— Не лазутчик? — озадаченно переспросил Мэйлу Чицзань. — А кто же я, по-твоему?
Юй Чжичжоу в растерянности перевел взгляд с Мэйлу Чицзаня на Ли Чэня.
Священный Государь добродушно пояснил:
— Евнух Юй, генералу Мэйлу пришлось делать вид, будто он уступил тибетцам, лишь затем, чтобы помочь исполнению моего замысла.
— То есть... — Юй Чжичжоу с глубоким облегчением выдохнул. — Он... он не предатель?
Ли Чэнь усмехнулся:
— Будь он предателем, то лишь моим собственным лазутчиком.
В действительности, когда посланцы из Тубо впервые вышли на Мэйлу Чицзаня, тот сразу же доложил об этом Ли Чэню. Император рассудил, что следует выяснить истинные намерения чужеземцев, и повелел генералу не спугнуть змею раньше времени.
Мэйлу Чицзань исполнял указания неукоснительно. Как и предполагал Ли Чэнь, просьба пропустить войска для похода на киданей оказалась лишь предлогом, а настоящей целью Тубо оставалось завоевание Поднебесной.
За последние три года Ли Чэнь прочно утвердился на престоле, а Поднебесная набирала силу столь стремительно, что правители Тубо забили тревогу. Опасаясь, что со временем имперская армия поглотит их земли, они решили нанести удар первыми.
Ли Чэнь с холодным презрением хмыкнул:
— Они наивно полагали, будто генерал Мэйлу мечтает вернуться в Тубо и возглавить свой клан.
Мэйлу Чицзань приложил кулак к ладони и произнес:
— Царство Тубо давным-давно отреклось от меня. За эти три года я ни на миг не забывал о милости Его Величества. Правы вы или нет, я лишь воин Поднебесной. А долг воина — бездумно следовать приказу!
— Достойно сказано! — Ли Чэнь хлопнул генерала по плечу. — Войти в доверие к тибетцам — задача не из легких. Заставил я тебя помучиться.
— Никакой обиды я не таю, однако... — Генерал с нерешительностью взглянул на Юй Чжичжоу. — А-Чжоу, как твое самочувствие?
Все то время, что евнух оставался в заточении, Мэйлу Чицзань сгорал от тревоги, но не смел выказать и капли участия. Тибетцы знали: в Поднебесной генералу дорог лишь один человек — его единокровный младший брат. Не сыграй Мэйлу Чицзань эту роль до конца, весь замысел пошел бы крахом. Только поэтому ему пришлось проявить такую жестокость.
С болью в голосе генерал спросил:
— А-Чжоу, ты в порядке? Я сей же час позову лекаря Цуя, пусть осмотрит тебя.
Юй Чжичжоу только сейчас окончательно пришел в себя. С одной стороны, сердце его отлегло, с другой — одолевала досада. Выходит, все это было лишь спектаклем! Он немного злился на Мэйлу Чицзаня за то, что тот держал его в неведении, но в то же время понимал: брат поступил правильно, поставив государственные дела превыше всего. В душе сплелся тугой узел противоречивых чувств.
А ведь еще немного — и он наговорил бы Мэйлу Чицзаню ужасных вещей, навеки счтяв его отступником.
Юй Чжичжоу опустил голову и покачал головой:
— Я в порядке...
— На тебе лица нет, — забеспокоился Мэйлу Чицзань. — Где болит? Скажи брату.
— Вправду все хорошо, — мягко настоял евнух.
После того как с него сняли ограничения на циркуляцию внутренних сил, слабость быстро отступила. Движения снова стали свободными, а легкое головокружение объяснялось лишь тем, что он слишком долго пролежал без движения.
Тридцать тысяч отборных воинов Тубо были полностью обезврежены и взяты под стражу отрядами Мэйлу Чицзаня. Сия весть молниеносно сотрясла двор. Сановники в очередной раз обомлели перед железной хваткой молодого правителя.
