— У-у-у…
— Ваше высочество, молим, перестаньте плакать! Вы рыдаете с прошлой ночи, разве тело выдержит такую муку?
— Вот именно, госпожа! Глаза ведь совсем опухли. А если Его Величество изволит призвать вас…
Служанка осеклась под свирепым взглядом товарки. Поняв, что сболтнула лишнее, она мгновенно прикусила язык и, мелко дрожа, отступила назад, боясь еще сильнее разгневать Благородную супругу Го.
В Павильоне Сбора Нефрита дворца Великой Ясности стоял неутихающий плач. Вернувшись накануне из императорских покоев — Павильона Малинового Созвездия, — Благородная супруга Го не просыхала от слез. Слуги и евнухи не знали точно, что стряслось, но в глубине души догадывались: госпожа опять повздорила со Священным Государем.
А ведь происхождение у Благородной супруги было поистине выдающимся. Чтобы женщине удержаться в этих стенах, требовалась надежная опора, и желательно не одна. Юный Сын Неба еще не избрал себе императрицу, так что ранг Благородной супруги оставался наивысшим в гареме. Она держала в руках драгоценную печать феникса и полновластно заправляла делами Внутреннего дворца.
И всем вокруг было ведомо: главная ее опора — Великая вдовствующая императрица Го!
Ныне весь танский двор раскололся на два непримиримых лагеря. Одну фракцию возглавлял Лю Гуан, приемный отец Лю Шана. На посту Верховного Военного Советника он подмял под себя Внутренний двор. Во главе второй стоял могущественный клан Го: бабушка Ли Чэня, Великая вдовствующая императрица, а также канцлер Го Цинчэнь, который служил роду надежным оплотом и железной рукой контролировал Внешний двор.
Ли Чэню едва исполнилось семнадцать. С самых первых дней его восшествия на престол бразды правления держала царственная бабка, сжимавшая в ладони военный тигриный талисман. Канцлер Го вершил судьбы империи и распоряжался налогами, так что юному Сыну Неба даже рта раскрыть не позволяли.
В прошлой жизни Ли Чэнь предпочитал покой и безмятежность: не смел перечить родичам и молча сносил их произвол. Но в этой жизни все будет иначе…
Благородная супруга Го приходилась августейшей бабке родной племянницей, а канцлеру Го Цинчэню — двоюродной сестрой. Избалованная с пеленок, она в жизни не слышала слова «нет». Мать Ли Чэня, робкая и безвольная Вдовствующая императрица Ван, всячески заискивала перед старой владычицей и сама настояла на браке сына с девицей Го. Перед невесткой она лебезила, напрочь забыв о достоинстве свекрови, отчего та окончательно уверилась в своей безнаказанности и привыкла всегда брать верх.
Но прошлой ночью Благородная супруга своими глазами узрела непотребство между императором и евнухом. От такой мерзости душа ее едва не рассталась с телом. В бешенстве примчавшись в Павильон Сбора Нефрита, она рыдала без продыху до самого рассвета, но ярость так и не утихла.
Служанки, не ведая причин господской кручины, лишь робко пытались ее успокоить, ведь если гнев госпожи выйдет из берегов — не сносить им голов.
— Госпожа! Госпожа! Беда, дурные вести!
Одна из служанок в панике влетела в покои, споткнулась и, едва удерживая равновесие, выпалила:
— Его Величество… Его Величество только что изволил направиться в Ведомство Внутренних Дел!
— Что?! — Плач оборвался в то же мгновение. Благородная супруга вскочила и с размаху опустила ладонь на резной столик.
Девушка затрепетала:
— Рабыня не смеет лгать! Государь самолично пошел в Ведомство Внутренних Дел — проведать занедужившего простудой Распорядителя Лю. И… и еще…
— Что еще? — ледяным голосом процедила госпожа, сверля служанку яростным взглядом. — Договаривай!
— И… пожаловал ему Карету Тысячи Монет с Золотыми Молотами и Нефритом, которую только что закончили отделывать в Ведомстве Императорских Конюшен… Ай!
Договорить она не успела: госпожа в бешенстве выместила злобу, со всей силы пнув ее ногой. Девушка отлетела навзничь, но распаленной женщине показалось мало, и она отвесила служанке еще пару жестоких ударов.
— Госпожа! Госпожа, пощадите… Ох, смилуйтесь!
