Ли Чэнь, укрывшись в тени, тихо усмехнулся. Никто в мире не знал Го Юйчэня лучше, чем он. В прошлой жизни тот отличался точно такой же бескомпромиссностью: абсолютная глухость к житейской мудрости и правилам светского тона, неспособность поддаться на лесть или подкуп пару-тройкой сладких фраз.
Прищурившись, Ли Чэнь проследил за движением генерала. Судя по маршруту, Го Юйчэнь направлялся от Врат Девяти Бессмертных через Врата Черной Драконьей Черепахи к Запретной Гвардии Северного Ведомства во Внутреннем городе, чтобы передать тело Су Цзомина.
«А ведь это отличный момент. Почему бы не воспользоваться случаем, не перекинуться с ним парой слов и не перетянуть на свою сторону?»
Сделав вид, будто столкнулся с генералом случайно, Ли Чэнь вынырнул из-за поворота и встал прямо перед Го Юйчэнем, приветливо улыбаясь:
— Какая встреча, генерал Го!
Го Юйчэнь сдержанно и безупречно склонился в поклоне:
— Юйчэнь приветствует Его Величество.
Сложив губы в самую добродушную, располагающую улыбку, Ли Чэнь проговорил:
— Генерал Го только вступил в должность. Должно быть, сейчас у вас невероятно много забот?
Тем временем Лю Шан, успокоив своего новоявленного батюшку Лю Гуана, случайно обернулся и заметил вдалеке две беседующие фигуры. Одним из них был не кто иной, как только что ушедший Великий генерал Правой Армии Божественного Замысла Го Юйчэнь, а вторым — император-щенок, источающий невидимый, но ощутимый "аромат истомы".
Лю Шан задумчиво погладил подбородок:
— Отец, глянь-ка. Это же Его Величество и наш Молодой Го.
Лю Гуан, вспыхивавший при одном упоминании обращения «Молодой Го», раздраженно бросил взгляд в ту сторону. И действительно, перед генералом стоял Ли Чэнь.
Этот юный владыка вовсе не был таким мягким и податливым, каким казался на первый взгляд. Под овечьей шкурой скрывался коварный, расчетливый волк. Не успел Лю Гуан потерпеть неудачу, как император-щенок тут же выскочил из засады — явно не к добру.
— Похоже, Его Величество всерьез вознамерился переманить генерала Го, — заметив это, произнес Лю Шан.
Лю Гуан недовольно хмыкнул:
— Этот книжный червь — сущий упрямец. Как его переманишь? Я наступил себе на горло и умерил гордость, а ему хоть бы хны. Чего ему еще надо?
— Не кипятитесь, батюшка, — Лю Шан поспешно погладил отца по спине, успокаивая. — То, что у нас не вышло с первого раза, вполне закономерно. Го Юйчэнь — твердый орешек. Главное теперь — не дать Его Величеству добиться своего.
— Вмешиваться сейчас неразумно, — покачал головой Лю Гуан. — Император открыто намеревается расколоть наши фракции. Если ты выйдешь прямо сейчас, то лишь навлечешь на себя его гнев.
Лю Шан улыбнулся:
— У меня есть идея.
С этими словами он подозвал проходившего мимо мелкого евнуха. Тот числился за Военно-Административным Советом и подчинялся лично Лю Гуану, так что верховный советник сразу его узнал.
Лю Шан с лукавой ухмылкой поинтересовался:
— Несешь государственные бумаги Его Величеству?
Служитель почтительно кивнул:
— Отвечаю Распорядителю Дворцовой Канцелярии: именно так, несу доклады императору.
Поскольку Военно-Административный Совет стоял выше Объединенного Секретариата и Канцелярии, все поступавшие из провинций донесения сначала направлялись в Военно-Административный Совет. Лишь затем их передавали на высочайшее рассмотрение. И только после резолюции государя Военно-Административный Совет уведомлял Объединенный Секретариат и Канцелярию для подготовки официальных указов.
