— Какая досада… — тихо вздохнул господин Яонянь в полумраке шатра. — До чего же досадно! Как только этого Лю Шана не разорвали на части? Настоящий везунчик… И ладно сейчас, но ведь тогда, во время нападения взбесившегося бурого медведя, он тоже уцелел. Какая же невероятная удача его бережёт!
— Господин, — приближённый доверенно сложил руки в приветствии. — Ваша истинная цель — вовсе не Распорядитель Дворцовой Канцелярии. Лю Шан выкарабкался, но ведь Священный Государь и Распорядитель пострадали из-за охотничьих псов! А за эту свору отвечает Елюй Яньму — ему теперь ни за что не отмыться!
— И то верно, — улыбнулся Яонянь. — Елюй Яньму попался. Псы преподнесены им, а теперь они взбесились и напали на правителя Поднебесной. Когда на тебя вешают такое обвинение, сомневаюсь, что Елюй Яньму сможет выйти сухим из воды.
— Поздравляю господина! — угодливо произнёс слуга. — Вы избавите кагана от этой головной боли, и он непременно щедро вас наградит.
— Разумеется, каган взглянет на меня совсем иначе… Елюй Яньму, теперь тебе остаётся только ждать смерти!
* * *
— Скорее, скорее! Его Величество ранен! Зовите лекарей!
— Лекарь здесь! Лекарь пришёл!
В лагере царила суматоха. Под руки Ли Чэня внесли в Главный императорский шатёр. Вскоре подоспели лекари — и не только Цуй Цэнь, а вся врачебная свита, прибывшая с кортежем. Они принялись наперебой осматривать и обрабатывать раны государя.
Лю Шан, сгорая от тревоги, крутился рядом:
— Промывайте тщательнее! Избавьтесь от всей грязи! Неизвестно ещё, чем больно это собачье отродье!
В современном мире после укуса собаки обязательно делают прививку от бешенства, иначе исход может быть смертельным. К тому же псы взбесились без видимой причины — а вдруг они подхватили какую-то заразу? Как тут не переживать?
Лекари обступили Ли Чэня, обрабатывая укусы. Клыки вонзились глубоко, едва не дойдя до кости. К счастью, сама кость осталась цела. Остановив кровь и приложив целебное снадобье, рану осторожно перевязали. Чтобы избежать нагноения, за состоянием императора требовалось постоянное наблюдение и ежедневная смена повязок.
— Если у Его Величества начнётся жар, немедленно известите меня, — наказывал Цуй Цэнь.
— Я запомнил, — кивнул Лю Шан.
Поскольку лекарю Цую нужно было лично заняться отваром, лекари покидали императорский шатёр, оставляя Лю Шана и Ли Чэня наедине.
— Кхм… — неожиданно издал глухой стон Ли Чэнь.
Лю Шан мгновенно перепугался, подскочил к нему и зачастил:
— Что такое? Сильно болит? Призвать лекаря, чтобы выписал обезболивающий отвар?
— Не нужно, — жалобное выражение застыло на лице Ли Чэня.
Здоровой рукой он потянул Лю Шана за рукав, усаживая на край ложа:
— Братец А-Шан, ты всё ещё гневаешься на Чэнь-эра?
— Ты ранен, как я могу гневаться?
— А если бы я не был ранен, ты бы всё ещё злился?
Лю Шан поразился этой безупречной логике:
— Да не злюсь я уже.
Ли Чэнь теребил край его одеяния, словно нашкодивший ребёнок, и пробормотал:
— Братец А-Шан, Чэнь-эр был неправ.
У Лю Шана ёкнуло сердце. Извиняющийся Ли Чэнь выглядел невероятно мило!
— На самом деле Чэнь-эр тоже размышлял об этом, — продолжал император. — Я пожалел о тех злых словах, что сказаны сгоряча… Но сегодня эмоции словно вырвались из-под контроля, я был сам не свой, таким вспыльчивым…
Лю Шан потерял дар речи. «У него что, критические дни?»
Ли Чэнь печально опустил густые брови:
— Братец А-Шан, прости Чэнь-эра на этот раз, хорошо?
— Ладно-ладно, раз уж ты так искренен, братец тебя прощает, — слегка кашлянув, уступил Лю Шан.
