Дипломатическая миссия киданей готовилась к обратному пути. Вместе с посольством отправлялся и Елюй Яньму, вождь племени Дила.
Яонянь Цзиньюй из-за увечья ног не мог ехать верхом, а потому поднялся в крытую повозку. Вскоре кавалькада снялась с места и внушительной колонной покинула Чанъань, взяв курс на север.
Едва они отъехали от столицы, как экипаж резко замер. Яонянь Цзиньюй хотел уже узнать, в чём дело, но шторка с шорохом отдернулась, и в повозку широким шагом поднялся Елюй Яньму. Сразу после этого колонна возобновила движение.
— Разве ты не должен ехать верхом? — с удивлением спросил Яонянь Цзиньюй.
Елюй Яньму лишь тонко улыбнулся:
— Я пришёл свести счёты с приемным отцом.
— Свести счёты?
— Именно, — ответил Елюй Яньму. — Или учитель забыл? Вы не раз и не два пытались отправить меня на тот свет. Не думаете ли, что за это стоит расплатиться?
Взгляд Яоняня Цзиньюя потускнел. Он и вправду неоднократно покушался на жизнь Елюй Яньму. Ещё тогда он догадывался, что тот не предавал ханскую ставку, однако ради порядка и спокойствия киданей предпочел притвориться слепцом и вычеркнуть ученика из жизни.
Опустив голову, Яонянь Цзиньюй тихо пробормотал:
— Я...
Не успел он договорить, как мощная ладонь Елюй Яньму сжала его шею и без промедления опрокинула на пол экипажа. Впрочем, мягкие, пышные ковры смягчили падение, и боли он не почувствовал.
Лежа на спине, Яонянь Цзиньюй посмотрел на него со спокойствием стоячей воды и негромко произнес:
— Как бы ты ни решил со мной рассчитаться, я приму всё без ропота.
— О? — Елюй Яньму усмехнулся, чуть изогнув губы. — Превосходно. Вы сами это сказали, учитель, так что не отказывайтесь от своих слов.
Яонянь Цзиньюй хотел было возразить, что и не думал отказываться, но не успел вымолвить ни слова: гортанный вздох потонул в чужих губах.
Елюй Яньму накрыл его поцелуем — внезапным и пылким. Рука, держащая его за шею, скользнула ниже. Раздался треск — шелковый пояс оказался сдёрнут, и широкие полы одеяния распахнулись.
— Яньму! Что ты творишь?! — опешил Яонянь Цзиньюй, пытаясь вырваться.
— Вы ведь сами сказали, приемный отец, что примете всё без ропота. Или уже передумали?
— Но... — голос Яоняня Цзиньюя дрогнул. — Но я же твой... твой приемный отец!
— Верно, — шепнул Елюй Яньму ему на ухо. — К тому же, каждый раз, когда я зову вас «приемным отцом», вы так сладостно трепещете.
— Замолчи... — Яонянь Цзиньюй отвернулся, чувствуя, как густой румянец заливает щеки и мочки ушей.
Елюй Яньму лишь ехидно ухмыльнулся:
— Ну уж нет. Приемный отец... Отец... Учитель...
* * *
После возвращения посольства киданьскому кагану прибавилось головной боли. Убрать Елюй Яньму не удалось, да ещё и Яонянь Цзиньюй встал на противоположную сторону. Внутренняя междоусобица и сдерживающие силы теперь надолго сковали киданей, так что лишняя угроза для Великого Тан на ближайшее время миновала.
Лю Шану же в эти дни оставалось только изнывать от скуки. Он развлекался тем, что ежедневно вместе с Сяо Хуэйхуэем ходил кормить Сяо Цзиньцзинь.
Белоснежного тигра с золотыми полосами уже не держали в клетке. За время заботы и ухода зверь проникся к Лю Шану глубокой привязанностью и оказался куда покладистее волчонка. Это было кроткое, тихое и даже чересчур пугливое создание. Огромная туша тигра совершенно не вязалась с его трусоватым нравом: стоило Сяо Хуэйхуэю хотя бы тявкнуть, как хищник сжимался в ком, прятал голову в лапы и жалобно помахивал дрожащим хвостом. Смотрелось это невероятно умилительно.
Прогуливаясь вокруг озера Тайе и выгуливая питомцев после сытного обеда, Лю Шан заметил в отдалении знакомый силуэт.
Мимо как раз проходил Юй Чжичжоу, и Лю Шан помахал ему рукой:
— Младший евнух Юй!
