Игнорирование со стороны Лю Шана задело Ли Чэня за живое. Кипя от досады, император ринулся вразрез через берег Озера Тайе. Озеро Тайе было огромным, и даже с его высоким ростом и размашистым шагом огибать водную гладь пришлось долго. Лю Шан тем временем успел удалиться.
— Распорядитель Лю!
Кто-то окликнул его на тропе, преграждая путь. Лю Шан остановился и присмотрелся — перед ним стоял Доу Юэ, Министр Общественных Работ.
— Ого, уже так поздно, а вы всё ещё во дворце? — завязал светскую беседу Лю Шан.
Доу Юэ смущенно улыбнулся:
— Только завершил дела. В последнее время работы невпроворот, вот и приходится задерживаться до этого часа.
Лю Шан усмехнулся:
— Выходит, вашему родителю опять приходится поджидать вас у дворцовых ворот? Я ведь всё видел: стоит вам задержаться до темноты, как господин Доу тут как тут — караулит у ворот, чтобы забраться с вами в карету.
Доу Юэ густо покраснел и, замявшись, пробормотал:
— Пусть... пусть Распорядитель не держит на меня обиды за эту глупость. Я обязательно скажу отцу, чтобы он больше за мной не ездил.
— Э-э, не смейте! — хохотнул Лю Шан. — Если вы так скажете господину Доу, он же меня возненавидит!
— Да как можно! — перепугался Доу Юэ.
— Я же шучу! — добродушно похлопал его по плечу Лю Шан. — Знаю, как господин Доу вас опекает. Здоровье у вас хрупкое, вот отец и переживает. Не берите в голову, но и на износ не работайте — берегите себя. В конце концов, здоровье — наш главный капитал.
Доу Юэ благодарно кивнул:
— Спасибо... спасибо за заботу, Распорядитель.
Они стояли на аллее, непринуждённо беседуя. Застенчивость Доу Юэ поднуждала Лю Шана подшучивать над ним, и разговор затягивался.
В этот момент Ли Чэнь, обогнув водоём, подоспел с противоположной стороны. Увидев эту идиллию, он чуть не подавился собственным гневом. Значит, государя мы игнорируем, а с Доу Юэ милуемся и улыбаемся во весь рот?!
И чему тут улыбаться, спрашивается?!
Доу Юэ неожиданно почувствовал на себе чей-то тяжелый, спину жгущий взгляд. Он стоял лицом к подходившему императору и, подняв глаза, обомлел: Ли Чэнь смотрел на него так свирепо, словно вознамерился пробить в нём пару лишних отверстий.
Лю Шан стоял спиной к государю и ничего не замечал, пока Доу Юэ не запнулся.
— Вы чего? — спросил Лю Шан.
— А... — замялся Доу Юэ, осторожно оглядываясь. — Распорядитель Лю... вы, случайно, не поссорились с Его Величеством?
Лю Шан обомлел. Откуда он узнал? Впрочем, вслух ничего не произнёс.
Доу Юэ тихо, почти шёпотом продолжил:
— Если у вас что-то произошло, вы обязательно поговорите с государем... На самом деле Его Величество иногда бывает строг, но душой он очень добр.
Доу Юэ до смерти боялся императора, который вечно его допрашивал с пристрастием, но по натуре был человеком честным и считал долгом замолвить за правителя доброе слово.
Ли Чэнь, разумеется, не слышал их шёпота. Видя, как они шепчутся и переглядываются, он изнывал от ревности. А когда взгляд его упал на руку Лю Шана — аккуратно и свежо перевязанную, — внутри взметнулся вихрь смешанных чувств: с одной стороны, отлегло от сердца, с другой — злость накрыла с новой силой.
Подумать только! Государь извелся от беспокойства, мчался к нему, а этот пройдоха отлично о себе позаботился — сходил к императорскому лекарю, перевязал рану и прекрасно себя чувствует! Все переживания оказались пустыми!
Ли Чэнь резким движением подхватил полы халата и, даже не взглянув на Лю Шана, развернулся и пошагал прочь — прямо к Павильону Малинового Созвездия.
Он выходил прогуляться, чтобы развеяться, а вернулся в ещё большем бешенстве. Едва ступив на порог Павильона, Ли Чэнь со всего размаху пнул стоявший у входа тяжелый бронзовый жаровный котел.
— А-а-арх! — тут же взвыл император, схватившись за ногу. Боль была такой, будто пальцы раздробились в крошку.
— Какая сволочь поставила здесь эту дуру?! — в ярости закричал Ли Чэнь. — Да ещё из литой бронзы! Убить меня решили?!