Все ожидали, что юный Государь оступится на хитросплетениях тибетцев, а в итоге чужеземцы сами попали в собственную ловушку. Три тысячи или тридцать тысяч — разница колоссальная; даже для могущественного Тубо потеря такого войска оказалась сокрушительным ударом. Правитель Тубо приходил в неистовство, но сделать ничего не мог и теперь из кожи вон лез, пытаясь вступить в переговоры и вернуть своих людей.
За неоценимые заслуги Мэйлу Чицзань получил повышение, став Главным командующим Левой Армии Божественного Замысла. Теперь он стоял наравне с Го Юйчэнем, возглавлявшим Правый лагерь. Вот только возникла одна незадача...
Левый лагерь Армии Божественного Замысла располагался в самой восточной части Дворца Великой Ясности, тогда как Особое Ведомство Дворцовых Слуг находилось на крайнем западе, по соседству с Правым лагерем. Братья оказались разбросаны по разным концам огромного дворцового комплекса.
Приняв новую должность, Мэйлу Чицзань утопал в делах. Хотя обязанности мало отличались от прежних, перевод в другой лагерь требовал завоевать уважение у незнакомых солдат.
Проведя в казармах безвыходно не один день, генерал наконец выкроил свободный час. Выйдя из расположения Левой армии, он пересек весь дворец, устремившись на запад, к Особому Ведомству Дворцовых Слуг.
— А-Чжоу! — окликнул он брата, едва ступив за ворота.
Юй Чжичжоу шел навстречу, явно собираясь покинуть ведомство. Их взгляды пересеклись.
Но стояло евнуху заметить Мэйлу Чицзаня, как лицо его исказилось, словно перед ним предстала нечистая сила. Отведя взор, он подчеркнуто громко произнес:
— Господин Верховный Военный Советник, у меня есть к вам дело...
С этими словами он направился к стоявшему неподалеку Лю Гуану, рядом с которым находился и Лю Шан.
Лю Шан пришел навестить отца и весело беседовал с ним. Заметив спешно приближающегося Юй Чжичжоу, он удивленно спросил:
— Маленький евнух Юй, за тобой что, собаки гонятся?
Он высунулся из-за плеча отца и с улыбкой добавил:
— А, нет, не собака... А целая мастифская морда!
Мэйлу Чицзань еще пытался махнуть рукой в знак приветствия, но Юй Чжичжоу резко свернул в глубь двора, всем видом демонстрируя, что не желает иметь с ним ничего общего.
Генерал тяжело вздохнул. Неужто брат все еще таит обиду? Должно быть, злится, что его не посвятили в замысел заранее. Поступи кто с ним так же, он и сам бы вспылил. К тому же между ними и прежде лежала пропасть...
Мэйлу Чицзань не стал навязываться. Постояв у входа, он лишь тоскливо посмотрел вслед Юй Чжичжоу и удалился.
Юй Чжичжоу продолжал говорить с Лю Гуаном, но краем глаза непрерывно следил за удаляющейся фигурой генерала. Едва тот исчез из виду, евнух облегченно перевел дыхание.
— Маленький евнух Юй, ты совсем не хочешь видеть генерала Мэйлу? — поинтересовался Лю Шан.
— Я... — заколебался Юй Чжичжоу. — Дело не в этом, просто...
Он осекся. Лю Шан наклонил голову:
— Просто что?
Так и не найдя нужных слов, евнух лишь качнул головой и поспешил удалиться.
Лю Шан погладил подбородок:
— Похоже, между евнухом Юем и генералом Мэйлу пролегла глубокая трещина.
Лю Гуан добродушно заметил:
— Шан-эр снова собирается вмешиваться не в свои дела?
— Нам все равно делать нечего, да и в Тубо ныне тишь да гладь. Скука смертная!
Лю Гуан балующе улыбнулся:
— Поступай как знаешь. Мне пора в Военно-Административный Совет, дела не ждут.
— Хорошо-хорошо! — послушно кивнул Лю Шан. — Ты только не переутомляйся, отец, перекладывай всю нудную работу на подчиненных!
Лю Гуан от столь небывалого наставления не только не рассердился, но и тепло рассмеялся, приняв слова сына за искреннюю заботу:
— Договорились.
