Лю Шан спас Чэн Сичжи жизнь.
Как бы Третий молодой господин Чэн ни презирал Лю Шана, в том разрушенном храме тот действительно выручил его из беды. Если бы не Лю Шан, Чэн Сичжи уже покоился бы под обрушившейся несущей балкой вместе с тем крестьянским дитём.
Чэн Сичжи отделался лишь лёгкими ссадинами. Вернувшись к себе, он долго ворочался, теряя покой. С одной стороны, Лю Шан был ему глубоко неприятен. С другой — не выразить спасителю благодарность казалось верхом мелочности и черствости. Как-никак, речь шла о спасении жизни!
Потерзавшись сомнениями, Чэн Сичжи всё же направился к главному императорскому шатру. Он долго мялся у входа, не решаясь войти и про себя подбирая подобающие слова благодарности.
И именно в этот момент из шатра донеслись крайне двусмысленные звуки...
Чэн Сичжи мог бы поклясться, что вовсе не собирался подглядывать. Однако полог был задёрнут неплотно, и сквозь образовавшуюся щель внутренность шатра просматривалась как на ладони.
Увиденное заставило его замереть с открытым ртом.
Резко отдёрнув полог, Чэн Сичжи ввалился внутрь и, заикаясь, ткнул дрожащим пальцем в находившихся в шатре:
— Вы... вы...
Лю Шан как раз вовсю флиртовал с Ли Чэнем, никак не ожидая бесцеремонного вторжения. Чэн Сичжи застыл на пороге, точно потеряв душу: лицо его пылало, палец ходил ходуном, а из груди вырвался исполненный негодования вопль:
— Бессовестные!
Выкрикнув это, он мгновенно дал дёру, даже не оглянувшись.
Лю Шан лишь лишился дара речи.
Ли Чэнь поспешно оттолкнул его, но Лю Шан только беззаботно ухмыльнулся:
— Пустяки! Чэн-третий уже удрал, давай продолжим.
Ли Чэнь насупился:
— Как ты его назвал?
Кроме Распорядителя Дворцовой Канцелярии Лю Шана никто и никогда не смел давать Чэн Сичжи подобных прозвищ. Как-никак, тот был сыном военного губернатора, белой вороной среди столичных книжников. Характер он имел упрямый и несговорчивый, с людьми сходился тяжело, а потому фамильярностей не терпел. За все три года никто не осмеливался произнести это прозвище в присутствии Императора.
Лю Шан не придал этому значения. Его одолевало совсем иное нетерпение: дело дошло до самого интересного! Тем более что после второго перемещения он из поддельного евнуха превратился в самого настоящего мужчину. И пусть в нём проглядывала некоторая утончённая женоподобность, сути это не меняло.
— Ну что, ты готов? — с нажимом спросил Лю Шан. — Если нет, я возьму инициативу на себя!
— Да как ты... — Ли Чэнь попытался перехватить его руки. — Наглец! Я ещё не встречал настолько бесстыдного человека...
Голос Государя осёкся.
Нет, Ли Чэнь уже встречал подобную бесстыдную натуру. Один в один, точь-в-точь как его незабвенный брат А-Шан, о котором он тосковал день и ночь.
Мысли Императора на мгновение спутались. Пользуясь тем, что Ли Чэнь больше не сопротивляется, Лю Шан пожал ладони, распустил пояс его одеяния и с лукавой ухмылкой приготовился взять дело в свои руки. Как вдруг полог шатра снова взвился.
— Шан-эр.
Обращаться так к Лю Шану мог лишь один человек — Верховный Военный Советник Лю Гуан.
Вошедший Лю Гуан с первого же взгляда оценил картину: его сын вольготно восседал верхом на Императоре, вознамерившись учинить непотребство.
Лицо Лю Гуана не дрогнуло. Он спокойно произнёс:
— Ты ранен, тебе полагается отдыхать. Пойдём, отец отведёт тебя в твой шатёр.