Из внутренних покоев в ужасе выскочил Юй Чжичжоу:
— Государь! Так вы же сами приказали поставить его сюда! В прошлом месяце... Вы еще сказали, что Распорядителю Лю нравятся позолоченные жаровни, вот и...
— Я ничего подобного не говорил! — взвился Ли Чэнь, пускаясь в откровенное самодурство. — Глаза бы мои его не видели! Вон отсюда!
Юй Чжичжоу склонил голову:
— Слушаюсь...
Ли Чэнь проковылял внутрь, бурча под нос:
— Даже котел — и тот надо мной издевается...
Шагнув в опочивальню, он замер. На столе лежала кучка изрезанного, изорванного, но всё ещё благоухающего шелка.
Это был тот самый надушенный шёлковый мешочек, который император в порыве ревности изрезал на куски.
Ли Чэнь закипел с новой силой и ткнул пальцем в разорванный надушенный шёлковый мешочек:
— Юй Чжичжоу! Ты совсем страх потерял?! Я разве не приказал выкинуть эту дрянь? Ты зачем полотно мне на стол выложил?! Демонстрируешь своё неповиновение?!
Юй Чжичжоу, сообразив, что государь вернулся с прогулки в ещё более скверном расположении духа, мгновенно пал на колени:
— Государь, смиренный слуга обнаружил, что в этом надушенном шёлковом мешочке кроется некая тайна, а потому дерзнул сохранить его для Вашего Величества. Прошу, взгляните.
— Тайна? — с сарказмом фыркнул Ли Чэнь. — И что там может быть за тайна? Неужто любовное послание для Распорядителя?
У Юй Чжичжоу нервно задергалось веко. Он осторожно достал из шелковых обрезков клочок бумаги. Поскольку мешочек был изрезан клинком, записка внутри тоже пострадала — превратилась в бахрому из узких полосок.
— И впрямь стишки? — нахмурился император.
— Отнюдь, Ваше Величество. Это списки.
— Списки? — Ли Чэнь мгновенно вырвал бумагу из рук евнуха и стал разглядывать обрывки.
Это действительно был перечень имён, но из-за разрезов прочесть его было почти невозможно.
— Всё изрублено! Как я по-твоему должен это читать?!
«А кто, спрашивается, его изрубил?..» — мысленно вздохнул Юй Чжичжоу, однако без промедления извлёк из рукава чистый лист рисовой бумаги.
— Пока Ваше Величество изволили прогуливаться, слуга успел сопоставить полосы и переписать то, что удалось разобрать.
Ли Чэнь взял лист, и в душе его немного потеплело. Он вчитался в строки, и бровь его поползла вверх.
В списке фигурировали имена чиновников. Трое числились за ведомством Ли Ханя в Министерстве Церемоний, а ещё один — смотритель из Министерства Общественных Работ по фамилии Ван.
— Этот список... — помрачнел Ли Чэнь, — практически один в один повторяет то, что Лю Шан выбил вчера из того самого смотрителя Вана!
Записи совпадали почти дословно, за исключением пары мелочей.
Император читательски углубился в текст, как вдруг список оборвался. На самом краю сохранился лишь единственный иероглиф — * «Верх»*.
— «Верх»? — нахмурился Ли Чэнь. — Хочешь сказать, есть ещё и нижняя часть?
Юй Чжичжоу кивнул:
— Слуга мыслит точно так же. Поняв, насколько дело серьезно, я и решился ослушаться приказа.
Ли Чэнь сузил глаза. Когда куртизанка Сышуй вручала мешочек Лю Шану, государь находился рядом и всё видел. Девушка тогда выглядела крайне взволнованной, краснела и смущалась, будто изнемогала от девичьей стыдливости. Но стоило показаться её слугам, как она сунула шелк в руки Лю Шану и сбежала.
«Неужели...» — лицо императора неожиданно озарилось вспышкой радости.
Юй Чжичжоу поспешил добавить:
— Ваше Величество уже постигли суть сей депеши? Ваше Величество поистине проницательны...
— Неужели эта девица Сышуй вовсе не влюблена в А-Шана?! — просиял Ли Чэнь, перебивая евнуха. — Она просто искала способ передать ему эти бумаги! Ну конечно! Так и есть!
Юй Чжичжоу: «...»
— Кхм-кхм! — евнух громко прокашлялся. — Государь... а как же сам список?
Ли Чэнь опомнился и, сгоняя с лица неловкую улыбку, строго произнёс:
— Гм. Разумеется. Дело государственного значения. Ты молодец, Юй Чжичжоу.
— Благодарю за похвалу, Ваше Величество.