Ли Чэнь мгновенно сменил тон:
— Но братец А-Шан тоже должен попросить у меня прощения.
— Это ещё почему? — открестился Лю Шан. — Я ничего плохого не сделал, просить прощения мне не за что!
— Неужели братец А-Шан и впрямь ни в чём не виноват?
— Разумеется! — с абсолютной уверенностью заявил Лю Шан. — Вспылил ты, прогнал меня ты, а потом сам же удрал ночью в глушь, и тебя принесли обратно едва живого! За что мне извиняться?
— А за то, кто наговорил глупостей! Будто народился со мной, будто я тебе наскучил! Вот Чэнь-эр и ушёл сгоряча!
— Н-наскучил?.. — Лю Шан смущённо замялся.
Он напряг память: кажись, он и впрямь ляпнул нечто подобное. Но ведь это было сказано в пылу ссоры!
— Разве братец А-Шан не должен извиниться?
— Ну… это… — Лю Шан неловко улыбнулся. — Сказать такое было с моей стороны ошибкой. Я просто сгоряча болтал глупости! Ваше Величество столь статен и красив, разве можно тобой «насытиться»? Хоть сто раз, хоть тысячу — всё мало!
Ли Чэнь лишился слов. Звучало это весьма двусмысленно, но, не зная, похвала это или нет, решил принять за похвалу.
— Всё-всё, теперь мы оба извинились, так что перевернём эту страницу и больше не будем вспоминать! Кто вспомнит — тот щенок!
Ли Чэнь недоумённо уточнил:
— Братец А-Шан, а «щенок» — это хорошая похвала или ругательство? Ты ведь постоянно зовёшь меня «щенком», а теперь говоришь, что тот, кто вспомнит — щенок.
Лю Шан застыл. Чуть сам не запутался в собственных словах!
— Ау-у-у?
Увидев, что они помирились, Сяо Хуэйхуэй подобрался ближе и поскрёб лапкой штанину Лю Шана, напрашиваясь на ручки.
Лю Шан подхватил волчонка и чмокнул его в пушистый лобик:
— Какой послушный сынок! Как ты здорово защищал папу, настоящий красавец!
Получив пару поцелуев, Сяо Хуэйхуэй гордо выпятил грудку, будто и впрямь понял, что его хвалят.
Лю Шан указал на Ли Чэня:
— Сынок, отныне он снова твой папа. Ну-ка, позови папу!
Сяо Хуэйхуэй проявил абсолютную понятливость:
— Ау-у! Ау-у!
Ли Чэнь мгновенно уловил суть:
— А когда это меня успели вычеркнуть из отцов?
— Ну… — Лю Шан хихикнул. Разумеется, во время ссоры!
Ли Чэнь опасно прищурился:
— Отлично, А-Шан! Ты хотел забраться с ребёнком и бросить меня, родного отца?!
Лю Шан опешил. «Побег с ребёнком на руках? Что за штампы из дешёвой драмы!»
— Ладно, Ваше Величество, хватит шуметь, — перебил Лю Шан. — Ты потерял столько крови, тебе нужен покой.
— Докладываю Государю! — снаружи раздался голос Го Юйчэня.
— Войди, — отозвался Ли Чэнь.
Го Юйчэнь вошёл в шатёр и поклонился:
— Государь, все взбесившиеся псы пойманы.
Генерал помедлил, а затем добавил:
— Однако… похоже, все эти взбесившиеся псы принадлежат к своре, преподнесённой Вашему Величеству посланником Елюем.
— Что?! — Ли Чэнь опасно прищурился. — Все они из той своры?
— Именно так, — подтвердил Го Юйчэнь. — Покорный слуга не смеет лгать. Посчитав это странным, я сразу прибыл с докладом.
— Отлично! — Ли Чэнь со стуком ударил по столу и поднялся, отчеканив холодно: — Каков киданьский посланник! Каков Елюй Яньму! Выходит, поднося псов, он преследовал свои коварные цели!
Лю Шан почувствовал в этом неладное, но не успел вставить слова, как Ли Чэнь уже вскипел от гнева:
— Задержать Елюй Яньму и взять под стражу!
— Слушаюсь, Ваше Величество! — Го Юйчэнь немедленно удалился выполнять приказ.
— Ваше Величество, — вмешался Лю Шан. — В этом деле явно кроется подвох.
