— Что еще за книга? — Ли Чэнь на мгновение замер, сбитый с толку.
Лю Шан лукаво прищурился и с улыбкой пояснил:
— Ну... помните ту, что вы видели в прошлый раз? Где очень много картинок.
Ли Чэнь мгновенно всё понял. Разумеется, эта бессовестная книжонка! Он нахмурился и строго предупредил:
— Впредь тебе запрещено читать подобный срам, А-Шан.
— Это еще почему? — Лю Шан вскинул бровь. — Или Вашему Величеству она не по душе?
Ли Чэнь мрачно ухмыльнулся:
— Чэнь-эр просто опасается, что брату А-Шану потом придется плакать.
Лю Шан с вызовом задрал подбородок:
— Глупости! Старшие братья не плачут!
— Ого? — Ли Чэнь тихо рассмеялся и, подхватив Лю Шана на руки, направился к ложу. — Что ж, давай проверим?
Евнух Юй Чжичжоу, дежуривший у павильона Малинового Созвездия, вскоре услышал доносившиеся изнутри жалобные мольбы о пощаде. Голос, без сомнения, принадлежал Распорядителю Дворцовой Канцелярии. Впрочем, Юй Чжичжоу давно привык к подобным вещам. Он лишь облегченно вздохнул, радуясь, что вовремя приказал плотно закрыть тяжелые двери, и снаружи никто ничего не услышит.
* * *
На следующий день Чэн Сичжи прибыл во дворец, чтобы изъявить высочайшую благодарность, и у самых дверей столкнулся с молодым генералом Лу Пиньсянем. На лицах обоих красовались свежие следы недавних «подвигов».
У Чэн Сичжи разбухла и треснула губа. Хоть ранка уже затянулась корочкой, она слишком бросалась в глаза — словно парень только что вернулся из квартала Пинкан, где его укусила какая-то пылкая красавица.
Для новоиспеченного жениха накануне свадьбы получить столь двусмысленную отметину — повод для сплетен на всю столицу.
Ли Чэнь взглянул на него с искренним изумлением:
— Третий господин Чэн, что с твоими... губами?
Чэн Сичжи смутился, замялся и поспешно заслонил рот ладонью:
— Ваше Величество, у ничтожного слуги... это от жара! Да-да, внутренний жар подскочил, вот губу и высыпало, а потом корочкой взялось. Точно вам говорю!
Запинался он так беспомощно, что любой, у кого есть уши, сразу понял бы: небылица от начала и до конца.
Император лишь молча перевел взгляд на Лу Пиньсяня — и едва не поперхнулся. По сравнению со «стихийным жаром» Чэн Сичжи, физиономия молодого генерала выглядела куда живописнее.
— Молодой генерал Лу, — потрясенно вымолвил Ли Чэнь, — а у тебя что с лицом?
На скуле Лу Пиньсяня синел налитой, сочный синяк. Несмотря на внешнее хладнокровие генерала, не заметить эту улику было невозможно.
Услышав свое имя, Лу Пиньсянь едва успел открыть рот, как Чэн Сичжи, нервничая пуще прежнего, выпалил вперед него:
— Ваше Величество, молодой генерал Лу... столкнулся с дверным косяком! Именно, наткнулся на косяк!
Ли Чэнь изогнул бровь:
— Вот как?
Лу Пиньсянь скользнул взглядом по взбудораженному Чэн Сичжи и спокойно сложил руки в приветствии:
— Отвечая Вашему Величеству: ничтожного слугу... действительно ударил дверной косяк.
«Наткнулся на косяк» и «меня ударил косяк» — разница существенная. Один вариант предполагает случайную неуклюжесть, другой — прямую агрессию предмета.
Чэн Сичжи вспыхнул от ярости:
— Ты сам на него налетел!
— Третий господин Чэн, должно быть, заблуждается, — безмятежно откликнулся Лу Пиньсянь. — Это косяк налетел на Лу.
— Чушь! — не уступал Чэн Сичжи. — Если бы ты не... не напрашивался, с какой стати косяку тебя бить?!
