца. Навстречу ему выбежал мелкий евнух, льстиво улыбаясь:
— Господин заместитель министра! По милости Его Величества вам дозволено покинуть дворец на карете Тысячи Монет.
Лю Шан взглянул на указанную карету и обомлел. Это же его прежний экипаж с золотыми молотами и нефритом! После гибели Распорядителя Дворцовой Канцелярии в пожаре карета вернулась в императорскую конюшню и стала личным выездом Императора.
Ностальгия захлестнула Лю Шана. Не почуяв подвоха, он взошёл на подножку, заглянул внутрь... и обомлел.
В карете восседал высокий, статный мужчина.
— Чэнь-эр?! — Лю Шан округлил глаза.
И впрямь — перед ним был Ли Чэнь!
Вот только на нём не было императорского облачения. Вместо него Император облачился в простой, подтянутый наряд кучера, подчеркивающий его крепкую, мускулистую фигуру.
— Что это значит?.. — ошеломлённо выдохнул Лю Шан.
Ли Чэнь сдержанно усмехнулся:
— Слуга-кучер прибыл, дабы сопровождать господина заместителя министра.
Лю Шан присмотрелся: платье на нём действительно походило на одежду дворцового возницы.
Ли Чэнь громко подал знак:
— Трогай!
Карета Тысячи Монет покатилась к Вратам Алого Феникса.
Лю Шан потеребил его за рукав:
— Раз ты кучер, почему не сидишь на облучке?
Ли Чэнь ответил с гордой самоуверенностью:
— Я... не умею править лошадьми.
Лю Шан лишился дара речи. Зачем тогда было выряжаться кучером?!
Вскоре экипаж остановился у ворот почтового подворья. На Ли Чэня в таком наряде никто не обратил внимания — никому и в голову бы не пришло, что под личиной простого возницы скрывается сам Повелитель Поднебесной.
Лю Шан вальяжно провёл Ли Чэня внутрь подворья, направляясь к покоям, отведённым для губернатора Цанцзина. Слуга проводил гостей в комнату, где уже был накрыт пышный стол.
Чэн Хуайцзинь был без доспехов и официального чиновничьего платья. По случаю частной встречи он облачился в просторное фиолетовое одеяние. Наряд подчеркивал его утончённую, свежую красоту и благородный, возвышенный облик, притягивающий взоры.
Чэн Цинцю стоял за спиной брата, сложив руки. Увидев вошедших, он склонился в глубоком поклоне:
— Подчиненный приветствует Его Величество.
Чэн Хуайцзинь тонко улыбнулся:
— Я же говорил: Его Величество непременно прибудет.
Лю Шана осенило: так вот в чём дело! Чэн Хуайцзинь звал его вовсе не ради совместной пирушки — его истинной целью изначально был Император!
Ли Чэнь не стал утаивать своё присутствие. Вальяжно опустившись на циновку, он бесстрастно произнёс:
— Я прибыл. Говорите, с чем пришли.
Чэн Хуайцзинь едва заметно поклонился:
— Государь мудр. Ничто не укроется от Вашего проницательного взора.
Лю Шан фыркнул:
— Кончай лебезить, капризник!
Чэн Хуайцзинь перевёл на него тёплый взгляд:
— Я слышал от третьего брата... Но встретив вас лично, поражён: вы действительно... точная копия.
«Третий брат» — это, разумеется, Чэн Сичжи.
Чэн Хуайцзинь продолжил:
— Прошу прощения за дерзость. Дело, о котором пойдёт речь, чрезвычайно важно, но во дворце у стен есть уши. Потому мне и пришлось пойти на эту уловку, дабы встретиться с Вашим Величеством без лишних глаз.
— Накануне прибытия в столицу до меня дошли слухи о проверке крови... — Чэн Хуайцзинь выдержал паузу. — Ваше Величество наверняка и сам находите это странным: дитя не просто похоже на вас чертами лица, но и его кровь слилась с вашей. Если это не ваш родной сын, то кем ещё он может приходиться Императору?
Лю Шан не выдержал:
— Хватит ходить вокруг да около!
Чэн Хуайцзинь переглянулся с Чэн Цинцю. Старший брат понятливо кивнул и выскочил из комнаты. Спустя мгновение он вернулся, ведя за собой пожилую женщину лет пятидесяти.
— Ваше Величество! — Старуха с плачем рухнула на колени, бьясь лбом о пол. — Старуха бьёт челом Его Величеству!
Ли Чэнь нахмурился:
— Кто ты такая?
Чэн Хуайцзинь пояснил:
— Она — служанка из дома того ребёнка. А также его кормилица.
Женщина истово запричитала:
— Ваше Величество, сжальтесь! Учините суд! Клан Ян силой отнял нашего молодого хозяина! Молю, восстановите справедливость!
Ли Чэнь строго спросил:
— Твой молодой хозяин... Кем этот ребёнок приходится мне?
Кормилица, превозмогая страх, с трудом выговорила:
— Ваше Величество... Старуха не смеет лгать. Дитя действительно связано кровью с Вашим Величеством... Но... но он не ваш сын!
Сжав кулаки, старуха выложила правду:
— Он — ваш августейший младший брат!
«Младший брат?!» — изумился Ли Чэнь.
— Истинно так! — плакала кормилица. — Старуха поклянется жизнью! Дитя — плод плоти покойного Императора. Когда Предшествующий Государь отошёл в иной мир, младенец только-только появился на свет!
Лю Шан обомлел. Вот почему ребёнок был так похож на Ли Чэня и почему их кровь слилась! Это был его родной, потерянный много лет назад брат!