— А теперь иди и приведи Распорядителя Лю. Скажи, у меня есть к нему срочное дело. Пусть явится немедленно.
— Слушаюсь.
* * *
Лю Шан только-только вернулся к себе в Ведомство Внутренних Дел, когда на пороге возник Юй Чжичжоу:
— Распорядитель Лю, Его Величество просит вас срочно прибыть. Дело не терпит отлагательств.
— Не терпит отлагательств? — удивился Лю Шан. — Что стряслось?
Юй Чжичжоу наклонился к самому его уху и вкрадчивым шёпотом пересказал историю с тайником в мешочке Сышуй.
Лю Шан ахнул. Вот оно что! Теперь понятна та паника в глазах красавицы, когда она оглядывалась на слуг из публичного дома! Он-то решил, что девица смущается, вручая мужчине личную вещь посреди улицы. А там, оказывается, кролся смертельный компромат!
Понимая всю важность момента, Лю Шан подхватился:
— Скорей в Павильон Малинового Созвездия!
Они быстро миновали галереи. Ли Чэнь, увидав Лю Шана, повеселел и первым делом спросил:
— Твоя... рука как? Сильно болит?
Лю Шан глянул на свою ладонь. Царапина была настолько ничтожной, что если бы отец не заставил его наложить повязку, он бы о ней и не вспомнил. И надо же — император помнит!
Помянув отцовские наставления о дворцовом этикете, Лю Шан чинно сложил руки в приветствии:
— Благодарю Его Величество за заботу. Это лишь легкая ссадина, слуга уже в полном порядке.
Ли Чэнь кивнул:
— Присаживайся. Юй Чжичжоу тебе, полагаю, всё пересказал?
Лю Шан опустил глаза:
— Слуга низок положением и полон трепета перед государем, мне не следует садиться в вашем присутствии.
Ли Чэнь заметил, что Лю Шан держится с ним подчеркнуто холодно и официально, но не стал заострять внимание:
— В этом списке показана лишь первая часть. Судя по пометке, должны быть средняя и нижняя. Эта Сышуй явно владеет ценными сведениями.
Лю Шан отбросил официоз и кивнул:
— Девушка происхождением из чиновничьего рода. Раз она решилась рискнуть и передала список мне, значит... это был прямой намёк.
— Я думаю точно так же, — отозвался Ли Чэнь. — Ныне главное — выйти с ней на связь и выяснить, сколько ещё компромата у неё на руках. Я хочу знать, сколько душ в нашем правительстве сидит на крючке у какого-то борделя!
Терем Росистых Цветов считался лишь одним из заведений квартала Пинкан, но заведением далеко не простым.
С древних времён подобные места служили узлами сбора информации, где пересекались пути знати, купцов и простолюдинов. К тому же в эпоху Тан государственным служащим не запрещалось посещать куртизанок, так что бордели превращались в настоящие котлы с политической гущей.
Кроме того, Терем Росистых Цветов приносил гигантскую прибыль — его налоговые отчисления составляли едва ли не львиную долю доходов столичной казны. Такое место нельзя было просто взять, опечатать и разогнать. В империи Тан при всём её внешнем блеске казна регулярно пустела: бывали времена, когда чиновникам нечем было выплачивать жалованье, и один вечер у популярной певички приносил больше, чем годовое содержание столоначальника. Недаром существовала даже должность «чиновника по ростовщическим процентам», а правительство нередко занимало деньги у богатых купцов.
Поэтому ведомства Пинкана являлись вполне легальным и чрезвычайно прибыльным промыслом. Нити интересов там переплелись настолько туго, что тронь одну — и пошатнется всё правительство.
— Действовать нужно с крайней осторожностью, — подвел итог Ли Чэнь. — Завтра вечером я лично отправлюсь в Терем Росистых Цветов.
Лю Шан поспешно отозвался:
— Тогда слуга...
— Ты останешься здесь, — отрезал Ли Чэнь.
Лю Шан изумился:
— Государь! Дело столь опасное, слуга обязан сопровождать...
Ли Чэнь, разумеется, понимал всю важность затеи. Но пустить Лю Шана в бордель к красавице Сышуй?! А вдруг между ними вспыхнет чувство?! Пусть даже сейчас мешочек оказался лишь футляром для доноса, кто поручится, что Лю Шан не пленится очарованием этой девицы?
— Разговоры излишни, — строго произнёс император. — Я всё решил. Со мной пойдёт Юй Чжичжоу. Чем меньше людей, тем меньше шума.