— Подвох? — усмехнулся Ли Чэнь. — Какой ещё подвох? Елюй Яньму таил злые замыслы, и теперь они выплыли наружу! Мне следовало раньше распознать его истинную личину! А-Шан, неужели ты хочешь заступиться за него? Меня едва не загрызли! Если бы не подоспела Армия Божественного Замысла, я бы уже сгинул под клыками этих тварей, а ты всё ещё говоришь в его защиту?!
— Я не это имел в виду. Дело не может быть настолько простым. Когда встретишься с посланником Елюем, не спеши, поговори с ним спокойно.
— Вот встречусь и поговорим! — отрезал Ли Чэнь.
* * *
Когда Елюй Яньму взяли под стражу, весь лагерь забурлил: всё-таки он являлся главным послом киданьской миссии. У входа в Главный штабной шатер сгрудилась толпа киданей, поднимая невообразимый шум.
Ли Чэнь и Лю Шан вошли внутрь. Елюй Яньму, крепко связанный, находился в самом центре помещения.
— Ваше Величество, — поклонился он. Лицо его оставалось бледным из-за потери крови — подобное за пару часов не проходит. Однако держался он удивительно собранно, без тени паники. — Не знаю, с какой целью Ваше Величество приказал Армии Божественного Замысла связать меня.
— С какой целью? — переспросил Ли Чэнь. — Будто ты сам не понимаешь!
— Вашему покорному слуге это действительно неведомо.
— Хорошо, — прищурился Ли Чэнь. — Отвечай: псы были преподнесены тобой?
— Совершенно верно, мной.
— В таком случае, должен ли ты отвечать за то, что они взбесились, напали на лагерь и ранили меня?
— Действительно, ответственность лежит на мне.
Ли Чэнь холодно ухмыльнулся:
— Ты поднёс псов, они ни с того ни с сего взбесились и напали на меня! Елюй Яньму, раз ты сам всё признал, как ты смеешь утверждать, будто не таил злого умысла?!
Посол, связываемый веревками, не мог шевельнуться, но проговорил чётко:
— Ваше Величество, моё сердце чисто, у меня никогда не было дурных помыслов. Псы действительно преподнесены мной, но никакого коварства я не планировал. Их внезапное безумие кажется мне не менее странным.
— Елюй Яньму! — прошипел Ли Чэнь. — Посмотрим, до каких пор ты будешь притворяться глупцом!
— Ваше Величество, я действительно ничего не знаю! Помыслите сами: каган направил меня сюда, чтобы преподнести дары и укрепить мир между нашими государствами. У меня нет ни единой причины использовать псов для нападения на Ваше Величество и рушить дипломатические отношения. В этом нет никакой логики!
Пока Елюй Яньму оправдывался, снаружи ворвался человек, громко крича:
— Я должен видеть Государя! Пустите меня к Государю!
Это был посланник Яонянь из киданьской миссии.
Он подбежал, тревожно заламывая тонкие брови:
— Ваше Величество! Ваше Величество ранен?!
Смятенно взглянув на Елюй Яньму, он произнёс:
— Государь, прошу вас, не сомневайтесь: Яонянь продал слух о происшествии с псами. Если за этим действительно стоял Елюй Яньму, наша миссия не станет покрывать преступника!
Елюй Яньму прищурился:
— Что ты несёшь?
Посланник Яонянь, казалось, испугался этого взгляда, отступил на пару шагов и зачастил:
— Я говорю… если ты действительно хотел навредить Государю и разрушить мир между Чжунъюанем и Киданями, миссия не станет тебя покрывать!
Затем он добавил с глубоким прискорбием:
— Посланник Елюй, как ты мог так поступить?! Каган отправил нас для укрепления дружбы, а твои действия лишь разрушат союз двух держав!
Хотя Яонянь напрямую ничего не утверждал, его тон не оставлял сомнений: он уже признал вину Елюй Яньму.
Елюй Яньму яростно забился в путах:
— Ты клевещешь!
— Ах! — Яонянь испуганно отшатнулся и, казалось, вот-вот слабеющей тенью припадёт к груди Ли Чэня.
Однако Лю Шан сработал на опережение: он молниеносно схватил Ли Чэня за рукав и оттащил в сторону.