Лю Шану до смерти не хотелось упускать такой случай, но раз уж явился отец, спорить не приходилось. Покорно слезая с Императора, он пробормотал:
—... Ну ладно.
Лю Гуан взял сына за руку и обратился к Ли Чэню:
— Ваше Величество, позвольте мне забрать этого негодника.
Ли Чэнь лишь махнул рукой. В его душе смешались разочарование и странная досада. Когда гости покинули главный императорский шатер, в груди Государя осталась лишь щемящая пустота.
«Неужели... — подумал Ли Чэнь. — Нет, он не А-Шан... Но почему они так похожи? И почему Верховный Военный Советник относится к нему с такой нежностью?»
* * *
Лю Шан получил лишь ушиб головы — ни переломов, ни внутренних повреждений, невероятная удача.
Вернувшись в свой шатёр, он сокрушался:
— Отец, ты сорвал мне такое дело!
Лю Гуан лишь вздохнул:
— Какое ещё дело? У тебя голова окровавлена, ты хоть понимаешь?
— Смерть под пышными бутонами пиона — и та сладка! — с готовностью отшутился Лю Шан.
— Отдыхай и не смей никуда ходить, — строго напутствовал отец. — И чтобы больше никаких опасных выходков! Понял?
— Понял, понял! — отозвался Лю Шан. — Отец, не ворчи, от ворчания стареют!
Чтобы присмотреть за сыном, Лю Гуан остался ночевать в его шатре. К утру от вчерашнего головокружения и тошноты не осталось и следа — Лю Шан снова был полон сил.
Потянувшись, он умылся и вышел наружу. Непогода улеглась, небо прояснилось, а над горизонтом после проливного дождя раскинулась едва заметная, но прекрасная дуга радуги. Для человека, выросшего в сером мегаполисе, это было редкое зрелище.
— Красота... — Лю Шан жадно вдохнул свежий воздух и вдруг настороженно огляделся.
«Хм? Такое ощущение, будто кто-то за мной следит...»
Ощущение его не обманывало. За ним действительно наблюдал Ли Чэнь.
Император встал ни свет ни заря: мысли о Лю Шане не давали ему заснуть. Заметив, что тот вышел из шатра, Ли Чэнь стал украдкой следить за каждым его шагом. Когда Лю Шан резко обернулся, Государь поспешно юркнул обратно в шатёр и продолжил наблюдение сквозь узкую щель в пологе.
Лю Шан, так и не обнаружив лазутчика, направился в сторону лагеря беженцев, разбитого неподалёку.
Едва он приблизился к рядам палаток, как в толпе кто-то выкрикнул:
— Это наш благодетель!
— Благодетель! Скорее кланяйтесь благодетелю!
— Спасибо вам, благодетель! Спасибо!
Среди беженцев быстро узнали человека, который вчера спас дитя. Если бы не Лю Шан, тяжёлая балка раздавила бы трёхлетнего малыша.
Люди валились на колени. Крестьянин, державший на руках спасённого ребёнка, со слезами на глазах повторял:
— Благодетель! Вы спасли моё дитя! Это второе рождение для нашей семьи!
Лю Шан ласково погладил малыша по щеке:
— Главное, что всё обошлось. Не стоит благодарностей, вставайте.
Неподалёку Чэн Сичжи распоряжался раздачей каши. Беженцев собралось множество, и всех требовалось прокормить. Собственно, вчера вечером он искал Императора ещё и затем, чтобы испросить разрешения открыть амбары.
Проработав всю ночь, Чэн Сичжи утёр пот с лица и повернулся на шум. Увидев Лю Шана, окружённого благодарной толпой, он насупился.
В душе Заместителя министра боролись противоречивые чувства. Каким человеком был этот Смотритель? Слухи утверждали, будто он — низкий карьерист, готовый пробраться в императорскую ложницу ради чинов. Но стал бы такой человек рисковать жизнью ради простых крестьян?
Чэн Сичжи подошёл ближе:
— Наконец-то ты явился.