Глядя на внушительную стопку свитков и бумаг, Лю Шан ухмыльнулся, словно хитрый лис:
— Его Величество вон там, видишь?
Евнух сообразительно кивнул:
— Прошу Распорядителя дать указания.
— Смотри, у тебя тут целая гора докладов. Слишком много. Давай сделаем так... будешь подносить их императору по две штучки за раз.
— По... по две? — растерялся служитель. Зачем отдавать бумаги такими крошечными частями?
Однако рядом стоял сам Лю Гуан, да и авторитет Лю Шана был непререкаем, поэтому евнух не стал расспрашивать и сразу поклонился:
— Слушаюсь, Распорядитель.
В это время Ли Чэнь как раз пытался завязать непринужденную беседу с Го Юйчэнем. Нащупав тему для разговора, он только заговорил...
— Мелкий чиновник приветствует Его Величество! Вот свежие доклады из Военно-Административного Совета, — евнух с глубоким поклоном протянул императору бумаги.
Ли Чэнь отмахнулся. Ему показалось странным, что свитков так мало, но вдаваться в подробности он не стал. Стоявший за его спиной Юй Чжичжоу тут же выступил вперед и с почтением принял документы.
— Генерал Го, — продолжил Ли Чэнь. — На самом деле...
— Мелкий чиновник приветствует Его Величество! Это следующие доклады из Военно-Административного Совета! — евнух вернулся снова.
Ли Чэнь бросил взгляд на пачку — действительно, опять бумаги, всего пара-тройка тонких свитков.
Его прервали уже дважды. Сохраняя невозмутимое выражение лица, император с трудом сдержал раздражение и махнул рукой. Юй Чжичжоу, обладавший редкой чуткостью, мгновенно забрал свитки.
— Генерал Го, — в третий раз начал Ли Чэнь. — Я...
— Мелкий чиновник приветствует Его Величество! Это вновь присланные... — вернувшийся евнух и сам почувствовал, как вокруг государя стремительно сгущается тяжелый, ледяной воздух. Поняв, что император на грани терпения, сообразительный слуга мгновенно перестроил фразу: —...срочные доклады!
Ли Чэнь замер. Третий раз подряд!
Го Юйчэнь отличался прямотой и абсолютным отсутствием светской проницательности. Совершенно не догадываясь, что государь пытается выказать ему расположение, он, видя такую «занятость» монарха, лишь сжался в поклоне:
— Ваше Величество изволит быть чрезвычайно занят государственными делами. Юйчэню как раз пора отправляться в Северное Ведомство для передачи дел... Не смею более отвлекать. Позвольте откланяться.
Ли Чэнь остался стоять в полном молчании.
Первый шаг провалился, однако государь не пал духом и тут же принялся планировать вторую попытку.
Хотя Го Юйчэнь происходил из знатного клана Го и приходился родным младшим братом канцлеру Го Цинчэню, из-за давних разногласий с родней он жил отдельно, не имея отношения к семейному поместью.
В бытность Государственным Советником-Критиком Го Цинчэнь жалованьем не изобиловал. После того как он навлек на себя гнев покойного императора и лишился должности, семья долгое время оставалась практически без средств к существованию, едва перебиваясь с хлеба на воду. Позже Го Юйчэнь усердно занялся боевыми искусствами и поступил в Армию Божественного Замысла, но начинал с самого низшего чина, получая скудное жалованье, которого едва хватало на еду.
Ныне же он взлетел на самую вершину, получив должность Командующего Армией Божественного Замысла второго ранга. По неписаным правилам двора ему следовало устроить пышный пир в честь новоселья и пригласить всю гражданскую и военную знать. Если чиновник выше пятого ранга устраивал подобное торжество, его могли почтить присутствием сам император и Великая вдовствующая императрица — это считалось огромной честью, открывавшей широкие перспективы для службы.
