Лю Шан с искренним недоумением размышлял: с какой стати Его Величество вдруг вспылил? Неужто рассердился из-за того, что его тайное благоволение к Доу Юэ выплыло наружу?
Евнух Юй оказался в крайнем затруднении:
— Распорядитель Дворцовой Канцелярии... Может, стоит переждать, пока Его Величество сменит гнев на милость?
— И сколько у него обычно уходит на остывание? — тихо переспросил Лю Шан.
Юй Чжичжоу прикинул про себя:
— Судя по прежним временам, от силы дня три.
Лю Шан усмехнулся:
— Вот и чудно. Завтра же и вернусь!
Со спокойной душой он безмятежно удалился.
Из глубины покоев донесся властный оклик Ли Чэня. Не получив ответа снаружи, Император выждал мгновение, пока на пороге не показался Юй Чжичжоу — один, без Лю Шана.
— И где Распорядитель Канцелярии? — с ледяной прохладой спросил Ли Чэнь.
— Отбыл к себе, Ваше Величество, — отчитался евнух.
— Отбыл? — переспросил Ли Чэнь, прищурившись. — И даже не попросил о прощении? Не умолял подарить ему аудиенцию?
У Юй Чжичжоу нервно задергалось веко.
— Нет...
— Этот Лю Шан! Он... он просто... — Император едва не задохнулся от возмущения.
— Что «просто», Ваше Величество? — удивился Юй Чжичжоу.
Ли Чэнь лишь лихорадочно усмехнулся про себя. Что-что! Пользуется его расположением, вот что! Наглеет сверх всякой меры! Но произнести подобное вслух не позволяла гордость.
Юй Чжичжоу почувствовал, что со своими благими советами только испортил дело. Хотя Лю Шан сам спросил про три дня, стоит ли говорить, как легкомысленно он ушел, даже не предприняв второй попытки?
Почесав подбородок, евнух осторожно предложил:
— Если Ваше Величество желает видеть Распорядителя, я могу сей же час призвать его обратно.
— Ни за что, — отрезал Ли Чэнь. — С какой стати Мне изъявлять желание? Пусть сам придет и испросит аудиенции.
Юй Чжичжоу прикусил язык. Распорядитель ведь только что приходил сам, да только Его Величество отказался его принять...
Ощущая, как по спине стекает холодный пот, евнух решил окончательно умолкнуть, дабы не усугублять ситуацию.
* * *
Уйдя от Государя, Лю Шан не стал попусту тратить время и отправился на поиски отца.
Едва он переступил порог Военно-Административного Совета, как молодой евнух отрапортовал:
— Господин Распорядитель, Верховного Военного Советника нет на месте. Ушел еще с утра.
— Ушел? По срочному делу?
— Да нет, — качнул головой слуга. — Господин Доу с Башни Лунного Фонаря прислал приглашение на пиршество, вот господин Советник и изволил откланяться.
Доу Фуфэн? Опять он?
Лю Шан задумчиво потер подбородок. Этот Доу Фуфэн то и дело зазывает отца на пиры, да еще подарил дорогой золотой прибор — на две персоны, одна из которых явно предназначалась отцу.
«Неужели этот Доу зарится на моего батю?» — ахнул про себя Лю Шан.
А ведь и правда! Отец у него статен, наделен великой властью и добрым сердцем. А Доу Фуфэн, как богатейший купец в Поднебесной, с его-то запросами, вполне мог положить глаз на столь завидную партию.
Впрочем, Лю Шана грызло беспокойство: купцы на руку нечисты, у них вечно на уме хитроумные уловки. Вдруг он обведет отца вокруг пальца?
Не выдержав, Лю Шан решил лично отправиться в Башню Лунного Фонаря.
Выехав из дворца на карете Тысячи Монет с Золотыми Молотами и Нефритом, Лю Шан прибыл к Башне Лунного Фонаря. Едва он вошел, трактирный слуга, подобно глашатаю, громко завопил на весь зал:
— Распорядитель Дворцовой Канцелярии прибыл! Распорядитель Канцелярии!
Лю Шан прищурился:
— Думаешь, я не понял? Подаешь сигнал господину Доу?