Лю Шан изогнул бровь:
— Господин Заместитель министра ждал меня?
Чэн Сичжи мгновенно вспыхнул:
— Кто тебя ждал?! Я... я просто хотел сверить с тобой запасы зерна! Ты ведь из Приказа Дворцовых Пиров? Вчера ты был ранен, я не стал тебя беспокоить и сам отправил людей раздавать кашу. Теперь, когда тебе лучше, давай сверим счёты.
Лю Шан улыбнулся:
— Счетам, прошедшим через руки господина Заместителя министра, можно верить безоглядно.
— Будто ты меня так хорошо знаешь! — фыркнул Чэн Сичжи.
«Ещё бы не знать», — подумал Лю Шан. Должность в Министерстве финансов для Чэн Сичжи подбирал именно он. На гражданской службе этот упрямец мог принести куда больше пользы, чем на посту военного губернатора.
— Разумеется, знаю, — вслух произнёс Лю Шан.
— Ха! — фыркнул Чэн Сичжи.
Лю Шан лукаво прищурился:
— Не веришь? Я даже знаю, отчего ты нынче такой раздражительный. Не оттого ли, что генерал Лу принял должность военного губернатора и отбыл в Юйчжоу?
Так и было. За прошедшие три года старый генерал Лу окончательно обессилел и передал управление округом Фанъян своему единственному сыну — Лу Пиньсяню. После назначения военным губернаторам запрещалось покидать вверенные земли без высочайшего указа, и Лу Пиньсянь был вынужден вернуться на северные границы.
Лю Шан сочувственно вздохнул:
— Любовь на расстоянии! Эх, нелёгкая это доля.
— Какая ещё... какая любовь на расстоянии?! — Чэн Сичжи замахал руками. — Что за чушь ты несёшь!
— Классическое отрицание, — рассмеялся Лю Шан.
Чэн Сичжи был поражён до глубины души. Об его отношениях с Лу Пиньсянем знали единицы — в глазах посторонних они казались непримиримыми врагами. Откуда какому-то Заместителю смотрителя вин знать такие подробности?
— Замолчи! Не смей болтать лишнего! — с угрозой прошипел Чэн Сичжи.
Лю Шан закивал:
— Ладно-ладно, молчу. Но предупреждаю: разлука — тяжёлое испытание, особенно в наши времена, когда связь с Юйчжоу затруднена. Чувства быстро остывают. Пиши генералу Лу почаще, не упрямься.
— С какой стати я должен ему писать?! Если кто и должен писать, так это он... — Чэн Сичжи спохватился и закричал: — Да с чего я вообще должен ему писать?! Я же сказал, между нами ничего нет!
— Хорошо-хорошо, ничего нет, — покорно согласился Лю Шан.
Раскрасневшийся от гнева Чэн Сичжи рявкнул:
— Мы будем сверять счёты или нет?! Доставай книги, живо!
Справиться с раззадоренным Чэн Сичжи оказалось проще простого. Лю Шан без лишних слов достал расчётные книги. Для бывшего клерка и опытного Распорядителя Дворцовой Канцелярии проверка счетов была плёвым делом.
Чэн Сичжи был поражён: он специально ускорил темп, желая озадачить собеседника, но Лю Шан подхватывал цифры на лету. Сверка прошла быстро и без единой заминки.
Чэн Сичжи поджал губы и пробормотал:
— Не думал, что ты так умеешь считать.
— А я не думал, что господин Заместитель министра умеет хвалить людей, — улыбнулся Лю Шан.
— С чего ты взял, что я тебя хвалю?! — снова взвился Чэн Сичжи.
— Но вы ведь только что похвалили мои познания в бухгалтерии.
— Враньё! Я просто удивился!
— Все знают, что господин Заместитель министра упрям и никогда не говорит то, что думает, — шутливо заметил Лю Шан. — Вы — классический образец «цундэрэ». Раз уж вы признали мои успехи, значит, я справился просто блестяще!