— Скажете тоже, — усмехнулся Лу Пиньсянь. — У дверного косяка нет мозгов, вряд ли он способен додуматься до причины.
— Ты!.. — Чэн Сичжи вытаращил глаза. — Ты на что это намекаешь?!
— Опять шутите, — сухо заметил Лу Пиньсянь. — Разве косяк — человек?
— Ах ты!.. Ах ты!..
Чэн Сичжи от возмущения так раскраснелся, что невольно поморщился — растревоженная губа отозвалась резкой болью.
Лу Пиньсянь как бы между прочим поинтересовался:
— Мой увечный лик — это личные счеты между мной и дверным косяком. Отчего же третий господин Чэн так принимает все к сердцу? Неужто... меня ударил вовсе не косяк?
Чэн Сичжи едва не затопал ногами прямо посреди павильона Малинового Созвездия. В душе его бушевала обида: вчера этот сумасшедший Лу Пиньсянь насильно поцеловал его, да еще и укусил, а сегодня корчит из себя невинную жертву!
Но самое обидное — сам Чэн Сичжи никак не мог признаться, что тем самым «дверным косяком» был он сам.
Лю Шан проницательно посмотрел на обоих и с понимающей ухмылкой протянул:
— Молодой генерал Лу, третий господин Чэн... вы, часом, не подрались?
— Н-нет! Вовсе нет! — со всех ног бросился отрицать Чэн Сичжи.
Лу Пиньсянь хранил молчание.
Заметив испуганный отпор Чэн Сичжи, Лю Шан окончательно утвердился в своих догадках и кивнул:
— Что ж, теперь совершенно очевидно: вы схлестнулись в рукопашной.
Чэн Сичжи от досады окончательно потерял контроль над языком и выпалил:
— Ни с кем я не дрался! Он сам первым полез целоваться, а потом еще и укусил! У меня даже губа лопнула, вот я и...
Только произнеся это, он осознал, что в павильоне Малинового Созвездия установилась гробовая тишина. Все присутствующие воззрились на него с одинаковым выражением лиц: «А-а-а, так вот оно что...»
Бум! Лицо Чэн Сичжи пылало так, словно его обдали кипятком. Ему захотелось обхватить голову руками и провалиться сквозь землю. Интересно, если он прямо сейчас возьмет свои слова обратно, ему хоть кто-нибудь поверит?
Он долго бессмысленно заикался. Лю Шан, видя, что парень вот-вот сгорит от стыда, сжалился и прервал его мучения:
— Вообще-то, то, что у вас обоих ссадины на лицах — даже к лучшему.
Чэн Сичжи растерянно моргнул. Завтра свадебный пир, как это может быть «к лучшему»?
Лю Шан сощурился и пояснил:
— Скоро я пущу слух по столице: мол, сын военного губернатора Фанъяна и третий сын военного губернатора Цанцзина сошлись в яростной схватке из-за дочери военного коменданта Цзиньшана. Сплетня о вашей вражде мгновенно разлетится по Чанъани. Горожане обожают подобные страсти, а в Цзиньшане окончательно потеряют бдительность.
Чэн Сичжи фыркнул:
— Пусть пускают! Мы и так с ним не ладим.
Лу Пиньсянь покорно склонил голову:
— Повинуюсь воле Священного Государя.
Ли Чэнь утвердительно кивнул:
— Сделайте так, как предлагает Распорядитель Дворцовой Канцелярии.
— Есть.
Выйдя из павильона Малинового Созвездия, Чэн Сичжи, все еще кипя от злости, решил незаметно толкнуть Лу Пиньсяня плечом. Однако генерал будто затылком чуял опасность — он резко прибавил шаг, и Чэн Сичжи ткнулся толчком в пустоту.
— А-ах!
Потеряв равновесие, Чэн Сичжи зацепился ногой за высокий порог и полетел носом вниз.
Покачав головой, Лу Пиньсянь молниеносно протянул руку и подхватил его под локоть.
Чэн Сичжи отдернул руку, точно обожгшись:
— Ты что творишь?!
— А на что, по-вашему, рассчитывал Лу? — невозмутимо спросил генерал и сделал шаг вперед.