Лю Шан поначалу хотел возразить, но вовремя вспомнил: у государя нынче юношеский пыл и повышенная обидчивость. Перечить ему — себе дороже. К тому же, если государь его с собой не берёт, значит, после службы Лю Шан — свободный человек! Ни один закон Тан не запрещает евнухам гулять по увеселительным кварталам.
«Не хочешь брать — и не надо, — подумал Лю Шан. — Сам пойду».
* * *
На следующее утро Лю Шан первым делом разыскал Мэн Цзаньина и предложил ему вечером совершить набег на Терем Росистых Цветов.
Мэн Цзаньин загорелся идеей, но тут же пошел попятный:
— Ты же сам сказал, что эта Сышуй — девица непростая, да и заведением заправляют опасные люди. Если мы вдвоём вот так просто туда заявимся, не сгорим ли? Мы же с тобой в боевых искусствах — два полных нуля!
Опасения Мэн Цзаньина были оправданы. Лю Шан почесал подбородок:
— Значит, нужно прихватить с собой кого-то, кто умеет махать кулаками. С сильным спутником нам никакой чёрт не страшен.
Мэн Цзаньин хлопал глазами:
— Го Юйчэнь! Молодой генерал Го! Он драться умеет дай бог каждому — тогда за мной через пол-Чаньани гнался, силища как у быка! С ним будем как за каменной стеной.
Лю Шан скривился:
— Маленький генерал Го... Не лучший вариант.
— Это ещё почему? — искренне удивился Мэн Цзаньин. Командующий Армией Божественного Замысла — да о такой крыше только мечтать!
Лю Шан почесал затылок:
— Да видишь ли... Маленький генерал Го в последнее время слишком уж плотно общается с моим отцом. Позовёшь его — всё равно что отца с собой в бордель притащишь. Отец и сын вместе по бабам... Тебе не кажется, что это как-то дико?
Мэн Цзаньин мгновенно вспомнил Доу Фуфэна с его сыночком Доу Юэ, вздрогнул и закивал:
— Дико! Ещё как дико!
— Вот и я о том же, — вздохнул Лю Шан. — Где бы нам достать умелого бойца?
— И есть у тебя кто на примете?
Лю Шан таинственно ухмыльнулся:
— Найдется один человек. Силен, решителен, лишнего слова не вымолвит, а главное — от предложения прогуляться по веселым заведениям точно не откажется!
— Кто это? — полюбопытствовал Мэн Цзаньин.
Лю Шан понизил голос:
— Конечно же... генерал Мэйлу.
* * *
Лю Шан подстерег Мэйлу Чицзаня возле Особого Ведомства Дворцовых Слуг.
— Генерал Мэйлу! — расплылся он в дружелюбной улыбке.
Тибетский воин склонил голову:
— Распорядитель Лю.
— Скажите, генерал, вы сегодня вечером не заняты?
Мэйлу Чицзань действительно был свободен. После той истории с сопровождением императора он числился генералом лишь на бумаге: войск под началом не имел, поручений не получал, дежурств по ночам не нес.
— У Распорядителя есть ко мне приказание? — спросил военачальник.
— Приказаний нет, но есть нижайшая просьба, — Лю Шан наклонился к самому его уху и зашептал: — По правде говоря... я хочу пригласить вас пройтись со мной по борделям.
Мэйлу Чицзань ошеломленно усмехнулся:
— Распорядитель изволит шутить?
Евнух и чужеземец отправляются в публичный дом? Более дикой парочки и представить нельзя.
— Какие шутки! Я абсолютно серьёзен! — горячо зашептал Лю Шан. — Открою вам секрет: сегодня вечером Его Величество вместе с малышом Юем намерены тайком нанести визит в Терем Росистых Цветов.
Мэйлу Чицзань нахмурился. Юй Чжичжоу ему об этом даже не заикался.
Лю Шан продолжал нагнетать:
— Терем — место опаснейшее. Враги в тени, император на виду. Хоть государь и владеет мечом, да только, скажем прямо, молод он да горяч, опыта маловато. А если попадет в ловушку? Малыш Юй предан беззаветно, драться не умеет, а за государя жизнь отдать готов. Случись с ним что — вы, как старший брат, себе потом простите?..
Лю Шан не стал договаривать, давая волю воображению собеседника. Мэйлу Чицзань тут же вспомнил, как на Юй Чжичжоу напали разбойники, и если бы он сам не успел подоспеть...
Тибетец сжал кулаки. У него не осталось ничего в этом мире, кроме последнего кровного родича. Потерять Юй Чжичжоу он не мог.
— Хорошо, — отрезал Мэйлу Чицзань. — Я иду с вами.
— Замечательно! — просиял Лю Шан. — Встречаемся вечером в квартале Пинкан!