— Что за глупая самонадеянность! — с отвращением вымолвил Чэн Сичжи. — И... что ещё за «цундэрэ»?
— Это когда на словах — одно, а на деле — совсем другое, — пояснил Лю Шан.
— Ты!.. — Чэн Сичжи залился краской до самых ушей. — Кто это на деле другое?!
И, круто повернувшись, удрал.
Лю Шан с удовлетворением похлопал в ладони:
«Давно я так не поддразнивал Чэн-третьего. До чего же милый малый!»
* * *
Добежав до безопасного расстояния и немного остыв, Чэн Сичжи поспешил представить проверенные книги Государю.
Ли Чэнь знал о математических талантах Чэн Сичжи — в счёте тому не было равных.
Император наугад раскрыл кондуит, но вдруг его пальцы замерли. Он сжал бумагу с такой силой, что та затрещала.
— Кто ведал счетами Приказа Дворцовых Пиров?
— Заместитель смотрителя Бюро Дворцового Виноделия, — ответил Чэн Сичжи.
— Он... — Ли Чэнь прищурился, не сводя глаз с ровных строчек.
Его пальцы медленно погладили бумагу. После каждой цифры в книге стояла едва заметная точка.
Император обомлел.
Это была уникальная привычка А-Шана!
Мысли Ли Чэня понеслись вихрем. «Неужели это он?! Брат А-Шан!.. Но это невероятно... Хотя людей с подобным почерком и привычками немного, не пытается ли этот "Ван Шан" снова подражать ему?»
— Ваше Величество? — осторожно спросил Чэн Сичжи. — В счетах ошибка?
Ли Чэнь опомнился:
— Нет. Можешь идти.
* * *
Хуайнань
Проливной дождь затянул небо сплошной серой пеленой.
— Ваше Высочество! Ваше Высочество!
— Ван Цзян! Впереди опасная зона, дальше нельзя!
Ли Хань шёл вперёд, несмотря на ливень. Соломенная накидка и шляпа давно промокли насквозь и только мешали; он сорвал их и швырнул в грязь.
Из-за шума воды ему приходилось переходить на крик:
— Я обязан быть там! За столько дней мы так и не спустили воду! За что я вам плачу, бездельники?!
— Смилуйтесь, Ваше Высочество! Вы сами всё увидите... Мы бессильны!
Впереди донеслись крики. Отряд армии Вана Цзяна сцепился с вооружёнными слугами — дворовыми стражниками местного богача.
— Кто смеет спускать воду на земли господина Вана?!
— Вы с ума сошли?! Не знаете, кто хозяин в Хуайнани?
— Наш господин — родственник Вдовствующей императрицы! Вся эта земля пожалована Его Величеством! Вы — всего лишь мятежники, возместит ли ваш хозяин убытки?!
Подоспевший Ли Хань отрезал:
— Я посмотрю, кто дерзнёт помешать сбросу воды!
Слуги узнали Вана Цзяна и притихли, но их старший быстро вернул себе наглый вид:
— Ваше Высочество, вы держитесь в Хуайнани лишь благодаря нашему военному губернатору! А наш господин — его шурин! Если вы стравите нашего хозяина с губернатором, вам несдобровать!
Ли Хань холодно усмехнулся:
— Ты знаешь, кто я?
Слуга опешил.
Ли Хань продолжал, и голос его звенел сталью:
— Ничтожный холоп смеет указывать мне? Раз уж ты так печёшься о чинах, я научу тебя почтению. Отрежьте ему язык!
— Что?! Я слуга господина Вана... Я... А-а-а-а-а!!
Дикий крик утонул в шуме дождя. Окроплённый кровью обрубок языка упал в грязь и тут же был смыт потоками воды.
— Спустить воду! — скомандовал Ли Хань. — Всю ответственность я беру на себя!
Началась свалка. Слуги Вана и солдаты Ли Ханя сошлись в драке. Прибывший Военный губернатор Хуайнани пытался утихомирить стороны, но его никто не слушал.