Чэн Сичжи в испуге отпрянул, ладонью закрывая укушенный рот:
— И не думай снова надо мной издеваться!
— Вам кажется, — нахмурился Лу Пиньсянь, — будто я над вами издеваюсь?
— А разве нет?! — задрал подбородок Чэн Сичжи. — И что еще ты возомнил?!
Лу Пиньсянь не стал спорить. Он лишь бросил коротко:
— Додумайтесь сами, третий господин Чэн.
Повернувшись, генерал размашистым шагом ушел во двор.
— Эй! Ты! — Чэн Сичжи вытянул ему вслед дрожащий палец. — Что за тон?!
* * *
Едва они удалились, в Павильон вошел командующий Армией Божественного Замысла Го Юйчэнь.
— Приветствую Ваше Величество, — склонился генерал.
— Как успехи с моим поручением, генерал Го? — спросил Ли Чэнь.
Ранее Чэн Сичжи по памяти набросал схему расположения и численность скрытых отрядов Цзиньшана. Чтобы избежать роковых ошибок, требовалось провести разведку на местности и сверить данные. Это не было выражением недоверия к Чэн Сичжи — просто дело касалось судьбы престола.
Го Юйчэнь опустился на одно колено:
— Государь, молю о снисхождении! Ничтожный слуга оказался бесполезен. Указанные на карте точки находились под усиленной охраной. Опасаясь спугнуть добычу, я не решился идти напролом.
— Поднимитесь, генерал. Вашей вины здесь нет, — ответил Ли Чэнь. — Вы поступили мудро, не подняв тревоги.
Лю Шан задумчиво потер подбородок:
— Раз места охраняются, значит, там действительно что-то кроется. Молодой генерал Го, расскажите подробнее, что за люди несут там стражу?
Го Юйчэнь поднялся и пояснил:
— На вид — выученные, кадровые военные. Они притворяются уличными торговцами, расставив лотки в кварталах, но у них осадка и взгляд бывалых солдат. Вокруг каждого укрытия выставлено плотное оцепление.
Го Юйчэнь лично прогулялся по этим улицам. Стоило возникнуть малейшему подозрению, лазутчики тут же передали бы сигнал внутрь. Боясь сорвать замысел Государя, командующий Го не стал вести разведку боем.
Лю Шан подытожил:
— Нужно быть крайне осмотрительными. Государь, разрешите мне лично обследовать эти места.
Ли Чэнь наотрез отказался отпускать его одного — ведь если там затаился засадный полк Цзиньшана, Лю Шан рискует попасть в ловушку. В итоге император настоял на своем участии. Лю Шан, в свою очередь, переживал за безопасность Государя. А евнух Юй Чжичжоу не желал отпускать их двоих без присмотра и упросил генерала Мэйлу Чицзаня стать их телохранителем.
Так, переодевшись в простолюдинов, четверо отправились на разведку.
Засада Цзиньшана располагалась в пяти различных кварталах внешнего города. В отличие от правительственного центра, контроль здесь был слабее, что позволяло заговорщикам укрыться прямо под носом у Императора.
Прибыв в первый квартал, они издали заметили соглядатая, о котором говорил Го Юйчэнь. Тот уселся на краю улицы, изображая торговца. Лю Шан присмотрелся — надо же, лоток был завален румянами и белилами!
Лю Шан с небрежным видом обмахивался веером, изображая богатого расточительного барина:
— Почем белила, хозяин?
Торговец на самом деле был караульным солдатом, чья задача сводилась к наблюдению за прохожими. Его лоток стоял в таком глухом переулке, куда знатные дамы за косметикой не заглядывали, а бедноте было не по карману. Лоток не приносил ни медяка уже полмесяца, и лавочник растерялся, когда к нему обратились.
— А... сколько дашь, за то и забирай! — сбивчиво пробормотал лавочник.
Лю Шан про себя ухмыльнулся: грех не воспользоваться такой дуростью!
— Ладно уж. Десять медяков — идет?
— Десять?! — обомлел лавочник. — Не... не маловато ли?
