— Я и Государь... всего лишь развлекаемся.
Слова эти прозвучали подобно внезапному раскату грома. У Ли Чэня перехватило дыхание, кровь отхлынула от лица, а в ушах стоял такой оглушительный гул, что все прочие звуки ночи мгновенно угасли. Лишь эта жестокая, брошенная вскользь фраза снова и снова отдавалась в его сознании тяжелым эхом.
Дыхание Императора стало рваным и частым. Он спешно прикрыл рот и нос ладонью, опасаясь, что стоявший за створкой Чэн Хуайцзинь услышит его. Сжав зубы и чувствуя, как разум застилает едкая муть, Ли Чэнь отступил на два шага назад и, круто повернувшись, растворился в ночной темноте.
* * *
Чэн Хуайцзинь прищурился. Ему показалось, будто снаружи колыхнулся воздух, но, списав легкий шорох на порыв ветра, он не стал придавать этому значения.
Лю Шан же продолжил вещать с невозмутимой улыбкой:
— Государь есть Государь. Кому из повелителей чужда ветреность? Небольшое увлечение — экая невидаль. Вдовствующая императрица уж точно не станет поднимать шум из-за подобной глупости, ведь и её величие, и чести Его Величества требуется сохранять лицо. А вот если ты, господин Чэн, решишь раструбить об этом на каждом перекрестке... Кто знает, не сделает ли тебя Её Величие козлом отпущения?
Чэн Хуайцзинь издал холодный смешок и только собрался возразить, как Лю Шан перебил его:
— А что до твоего тайного письменного соглашения...
Распорядитель Дворцовой Канцелярии сделал два шага вперед, заложив руки за спину, и принялся с въедливым вниманием разглядывать лицо собеседника. Чэн Хуайцзинь настороженно отпрянул.
Лю Шан, насладившись его замешательством, неторопливо проговорил:
— Господин Чэн, а тебе самому это не кажется странным? Если бы у тебя на руках действительно имелись бумаги, способные внушить мне страх, — неопровержимые улики моей тайной связи с региональными цзедуши, — с чего бы тебе так унижаться и предлагать себя в чью-то постель?
Лицо Чэн Хуайцзиня заметно окаменело.
Лю Шан почесал подбородок и с усмешкой продолжил:
— Насколько я успел заметить, ты человек гордый и высокомерный. Чтобы такой гордец добровольно сбросил спесь и пришел предлагать себя евнуху — нужно нечто из ряда вон выходящее. Ты зашел так далеко вовсе не потому, что держишь меня за горло. Напротив, это тебе что-то от меня нужно. Я ведь не ошибся?
Окончательно замкнувшееся выражение лица Чэн Хуайцзиня лишь подтвердило догадку.
Лю Шан и прежде находил эту угрозу сомнительной. Будь у Чэн Хуайцзиня настоящие козыри, он бы сразу перешел к прямому шантажу, а не пытался задействовать мягкую силу и соблазнение. К таким ухищрениям прибегают лишь тогда, когда улик либо нет вовсе, либо они слишком ничтожны, чтобы пошатнуть положение могущественного Распорядителя.
— Ох, господин Чэн, вида на тебе нет, — с наигранным сочувствием покачал головой Лю Шан. — Похоже, я снова попал в самое яблочко.
Он поднес к его лицу два пальца:
— Хочешь запугать меня подложными бумагами или нашей связью с Императором? Забудь. Ни один из этих приемов не сработает.
Чэн Хуайцзинь не ожидал, что верная, казалось бы, инициатива так стремительно выскользнет из рук. Он открыл было рот, намереваясь вернуть себе преимущество, но Лю Шан не дал ему вставить и слова.
— Что ж, твое выступление затянулось и, кажется, подошло к концу. Теперь черед моей программы... В конце концов, шантажировать людей умеешь не ты один.
С этими словами Лю Шан извлек из широкого рукава сложенный лист бумаги и с легким шорохом развернул его перед самым носом собеседника:
— Взгляни-ка, господин Чэн. Узнаешь? Это подробнейшая опись твоих тайных сношений с Ван Суйпином, родным братом Вдовствующей императрицы. Счета, даты, имена — всё расписано с изумительной точностью.