Убегая прошлой ночью, Благородная супруга втайне надеялась, что государь бросится следом вымаливать прощение. Она проплакала до утра, но возлюбленный муж так и не показался. А теперь донеслись слухи, что он самолично прибежал к проклятому евнуху! От бессильной ярости госпожа Го широким взмахом рукава смела с туалетного столика все баночки с румянами и пудрой.
— Госпожа, умоляем, одумайтесь! Это… это нельзя бить! Это же подарок Великой вдовствующей императрицы, разбить его — верх непочтительности!
— Великой вдовствующей императрицы… — пробормотала она, точно очнувшись от наваждения. — Ну конечно, бабушка! Пока старуха за меня горой, чего мне бояться этой бесстыжей шлюхи в евнушеском платье? Немедленно отправляюсь во Дворец Процветания и Радости, пусть бабушка рассудит нас по справедливости!
* * *
Выйдя из внутренних покоев Ведомства Внутренних Дел, Ли Чэнь велел Юй Чжичжоу пустить нужные слухи. Весть разлетелась по дворцу со скоростью степного пожара: Сын Неба души не чает в Распорядителе Лю! Государь одарил его роскошной золотой каретой, изготовленной специально к собственному восшествию на трон. Подобной милости при дворе Великой Тан не видывали с самого основания династии!
Ли Чэнь холодно усмехнулся. Он прекрасно знал строптивый нрав супруги: получив такую пощечину, девица Го непременно побежит жаловаться августейшей бабке.
Именно это государю и требовалось. Пусть скандал разгорится ярче погребального костра, пусть перевернет весь дворец вверх дном! Благородная супруга побежит за защитой к Великой вдовствующей императрице. Желая проучить обидчика родичей, старая владычица обрушит гнев на Лю Шана. А за спиной юноши стоит грозный Лю Гуан. Верховный Военный Советник ни за что не даст в обиду любимого приемного сына и схлестнется с бабкой не на жизнь, а на смерть.
И тогда два могущественных клана — Го и Лю — сцепятся в смертельной схватке из-за пустячной ревности фаворитов. Когда же два титана разорвут друг друга на куски…
Император останется тем самым мудрым рыбаком, что спокойно наблюдает за дракой птицы с моллюском.
Раздав распоряжения, Ли Чэнь вернулся во внутренние покои. В одно мгновение сменив маску, он явил Лю Шану образцовую мину преданного, наивного щенка и с лучезарной улыбкой произнес:
— А-Шан, я уже отдал приказ в Ведомство Императорских Конюшен. Идем скорее к Вратам Алого Феникса, опробуем карету!
Врата Алого Феникса служили парадным входом во дворец Великой Ясности. С них начинался восточный дворцовый комплекс — Восточный дворец.
Сразу за вратами через Канал Драконьей Головы был перекинут величественный мост, выводивший на огромную площадь — идеальное место для конного выезда.
Однако Ли Чэнь выбрал эту площадь совсем по иной причине: здесь всегда кипела жизнь. С раннего утра и до закрытия ворот через них непрерывным потоком шли сановники, евнухи, придворные дамы и дворцовая челядь. Тысячи глаз неотрывно следили за происходящим.
Стоило Ли Чэню появиться здесь вместе с Лю Шаном, как они тотчас оказались бы в центре всеобщего внимания, и слухи о неслыханных императорских щедротах разнеслись бы по столице за считаные часы.
К тому же покои Великой вдовствующей императрицы располагались вовсе не во дворце Великой Ясности, а южнее — во Дворце Процветания и Радости.
В давние времена, еще будучи удельным князем, там жил государь Сюань-цзун. Позже, когда возвели Восточный дворец, Южный опустел и затих. Великая вдовствующая императрица ценила уединение и перебралась туда, подальше от столичной суеты.
Единственный путь из Восточного дворца в Южный пролегал через Врата Алого Феникса. Ли Чэнь жаждал, чтобы супруга собственными глазами узрела, как он осыпает ласками ее соперника, и чтобы зависть выжгла ее сердце дотла!
Но Лю Шан, будучи чужаком в этом мире, даже не догадывался о расставленных сетях. Глядя на невинную физиономию стоящего перед ним «щенка», он ни о чем дурном не помышлял. В статьях из его прошлой жизни ясно говорилось: Лю Шан был всесильным временщиком, юный государь боготворил его и пал от его руки, даже не успев ничего понять.