— Маловато?! — Лю Шан всплеснул руками, изобразив предельную скупость. — Да ты совсем совесть потерял, почтенный! Десять монет за такую дрянь? Знаешь, сколько нынче стоит рис? За десять монет можно целые закрома купить!
Конечно, Лю Шан безбожно врал: в золотые времена династии Тан за десять монет действительно давали мешок зерна, но сейчас, во время разрухи и роста цен, за такие деньги его бы просто подняли на смех. Однако Лю Шан проверял реакцию. Солдаты провинциальных губернаторов годами сидят в казармах на казенном обеспечении и понятия не имеют о рыночных ценах столицы. К тому же они чужаки и не знают местных расценок.
И лавочник попался! Вместо того чтобы прогнать Лю Шана, он смущенно уступил:
— Ну... пусть будет десять.
Лю Шан победоносно переглянулся с Ли Чэнем: сомнений нет, перед ними дилетант в торговле и настоящий лазутчик.
Лю Шан продолжал допрос:
— А румяна почем?
Лавочник решил проявить «хитрость»:
— Тоже по десять.
— Ты что, совсем с ума сошел?! — Лю Шан сменил тактику. — Белила десять, и румяна десять? Да эти румяна кустарной работы, даже пахнут дешевой гарденией! Откуда такая цена?
— Ку... кустарная? — переспросил ошарашенный «купец».
— Вот именно! За такую подделку просить такие деньги? Совесть тебя не гложет?
— Тогда... тогда пять! Покупай или проваливай! — занервничал соглядатай.
— Пять монет? Вот это разговор! — расплылся в улыбке Лю Шан. — Давай все, гулять так гулять!
С увлечением перебирая коробочки, Лю Шан вошел во вкус.
Ли Чэнь с недоумением спросил:
— Зачем тебе столько женских притираний?
— Подарю барышне Мэн! — ответил Лю Шан. — У Мэн Цзаньина есть старшая сестра. Она женщина боевая, всегда встречает меня с радушием. Столько косметики — прекрасный подарок, да и обошлось в копейки!
Ли Чэнь тут же надулся, в его голосе прорезались ревнивые нотки:
— А-Шан, почему ты вечно думаешь об этой девице Мэн?
Лю Шан удивился. Он безвылазно сидит во дворце, знакомых женщин у него раз-два и обчелся. О ком еще думать при виде румян?
— А! — осенило Лю Шана. — Точно, надо еще взять для Сяо Ли-эра!
«Шанчэнь Ли?!» — у Ли Чэня аж голова занозила. Хоть тот и служил раньше в Палате Искусств и Музыки, сейчас он Заместитель Главы Приказа Императорского Гостеприимства! Зачем ему пудра?
Император с еще большей ревностью тихо спросил:
— А как же Чэнь-эр?
— А? — Лю Шан удивленно воззрился на него. — Тебе тоже надо? Без проблем, выбирай любой цвет, у брата А-Шана водится монета!
Косметика Ли Чэню была ни к чему, но отдавать подарки Лю Шана кому-то другому он не намеревался. Потому он тут же со знающим видом принялся копаться в баночках:
— А-Шан, смотри, этот оттенок похож на розовый кварц!
— Ага... А вот этот слишком кричащий, чистое безумие!
Юй Чжичжоу и Мэйлу Чицзань, стоявшие неподалеку, лишь молча переглянулись.
Юй Чжичжоу устало потер виски. Они пришли выслеживать заговорщиков, а правитель государства вместе с Распорядителем Дворцовой Канцелярии с упоением выбирают женские румяна...
Мэйлу Чицзань осторожно шепнул евнуху:
— Младшенький... может, и тебе прикупить баночку?
—... Не надо, — отрезал Юй Чжичжоу.
Загрузив повозку горшками и баночками, четверка отправилась по остальным четырем адресам. Во втором месте лавочник торговал глиняной посудой — Лю Шан сбил цену до смешного и сгреб весь товар. В третьем, четвертом и пятом местах повторилось то же самое.
В итоге карета была забита всяческим уличным хламом, зато разведка прошла успешно.