Глаза Чэн Хуайцзиня опасно сузились. Вспыхнувший был гнев он тут же подавил и с напускной улыбкой произнес:
— О чем изволит говорить господин Распорядитель? Я не совсем понимаю.
— Не понимаешь? Ничего страшного, я прочитаю вслух, — Лю Шан окинул письмо пробегающим взглядом и с наигранным изумлением всплеснул руками: — Батюшки! Ты только глянь на эти цифры! Какая внушительная сумма перешла к тебе от Ван Суйпина... Семья Ван действительно не бедствует. А вот еще одна любопытная запись: о том, как на эти средства ты втайне нанимал новобранцев, закупал доспехи, копья и стрелы...
Лю Шан театрально прикрыл рот ладонью:
— Господин Чэн, да ты без дозволения собрал целое войско — полторы тысячи мечей! А ведь это... смертная казнь. Государственная измена.
С лица Чэн Хуайцзиня окончательно сошла фальшивая мягкость. Он смерил Лю Шана ледяным, исполненным ненависти взглядом:
— Откуда у тебя эти сведения?
— Значит, признаешь? — ухмыльнулся Лю Шан. — Спросишь, откуда я узнал? Проще простого.
В тот день, когда Император застал Чэн Хуайцзиня за попыткой соблазнения и в ревности убежал, Лю Шан собирался приласкать своего юного возлюбленного. Однако по пути ему попался перепуганный евнух из покоев Вдовствующей императрицы, спешивший доложить Государю, что Ван Суйпина, брата Вдовствующей матери, без объяснений схватила охрана почтового подворья и упекла в тюремный лагерь Армии Божественного Замысла.
— Я еще тогда подумал: с чего бы Ван Суйпину сразу после освобождения бежать на подворье? — продолжил Лю Шан. — Разгадка проста: там его ждал знакомый человек.
Лю Шан ткнул пальцем в грудь Чэн Хуайцзиня:
— И этим человеком был ты. Я попросил отца проверить твои связи. Сам я, признаться, честный человек без особых талантов, зато отец у меня — ого-го! В наше время добрый родитель — лучший козырь. Отцу не составило труда раскопать твои шашни с Ван Суйпином... Ну а дальше оставалось лишь потянуть за ниточку.
Лю Гуан действовал молниеносно. За пару дней его люди вытащили на свет все теневые расчеты между Ван Суйпином и Чэн Хуайцзинем, вплоть до последней монеты.
— Документы составлены столь толково, — с искренним восхищением добавил Лю Шан, — что сам Ван Суйпин вряд ли вел свои дела с такой аккуратностью. Надо признать, полторы тысячи твоих тайных ратников обучены на славу, и деньги потрачены умом. На фоне твоих недорослей-братьев и чересчур благородного старшего брата ты действительно лучше всех подходишь на роль следующего цзедуши Цанцзина.
Лю Шан сокрушенно вздохнул:
— Вот только какая жалость... Стоит этим бумажкам оказаться на столе у Советников, и за тайное формирование армии тебя ждет плаха. И какими бы талантами ты ни обладал, кресло военного губернатора Цанцзина уплывет из-под твоего носа навсегда.
Взгляд Чэн Хуайцзиня стал смертоносным.
— Чего ты хочешь? — процедил он сквозь зубы.
— Господин Чэн, к чему эти обвинения? — развел руками Лю Шан. — Ты первый решил угрожать мне. Я лишь защищаюсь. Я человек мирный, люблю покой, достаток и хорошие радости жизни, лезть в чужие дела мне без надобности. Цанцзин далеко, и мне, по правде говоря, совершенно без разницы, кто станет следующим губернатором — твой старший брат, второй, третий или ты сам. Понимаешь?
Чэн Хуайцзинь осторожно прищурился:
— Вы намекаете...