Занимая должность Смотрителя Дворцового Виноделия, Лю Шан в дни без пиров наслаждался праздностью. Выйдя из Особого Ведомства Дворцовых Слуг, он неторопливо побрел в сторону Дворцовой Кухни, подставляя лицо прохладному ветерку.
Не дойдя до кухни, он еще издали заметил Мэйлу Чицзаня, направлявшегося к Вратам Правого Серебряного Терема — по всей видимости, тот возвращался в Левый лагерь.
Генерал шел, насупившись, погруженный в мрачные думы, и... Бам! — со всего маху врезался лбом в дверной косяк.
— Г-генерал! Вы в порядке?!
— Генерал, как вы? Не позвать ли лекаря?!
Маленькие евнухи тут же обступили Мэйлу Чицзаня, засыпав его обеспокоенными расспросами.
Зажав ушибленный лоб и сгорая от стыда, генерал махами рук отмахнулся от них:
— Пустяки, оставьте.
— Генерал Мэйлу! — подбежал сзади Лю Шан. — Лучше пройдите в Приказ Императорской Медицины и приложите притиранье. Если вернетесь в лагерь с синяком во весь лоб, подчиненные бог весть что подумают.
Мэйлу Чицзань дотронулся до места удара. Хоть он и не видел шишки, но саднило ощутимо.
Кивнув, он вместе с Лю Шаном направился к лекарям.
Лю Шан с лукавой улыбкой завел разговор:
— Генерал Мэйлу, что-то тяготит вашу душу?
Тот тяжело вздохнул:
— А-Чжоу в эти дни избегает меня при каждом удобном случае. Должно быть... все еще злится из-за той истории с Тубо.
— Коли злится — так утешь его!
Мэйлу Чицзань взглянул на Лю Шана:
— Смотритель Дворцового Виноделия, кажись... мастак ублажать людей?
«Ну да, умею... За исключением того, что ублажать мне приходится самого Императора», — мысленно хмыкнул Лю Шан, а вслух скромно отмахнулся:
— Что вы, где уж мне!
Мэйлу Чицзань искренне приложил руки к груди:
— Очень прошу Смотрителя Дворцового Виноделия дать мне совет.
Лю Шан задумчиво почесал подбородок:
— Чтобы угодить человеку, нужно знать его слабости. Что любит евнух Юй? Вкусную еду, хорошие напитки, какие-нибудь безделушки?
— Э-э... — замешкался генерал. — Кажется... А-Чжоу не отдавал предпочтения ни особым блюдам, ни забавам.
— Вообще ничего? — изумился Лю Шан. Впрочем, пораскинув мозгами, он понял: Юй Чжичжоу и впрямь казался отрешенным от мирских сует. Хоть он и был моложе Ли Чэня, но держался так, словно повидал на своем веку немало дерьма, и отличался невиданной выдержкой.
Лю Шан попытался зайти с другой стороны:
— А какую одежду он предпочитает? Можно подарить ему отличную ткань или редкое платье.
— В Ведомстве Внутренних Дел у него столько работы, что на отдых времени нет. Он с утра до ночи ходит в форменных одеяниях, так что наряды ему ни к чему...
Лю Шан впервые зашел в тупик:
— Ни еда, ни наряды, ни забавы... Неужто у твоего брата нет абсолютно никаких слабостей? А! Постой-ка!
Мэйлу Чицзань подался вперед:
— Смотритель Дворцового Виноделия что-то вспомнил?
— Именно! — с абсолютной уверенностью заявлял Лю Шан. — Я точно знаю, к кому неравнодушно его сердце!
Генерала охватило любопытство:
— К кому же?
Лю Шан понизил голос до таинственного шепота:
— К Священному Государю.
Мэйлу Чицзань не понял и лишь озадаченно нахмурился.
Лю Шан пояснил:
— Евнух Юй равнодушен ко всему на свете, кроме Его Величества! Иначе с чего бы ему крутиться подле Государя триста шестьдесят пять дней в году?
Да что там год — он вертится подле него уже вторую жизнь подряд!