Слуга смутился, замявшись на месте:
— Что вы, господин Распорядитель... Вы не так поняли...
Отчаянный крик слуги, разумеется, долетел до второго этажа. В отдельном кабинете Лю Гуан как раз обсуждал с Доу Фуфэном план сближения их сыновей, когда до них донеслись вести о приезде Лю Шана.
— Похоже, Распорядитель души не чает в своем родителе, — улыбнулся Доу Фуфэн.
Лю Гуану эти слова были в радость:
— Шан-эр без меня ни шагу ступить не может.
— Оно и видно, — кивнул купец. Будучи опытным дельцом, Доу Фуфэн умел выказать почтение: — Ваша взаимная привязанность и сыновняя почтительность господина Лю вызывают лишь искреннее восхищение.
— Господину Доу ли завидовать? — отозвался Лю Гуан. — Ваш сын — молодой Чжуанъюань, редчайшей души человек. Заиметь такого наследника — великое благо.
Оба отца при упоминании сыновей расцвели в улыбках.
— Шан-эр вот-вот поднимется, — молвил Лю Гуан. — На этот раз господин Доу не станет прятаться?
— «На воре и шапка горит», — ответил Доу Фуфэн. — Прошлый раз я избегал встречи, но если укроюсь снова, господин Распорядитель, с его-то проницательностью, непременно заподозрит неладное.
— И то верно.
Пока они беседовали, створка двери распахнулась, и на пороге появился Лю Шан с выражением лица человека, накрывшего любовников с поличным.
— Батя, ты чего это опять пируешь посреди бела дня? — с лукавой улыбкой поинтересовался он.
Лю Гуан усадил сына:
— Ты в прошлый раз наклюкался в поместье господина Доу и устроил переполох, вот я и пришел принести извинения от твоего имени.
Лю Шан поперхнулся, смутившись. Вспомнив свое пьяное непотребство, он выдавил неловкую ухмылку:
— Господин Доу, не взыщите, виноват...
— О чем вы! — рассмеялся Доу Фуфэн. — Хмель лишь раскрыл искренность и пылкий нрав господина Распорядителя.
«Искренний и пылкий нрав? Ну и заворачивает!» — восхитился Лю Шан красноречием купца.
Доу Фуфэн между тем продолжил:
— К тому же, раз уж вы так дружны с моим сыном, к чему эти условности? Отныне мой дом — ваш дом. Коли захотите выпить — милости просим в любые двери.
Глаза Лю Шана блеснули. Он мельком глянул на отца, окончательно убеждаясь в своей догадке. Зачем бы купцу проявлять такую невиданную щедрость к чужому юноше? Видать, закидывает удочки через сына!
Оба хитроумных отца из кожи вон лезли, надеясь свести сыновей, да только Лю Шан даже не думал принимать подачу. Более того, его фантазия улетала все дальше: сначала он вообразил, будто юный Государь безответно влюблен в Доу Юэ, а теперь заподозрил романическую связь между собственным батюшкой и богачом Доу.
Лю Гуан и Доу Фуфэн почуяли на себе странный, проницательный взгляд Лю Шана и невольно поежились, хоть и не могли понять причины.
Окончив трапезу, Лю Гуан собрался уходить вместе с сыном. Едва они вышли в коридор второго этажа, как из соседнего кабинета вывалился человек. От него разило перегаром на всю округу. Пошатываясь, пьяница едва не сшиб Лю Гуана с ног.
Лю Шан среагировал мгновенно — ухватил отца за рукав и оттащил назад.
Пьяный не задел Лю Гуана, но врезался в резные перила и едва не свалился вниз. Правая рука его бессильно плетью висела вдоль тела, не позволяя удержать равновесие. Он мучительно нахмурился, тщетно пытаясь подняться.
Присмотревшись, Лю Шан опешил:
— Ван Цзянь?!
Перед ними стоял Ли У!
Лю Шан видал немало пьяниц и сам грешил этим, но представить в таком состоянии Ли У не мог даже в самых диких фантазиях. В его глазах этот человек всегда оставался незыблемым, словно каменное изваяние Будды, — хладнокровным, невозмутимым, чуждым любым слабостям.