— Я имею в виду следующее, — Лю Шан подошел ближе и беспардонно похлопал Чэн Хуайцзиня по щеке, весело ухмыляясь: — Ты парень красивый. Вот и будь дальше послушным, кротким милашкой. Каким бы зубастым тигром ты ни притворялся перед другими, со мной будь добр прятать коготки. Понял?
На лбу Чэн Хуайцзиня вздулись синие жилки, кулаки сжались с таким треском, будто он готов был раздавить камень.
— Подозреваю, тебе сейчас ужасно хочется меня ударить, а еще лучше — придушить на месте, — со смешком заметив его состояние, проговорил Лю Шан. — Но советую остыть. Я — глава дворцовых слуг. Если я исчезну из Дворца Великой Ясности, поднимется такой шум, что тебе сухим из воды точно не выйти.
Чэн Хуайцзинь глубоко втянул воздух через нос и, подавив вспышку бешенства, с трудом выдавил:
— О чем вы, господин Распорядитель...
— Вот теперь узнаю умницу! — Лю Шан не удержался и слегка трепал его за гладкую, упругую щеку. — Поздно уже, мне пора спать. Если возникнет в тебе нужда — я дам знать. А ты просто будь послушным.
Чэн Хуайцзинь рассчитывал прижать Лю Шана к ногтю, а в итоге сам оказался в ловушке, из которой не было выхода.
Сцепив зубы так, что затрещали скулы, он произнес:
— Служить господину Распорядителю — великая честь для меня.
— Золотые слова, — удовлетворенно резюмировал Лю Шан. — Ну, я пошел. Провожать не надо.
Одержав абсолютную победу, Лю Шан вальяжной походкой покинул подворье. Убежденный в том, что его ночная вылазка прошла в абсолютной тайне, он вернулся в Ведомство Внутренних Дел и проспал безмятежным сном до самого полудня.
* * *
Следующим утром состоялся общий императорский прием. Лю Шан, освобожденный от обязанности присутствовать на рассветных докладах, поднялся поздно. Он сладко потянулся, неспешно умылся и переоделся.
Выйдя из своих покоев, он направился к Павильону Малинового Созвездия. По пути ему встретилась вереница чиновников, выходивших из Павильона Объявления Указов в сторону Объединенного Секретариата и Канцелярии — судя по всему, утренний прием только что завершился, и сановники спешили по рабочим кабинетам.
Заметив в толпе Доу Юэ, Лю Шан окликнул его:
— Вы только закончили?
Обычно утренний прием начинался засветло, а после его окончания чиновникам подавали завтрак. Но сейчас солнце уже стояло в зените — тут требовался не завтрак, а полноценный обед.
Доу Юэ со вздохом потер затекшие ноги:
— Господин Распорядитель... У Его Величества сегодня... немилость на уме?
— У Его Величества? — переспросил Лю Шан. — Я только встал, еще не видел Государя.
Доу Юэ поглядел на него с нескрываемой завистью:
— Мы в Павильоне Объявления Указов простояли полтора часа без продыху. Счастливец вы, господин Распорядитель, раз только-только из постели.
Император вошел в зал с лицом чернее тучи, а под глазами залегли темные тени — казалось, он не сомкнул глаз ни на минуту. Гнев Государя вспыхивал от малейшей искры: он грозно отчитывал сановников, а свитки с докладами летели во все стороны — пара штук едва не угодила в самого Доу Юэ.
Чиновникам, привыкшим откладывать дела на потом, досталось больше всех — Ли Чэнь устроил им настоящую головомойку.
— Вы бы видели, господин Распорядитель, — шепнул Доу Юэ. — Они даже поесть не посмели, побежали в Секретариат нагонять упущенное.
Лю Шан усмехнулся:
— А вы, стало быть, свою работу не откладывали?
Доу Юэ смущенно качнул головой:
— Я всё делаю день в день. Строительные дела задержек не терпят.
— Тогда не буду вас задерживать. Идите отдыхать, а я наведаюсь в Павильон Малинового Созвездия и узнаю, отчего Император так гневается.
Лю Шан и понятия не имел, что накануне вечером Ли Чэнь выследил его и своими ушами слышал слова про «всего лишь развлечение».