Бум!
Посланник Яонянь с размаху шлёпнулся прямо на задницу. От боли он на миг застыл, а затем залился слезами, подобно цветку груши под дождём:
— Посланник Елюй, хоть мы и из одного соплеменья, и я хотел бы защитить тебя… но твои поступки бросают тень на кагана! Ты ставишь под удар отношения Великой Тан и Киданей, ты станешь грешником перед историей! Я… я не могу этого одобрить.
Елюй Яньму лишь хмыкнул:
— Я ничего подобного не делал. Безумие псов ко мне не относится, меня подставили!
Ли Чэнь произнёс с угрозой:
— Елюй Яньму, ты всё ещё отпираешься? Если бы ими никто не управлял, с чего бы обученным псам ни с того ни с сего сходить с ума?
Псы привлекали Ли Чэня именно своей выучкой: они беспрекословно повиновались командам. Нападение без приказа было невозможно. А отдавать приказы мог только их прежний хозяин — Елюй Яньму.
Лю Шан слегка подёргал Ли Чэня за рукав и шепнул:
— Ваше Величество, здесь явно что-то не так.
Ли Чэнь насупился, решив, будто Лю Шан снова защищает киданина.
Лю Шан продолжил тихим шепотом:
— Подумай сам: Елюй Яньму — человек с глубоким расчётом. На людях он всегда притворяется простаком, ловко лавирует и ни с кем не вступает в конфликт. Если бы он хотел напасть на тебя, стал бы он использовать собственных псов? Это же всё равно что повесить себе на шею мишень! Слишком глупый ход.
Слова Лю Шана звучали предельно убедительно. Нападение псов принесло результат и действительно ранило Ли Чэня, но метод был донельзя топорным: при неудаче ниточки сразу же привели бы к Елюй Яньму.
Лю Шан понимал: Елюй Яньму не стал бы действовать так топорно. Его подставили. Кто-то совершил покушение на правителя, свалив вину на удобного козла отпущения, чтобы одним ударом убить двух зайцев — устранить императора и рассорить Великую Тан с Киданями.
Ли Чэнь и сам понимал логику, но, слыша, как Лю Шан заступается за Елюй Яньму, почувствовал, как в груди закипает глухая ярость. Гнев волной поднялся к самой голове, отчего лицо государя налилось краской.
— Ты снова заступаешься за него?! — выкрикнул Ли Чэнь.
— Ваше Величество? — Лю Шан уловил странные интонации и вгляделся в его лицо.
Лицо Ли Чэня багровело, глаза налились кровью, а губы начали приобретать синеватый оттенок. Всё выглядело крайне нездорово.
Не успел Лю Шан задать вопрос, как Ли Чэнь закричал:
— Ты просто ищешь оправдания для Елюй Яньму! Изо всех сил!
Лю Шан застыл. Губы Ли Чэня темнели всё сильнее, а багровый цвет лица сменился болезненной бледностью.
— Ваше Величество?! — в ужасе воскликнул Лю Шан.
И в тот же миг Ли Чэнь потерял сознание, рухнув на помост.
— Ваше Величество! Ваше Величество! — Лю Шан бросился к нему, подхватывая на руки.
Ли Чэнь лежал без чувств: лицо смертельно побледнело, губы посинели, руки и ноги стали ледяными.
— Быстро! Перенесите Его Величество в главный шатёр! Киданьских послов временно взять под стражу!
— Слушаемся!
В общей суматохе Ли Чэня перенесли в императорский шатёр и уложили на ложе, после чего помчались за лекарями.
* * *
Цуй Цэнь в это время варил снадобья. В шатёр вошёл Лу Пиньсянь:
— Лекарь Цуй, взгляните-ка на это.
Он развернул платок, демонстрируя серебряную иглу.
Цуй Цэнь нахмурился:
— Разве это не точно такая же игла, как та, что вытащили из бурого медведя? Откуда она у вас, молодой генерал?
— С тела взбесившегося пса, — ответил Лу Пиньсянь.
Цуй Цэнь прищурился, погрузившись в раздумья:
— Взбесившийся пес?.. Неужели у каждого пса была такая игла?