* * *
Квартал Пинкан
С наступлением темноты квартал Пинкан напоминал кипящий котел. Народу понаехало столько, что люди двигались плечом к плечу, буквально наступая друг другу на пятки.
— Сегодня что, праздник какой-то? — изумился Лю Шан, озираясь. — До Цинмина вроде далеко...
Мэн Цзаньин снисходительно похлопал его по плечу:
— Эх ты, необразованность! Какой сегодня день месяца, а?
Мэйлу Чицзань бросил:
— Первое число.
— Именно! Первое! — с торжеством возвестил Мэн Цзаньин. — Первое число каждого второго месяца — великий день для всего квартала Пинкан!
Лю Шан фыркнул:
— Они тут что, императорский утренний прием устраивают?
Первого и пятнадцатого числа каждого месяца в Павильоне Объявления Указов проходили главные государственные аудиенции. Кто бы мог подумать, что у публичных домов свой календарь!
— В этот день, — просветил их Мэн Цзаньин, — во всех борделях Пинкана выбирают новую главную красавицу — куртизанку-фаворитку!
Лю Шан ахнул:
— Вот оно что! То-то толпа такая!
— Да тут такие страсти кипят! — продолжал делиться опытом Мэн Цзаньин. — Дело не только в выборе первой красавицы. Если выложить кругленькую сумму, можно выкупить ночь с победительницей! А ведь в Пинкане большинство заведений — это пельменные да танцевальные салоны, там торгуют искусством, а не телом. Возможность провести ночь с первой красавицей выпадает нечасто!
Разговаривая, троица пробралась внутрь Терема Росистых Цветов. Император и Юй Чжичжоу ещё не появились, так что Лю Шан со спутниками успели занять столик в углу первого этажа, скрытый от лишних глаз.
Едва они уселись, Мэйлу Чицзань тихо произнес:
— Пришли.
Лю Шан высунулся из-за колонны. В зал вошли Ли Чэнь и Юй Чжичжоу. Не замечая никого вокруг, они направились к свободным местам у сцены.
— Почтенные господа! Благодарю за посещение нашего скромного заведения! — на подмостки вышел упитанный мужчина средних лет.
— Это Великий управляющий Терема, — шепнул Мэн Цзаньин.
Лю Шан нахмурился. Голос показался ему знакомым — да, это был тот самый управляющий, что заправлял делами в прошлый раз.
Выбор фаворитки начался. Ли Чэнь, очевидно, не разбирался в тонкостях местных правил и полагал, что за деньги можно просто вызвать Сышуй. Оказалось, придется выдерживать целую аукционную баталию.
— Ваше Величество, как нам поступить? — прошептал Юй Чжичжоу.
— Я не могу уйти ни с чем, — сквозь зубы процедил Ли Чэнь. — Чего бы это ни стоило, сегодня ночь Сышуй должна быть нашей.
Поскольку звание первой красавицы за Сышуй было закреплено давно и прочно, торги за право провести с ней вечер разгорелись нешуточные. Богато одетые купцы перебивали ставки один за другим.
— Вот этот господин! Господин снова повышает цену! — визжал управляющий.
Ли Чэнь сорил деньгами без счета, мгновенно став центром внимания всего зала, а Юй Чжичжоу лишь успевал выкрикивать суммы.
Глядя на этот разгул щедрости, Лю Шан ощутил, как внутри закипает неприятное, липкое чувство. Столько серебра — и всё на ветер! Сорить деньгами, точно водой! Неужели молоденький император и впрямь так запал на эту Сышуй?!
— А-Шан? — Мэн Цзаньин помахал ладонью перед его лицом. — Ты чего застыл с таким зверским видом?
— А? — опомнился Лю Шан. — Ничего.
— Как это ничего? — не верил Мэн Цзаньин. — Вы двое вообще не похожи на людей, пришедших в публичный дом!
Мэйлу Чицзань скрестил руки на груди:
— А на кого мы похожи?
— На мстителей! — убежденно отрезал Мэн Цзаньин.
Лю Шану было не до шуток. Он прищурился:
— Сышуй пошла наверх.
Торги завершились. Победа, разумеется, досталась Ли Чэню. Красавица Сышуй удалилась в свои покои на втором этаже под завистливые вздохи взволнованной публики.
— Поздравляю молодого господина! — согнулся в поклоне управляющий. — Прошу проследовать наверх!
Ли Чэнь поднялся из-за стола и шагнул к лестнице. В толпе шептались:
— Это чьих же будет? Молодой совсем, а какими деньгами бросается!
— Кто его знает. Лицо незнакомое. Наверное, из приезжих купцов...