— Все пять точек подтвердились, — подвел итог Лю Шан.
— Места мы нашли, — нахмурился Ли Чэнь, — но сколько именно солдат прячется внутри — неизвестно.
— Это проблема для нас, — ухмыльнулся Лю Шан, — но только не для торговцев.
— Торговцев?
— Люди из Цзиньшана пробрались в столицу тайком, — пояснил Лю Шан. — Но им же нужно что-то есть! Прокормить такую ораву требует немалых денег и огромных запасов зерна. Если мы подошлем к ним своих купцов и предложим рис по заниженной цене, заговорщики обязательно заглотнут наживку. По объему закупаемого провианта мы легко вычислим число мятежников.
Ли Чэнь проссиял:
— Ты хочешь узнать их численность по закупкам провизии!
— Именно! Чэнь-эр, ты догадлив.
— Это брат А-Шан у нас самый умный! — польщенно улыбнулся император.
Первым делом они направились к Мэн Цзаньину. Его старшая сестра, приняв в подарок целую охапку косметики, расплылась в довольной улыбке. Мэн Цзаньин без лишних слов согласился отправить своих торговцев с дешёвым зерном к укрытиям заговорщиков.
Затем они поехали к богачу Доу Фуфэну. В тот день его младший брат Доу Юэ отдыхал от дворцовой службы.
Лю Шан вручил Доу Юэ скупленную по дешевке древесину:
— Помнится, ты увлекаешься резным делом. В породах я не разберусь, набрал на угад, не обессудь.
Доу Юэ растрогался до слез и собрался поддержать Лю Шана за руку, помогая сойти с повозки. Но едва его пальцы дернулись, из кареты высунулась царственная рука и грубо отпихнула Доу Юэ. С повозки сошел сам Император, после чего бережно подал руку Лю Шану, не дав Доу Юэ коснуться и волоска на его голове.
Доу Юэ застыл в оцепенении:
— Ваше... Величество?!
В доме Доу Фуфэн с готовностью поддержал план с зерном.
Пока Лю Шан обсуждал дела с хозяином дома, Ли Чэнь заметив, как Доу Юэ восторженно смотрит на Лю Шана, решил действовать. Он подсел к Доу Юэ и шепнул на ухо:
— Доу Юэ, а мы с А-Шаном вчера ночью опробовали новую игру...
Доу Юэ густо покраснел, а когда Ли Чэнь в подробностях пояснил суть «игры в снятие мерок», парень зажал уши и с диким криком выскочил из зала, чуть не пересчитав носом порог.
Лю Шан посмотрел на довольного Ли Чэня:
— Государь, что ты снова натворил?
— Ничего, А-Шан, ты на меня наговариваешь! — невинно хлопал глазами император.
* * *
Через пару дней купцы подтвердили: заговорщики действительно закупили огромное количество зерна. Сопоставив цифры, они установили точное число — ровно одна тысяча солдат.
В Павильоне Малинового Созвездия собравшиеся анализировали ситуацию.
— Тысяча отборных головорезов в самом сердце столицы — это огромная угроза, — хмурился Лу Пиньсянь. — Если мы задействуем Армию Божественного Замысла, заговорщики поймут, что раскрыты, и нанесут удар первыми.
Лю Шан ухмыльнулся:
— Не переживайте. Я позвал человека, который решит эту проблему.
В этот момент евнух доложил о прибытии Чэн Хуайцзиня.
— Чэн Хуайцзинь? — удивился Чэн Сичжи. — Зачем он здесь?
Лю Шан лукаво прищурился:
— А вот и он. Впустите.
Чэн Хуайцзинь быстро вошел, оценил обстановку и пал на колени.
Лю Шан проговорил:
— Господин Чэн, вы долго растили свои силы, пора показать себя в деле.
— Не совсем понимаю, о чем вы, Распорядитель Дворцовой Канцелярии, — замер Чэн Хуайцзинь.
— Ну к чему эти тайны? — ухмыльнулся Лю Шан. — Скажем прямо. Военный комендант Цзиньшана тайком переправил в Чанъань тысячу воинов, рассредоточив их по городу. Гвардия Леса Перьев и Армия Божественного Замысла действуют открыто и привлекают внимание. Нам нужна скрытная, нигде не учтенная сила, способная без шума ликвидировать мятежников. У вас есть мысли на этот счет?