— Когда собаки внезапно начали кусать людей, мне это показалось странным — уж больно напоминало поведение того медведя. Я отправился к вольерам и осмотрел животных. Иглы оказались не у всех, но следы уколов найдены у большинства. Возможно, остальные иглы просто выпали во время нападения.
— Вот оно что… — протянул Цуй Цэнь.
— Лекарь Цуй, вам удалось выяснить, чем именно пропитаны эти иглы?
— Поначалу я не был уверен, но после ваших слов уверенность возросла до семидесяти процентов.
— И что же это?
Не успел лекарь ответить, как в шатёр ворвался евнух:
— Беда, беда! Государь! Государь упал без чувств! Лекарь Цуй, скорее!
Цуй Цэнь, бросив все дела, схватил лекарственную сумку и помчался в императорский шатёр.
Лю Шан, дежуривший у постели, вскричал:
— Лекарь Цуй, скорей, скорей!
Цуй Цэнь подошёл, осмотрел Ли Чэня и нахмурился:
— Вот оно что.
— Да что «вот оно что»?! — сгорал от тревоги Лю Шан. — Лекарь Цуй, хватит говорить загадками!
Однако Цуй Цэнь вместо ответа спросил:
— Распорядитель, наблюдались ли у Его Величества приступы неконтролируемого гнева?
— Гнева? — Лю Шан закивал, как заведенный. — Да он весь день сегодня вспыхивал по поводу и без! То успокоится, то опять начинает яриться!
— Тогда всё сходится, — произнёс Цуй Цэнь. — Прежде я был уверен лишь на семьдесят процентов, теперь же — на все девяносто девять.
— Да говорите же вы толком! — отчаялся Лю Шан.
— Распорядитель, успокойтесь. Его Величеству ничто не угрожает.
— Он без сознания лежит, и ему ничто не угрожает?!
Цуй Цэнь развернул платок с иглой, доставленной Лу Пиньсянем, а затем достал другой свёрток — с иглой, извлечённой из медведя:
— Распорядитель, взгляните. Эти иглы абсолютно идентичны.
— Псы… медведь… — пробормотал Лю Шан.
В его голове словно вспыхнула искра. И медведь, и псы вели себя одинаково безумно. Медведь — дикий зверь, его нападение еще можно понять, но обученные псы, преданные человеку, внезапно превратились в бешеных тварей. Симптомы у животных полностью совпадали.
Лю Шан прозрел:
— На них яд?! Государя тоже ужалили?!
Когда из медведя вытаскивали иглу, Ли Чэнь случайно укололся. Цуй Цэнь тогда сказал, что яда нет, но состав требовал изучения.
— Успокойтесь, Распорядитель, яда здесь действительно нет, — объяснил Цуй Цэнь. — Иглы пропитаны составом с сильнейшими «разогревающими» свойствами. Именно это заставило зверя и собак впасть в безумие.
Для собак состав послужил детонатором, разбудившим дикий инстинкт. А вот император, будучи человеком, в безумие не впал, однако его кровь закипела: отсюда вспыльчивость, раздражительность и неконтролируемые приступы гнева.
Лю Шан наконец всё понял. Посмотрев на лежащего без чувств Ли Чэня, он спросил:
— Но почему он потерял сознание? Если яда нет, отчего это произошло?
— Его Величество полон сил и юношеского пыла. «Разогревающие» вещества заставили кровь мчаться по жилам слишком быстро. Гнев и застой крови перекрыли каналы, отчего государь и лишился чувств.
— И что делать? — засуетился Лю Шан. — Когда он очнётся?
— Привести Его Величество в чувство несложно. Проблема в другом: если застоявшаяся кровь не выйдет, у него продолжатся головные боли и судороги.
— Лекарь Цуй, как его вылечить?
— Лечение простое, лекарств не требуется. Нужно лишь… чтобы Распорядитель хорошенько разозлил Его Величество.
— Разозлил?.. — растерянно переспросил Лю Шан.
— Именно. Застой крови давит на сердце. Если Государь от ярости схаркнет эту застоявшуюся кровь, то мгновенно исцелится.
Лю Шан задумался: «Разозлить его? И как мне это сделать?»
Не успел он всё продумать, как Ли Чэнь на ложе издал мучительный стон. Он схватился за грудь, морщась от разламывающей голову боли:
— Я… что со мной?..