Когда Го Юйчэнь стал государственным советником, пиром заправляла семья. Но теперь, после разрыва с кланом, родственники и пальцем не шевельнули бы ради него. Все хлопоты падали на плечи самого генерала.
И тут кролась главная беда: Го Юйчэнь был беден как церковная мышь. Откуда у него средства на достойный прием?
Ли Чэнь рассудил логично: генерал честен и бережлив, денег на пир у него нет. А что если... предложить ему заем? Враженный такой заботой, Го Юйчэнь непременно сохранит преданность в сердце.
Император велел Юй Чжичжоу вызвать генерала. Вернувшись из Внутреннего города, Го Юйчэнь сразу направился в Павильон Малинового Созвездия.
У Лю Шана сегодня был официальный выходной. Освободившись от дел, он вместе с Лю Гуаном дожидался у Врат Черной Драконьей Черепахи и как раз увидел, как Юй Чжичжоу сопровождает Го Юйчэня во дворец.
Лю Шан шепнул:
— Похоже, император снова удумал какую-то хитрость. Отец, подожди здесь, а я схожу разузнаю.
Лю Шан каждый день служил в Павильоне Малинового Созвездия и передвигался там совершенно свободно. Проскользнув внутрь без лишнего шума, он действительно услышал голоса из внутренних покоев.
Притаившись у резного окна, отделявшего внутренние покои от внешнего зала, Лю Шан осторожно заглянул внутрь. Хотя резная ширма частично заслоняла обзор, разглядеть происходящее удавалось без труда.
Из глубины покоев донесся голос Ли Чэня:
— Юйчэнь, твоё назначение командующим требует достойного празднования. Но я знаю о твоей скромности и честности — наверняка лишней монеты на устройство пира у тебя нет. Вот здесь шестьсот тысяч монет, возьми их на первое время. Если не хватит...
— Ваше Величество! — резкий голос Го Юйчэня оборвал государя на полуслове.
Генерал внезапно опустился на колени. Его мужественное, суровое лицо выражало крайнюю степень непоколебимого упрямства. Плотно сжав губы, он произнес:
— Юйчэнь не совершил подвигов, за которые полагалась бы награда. Как могу я принять от Вашего Величества столь огромные средства?
— Считай это обычным займом, — настойчиво проговорил Ли Чэнь.
Однако Го Юйчэнь решительно отказался, чеканя каждое слово:
— Средства Вашего Величества — это средства государственной казны, достояние всей великой Тан! Они не являются личным имуществом государя. Как может Ваше Величество от собственного имени давать их в долг подданному? Прошу Ваше Величество отменить указ!
Лицо Ли Чэня мгновенно потемнело, утратив всю прежнюю детскую мягкость.
И не удивляйтесь: Ли Чэнь рос в роскоши и неге, его отцом был император, матерью — императрица. Он с детства носил титул наследного принца и взошел на престол без единого препятствия. В прошлой жизни он проводил дни в праздности и забавах, и даже после перерождения никто не дерзал перечить ему столь прямо и резко.
Напоровшись на столь жесткий отпор, Ли Чэнь мгновенно утратил всякое терпение и холодно дохнул:
— Что ж, дело твоё. Если передумаешь, дверь Павильона Малинового Созвездия для тебя открыта.
— Благодарю за милость, Ваше Величество, — ответил Го Юйчэнь.
Однако в его тоне не прозвучало и тени желания воспользоваться предложением. Поднявшись с колен, он с поклоном удалился.
Лю Шан, подслушавший разговор от и до, не удержался от тихой ухмылки. Этот император-щенок, выросший в теплице, абсолютно не ведал законов человеческой природы! Наткнуться на такого сухаря, как Го Юйчэнь, и пытаться швырять ему деньги — что за глупость? У таких людей гордость превыше всего, разве станет он принимать подачки?
Заметив, что генерал направляется к выходу, Лю Шан со всех ног бросился прочь из павильона. Лю Гуан, давно поджидавший снаружи, шагнул навстречу:
— Ну что там?