И надо же — сегодня эта скала дала трещину.
Лю Шан поспешил подставить плечо:
— Ваше Высочество, да как же вы так напились?
Ли У попытался отпихнуть его:
— Я... сам могу...
«Может он, как же!» — Лю Шан проявил настойчивость. Упрямство Ли У могло привести лишь к новым травмам.
Лю Гуан подоспел на помощь. Вдвоем они с трудом подняли высокого и статного принца.
Доу Фуфэн спросил:
— Не нужна ли помощь? Я могу приказать слугам доставить Его Высочество в поместье.
Лю Шан рассудил: Ли У напился не просто так, но разглашать это нельзя. Чем меньше народу узнает о слабости принца, тем лучше.
— Благодарю, господин Доу, но не стоит хлопот. У дверей стоит моя карета Тысячи Монет с Золотыми Молотами и Нефритом, доставим Его Высочество без лишнего шума.
Затащив тяжелого Ли У в экипаж, Лю Шан вытер пот со лба. Ломота в пояснице после недавней ночи отозвалась острой болью, заставив его мысленно чертыхнуться.
Задернув плотные шторы кареты, он вздохнул:
— Что же могло так подкосить Его Высочество?
Лю Гуан насупился:
— Отродясь не видел его в подобном состоянии... Хотя нет, лгу. Года три-четыре назад он пил непробудно день за днем.
В прежние годы Ли У был полон отваги и надежд, за ним стояла влиятельная придворная партия, и он считался главным претендентом на престол. Будучи любимым сыном Великой вдовствующей императрицы Го, он не нуждался в союзе с евнухами. Но затем его рука оказалась покалечена, а заступничество матери обернулось сокрытием правды. Охваченный отчаянием, принц долгие месяцы топил тоску в вине.
Именно тогда Лю Гуан сблизился с ним, постепенно переманив на свою сторону.
Мало кто мог представить, что любимый сын клана Го станет тайно вести дела с евнушьей кликой Лю. Но в те темные дни именно поддержка Лю Гуана помогла Ли У выкарабкаться из пропасти.
Лю Шан спросил:
— Батя, а ты не знаешь, из-за чего он так терзается?
— На свете есть лишь две вещи, способные вывести его из себя, — ответил Лю Гуан. — Либо дела Вана Цзяна, либо козни Великой вдовствующей императрицы.
Лю Шан кивнул:
— О бедах Ли Ханя слышно не было... Стало быть, Старая Госпожа опять что-то замышляет?
— Я велю своим людям пронюхать, — нахмурился Лю Гуан. — А пока главное — привести принца в чувство.
Вернувшись во дворец, они столкнулись с проблемой: Ли У был вылеплен из мышц и жилавых жил, и вдвоем дотащить его до Особого Ведомства Дворцовых Слуг казалось невыполнимой задачей.
Привлекать посторонних не хотелось. К счастью, мимо проходил Молодой генерал Го — Го Юйчэнь!
Лю Шан просиял и замахал руками:
— Генерал Го! Генерал Го!
Го Юйчэнь подбежал и изумленно ахнул:
— Как... почему Его Высочество Ван Цзянь так пьян?
При этом генерал невольно бросил взгляд на бессильно обмякшее тело Ли У, чья рука крепко обвивала талию Лю Гуана. Го Юйчэнь почувствовал укол ревности, но тут же одернул себя: принц ведь в беспамятстве, глупо проявлять мелочность.
Лю Гуан окликнул его:
— Чего застыл, эй? Помогай, неси его!
— А? Да-да, конечно! — Го Юйчэнь спешно присел, подставил спину, взвалил на себя Ли У и последовал за ними в ведомство.
Первоначально они направились к покою Лю Гуана, но Го Юйчэнь внезапно замялся на пороге:
— Это... не совсем удобно.
Лю Гуан удивился:
— Что тут неудобного?
— Вот именно, генерал, — поддержал Лю Шан. — Появиться с принцем в другом месте — созвать лишние уши. Здесь безопаснее всего.
Го Юйчэнь смущенно пробормотал что-то невнятное, сдвинув брови.