Разомкнув мутные глаза, Ли Чэнь увидал Лю Шана и сипло попросил:
— А-Шан… дай воды… В горле пересохло…
В голове Лю Шана вспыхнула мысль: «Нужно же его разозлить? Ладно!»
Он принял холодный вид и произнёс:
— Воды? У Его Величества ещё есть охота пить воду?
— Ты… — Ли Чэнь нахмурился, чувствуя странность в его тоне, но боль в груди и голове не давала сосредоточиться.
Лю Шан скрестил руки на груди, приняв вид строгого надзирателя:
— Ваше Величество, ты ведешь себя крайне неразумно! Елюй Яньму очевидно подставили, чтобы рассорить Великую Тан и Киданей. Неужели ты попался на такую примитивную уловку? Столь поддаваться чувствам, вести себя как дитя… Разве так управляют государством?
— Что ты сказал?! — Ли Чэнь мгновенно вспыхнул, сжимая руку на груди. — Ты назвал меня ребёнком?!
— Да, именно так! Это же правда, что тут таить?
Ли Чэнь побледнел от ярости, губы его снова начали синеть:
— Как ты смеешь говорить мне такое?! В чём я веду себя как ребёнок?! Скажи прямо: ты просто хочешь защитить этого Елюй Яньму! По-твоему, он взрослее и рассудительнее меня?! Раз он такой взрослый, так и иди к нему!
Лю Шан, видя, как Ли Чэнь дрожит от гнева и обиды, едва не растаял. У него аж сердце защемило — этот император-щенок сейчас расплачется?
И впрямь: глаза Ли Чэня налились кровью, в них заблестели слёзы. Он принялся судорожно вытирать их тыльной стороной ладони, не желая показывать слабость.
Лю Шан мысленно ахнул: «Ого, плачущий щенок — это же так мило!»
Но тут же тряхнул головой: нет-нет, просто довести до слёз мало, нужно довести до кашля кровью! Смягчаться нельзя, это ведь ради его же блага.
Лю Шан отвернулся:
— Ваше Величество, дело есть дело. Твои слова и поступки сейчас — чистейшее ребячество. Любому понятно, что нападение псов — подстава, цель которой — вбить клин между Великой Тан и Киданями. Если ты поддашься на провокацию и разрушишь союз, то станешь виновником перед предками! Неужели даже этого не понять?
— Я ничего не понимаю! И понимать не хочу! — вытирая слёзы, по-детски выкрикнул Ли Чэнь. — Уходи! Я не хочу тебя видеть!
Лю Шан холодно хмыкнул:
— Чуть что — сразу прогонять и просить исчезнуть. Ваше Величество, когда же ты наконец повзрослеешь?
Ли Чэнь задыхался от обиды. В горле встал сладковатый ком.
Лю Шан попал в самое больное место: Ли Чэню исполнилось всего семнадцать, и многие придворные ни во что его не ставили из-за молодости, а Вдовствующая императрица и вовсе пыталась крутить им как марионеткой. Потому Ли Чэнь больше всего на свете ненавидел, когда его называли незрелым и ребячливым.
— Ты… ты… — Ли Чэнь от ярости не находил слов.
Грудь давило всё сильнее, в голове зашумело, и ком в горле прорвался наружу.
— Кха! — Ли Чэнь выплюнул сгусток тёмной, запекшейся крови.
— Ваше Величество?! — испугался Лю Шан, подскакивая к нему.
Сгусток крови вышел, и Ли Чэню мгновенно стало легче: тяжесть в груди спала, боль в голове утихла, но силы полностью оставили его.
Валясь на подушки, он слабо пробормотал:
— Уходи… Я не хочу… тебя…
Не договорив, Ли Чэнь смежил веки и погрузился в глубокий сон.
В шатёр вошёл Цуй Цэнь. Лю Шан тревожно спросил:
— Лекарь Цуй, он выплюнул кровь и опять отключился! Я не перегнул палку?
Цуй Цэнь подошёл, проверил пульс и успокоил:
— Распорядитель, не переживайте. Застоявшаяся кровь вышла, опасности нет. Его Величество просто истощён гневным порывом и уснул. Когда проснётся, всё будет в порядке.
Лю Шан присмотрелся к лицу Ли Чэня: синева с губ ушла, багровый оттенок сменился естественным румянцем, а межбровная складка разгладилась.