Вернувшись в свои покои, Ли Чэнь так и не смог сомкнуть глаз. Всю ночь в его голове крутилась эта реплика, а к утру скопившаяся ярость требовала выхода — вот подданные и попали под горячую руку.
Впрочем, возвращение в Павильон Малинового Созвездия не принесло Императору облегчения. По-прежнему раздосадованный, он с раздражением развернул очередной доклад, пробежал его глазами, обмакнул кисть в киноварь, сделал несколько помет и с треском захлопнул свиток.
— Чушь собачья! Только и умеют, что пыль в глаза пускать!
С этим выкриком он швырнул свиток к дверям.
Как раз в этот момент в зал входил Лю Шан. Бумага пролетела в нескольких дюймах от его головы, задев лишь край уха.
Лю Шан ойкнул, вовремя увернувшись.
— Господин Распорядитель!
— Вы не ушиблись?
Слуги кинулись к нему, а Ли Чэнь, услышав шум, поднял взгляд. Заметив Лю Шана, он порывисто встал, намереваясь шагнуть навстречу, но тут же заставил себя сесть обратно. В его памяти вновь всплыло: «всего лишь развлечение»...
Сжав губы, Государь притворился, будто ничего не произошло.
— Пустяки, — Лю Шан погладил вспыхнувшую мочку уха. Подняв с пола свиток, он подошел к столу и аккуратно положил его перед Императором: — Ваше Величество, кто успел вас так рассердить?
Ли Чэнь смерил его долгим, сложным взглядом, в котором мешались обида и глухая тоска, но не обронил ни слова.
Лю Шан ёжился от этого взгляда. С чего бы Император смотрит на него эдак странно? Ему и в голову не могло прийти, что ночное свидание с Чэн Хуайцзинем не осталось тайной.
Подумав, Лю Шан решил, что Император до сих пор дуется из-за вчерашнего отказа. В конце концов, когда дело доходит до постели, а тебе в последний момент указывают на дверь, любой огорчится.
Взяв тушечницу, Лю Шан с мягкой улыбкой принялся растирать тушь:
— Ваше Величество, вы уже завтракали? После такого тяжелого приема не грех и подкрепиться. Дозвольте мне лично подать вам блюда?
Ли Чэнь снова поднял глаза и сухо спросил:
— Твой желудок... пришел в норму?
— Желудок? — Лю Шан едва не забыл про свою вчерашнюю отговорку и поспешно подхватил: — Да-да! Ночь отдохнул — и всё как рукой сняло.
— Вот как, — едва слышно проронил Ли Чэнь.
Лю Шан озадаченно прищурился. Обычно его «щенок» если и капризничал, то искал ласки, а тут — настоящая стужа.
— У меня нет аппетита, — отчеканил Ли Чэнь. — Если ты голоден, вернись в Ведомство Внутренних Дел и поешь там.
— Ваше Величество? — забеспокоился Лю Шан. — Если вам нездоровится, может, позвать лекаря Цуя?
— Не нужно, — холод ответа был почти осязаем. — Ступай. У меня много дел.
С этими словами Император уткнулся в бумаги. Лю Шан, решив не мешать, тихо отступил к выходу.
— Постой, — окликнул его Ли Чэнь, не поднимая головы. — В ближайшие дни я буду занят. Если нет срочных дел... не приходи в Павильон Малинового Созвездия.
Лю Шан от удивления чуть не лишился дара речи. Что за повороты? Это же не просто обида, это самая настоящая холодная война!
— Ступай, — повторил Император.
Ничего не понимающий Лю Шан вышел за порог, где встретил евнуха Юй Чжичжоу:
— Младший евнух Юй, что с Государем?
Юй Чжичжоу лишь беспомощно развел руками:
— Как вчера вернулся, так и ходит сам не свой. То вздыхает, то гневается. Сегодня на приеме столько свитков перепортил... Прежде я его таким не видел.
Лю Шан озадаченно почесал затылок:
— Странно всё это...