Лю Гуан уловил причину его замешательства и еле заметно усмехнулся. Видать, ревнует, что в его спальне будет лежать чужой мужчина! Да только языком владеть не умеет, вот и мнется.
— Ладно уж, неси в комнату Шана.
— В мою? — Лю Шан кивнул. — И то верно! Сгружай ко мне!
Опустив Ли У на тахту, Го Юйчэнь вытер пот:
— Что стряслось-то? С чего Его Высочество так упился?
— Сами толком не знаем. — Лю Шан размял затекшие плечи и невзначай обронил: — Я сегодня ходил в Башню Лунного Фонаря... накрывать измену.
— Измену?! — Го Юйчэнь остолбенел.
— Э-э... — Лю Шан поправился: — Узнал, что батя пирует там с господином Доу.
— Пирует? — Взор генерала стал темнее тучи. Лю Гуан уже не в первый раз тайно встречался с Доу Фуфэном.
Лю Шан толкнул отца локтем:
— Батя, ты к этому Доу прямо-таки частишь... Уж не кроется ли тут какой секрет?
Секрет, разумеется, был, да только касался он самого Лю Шана. Но двое хитрецов потерпели крах, а Лю Шан все истолковал на свой лад.
Лю Гуан вздохнул и вдруг ощутил на себе чей-то тяжелый, укоряющий взгляд. Обернувшись, он встретился глазами с Го Юйчэнем. Тот смотрел на него с такой обидой, словно Лю Гуан был вероломным изменником!
Лю Гуан усмехнулся, поворачиваясь к сыну:
— Велю приготовить кислый отвар для протрезвления, а ты присмотри за принцем.
— Я с вами! — тут же вызвался Го Юйчэнь.
Они вышли в коридор. Генерал тенью следовал за Лю Гуаном, пару раз порываясь что-то сказать, но так и не решившись.
Внезапно Лю Гуан резко остановился. Го Юйчэнь, витавший в облаках, едва не врезался в него, чудом успев замереть в полушаге — так, словно заключил Советника в объятия.
Смутившись, генерал шагнул было назад, но Лю Гуан перехватил его за запястье и, чуть подавшись вперед, тихо проговорил с лукавой ухмылкой:
— Что за хмурый вид, генерал? Неужто заревновали?
Го Юйчэнь застыл, не зная, что ответить.
— И по кому же изволите сохнуть? По Его Высочеству или по купцу Доу?
Го Юйчэнь смешался еще больше. И правда — кто он такой? Лю Гуана окружают знатные да богатые: Ван Цзянь благороден и умен, Доу Фуфэн — богатейший человек империи. А он, Го Юйчэнь, всего лишь изгнанник из собственного клана, да к тому же косноязычный неотёсанный вояка.
Понурив голову, генерал пробормотал:
— Простите... Я бестолковый.
— Бестолковый? — Лю Гуан скользнул взглядом по его крепкой груди и опустился ниже, произнеся с приглушенной толикой страсти: — Не стоит принижать свои достоинства, генерал... Как по мне, вы весьма хороши в деле.
* * *
Тем временем в Павильоне Малинового Созвездия Ли Чэнь сгорал от нетерпения. Прождав весь день и лишь мельком увидав Лю Шана утром, Император позвал евнуха:
— Юй Чжичжоу, пойди разузнай, где носит Распорядителя.
Слуга вернулся быстро:
— Ваше Величество, господин Распорядитель вернулся. И...
— Снова бегает за пределами дворца? — недовольно буркнул Ли Чэнь. — Совсем распустился!
— И привел с собой пьяного мужчину, — закончил евнух.
— Что?! — Ли Чэнь от возмущения едва не поперхнулся. — Сам на днях напился, а теперь притащил в покой какого-то бродячего мужика?!
Юй Чжичжоу нервно сглотнул:
— Это вовсе не посторонний...
— Если Я говорю «посторонний», значит, так и есть! — отрезал Император. — Кто еще станет напиваться посреди бела дня?!
— Это... Его Высочество Ван Цзянь, — выдохнул евнух.