Лю Шан видел, как они поднимаются, и сердце его сжалось. Он повернулся к Мэн Цзаньину:
— Выкупай ту комнату, что по соседству с покоями Сышуй. Живо!
Мэн Цзаньин выложил деньги за соседний номер, и троица прошмыгнула на второй этаж. Едва оказавшись внутри, Лю Шан припал ухом к перегородке.
Но за стеной было тихо — ни звуков лютни, ни смеха. Ничего не разобрать! Не выдержав, Лю Шан подошел к окну, распахнул створку и высунулся наружу, пытаясь уловить хоть слово из соседнего окна.
— Осторожнее! — шепнул Мэн Цзаньин. — Это второй этаж, вывалишься!
Он протянул руку, чтобы втащить Лю Шана обратно, как вдруг соседнее окно с тихим скрипом отворилось. Из него высунулся человек и уткнулся взглядом прямо в Лю Шана.
— А-Шан?!
Кто ещё мог так его назвать? Перед ним стоял сам Ли Чэнь!
Лю Шан от неожиданности закрыл лицо руками:
— Это не я! Это не я!
Ли Чэнь нахмурился:
— Я же сказал тебе сидеть дома! Ты как здесь оказался?!
Не успел Лю Шан придумать оправдание, как император захлопнул окно, выбежал в коридор и громко застучал в их дверь.
Делать нечего. Лю Шан с каменным лицом отворил дверь. Ли Чэнь первым делом заметил Мэн Цзаньина:
— Я так и знал! Это ты сбиваешь А-Шана с пути истинного!
— Э-э! — возмутился Мэн Цзаньин. — Напраслина! Это А-Шан меня сюда притащил, а не я его!
Ли Чэнь строгим взглядом смерил Лю Шана:
— Ты хоть понимаешь, насколько это опасно — шляться здесь в одиночку?!
Мэн Цзаньин ткнул пальцем себе в грудь: «Только что меня винил, а теперь я вообще невидимка?!»
— Государь, слуга прибыл не один, — попытался защититься Лю Шан. — С нами генерал Мэйлу, так что опасность нам не грозит.
Ли Чэнь только сейчас заметил стоящего в тени тибетца. Лицо императора вытянулось. Подумать только: шайка любителей борделей растет на глазах! В прошлый раз был Доу Юэ, теперь Мэйлу Чицзань!
Юй Чжичжоу, стоявший за спиной государя, смерил Мэйлу Чицзаня строгим взглядом.
Лю Шан поспешил сменить тему:
— Государь, а где девица Сышуй?
— Чай пошла заваривать, — недовольно буркнул Ли Чэнь.
В этот момент в коридоре показалась Сышуй с подносом в руках. Увидев Лю Шана и его компанию, она приглушенно молвила:
— Господа... не угодны ли вам пройти в мои покои для разговора?
Ли Чэнь не хотел, чтобы Лю Шан виделся с куртизанкой, но делать было нечего. Вся компания втянулась в комнату. Сышуй затворила дверь, задвинула задвижку, плотно задернула шторы на окнах и лишь затем налила пиалы.
В следующий миг девушка с глухим стуком упала на колени:
— Господа! Спасите меня! Умоляю, спасите!
Лю Шан оторопел:
— Красавица, что вы такое говорите?!
Сышуй ничего не ответила. Вместо слов она медленно засучила длинный шелковый рукав. Ее обнажившаяся белая рука была сплошь покрыта рубцами, синяками и следами ожогов.
Мэн Цзаньин тут же закрыл лицо ладонями:
— Я ничего не видел! Честное слово!
Ли Чэнь хотел было закрыть глаза Лю Шану, но вовремя сдержался и лишь обменялся с ним тревожным взглядом.
Для обитательниц подобных заведений шрамы были не редкостью — гости бывают разными, да и хозяева на расправу скоры. Но Сышуй!
Она же была первой песней Терема Росистых Цветов, золотой жилой! За ночь с ней платили тысячи монет! Такую драгоценность хозяева должны были носить на руках, беречь каждую палочку её нежной кожи! Откуда же эти жуткие увечья?!
Девушка тихо зарыдала:
— Я родом из чиновничьей семьи... Пусть не из знатных, но жили мы в достатке. А потом пришла беда. Отца обвинили в казнокрадстве. Не успели даже провести расследование, как всю мою семью... всех до единого удушили ночами!
Ли Чэнь сжал кулаки:
— Какая дикость! В столице?!
— Мало того... — продолжила Сышуй через слезы. — Меня, единственную выжившую, продали сюда, в Терем Росистых Цветов. Поначалу я ничего не понимала, но со временем узнала: за спиной хозяев этого заведения стоят невероятно могущественные силы! И они прямо замешаны в «самоубийстве» моего отца!