* * *
На следующий день Лю Шан вновь попытался навестить Императора, но того в Павильоне Малинового Созвездия не оказалось. Как выяснилось, его вызвала к себе Вдовствующая императрица Ван.
В столицу прибыла ее дальняя родня, которую она не видела долгие годы. По этому случаю Вдовствующая мать решила устроить прогулку у Озера Вечной Жидкости и пригласила сына присоединиться.
Лю Шан сразу уловил знакомый мотив: уж не задумала ли Вдовствующая мать устроить Императору очередные смотрины?
Прибывшие родственники принадлежат к числу тех самых региональных правителей, что съехались в Чанъань. Впрочем, глава этого семейства носил скромный титул военного губернатора Цзиньшана, а не цзедуши.
Разница между ними была существенной. Если цзедуши обладали абсолютной властью в своих землях, то военные губернаторы подчинялись гражданским губернаторам. В глазах спесивых военачальников эти чиновники — военные губернаторы казались лишь бумажными тиграми, не способными к настоящему военному делу.
Военные губернаторы же, напротив, презирали грубых вояк, считая, что в мирное время армией должны управлять образованные люди. К тому же со времен мятежа Ань Лушаня императорский двор опасался укрепления цзедуши, что давало военным губернаторам определенный вес при дворе.
Округ Цзиньшан, граничивший со столицей, славился своим богатством, и должность военного губернатора там считалась весьма лакомым куском. Именно этот пост занимал род Ло — сородичи Вдовствующей императрицы.
Прибыв в Чанъань для отчета, военный губернатор Ло не мог не нанести визит своей высокопоставленной родственнице. Сегодня он привел с собой сына и шестнадцатилетнюю дочь.
Вдовствующая императрица Ван давно искала возможность заполнить опустевший после разгрома клана Го гарем. Дочь коменданта Ло, хоть и не знавшая свою знатную родственницу прежде, идеально подходила на роль новой наложницы.
Ли Чэнь прекрасно понимал замысел матери. Он намеревался отказаться от визита, но, будучи не в духе, решил, что прогулка у воды поможет развеять тоску, да и расстраивать мать не хотелось.
* * *
Лю Шан поспешил к Озеру Вечной Жидкости. На берегу он действительно увидел процессию Вдовствующей императрицы. Рядом с ней шел чиновник в парадном одеянии — комендант Цзиньшана, а следом за ними шагали юноша лет двадцати и юная девица.
— Ваше Величие, — льстиво говорил комендант Ло, — я прежде никогда не бывал в столице и представить не мог, насколько она великолепна! Слышал я, будто на днях в пригороде устраивают пир на воде?
Вдовствующая императрица улыбнулась:
— Верно. Такое празднество проходит у нас каждый год, прямо на речной глади за городскими стенами.
В Чанъани хватало пышных праздников — будь то Пир Вишни в Тереме Лунного Фонаря или женский Праздник Встречи Весны. С наступлением тепла в пригороде проводились и речные пиры: на украшенных ладьях накрывали столы, стихи слагали прямо на воде. Однако подобное развлечение считалось забавой для простой знати и поэтов, и императорская семья в нем обычно не участвовала.
Комендант Ло явно метил выше:
— Говорят, зрелище несказанно изящное! В наших краях такого не увидишь... Эх, вот бы взглянуть хоть одним глазком.
— Коли есть желание, отчего бы и не взглянуть? — отозвалась Вдовствующая императрица. — Я и сама на таких пирах не бывала.
— Раз у Вашего Величия есть охота, осмелюсь составить вам компанию! — тут же подхватил комендант.
— Отчего же нет? Мы ведь одна семья, — улыбнулась императрица и повернулась к сыну: — Чэнь-эр, ты ведь тоже не бывал на речном пиру? Поедем вместе?
Ли Чэнь понимал, что лесть коменданта шита белыми нитками, но спорить не стал.
— Если у меня найдется время, я присоединюсь.
В этот момент Вдовствующая императрица заметила Лю Шана и поманила его рукой:
— Распорядитель, как раз ты-то мне и нужен. Государь изволит посетить речной пир в пригороде. Распорядись там обо всем, да смотри, чтобы всякий сброд не тревожил покой Священного Государя.