* * *
Главный штабной шатёр
— Донесение! — ворвался в штаб генерал Го Юйчэнь с запечатанным срочным посланием. — Ваше Величество! В зоне бедствия беспорядки!
Ли Чэнь развернул депешу. Ли Хань сцепился с людьми военного губернатора из-за затопления частных угодий.
Го Юйчэнь насупился:
— Ваше Величество, ситуация критическая, нужно высылать войска на помощь беженцам!
— Не спешите, Великий Генерал, — возразил один из сановников. — Мятежник Ли Хань засел в Хуайнани только благодаря поддержке местного губернатора. Их рознь — отличный шанс для нас! Нужно разбить их, пока они грызутся между собой!
— Но гибнут люди! — воскликнул Го Юйчэнь. — Если мешкать, сколько ещё беженцев сгинет?!
В штабе разгорелся жаркий спор между сторонниками немедленного нападения и теми, кто призывал сначала спасать людей.
Лю Шан, принёсший обед для Государя, стоял у открытого полога. Не удержавшись, он подал голос:
— А разве спасение людей и подавление мятежа противоречат друг другу?
Чиновники возмущённо обернулись к простому слуге из Приказа Дворцовых Пиров.
— Что может знать какой-то повар?!
Лю Шан спокойно продолжал:
— То, что понятно даже повару, неужели недоступно почтенным мужам? Если Вы решите нанести удар сейчас, то добьётесь военной победы, но потеряете расположение народа. Государь, спасающий подданных, обретает их любовь и преданность. А преданность народа — лучшее оружие против мятежников. Спасение и подавление не исключают друг друга, вопрос лишь в последовательности.
Чиновники зашумели:
— Дерзость!
— Как ты смеешь судить о делах государства?!
Ли Чэнь поднялся с трона и пристально посмотрел на Лю Шана:
— И что ты предлагаешь?
— Выдвигать войска и спасать людей, — отчеканил Лю Шан. — И если вы успеете вовремя, то застанете Вана Цзяна врасплох прямо в зоне затопления.
Ли Чэнь медленно произнёс:
— Хорошо. Я поступлю так, как ты говоришь.
* * *
В зоне бедствия ливень не прекращался. Раздоры переросли в хаос.
И вдруг землю сотряс гул, похожий на рёв разъярённого зверя.
— Что это?!
— Прорвало плотину! Плотину прорвало!!
Огромная белая волна высотой с дом неслась на них, снося всё на своём пути. Земли господина Вана, которые тот так отчаянно защищал, мгновенно очутились под водой.
— На возвышенность! Бегите на холм! — закричал Ли Хань.
Толпа охваченных паникой людей рванулась вверх. В общей свалке Ли Ханя кто-то сильно толкнул. Нога его соскользнула с размокшей глины, и он кубарем покатился вниз.
Удар за ударом — голова пошла кругом. Ли Хань беспомощно растянулся на земле, когда чья-то сильная рука подхватила его за пояс и вскинула на коня.
Открыв глаза, Ли Хань обомлел:
— Дядюшка?..
Перед ним был Ли У.
Ли У, возглавлявший авангард Императора, успел как раз вовремя. Он сжал Ли Ханя в объятиях и направил коня к вершине холма.
Оказавшись в безопасности, Ли Хань пришёл в себя:
— Ли У?! Откуда ты здесь?!
— Уходи, — коротко бросил Ли У. — Я возглавляю авангард Государя. Основные силы Армии Божественного Замысла уже близко. У вас нет шансов.
Ли Хань сжал зубы. Его отряд был рассеян стихией, продолжать бой означало верную смерть.
— Отступаем! — отдавая приказ, Ли Хань в последний раз взглянул на Ли У.
Тот лишь тихо вздохнул, провожая его взглядом.
* * *
Вскоре прибыл Ли Чэнь во главе главных сил.
Ли У преклонил колено:
— Ваше Величество, я упустил мятежника. Готов понести наказание.