Все молчали, давая ей выговориться.
— Вы, должно быть, уже видели тот список? — спросила она.
Ли Чэнь кивнул:
— Видели.
— Это лишь верхушка айсберга, — произнесла Сышуй. — Есть вторая половина. И то, что там записано... ужасает. Годами управляющий Терема использовал заведение как прикрытие, чтобы ссужать деньги под дикие проценты, собирать компромат и шантажировать чиновников!
Терем Росистых Цветов торговлей телом лишь прикрывался. На самом деле это была гигантская паутина по сбору секретов!
Чиновники, спуская в борделе состояния, оказывались в долгах. Управляющий давал им деньги под процент, но долги были лишь предлогом. Настоящей целью являлись секреты. Не можешь вернуть деньги — плати государственными тайнами! Работаешь в Министерстве Общественных Работ — неси чертежи. В Министерстве Финансов — давай налоговые ведомости.
А если чиновник не брал взаймы? Не беда! Стоило ему хоть раз переступить порог Терема, как за ним устанавливалась слежка. Шантаж, угрозы, уловки — хозяева загребали под себя всех.
— Я вела эти записи три года... — прошептала Сышуй.
— Три года?! — переспросил Ли Чэнь. — Три года эта гидра пускает корни в столице?!
— Боюсь, куда дольше, — вздохнула девушка. — Лишь став первой красавицей, я получила доступ к высокопоставленным гостям и смогла записывать имена.
Ли Чэнь почувствовал, как по спине пробежал холодок. Если эта паутина опутала половину двора, то ещё немного — и вся империя окажется у них в кулаке! А ведь если бы Мэн Цзаньин не притащил Лю Шана в бордель, государь так ничего бы и не узнал!
Лю Шан озвучил главный вопрос:
— Девица Сышуй, где же вторая часть списка?
Девушка заколебалась:
— Не то чтобы я вам не верила... Но этот список — единственное, что защищает мою жизнь. Управляющий уже что-то заподозрил. В тот день, когда я вырвалась на кладбище к родителям, по возвращении меня жестоко избили и перерыли все мои вещи. Счастье, что я успела отдать мешочек этому господину... иначе они нашли бы всё.
— Значит... — Лю Шан всё понял. — Вы хотите поставить условие?
Сышуй кивнула:
— Я просто хочу жить и очистить имя отца. Спасите меня из этого ада! Как только я окажусь на свободе, я отдам вам оставшиеся записи собственными руками!
Ли Чэнь нахмурился. Сделка понятная — девушка рискует жизнью, и отдавать последний козырь даром не станет. В публичных домах она насмотрелась на предательства.
Лю Шан задумался:
— Выкупить тебя не получится. Дело не в деньгах — ты слишком много знаешь, хозяева тебя не отпустят.
Сышуй снова залилась слезами, закрыв лицо руками.
— Вообще-то... — подал голос Мэн Цзаньин. — У меня есть мысль.
Все повернулись к нему. Вспомнив его обычную «ненадёжность», присутствующие молча отвернулись.
— Да вы чего?! — обиделся Мэн Цзаньин. — Я дело говорю! Я могу устроить у себя в усадьбе пышный пир для купцов. Для развлечения гостей я официально найму Сышуй станцевать у меня в доме. Она совершенно легально покинет Терем, а там мы подменим карету — и ищи свищи!
Лю Шан удивился:
— Мэн Цзаньин, а ты, оказывается, соображаешь!
— А то! — задрал нос Мэн Цзаньин. — Вы просто не знаете, как это работает. Заказные выступления на дому — обычное дело. Мы ее вывезем, потом отправим назад пустую карету. А если хозяева спохватятся — при чём тут я? Сами упустили!
— Верно, — поддержал Лю Шан. — Хозяева Терема сами в грехах как в шелках, шумиху и поиски с привлечением стражи устраивать не станут.
Сышуй затрепетала от надежды:
— Неужели... я смогу вырваться?!
— Если всё пройдет гладко — да, — подтвердил Лю Шан.
— Спасибо! Спасибо вам! — закивала девушка. — Как только вытащите меня, я тут же передам вам нижнюю часть списка!
На том и порешили. Девушке наказали вежливо молчать и не вызывать подозрений.
* * *
Подготовка к пиру заняла пару дней. Мэн Цзаньин разослал приглашения всей столичной знати и богатеям. Даже Доу Фуфэн получил бумагу.