— Слушаюсь, Ваше Величие, — склонил голову Лю Шан.
Подняв взгляд, он встретился взором с Ли Чэнем, но Император тут же демонстративно отвернулся.
Лю Шан внутренне ахнул: Холодная война! Точно холодная война!
* * *
Стоило Вдовствующей императрице изъявить желание посетить пир, как статус скромного праздника мгновенно взлетел до небес. Пригородную акваторию тут же оцепила Армия Божественного Замысла, а посторонним вход был строго воспрещен. За угощение отвечал Приказ Дворцовых Пиров.
Узнав, что комендант Цзиньшана выхлопотал высочайшее присутствие, прочие цзедуши кинулись подавать прошения на участие, желая засвидетельствовать свою преданность.
Лю Шан за день собрал целый ворох заявок. В разгар работы к нему пожаловал Заместитель главы приказа Чэнь — Шанчэнь Ли.
— О, Сяо Ли-эр! — ухмыльнулся Лю Шан. — Какими судьбами в моих скромных пенатах?
Шанчэнь Ли, привыкший к постоянным подначкам Лю Шана, поморщился:
— Дела прибывших цзедуши касаются и Приказа Императорского Гостеприимства. Стал бы я приходить без нужды!
— Сяо Ли-эр, ну что за жестокость? — всплеснул руками Лю Шан. — А ведь раньше ты бегал за мной по пятам и набивался в грелки для постели!
— Замолчи! Что за чушь ты несешь! — вспыхнул Шанчэнь Ли и бросил на стол свиток: — Вот. Приказ Гостеприимства составил список кулинарных пристрастий всех прибывших правителей. Велено передать Распорядителю.
Лю Шан развернул свиток и хмыкнул:
— Надо же... Сын коменданта Цзиньшана намеревается лично приготовить фазановый суп для Вдовствующей императрицы?
— В Приказе уже всё проверили, — пожал плечами Шанчэнь Ли. — Говорят, молодой господин Ло знаток кулинарии и желает выразить сыновнее почтение.
— Пусть тешится, лишь бы без глупостей, — подытожил Лю Шан.
* * *
Наступил день праздника. Императорский кортеж выехал из Врат Алого Феникса и направился к пригородным водоемам. Вдоль берегов горели тысячи фонарей, а на зеркальной глади покачивалась пышно украшенная ладья с шелковыми пологами.
— Чудесно! Какой превосходный вид! — радовалась Вдовствующая императрица.
Комендант Ло вился рядом, рассыпаясь в комплиментах:
— Ваше Величие, то ли еще будет! Когда корабль отплывет, по воде пустят светящиеся фонарики!
Лю Шан к заискиванию не стремился и охотно уступил коменданту место подле императрицы. Ли Чэнь же стоял чуть отдалеке с непроницаемым лицом — праздник не доставлял ему ни малейшей радости.
Когда началась посадка, Лю Шан, поднимаясь по трапу, оступился на неровных досках и полетел вперед.
Ли Чэнь, следивший за ним краем глаза, едва не рванулся на помощь, но его опередили.
Кто-то подхватил Лю Шана за талию и мягко проговорил:
— Осторожнее, господин Распорядитель.
Лю Шан поднял глаза — перед ним стоял Чэн Хуайцзинь.
Заметив это, Ли Чэнь окончательно омрачился и, круто повернувшись, ушел во внутренний покой ладьи.
* * *
Пир начался. Ладья плавно отчалила от берега. Вдовствующая императрица поначалу любовалась ночными видами, но вскоре речная качка дала о себе знать. Прижав ладонь ко лбу, она пожаловалась:
— Помогите мне сесть... Ох, как кружится голова.
Прислужницы препроводили ее в покои. Дворцовый лекарь Цуй Цэнь, захвативший с собой лекарственные снадобья, тут же явился на вызов. Увы, быстро снять приступ укачивания и головную боль было невозможно — лучшим средством оставался покой на твердой земле.