Лю Шан ухмыльнулся:
— Не беспокойся, отец. Наш Молодой Го оказался тем еще кремневым чурбаном — император ломал об него зубы точно так же, как и мы.
От подобного сравнения у Лю Гуана нервно дернулось веко.
— Отец, у меня созрел отличный план, как склонить его на нашу сторону. В этот раз либо победа, либо...
— Тише ты! — перебил Лю Гуан. Звучало это как-то чересчур отчаянно.
Лю Шан мановением руки подзвал отца ближе и на ухо пересказал всю сцену конфуза Ли Чэня.
Лю Гуан холодно усмехнулся:
— Го Юйчэнь выказывает чрезмерную спесь. Он не побоялся задеть самого императора — с чего бы ему прислушиваться к тебе?
Лю Шан уверенно ответил:
— Государь потерпел неудачу только потому, что задел его самолюбие. Нам вовсе не нужно швырять деньги ему в лицо. — В конце концов, бросаться деньгами — слишком расточительно!
— И что же ты предлагаешь?
Лю Шан загадочно улыбнулся:
— Лично помочь ему устроить праздничный пир.
Лю Гуан растерялся:
— Лично?..
* * *
На следующее утро, задолго до часа Зайца, над столицей еще стояла непроглядная январская тьма.
Го Юйчэнь привык вставать рано. Даже в дни, когда не требовалось присутствовать на императорском приеме, он поднимался в час Тигра, чтобы перед завтраком упражняться с оружием.
Бум-бум-бум!
В ворота кто-то настойчиво и громко застучал.
Го Юйчэнь вогнал меч в ножны, вернул его на стойку и отер пот с лица. Кто мог явиться в такую рань? В обычные дни из-за его угрюмого характера гости к нему не захаживали. На мгновение генерал решил, что визитер просто перепутал дом, но стук повторился. Тогда он размашистым шагом подошел к ветхой деревянной калитке и распахнул ее.
Скри-и-ип...
Со старых петель слетел унылый скрип. Не успел Го Юйчэнь разглядеть стоящих на пороге, как до его ушей донеслось громкое «Ку-ка-ре-ку!» и отчаянное «Кря-кря-кря!».
Поскольку генерал жил один и тренировался в одиночестве, он занимался с обнаженным торсом. Несмотря на январский холод, его тело пылало жаром, и в тусклом свете утренней зари капли пота блестели на рельефных мышцах, медленно стекая по сильной груди.
— О-о-о... — Лю Шан восхищенно протянул: — А у вас отличная фигура, генерал Го!
От этой беспардонной похвалы Го Юйчэнь опешил. Вытаращив глаза, он в изумлении переводил взгляд с одного гостя на другого:
— Ра... Распорядитель? Верховный советник?
За дверью стояли Лю Шан и его новоявленный батюшка Лю Гуан!
В левой руке Лю Шан держал бьющегося кукарекающего петуха, а в правой — отчаянно хлопающую крыльями утку. От их суматохи во все стороны полетели перья. Несколько пушинок угодили прямо в лицо Го Юйчэню, отчего тот не выдержал и громко чихнул.
Чуть позади стоял Лю Гуан с мрачной физиономией. Плотно сжав тонкие губы, он всем своим видом выражал крайнее недовольство, однако в руках держал плетеную бамбуковую корзину, доверху набитую спелой вишней.
— Вы... что вы... — Го Юйчэнь, обычно суровый и молчаливый, от неожиданности забормотал, утратив всю свою неприступность. Его суровое лицо сейчас выглядело удивительно недоуменным и даже по-деревенски простодушным: — Что господа здесь делают?..
Лю Шан жизнерадостно подставил ближе к нему бьющуюся птицу и с самой ослепительной улыбкой заявил:
— Молодой генерал Го! Мы пришли помочь вам приготовить праздничный пир!