— Я пойду сварю успокоительный отвар, — добавил лекарь. — Государь молод и крепкий телом, день отдыха — и он полностью восстановится.
— Вот и хорошо.
* * *
Лекарь ушёл, а Лю Шан остался дежурить у постели. За окном стемнело, а затем наступил рассвет.
Сяо Хуэйхуэй свернулся у ног Лю Шана. Волчонок терпеливо бодрствовал вместе с хозяином, но к рассвету не выдержал и сладко заснул.
Лю Шан тоже едва держался на ногах. Положив голову на край ложа, он погрузился в полудрёму.
Вскоре Ли Чэнь открыл глаза. Последним его воспоминанием была ссора с Лю Шаном.
Повернув голову, государь тут же увидел спящего рядом Лю Шана. Сгоряча он хотел прогнать его, но, разглядев тёмные круги под глазами, побледневшее лицо и царапину на подбородке, не смог поднять руку.
Он отвёл кисть, но обида снова захлестнула его. Глаза Ли Чэня опять заблестели от слёз.
Лю Шан спал чутко и от малейшего шороха открыл глаза, встретившись взглядом с покрасневшими глазами Ли Чэня.
— Ваше Величество, ты… — Лю Шан застыл. — Ты снова плачешь?
Ли Чэнь судорожно смахнул слёзы:
— Нет! Я не плачу!
Лю Шан мысленно ахнул: плачущий щенок — это нечто невероятное! Но, боясь, что тот сотрет кожу на лице, Лю Шан мягко отвёл его руку и вытер слёзы сам:
— Ваше Величество, не плачь. На самом деле всё, что я говорил…
Он хотел объяснить, что это была инсценировка по совету лекаря.
— Я не хочу слушать! — отвернулся Ли Чэнь.
— Но я должен объяснить! — мягко проговорил Лю Шан. — Я нарочно разозлил тебя ради твоей же пользы. Лекарь Цуй сказал, что у тебя в груди застрял сгусток крови, и его нужно было выхаркнуть. Это он велел мне тебя разозлить! Так что во всём виноват лекарь Цуй, а не я!
Ли Чэнь хлопал глазами, не совсем понимая, правду ли ему говорят.
Лю Шан поднял руку:
— Клянусь небесами! Я нисколько не презираю Ваше Величество! К тому же ребячество — это здорово!
— Ты снова за своё?! — насупился Ли Чэнь. — Снова нарываешься?
— Да послушай же! В ребячестве нет ничего плохого. Это значит, что ты молод и свеж! А всякие стариканы только и умеют, что притворяться молодыми. Братец любит именно таких — свежих и юных!
Ли Чэнь лишился слов.
Гнев прошёл, кровь больше не давила на сердце, и государь успокоился.
Только он собрался ответить, как вошёл Юй Чжичжоу:
— Ваше Величество, прибыл киданьский посланник Яонянь.
Лю Шан нахмурился:
— Чего ему надо?
— Говорит, пришёл проведать больного.
Лю Шан недовольно буркнул:
— Нечего ему тут делать, прогони его.
Но Ли Чэнь внезапно перебил:
— Отчего же Распорядитель ведает себя так по-детски? Посланник Яонянь прибыл с добрыми намерениями, прогнать его — значит повредить дипломатическим отношениям.
Лю Шан обомлел. «Вот ведь мстительный щенок!»
Ли Чэнь победоносно вскинул подбородок:
— Пригласи посланника Яоняня.
— Слушаюсь…
В шатёр вошёл Яонянь, сочувственно заламывая бровки:
— Ваше Величество! Как ваше самочувствие? Вчера вы так внезапно упали без чувств, ваш покорный слуга всю ночь не смыкал глаз от тревоги!
Лю Шан скривился, а Ли Чэнь с вызовом взглянул на него и ответил:
— Благодарю за заботу, посланник Яонянь. Мне уже лучше.
— Но выглядит Ваше Величество всё ещё неважно, — вздохнул Яонянь. — Не перегружайте себя.
Лю Шан не удержался:
— Посланник Яонянь, у вас, похоже, проблемы со зрением? Государь сегодня выглядит куда лучше, чем вчера!