— Дядюшка? — Ли Чэнь опешил. Рассудительный и строго соблюдающий ритуал Ли У — пьян?
Чуя неладное, Государь поднялся:
— Веди Меня к нему. Да пошли за шестым братом, пусть Ли Хань тоже явится.
* * *
Пока Лю Гуан и Го Юйчэнь отсутствовали, Лю Шан остался наедине с Ли У.
Принц спал тихо, не буяня. Но вдруг из его груди вырвался глухой стон:
— Пить...
Лю Шан тут же налил чашку чая:
— Ваше Высочество, выпейте воды.
Ли У разомкнул очи. Взгляд его оставался неподвижным, словно у изваяния, но вместо чашки он сжал запястье Лю Шана.
— Ваше Высочество, да пиала вот она!
Ли У не слушал. Потянув юношу на себя, он тихо прошептал:
— Хань-эр?..
«Совсем напился, за Ли Ханя меня принимает!» — догадался Лю Шан.
— Я — Лю Шан! Не Ван Цзянь!
— Хань-эр... — снова позвал Ли У и дернул его к себе.
Чай из пиалы плеснулся прямо на грудь Лю Шана. На счастье, отвар успел остыть. От неожиданности Лю Шан потерял равновесие и рухнул прямо на ложе.
Не успел он подняться, как тяжелая рука Ли У намертво прижала его к себе.
— Дядюшка так завидует тебе... Завидует...
— Ваше Высочество! Проснитесь, я Лю Шан! — отчаянно барахтался юноша.
Но хмельной Ли У продолжал изливать душу:
— Моя рука покалечена... Я калека... Матушка скрыла это от мира, а я все надеялся... думал, она бережет меня... Но все это оказалось лишь пустой иллюзией... Матушка хочет отречься от меня... Но ведь я ее родной сын! Неужели в царственном роду совсем нет места милосердию?..
Лю Шан замер, улавливая суть: дело и впрямь касалось Великой вдовствующей императрицы.
— Не печальтесь так, Ваше Высочество... — сочувственно шепнул он, мысленно вопя: «Да где же носит батю с генералом?!»
Вдруг снаружи донеслись шаги.
Лю Шан просиял: вернулись!
Дверь отворилась.
— Ба... — начало вырвалось у Лю Шана, но застряло в горле.
На пороге стоял вовсе не отец, а разъяренный Император Ли Чэнь! А за его спиной маячил Ван Цзян — Ли Хань.
Картина маслом: Лю Шан лежит на ложе, прижатый мощным телом Ли У, одежда промокшая, позы — двусмысленнее некуда!
Ли Хань бросился вперед:
— Дядюшка! Дядюшка, что с вами?!
Голос племянника слегка протрезвил Ли У. Пользуясь тем, что хватка ослабла, Лю Шан выскользнул из-под принца и с трудом спрыгнул на пол, едва не задев косяк.
Ли Чэнь подхватил его за талию, удержав от падения, и сквозь зубы процедил:
— Поглядите-ка на него. Какая трогательная картина.
Лю Шан почувствовал себя совершенно несправедливо обвиненным: не он ведь напоил Ли У и не он устраивал этот разор...
— Хань-эр?.. — Ли У уставился на Ли Ханя.
Ли Хань откликнулся:
— Это я, дядюшка! Вы совсем пьяны, прилягте скорее.
Ли Чэнь насупился:
— Раз Дядюшка не в себе, пусть шестой брат присмотрит за ним. Все разговоры — завтра.
Император круто развернулся и вышел. Лю Шан остался стоять на месте, словно истукан.
Ли Чэнь вернулся на порог:
— Ты чего застыл?
— Так это... моя комната, Ваше Величество, — растерялся юноша.
Ли Чэнь схватил его за рукав и потащил за собой:
— Сегодня ночуешь в Павильоне Малинового Созвездия.
Ночевать в императорском покое? Лю Шан невольно вспомнил ту ночь, когда хмель затуманил разум. Хоть воспоминания возвращались отрывками, смущение накрыло его с головой — как он тогда обнимал Государя, а тот ласково шептал: «Брат А-Шан...»
Лю Шан похлопал себя по щекам: «Соберись! Это была лишь случайность!»