Евнух поспешно подошёл и склонился в поклоне:
— Господин заместитель министра, будут какие-либо приказания?
Лю Шан указал пальцем на противоположный берег озера:
— Там случаем не Его Величество? Он ведь отправлялся выразить почтение Вдовствующей императрице Ван? Почему он здесь, у воды?
Утром Ли Чэнь действительно пошёл с визитом к матери. Зная, насколько натянуты отношения между Лю Шаном и императрицей, правитель не стал брать его с собой и попросил послушно дождаться его возвращения.
Юй Чжичжоу замялся, его лицо выразило крайнее смущение:
— Не стану таить от вас, господин заместитель министра... Дело в том, что Вдовствующая императрица намеревалась устроить сегодня для Его Величества смотр невест.
— Смотр невест?! — прошипел Лю Шан, мгновенно прищурившись.
Ли Чэнь уже перешагнул двадцатилетний рубеж. Для государя возраст вполне зрелый, а в его гареме не числилось ни единой наложницы, что казалось немыслимым уклонением от долга. Разумеется, матери не терпелось продолжить императорский род, и она вознамерилась подыскать сыну подходящую партию.
Юй Чжичжоу поспешил добавить:
— Господин, не тревожьтесь. У Его Величества нет ни малейшего интереса к подобным вещам. Он лишь отговорится да вернётся.
Лю Шан и сам верил, что его Чэнь-эр не какой-нибудь беспринципный бабник, но промолчать и пойти на смотр, да ещё тайком — это уже ни в какие ворота не лезло!
Глаза Лю Шана хитро блеснули. Посмотрев на волчонка и тигра, он заговорщически произнес:
— Идемте, устроим им настоящую встряску! Пусть узнают, что такое безудержный хаос!
Сяо Хуэйхуэй азартно тявкнул:
— Аву-аву!
Сяо Цзиньцзинь лишь озадаченно издал тихий рык:
— Р-р-р?
* * *
В беседке Цзыюйтин на берегу озера Тайе витала оживлённая атмосфера. Несколько юных девиц плотным кольцом окружили Ли Чэня. Неподалёку чинно восседала Вдовствующая императрица Ван, сурово контролируя процесс.
— Ваше Величество, попробуйте личи, они невероятно сладкие!
— Ваше Величество, испивайте сладкого вина!
— Ваше Величество, вы только взгляните, там на воде уточки-мандаринки!
Бум! Бум-бум-бум!
Внезапно раздался тяжелый глухой гул, будто от ударов боевого барабана, стремительно приближавшийся к беседке. Земля под ногами ощутимо задрожала, точно к дворцу подступало вражеское войско.
— Ах! Что происходит?!
— Зем... землетрясение?!
— Смотрите скорее! Тигр!
Девицы с истошными криками повернулись к источнику шума — у самого входа в беседку Цзыюйтин выросла огромная туша. Могучий, свирепый и гигантский зверь возвышался над ними во всем своем грозном величии!
Это был Сяо Цзиньцзинь.
Хищнику даже не требовалось рычать: одного его грозного вида хватило, чтобы красавицы от ужаса лишились чувств.
— Ау-у-у!! — из-за широкой спины тигра выскочил Сяо Хуэйхуэй и, оскалив пасть, полную острейших зубов, заливисто зарычал на перепуганных девушек.
— Вол-л-лк!!!
— Спасите-помогите!
— Бежим! На помощь!
Бам!
Грохот!
Звон!
Плюх!!
Столы в беседке мгновенно перевернулись, кувшины со хмельным вином и спелые фрукты покатились по полу. Некоторые из особо сообразительных и плавучих красавиц от страха сиганули прямо в озеро, гребя к противоположному берегу. Вдовствующая императрица в панике закричала:
— Армия Божественного Замысла! Где Армия Божественного Замысла?! Быстрее сюда! Тигр вырвался из клетки!
Ли Чэнь отчаянно прижал пальцы к вискам. Головная боль нарастала с каждой секундой.
Выйдя навстречу этой кавалькаде, государь спросил:
— Зачем ты притащил их сюда?
Лю Шан упёр руки в бока и гордо заявил:
— Я пришёл ловить тебя на измене!
Ли Чэнь окончательно пал духом. Не обращая внимания на творившийся вокруг хаос, он подхватил Лю Шана за руку и повлек за собой:
— Какая ещё измена, перестань глупости молоть. Пойдём, я увезу тебя развлечься за пределы дворца.