Откуда бедняге было знать, что кроткий щеночек перед ним… вернулся из мертвых?
В окружении пышной свиты из восьмидесяти евнухов и служанок они торжественно проследовали к Вратам Алого Феникса.
Лю Шан не испытывал к императору прямого недоверия, но поведение венценосного юноши казалось ему слегка… чудным. Обычная проба кареты — к чему раздувать такую помпу, будто объявляешь указ на всю Поднебесную?
Карета Тысячи Монет с Золотыми Молотами и Нефритом замерла прямо посреди моста. Обитая чистым золотом, усыпанная самоцветами и резным нефритом, в бледных лучах январского солнца она сияла столь ослепительно, что дух захватывало от неприкрытой, баснословной роскоши.
Лю Шан не был простаком. Пусть в прошлой жизни у него не водилось ни квартиры, ни машины, в красивых экипажах он толк знал. Повидал немало роскошных авто, но подобного великолепия не встречал никогда.
«Вот оно, чувство, когда сердце замирает…» — подумал Лю Шан, прижав ладонь к груди. Для завзятого сребролюбца это зрелище было не просто притягательным — оно откровенно соблазняло.
Ли Чэнь зорко подмечал каждую перемену в лице собеседника. Заметив неподдельный восторг, он мягко спросил:
— Нравится ли тебе подарок, А-Шан?
Лю Шан торопливо закивал:
— Нравится, Ваше Величество, безумно нравится!
Вспомнив о придворных приличиях, он чинно сложил руки перед грудью:
— Покорнейше благодарю государя за великую милость.
— Полно, А-Шан, к чему эти церемонии? — Ли Чэнь улыбнулся и вдруг скользнул взглядом в сторону.
Из Врат Сияния и Образца, что находились к западу от них, скорым шагом шествовала целая процессия. Впереди с перекошенным от злобы лицом неслась Благородная супруга Го!
Ее обитель располагалась в Саду Выращивания Изящества на западе Внутреннего двора. Чтобы покинуть дворец, ей надлежало миновать Врата Сияния и Покорности, затем Врата Светлого Празднества, выйти через Врата Сияния и Образца и лишь потом пересечь Врата Алого Феникса.
С того места, где стоял Сын Неба, приближение процессии просматривалось идеально. Император хищно прищурился. Моментально соткав в голове коварный замысел, он с медовой нежностью обратился к юноше:
— А-Шан, ступай же, поднимись внутрь, опробуй карету.
Лю Шану и самому не терпелось забраться в повозку:
— В таком случае… ничтожный слуга осмелится принять милость.
Приподняв полы расшитого парадного одеяния, он двинулся к подножке.
Едва Лю Шан ступил на первую ступень, Ли Чэнь плавно шагнул следом и незаметно прижал ногой край его длинного подола.
Одеяние Распорядителя Дворцовой Канцелярии отличалось особым великолепием и сложным кроем. Как бы Лю Шан ни подбирал полы, шлейф все равно волочился по земле. Стоило юноше занести ногу на вторую ступень, как натянутая ткань лишит его равновесия, и он полетит назад. А в этот миг…
Ли Чэнь с притворным испугом подхватит его в объятия. Благородная супруга как раз поравняется с ними и узрит их трепетные объятия во всей красе. Подобное зрелище поднесет пылающий факел к сухой соломе ее ревности!
Ли Чэнь больше не был тем доверчивым, мягкосердечным глупцом, коим помыкали в прошлой жизни. Он посмотрел с беспощадным холодом хищной птицы. Все вокруг — лишь жертвенное мясо на плахе, а он — карающий меч, занесенный над Поднебесной!
— Ваше Величество…
Голос Лю Шана бесцеремонно оборвал царственные думы. Юноша обернулся и с недоумением ткнул пальцем вниз:
— Государь, вы наступили мне на подол.
Ли Чэнь застыл:
—…
Заметив, как потемнело лицо венценосного «щенка» и как на виске у него вздулась синяя жилка, Лю Шан с предельной искренностью предложил:
— Быть может… Ваше Величество соблаговолит подняться первым?
Ли Чэнь с трудом сдержал гримасу.
«Неужто я недооценил этого проклятого евнуха?..»