Яонянь сжался, словно его ударили, и отступил на шаг:
— Я… я лишь высказал своё мнение… Распорядителю не обязательно так нападать на меня… Неужели это из-за того, что вчера во время нападения псов я попытался увести вас за собой? Я не со зла, правда! Ваше Величество, защитите меня!
Лю Шан едва не взвыл. «Эта белая кувшинка отыгрывает свою роль просто отвратительно!»
Ли Чэнь же невозмутимо произнёс:
— Ладно, раз ты не со зла, не стоит и вспоминать.
Лю Шан только фыркнул.
Яонянь продолжал:
— Ваше Величество, я пришёл с просьбой… Позвольте мне остаться и ухаживать за вами во время болезни.
— Ухаживать? — перебил Лю Шан. — Посланник Яонянь, вы шутите? Вы — официальный посол Киданей, как вы можете ухаживать за государем Великой Тан?
На самом деле Лю Шан имел в виду другое: «Ты иностранный посол, кто тебе доверит императора?!»
Однако Ли Чэнь отрезал:
— Ухаживать? Что ж, отличная мысль.
Лю Шан лишился дара речи. «Назло! Он делает это абсолютно назло!»
Ли Чэнь бросил на Лю Шана победный взгляд:
— Раз у посланника Яоняня такое доброе намерение, я не могу отказать.
— Благодарю Ваше Величество!
Ли Чэнь повернулся к Лю Шану:
— Распорядитель, ты свободнен.
Лю Шан глубоко вдохнул, сдерживая порыв настучать щенку по голове.
— Слушаюсь, — процедил он и пошёл к выходу.
На пороге Ли Чэнь окликнул его:
— Постой.
Лю Шан обернулся, ожидая, что тот передумает.
Но Ли Чэнь лишь ухмыльнулся:
— Забери своего щенка.
И он бесцеремонно сгрузил Сяо Хуэйхуэй в руки Лю Шану. Волчонок, только проснувшись, заспанно хлопал глазками: «Ау-у?»
* * *
К вечеру по лагерю со скоростью лесного пожара разнеслись слухи:
— Слыхали? Государь и Распорядитель разругались из-за киданьского посла!
— Да не просто разругались — Государь прогнал Распорядителя и приблизил к себе посланника Яоняня!
— Неужели Распорядитель впал в немилость?!
— Эх, милость государя — вещь переменчивая…
* * *
Стемнело. Лю Шан осторожно выглянул из своего шатра и шепнул Сяо Хуэйхуэю:
— Тсс… Папа пошёл делать вещи, не предназначенные для детских глаз. Ты ещё мал, так что сиди тут, понял?
— Ау-у? — волчонок решил, что с ним играют, и увязался следом.
Пришлось насыпать ему сушёного мяса:
— Вот, кушай. Жди папу.
Уладив дело с волчонком, Лю Шан воровски прокрался к Главным императорским покоям. Внутри было темно — государь, похоже, уже лёг спать.
Лю Шан бесшумно прошмыгнул внутрь, нащупал ложе и тигром бросился на свернутое одеяло:
— Красавица, покорись братцу А-Шану!
Лю Шан чмокнул одеяло пару раз, но ощутил под губами пустоту. Одеяло было пустым!
Тап-тап-тап…
Сзади раздались тихие шаги. Лю Шан обернулся — перед ним стоял Ли Чэнь.
Он был одет лишь в лёгкие шелковые исподние одежды, но находился не на ложе, а стоял у стены, словно заранее знал про налёт. На его губах играла лукавая ухмылка.
Щёлк!
Лю Шан опустил взгляд и обнаружил, что его руки сзади скрещены и стянуты… наручниками!
— Откуда у тебя наручники?! — вскричал Лю Шан. — Прошлые же сломались!
Ли Чэнь подмигнул:
— Министр Доу столь умел в ремесле, что сделать ещё пару пар для меня не составило труда.
«Доу Юэ, ах ты маленький предатель!» — мысленно взвыл Лю Шан.
Сжавшись в уголке ложа, он выдавил невинную улыбку:
— Чэнь-эр, давай поговорим по-хорошему…
Ли Чэнь опустился на колено перед ложем, наклонился к самому уху Лю Шана и шепнул пробирающим до костей голосом:
— Братец А-Шан днём довёл меня до слёз… Может, ночью настала моя очередь… довести братца А-Шана?