Император собирался лишь формально отбыть номер на смотре и тут же уйти, да кто же знал, что Лю Шан прознает про всё за считаные минуты?
Ли Чэнь увел Лю Шана, и они действительно поднялись в драгоценный экипаж Цзиньлу, готовясь покинуть дворец.
Сложив руки на груди, Лю Шан надулся и сердито буркнул:
— Не думай, что загладишь вину одной прогулкой.
Ли Чэнь тихо рассмеялся:
— Никто и не думает заглаживать вину. Я и впрямь везу тебя погулять. Знаю ведь, как тебе скучно без дела в четырех стенах. Я присмотрел одно уединённое местечко, где ты сможешь без опаски выгулять Сяо Цзиньцзинь и Сяо Хуэйхуэя.
Взгляд Лю Шана мгновенно прояснился:
— Правда?
— Стал бы я тебя обманывать? — произнес Ли Чэнь с безграничной нежностью.
Император и в самом деле заранее высмотрел это место — просторное, тишь да гладь, ни единой душой не тревожимое, идеально подходящее для выгула зверей.
Когда карета остановилась, Ли Чэнь бережно помог Лю Шану сойти на землю. Сяо Цзиньцзинь и Сяо Хуэйхуэй с радостным рыком выскочили следом и принялись восторженно кувыркаться в траве.
Перед ними простирался живописный зеленый луг с редкими, раскидистыми деревьями. В буйных красках разгара лета эта панорама выглядела невероятно чарующе — самое место для свиданий.
Ли Чэнь улыбнулся:
— Брат А-Шан, как тебе здесь? Разве это не то самое место, отлично подходящее для... как ты там это называл, «свидания»?
Лю Шан однажды рассказывал ему о понятии «свидание», но и подумать не мог, что Ли Чэнь не просто запомнит его слова, а ещё и отыщет подобную красоту.
Пока зверьё увлеклось игрой — волчонок азартно скакал вокруг тигра, — Ли Чэнь взял Лю Шана за руку:
— Пойдём туда. Я велел Министерству общественных работ заранее возвести на лугу беседку, чтобы ты не перегрелся на солнце.
Стоит признать, заботливость Ли Чэня трогала до глубины души. Хотя зелени вокруг хватало, больших деревьев было мало, и солнце палило безжалостно. Некоторое время выдержать можно, но долго под открытым небом не простоишь.
Поэтому император напряг своего прежнего «соперника» — Доу Юэ из Министерства общественных работ, дабы тот соорудил изящный павильон, укрывающий и от жары, и от непогоды.
Войдя в беседку, Ли Чэнь достал поднос со свежими фруктами, обложенными колотым льдом. От чаши веяло приятной прохладой.
— Брат А-Шан, давай я почищу для тебя личи.
В этот сезон как раз созрели самые сочные плоды. Ли Чэнь аккуратно снял шершавую кожуру и поднёс белую, полупрозрачную, источающую сладкий аромат мякоть к губам Лю Шана.
Только Лю Шан собрался откусить, как Ли Чэнь ловко перехватил ягоду губами и, не глотая, подался вперед, явно намереваясь подкормить возлюбленного с рук — вернее, изо рта в рот.
Лю Шан огляделся. Убедившись, что слуги и евнухи стоят далеко от беседки, а питомцы резвятся на лужайке, он отбросил остатки смущения, обвил руками шею Ли Чэня и подался навстречу, прижавшись губами. Они вместе сжали прохладную мякоть. Сок сочной ягоды смешался с горячим, прерывистым дыханием, и от этой чувственной ласки у Лю Шана окончательно помутилось в голове.
Едва Лю Шан полностью погрузился в этот дурманящий омут, как снаружи донеслось семенящее «топ-топ-топ». Что-то маленькое и стремительное, словно пушечное ядро, влепилось прямо в Лю Шана.
Бум!
Лю Шан почувствовал тяжесть в голени — кто-то со всего размаху врезался в него. Опомнившись, он в страхе оттолкнул Ли Чэня и опустил взгляд.
— Ребёнок?! — в изумлении выдохнул Лю Шан.
Перед ними стоял карапуз лет трёх от роду. Крошечный, пухлый, с круглыми, как яблочки, щечками. Зажав пальчик во рту, малыш снизу вверх хлопал глазами, со страхом и любопытством рассматривая Лю Шана, точно перед ним возник великан.
— Откуда здесь дитя? — поразился Лю Шан.