Размах был таков, что у хозяев Терема Росистых Цветов не возникло ни тени сомнений. Серебро за выступление первой красавицы было уплачено сполна, и управляющий лично согласился отправить Сышуй в усадьбу Мэнов.
Накануне Мэн Цзаньин пересказал план Лю Шану:
— Всё готово! Тебе нужно просто прийти ко мне, забрать список и помахать девице ручкой. Я уже приготовил для нее деньги и надежный выезд из города.
Лю Шан усмехнулся:
— Хоть ты у нас обычно и без царя в голове, а тут молодец.
— Э-э! Кто это без царя?! — возмутился Мэн Цзаньин. — Я всегда молодец!
Лю Шан вернулся в Павильон Малинового Созвездия и доложил государю.
Ли Чэнь принял решение:
— Список слишком важен. Чтобы не было накладок, завтра я пойду с тобой.
Лю Шан хотел было возразить, но промолчал: государь прав, дело государственной важности, не стоит брать всю ответственность на себя.
Настал вечер пира. Лю Шан заранее прибыл к ведомству императорских экипажей и стал ждать государя.
Ли Чэнь тем временем закончил с делами и отправился переодеваться в обычное платье. Но едва он расстегнул пояс, как в опочивальню вбежал Юй Чжичжоу:
— Государь, беда!
— Что такое?
— Вдовствующая императрица Ван прибыла!
— Матушка?! — нахмурился Ли Чэнь. — Зачем так поздно?
— Ваша матушка изволила сказать, что на кухне испекли чудные сладости, и она решила лично угостить Ваше Величество... Да только пришла она не одна, а с племянницей! На смотрины!
— Задержи её! Не давай входить, пока я не переоденусь!
— Слушаюсь!
* * *
Время шло. Сумерки сменились непроглядной тьмой. Лю Шан изнывал у карет. Выезжать надо было ещё полчаса назад!
Наконец из темноты прибежал Юй Чжичжоу:
— Распорядитель Лю! Государь задерживается! Вдовствующая императрица Ван притащила племянницу, императора обложили со всех сторон, вырваться прямо сейчас он не может!
Лю Шан скрипнул зубами. Вот же не вовремя!
— Государь приказал вам ехать вперед, а он подтянется, как только освободится! — добавил евнух.
Делать нечего. Лю Шан велел кучеру трогать и поехал в усадьбу Мэнов.
У ворот дома Мэн Цзаньина яблоку негде было упасть от экипажей. Хозяин лично встречал гостей. Увидев Лю Шана, он подскочил к нему:
— Ну где тебя носит?! Я уж решил, вы не придете!
— Не спрашивай, — поморщился Лю Шан. — У государя случились незапланированные смотрины.
— Смотрины? — изумился Мэн Цзаньин, но тут же перешел к делу: — Девица приехала! Она во дальнем покое, я её там спрятал.
— Отлично, — кивнул Лю Шан. — Я пошел. Если приедет император — сразу веди его туда.
Лю Шан отправился в глубину сада. Поднявшись на крыльцо дальнего флигеля, он постучал:
— Девица Сышуй?
— Входите, — отозвался голосок изнутри.
Лю Шан шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь.
Мэн Цзаньин тем временем вернулся к гостям и столкнулся с лекарем Цуй Цэнем. Тот держал в руках сумку с иглами:
— Раз уж я здесь, давай перед пиром я сделаю тебе иглоукалывание, как и полагается по расписанию.
— Опять колоть?! — скривился Мэн Цзаньин.
— Естественно, — Цуй Цэнь насупился и направился во внутренний двор.
— Э-э, стой! — Мэн Цзаньин вырос перед ним. — Сегодня во двор нельзя! Давай в переднем зале!
Лекарь прищурился:
— Это ещё почему? Боишься, что гости услышат, как ты орешь от боли?
— Да нет... Просто нельзя и всё!
Мэн Цзаньин не мог раскрыть тайну Сышуй.
Цуй Цэнь усмехнулся:
— Неужто красавицу спрятал?
Мэн Цзаньин замялся, и лекарь, решив, что парень просто стесняется, сделал шаг вперед. Вдруг Цуй Цэнь резко остановился. Лицо его стало предельно строгим.
— Что там во дворе? — сурово спросил лекарь. — Оттуда несет свежей кровью!
— Кровью?! — обомлел Мэн Цзаньин.
Не сказав больше ни слова, он бросился в глубину сада.
«Бам!» — Мэн Цзаньин со всего размаху выбил дверь дальнего покое.
Створки застонали, готовые слететь с петель. В полумраке комнаты столик лежал на боку. На полу медленно расплывалось алое, липкое пятно свежей крови...
А Лю Шан — бесследно исчез.