— Встань, — ровно ответил Ли Чэнь. — Я и не ждал от тебя иного.
Воды затопили все угодья господина Вана, превратив их в жидкую грязь. Прибежавший помещик упал перед Императором на колени:
— Ваше Величество! Взываю к правосудию! Я — родственник Вдовствующей императрицы! Мятежник Ли Хань разорил мои земли!
Губернатор Хуайнани вторил ему:
— Да, Государь! Ли Хань творил здесь бесчинства!
Ли Чэнь усмехнулся:
— Вот как? А мне доложили, что вы сами открыли ворота и впустили мятежников в город.
— Ваше Величество, это наклёп! — побледнел губернатор.
— Связать его, — велел Ли Чэнь. — Губернатор Хуайнани лишается полномочий за сговор с изменниками.
— Вы не смеете! — закричал тот. — Войска Хуайнани преданны мне! Вы спровоцируете бунт!
— Не беспокойся, — хладнокровно отрезал Ли Чэнь. — Я передам командование твоему сыну. Он будет мне безмерно благодарен.
Стража уволокла вопящего губернатора.
Господин Ван затрясся от страха:
— Ваше Величество, пощадите! Мой дядя — Министр финансов, я свой человек!
— Раз свой, тем лучше, — улыбнулся Ли Чэнь. — Я слышал, ты ежегодно жертвовал на содержание войск губернатора две доли дохода. Теперь ты пожертвуешь эти деньги Государю. Посмотрим, насколько ты щедр.
Помещик чуть не лишился чувств.
— Чэн Сичжи! — позвал Ли Чэнь. — Отправляйся в поместье господина Вана и опиши всё имущество.
— Слушаюсь! — с готовностью отозвался Чэн Сичжи.
* * *
Ли Чэнь сразу вошёл в главный императорский шатер, чтобы вымыться и переодеться.
Когда он закончил омовение, Лю Шан принёс поздний ужин.
— Ваше Величество, покушайте.
Ли Чэнь удивлённо взглянул на блюда:
— Ещё недавно ты лишал меня обеда ради экономии, а теперь сам несёшь ночной ужин?
— В прошлый раз Вы попусту переводили добро, — с улыбкой ответил Лю Шан. — А сегодня Вы трудились на благо народа. К тому же я вынул из супа весь имбирь, как Вы любите.
Ли Чэнь замер:
— Откуда ты знаешь, что я не ем имбирь?
Лю Шан осёкся.
— Я никому в Приказе Дворцовых Пиров не говорил об этом, — продолжал Ли Чэнь, подступая ближе. — И почему ты ставишь точки после цифр в счетах? Кто ты на самом деле?!
Лю Шан с замиранием сердца ждал, что Государь вот-вот догадается о его тайне.
Но в этот момент в шатёр ворвался Го Юйчэнь:
— Ваше Величество! Срочное донесение!
Император быстро пробежал глазами свиток и изменился в лице. Он смотрел на Лю Шана так, словно перед ним стоял призрак.
— Он жив... Он жив! — прошептал Ли Чэнь. — Седлайте коней! Я еду в Унин!
— Ваше Величество! — перебил его Мэйлу Чицзань. — Вдруг это ловушка мятежников? Отправьте меня с отрядом, я доставлю его.
Ли Чэнь помедлил и согласился:
— Хорошо. Мэйлу Чицзань, возьми двести всадников и немедленно отправляйся в Унин. Привези его ко мне!
* * *
Ошеломлённый Лю Шан поспешил в шатёр отца.
— Отец! Что за депешу принесли Императору? Почему Он так странно смотрел на меня?
Лю Гуан подал ему копию:
— Прочти сам.
Лю Шан развернул свиток и прочитал: «Военный губернатор Унина докладывает: Распорядитель Дворцовой Канцелярии Лю Шан жив и находится в его поместье...»
Лю Шан застыл с открытым ртом:
«Что?! Откуда взялся ещё один я?!»