Прибыв в императорские покои, Ли Чэнь велел Юй Чжичжоу приготовить купель с целебными травами.
Лю Шан удивленно указал на себя:
— Мне?
— А кто у нас ходит в промокающем платье? — хмуро буркнул Ли Чэнь. Ему не терпелось смыть с Лю Шана чужой дух. — Живее. Если не раздеешься сам, Я помогу.
— Не надо! Я сам! — Лю Шан моментально сбежал за ширму.
Погрузившись в горячую воду, юноша блаженно застонал.
За ширмой Ли Чэнь пытался читать свитки, но от этих сладких вздохов и плеска воды у него пересохло в горле. Расстегнув ворот, Государь бросил случайный взгляд на резное зеркало у стены, в котором смутно отражался силуэт купающегося Лю Шана.
Через пару минут Лю Шан вышел из-за ширмы, пахнущий свежестью и травами.
— Ваше Величество?.. Вы свиток задом наперед держите.
Ли Чэнь смутился, но тут же заметив кровь, капающую из носа, сжал ткань.
— Ничего... Весна ныне сухая, — выкрутился Государь.
Ночью Ли Чэнь, притворившись спящим, сгреб Лю Шана в объятия, шепча сквозь сон:
— Брат А-Шан... Брат А-Шан...
Лю Шан затаил дыхание, боясь шелохнуться, так и пролежав до утра.
* * *
Наутро они прибыли к Ли У. Принц уже протрезвел, хоть и мучился головной болью. Увидев Государя, он пал на колени:
— Грешный слуга молит о наказании!
Он открыл правду о своей покалеченной руке и о заговоре: Заместитель министра общественных работ по указке Великой вдовствующей императрицы намеревался внедрить бунтовщиков в число рабочих, ремонтирующих Павильон Омовения. Это разрушило бы карьеру Доу Юэ и послужило предлогом забрать у Государя армию.
Ли Чэнь вдруг расхохотался. В прошлой жизни именно этот бунт заставил его бежать из дворца! Теперь все встало на свои места.
— Замечательно! Старая Госпожа решила сорвать маски! — сцепил зубы Император.
Лю Шан предложил план:
— Ваше Величество, не стоит нападать в лоб. Раз мы знаем о дворниках-мятежниках, давайте подстроим то же самое во Дворце Процветания и Радости! Внедрить туда своих людей, а потом явиться туда под предлогом защиты Великой вдовствующей императрицы и... взять её под «надежную охрану».
Ли Чэнь ухмыльнулся:
— То бишь под домашний арест?
— Что вы, Ваше Величество! Исключительно ради её безопасности! — с тигриной ухмылкой ответил Лю Шан.
* * *
Лю Шан решил незамедлительно отправиться в Министерство Общественных Работ. Ли Чэнь, ревнуя его к Доу Юэ, увязался следом.
В министерстве Доу Юэ без устали изучал бумаги. Увидев Лю Шана, он просиял, но завидев Государя, испуганно склонился.
Лю Шан заметил обведенные имена в списках рабочих для Павильона Омовения:
— Доу Юэ, что это за пометки?
— Заместитель министра прислал список, но в нем откуда-то взялось множество лишних людей... Я спросил у него, а он велел не лезть и переписать как есть, — тихо ответил юноша.
Лю Шан просиял: Доу Юэ сам, того не ведая, выявил всех заговорщиков!
В порыве радости Лю Шан обхватил щечки Доу Юэ ладонями и слегка сжал их:
— Доу Юэ, да ты просто гений!
Доу Юэ густо покраснел, потянувшись к его рукам...
— Кхе-кхе-кхе! — Ли Чэнь громко прокашлялся и беззастенчиво вклинился между ними, оттеснив Доу Юэ плечом. — Доу Юэ, ты сослужил Великую службу. Государь щедро наградит тебя.
Лю Шан перевел взгляд с одного на другого и окончательно убедился: «Ну точно! Его Величество без ума от Доу Юэ! Фальшивый щенок запал на настоящего!»
Ли Чэнь же почувствовал, как по спине пробежал холодок от странного взгляда Лю Шана...