Не желая прерывать праздник, императрица потребовала немедленного лечения. Цуй Цэнь достал иглы.
Однако иглоукалывание требует времени — иглы должны простоять в точках не менее пятнадцати минут. Не дождавшись быстрого облегчения, страдающая от тошноты императрица разгневалась:
— Что за бесполезный лекарь! От твоих иголок мне только тошнотворнее!
— Ваше Величие, не гневайтесь, — подал голос комендант Ло. — Иглоукалывание — дело тонкое, помогает не сразу.
Цуй Цэнь недобро прищурился:
— Если комендант не искушен во врачевании, лучше воздержаться от суждений.
— Как ты смеешь так разговаривать! — вспыхнула императрица.
Ли Чэнь, и без того сидевший как на иголках, сухо произнес:
— Если матушке нездоровится, лучше вернуться во дворец. Я повелю сыскать лучших врачевателей.
— Ваше Величие, — вмешался комендант Ло, — у моего сына есть средство, способное утолить вашу боль без всяких иголок и горьких пилюль.
— О? Что за средство?
— Сынок, неси скорее фазановый суп!
Молодой господин Ло поспешно внес в покои изящный фарфоровый судочек и с поклоном поставил его перед императрицей.
Стоило снять крышку, как по покою разнесся густой аромат жирного куриного бульона. Для страдающей от тошноты императрицы этот запах был сродни пытке.
— Уберите! Слишком жирно! — отвернулась она, зажимая нос.
Но комендант Ло уверенно заявил:
— Ваше Величие, этот суп сварен на сотне редчайших снадобий! Он не просто исцеляет болезни, но и возвращает силы! Откушайте хотя бы три ложки — и недомогание как рукой снимет!
Затаив дыхание, Вдовствующая императрица проглотила три ложки бульона и поспешно запила их чаем. Прополоскав рот, она внезапно замерла:
— Надо же... Голова действительно перестала болеть. Да и тошнота утихла...
В покое поднялся шепот:
— Куриный бульон исцеляет болезни?
— Неужто правда?
Обрадованная императрица допила остатки супа и съела кусочки мяса.
— Повелеваю подать этот суп Государю и всем гостям! — распорядилась она.
Вскоре прислужники разнесли исцеляющее кушанье всем присутствующим.
Лю Шан рассматривал свою порцию: обычный жирный бульон, в котором плавали корешки женьшеня, ягоды годжи да пару грибов.
Цуй Цэнь, сидевший неподалеку, тоже принюхивался к пиале.
— Лекарь Цуй, выведали секрет? — тихо спросил Лю Шан.
Цуй Цэнь качнул головой:
— Состав общеукрепляющий, но отчего эффект наступил мгновенно — ума не приложу.
Лю Шан зачерпнул ложку, пригубил и поморщился:
— Пересолено. Да и жира чересчур.
Сделав лишь один глоток, он отставил пиалу. Внезапно шею и подбородок зажгло невыносимым зудом.
Сидевший рядом Лю Гуан вскрикнул:
— Шан-эр! Твое лицо... и шея! Они покрылись красными пятнами!
Сыпь стремительно разрасталась. Лю Шан попытался почесать шею, но стало только хуже.
Цуй Цэнь мгновенно оценил обстановку:
— Господин Распорядитель, пройдемте во внутренние покои, я осмотрю вас!
Лю Шан, прикрыв лицо рукавом, поспешил вслед за лекарем.
* * *
Заметив смятение, Ли Чэнь, не спускавший с Лю Шана глаз, порывисто поднялся и устремился вглубь ладьи.
В малом покое Цуй Цэнь уже осматривал Лю Шана:
— Ничего страшного. Обычная непереносимость одного из редких снадобий, добавленных в суп. Не расчесывайте кожу. Я выпишу отвар, и сыпь сойдет.
Стоявший у дверей Ли Чэнь перевел дух. Угрозы жизни не было.
Он замер на пороге, так и не решившись войти. Сжав кулаки в широких рукавах, Император тихо опустил взор:
Беспокоюсь я о нем или нет... ему, верно, все равно.