Чэн Хуайцзинь онемел. Ранее он на деньги дяди Вана нанял полторы тысячи верных смертников — личную теневую армию. Лю Шан, знавший эту тайну, фактически прижал его к стене. Понимая, что выбор у него между казнью за тайное содержание войск и искуплением вины, Чэн Хуайцзинь пал на колени:
— Готов исполнить любой приказ Государя и Распорядителя!
Лю Шан пояснил план:
— Нам нужны воины, которых нет в официальных реестрах. Твои «тени» идеально подойдут.
Чэн Сичжи опешил:
— Ты... ты тайком содержал полторы тысячи смертников?!
Применив хитрость, Лю Шан предложил приправить провизию заговорщиков мощным слабительным от лекаря Цуя. Когда воины Цзиньшана слегут с резями в животе, теневые войска Чэн Хуайцзиня без труда повяжут их всех без лишнего шума.
* * *
Вернувшись на подворье, Чэн Сичжи набросился на Чэн Хуайцзиня с упреками:
— Да ты настоящий лис в овечьей шкуре! Смотришь белым кроликом, а у самого зубы в три ряда!
Чэн Хуайцзинь ответил холодно, предупредив брата о неразглашении тайны Императора.
В этот момент появился старший брат — Чэн Цинцю.
Чтобы не давать Чэн Сичжи выдать его секрет, Чэн Хуайцзинь зажал брату рот и вволок его в свою комнату, захлопнув дверь.
Оставшись наедине, Чэн Хуайцзинь осадил Сичжи: если свадьба сорвется, пострадает вся семья. Чэн Сичжи в ярости выскочил наружу.
На пороге Чэн Хуайцзиня ждал Чэн Цинцю.
Чэн Хуайцзинь, понимая, что скоро его тайная жизнь всплывет наружу, сделал шаг навстречу старшему брату, взяв его за руку и прижав к своей щеке:
— Брат... придешь ко мне сегодня ночью?
Чэн Цинцю с трудом сглотнул. Чэн Хуайцзинь не дал ему времени на сомнения и затянул его в комнату, захлопнув дверь...
* * *
Настал день фиктивной свадьбы Чэн Сичжи и дочери коменданта Цзиньшана.
Чэн Сичжи облачился в пышные алые свадебные одежды. Запутавшись в поясе, он раздраженно ругался.
В покой вошел Лу Пиньсянь:
— Государь отправил меня проверить, не нужна ли помощь.
— Самая большая помощь — если ты исчезнешь! — огрызнулся Чэн Сичжи.
Лу Пиньсянь подошел ближе, забрал из его рук запутавшиеся ленты:
— Повернись. Я завяжу.
Стоя за спиной, генерал обвивал руками тонкую талию Чэн Сичжи. От близости дыхание Лу Пиньсяня стало тяжелым. Взгляд его упал на белоснежную шею, выступающую из красного шелка.
— Следа больше нет, — тихо проговорил генерал.
— Чего?.. — не понял Чэн Сичжи. Укушенная губа давно зажила.
— Нанесу-ка я новый, — шепнул Лу Пиньсянь и впился зубами в чувствительную кожу на шее.
— А-а-ах! Ты что, сошел с ума?! — взвыл Чэн Сичжи.
* * *
К началу торжественной церемонии жениха едва дождались. Чэн Сичжи явился с опозданием, с высоко поднятым воротником и намертво зажатой рукой шеей.
Лю Шан поинтересовался:
— Что с тобой? Шею заклинило?
— Насекомое... укусило, — сквозь зубы процедил Чэн Сичжи, бросая яростные взгляды на невозмутимого Лу Пиньсяня.
Лю Шан ухмыльнулся и шепнул:
— Соблюдай приличия, жених. Переглядываться с диким мужчиной прямо перед свадебным алтарем — совсем не комильфо!
Чэн Сичжи окончательно лишился дара речи.