Чем больше Лю Шан размышлял об этом, тем больше убеждался в своей правоте. Ли Чэнь когда-то спас Юй Чжичжоу жизнь, протянул руку помощи в самый темный час. Евнух Юй никогда не брал отгулов, а едва выдавалась свободная минута, спешил из Ведомства Внутренних Дел в Павильон Малинового Созвездия. Разве это не любовь?
От собственных мыслей Лю Шана даже обдало легким отголоском ревности. В конце концов, Юй Чжичжоу был рядом с Ли Чэнем еще со времен, когда тот являлся наследным принцем — намного дольше, чем он сам!
Мэйлу Чицзань засомневался:
— Вот как? Но... я же не могу украсть Императора и преподнести его брату!
«Захочешь украсть — я тебе первому уши оборву», — подумал Лю Шан, а вслух произнес:
— Есть идея! Евнух Юй беспрекословно слушается Священного Государя. Пусть Его Величество вызовет его в условленное место, а там вместо Императора его встретите вы. Так вы сможете поговорить наедине!
— А если А-Чжоу увидит меня и сразу сбежит?
Лю Шан посмотрел на него как на безнадежного дурака:
— С твоим-то ростом, силой и выучкой — неужто не удержишь?! Тебе нужно просто поговорить, а не сожрать его! На кой черт тебе экая косая сажень в плечах?!
С этими словами Лю Шан бесцеремонно похлопал генерала по груди. Ого, а мышцы-то каменные, хватка чувствуется!
Не успел он вволю насладиться чужой мускулатурой, как его запястье перехватила чья-то крепкая рука, а над ухом раздался бархатный, елейный голос:
— А-Шан здесь? А я-то искал тебя по всему дворцу.
Лю Шан смущенно повернул голову. Перед ним стоял Ли Чэнь. И надо же было ему прийти именно в лечебницу!
Лю Шан сухо ухмыльнулся:
— Ваше Величество, это вы? Зачем изволили прийти в Приказ Императорской Медицины? Потребуйся что — только прикажите.
Ли Чэнь зловеще прищурился:
— Дошли до меня слухи, будто одна маленькая мышка забрела в лечебницу. Я беспокоился, не захворала ли она, примчался со всех ног... А застал ее за тем, как она ворует чужие припасы. И как же мне поступить с этой вороватой мышкой, которая, имея полное блюдо, заглядывается на чужое?
— Ничего подобного! — Лю Шан поднял обе руки, демонстрируя полную невиновность. — Небо и земля мне свидетели!
Желая поскорее сменить тему, он выпалил:
— Ваше Величество, генералу Мэйлу необходима ваша помощь!
Ли Чэнь вскинул бровь:
— Помощь?
Лю Шан быстро изложил суть проблемы с Юй Чжичжоу и добавил:
— Пожалуйста, вызовите евнуха Юя от своего имени. Услышав приказ Государя, он точно не станет уклоняться.
Ли Чэнь вздохнул:
— Ну хорошо. Генерал Мэйлу совершил великий подвиг, так и быть, окажу ему эту услугу.
Император тут же велел слугам передать Юй Чжичжоу указ: явиться к Озеру Тайе для аудиенции.
Отдав распоряжение, Ли Чэнь подхватил Лю Шана под локоть:
— Возвращаемся.
Лю Шан помахал Мэйлу Чицзаню:
— Генерал Мэйлу, желаю успеха!
Ли Чэнь без лишних слов потащил его за собой:
— Хватит бросать прощальные взоры, идем.
Вернувшись в Павильон Малинового Созвездия, Ли Чэнь с темным личиком произнес:
— И что, грудь генерала Мэйлу оказалась столь хороша на ощупь?
Лю Шан хихикнул:
— Ну... вполне ничего себе так...
— М-м? — низко и угрожающе протянул Ли Чэнь.
Лю Шан моментально переобулся:
— Но разве она сравнится с грудью моего Чэнь-эра?! У Чэнь-эра все просто безупречно!
С этими словами он с готовностью погладил Императора по груди. А ведь и правда, крепость мышц — высший класс!
Ли Чэнь вздохнул:
— Я приревновал.
Лю Шан упер руки в бока:
— Это еще кто к кому приревновать должен!
— Ты? — Ли Чэнь и удивился, и развеселился. — А-Шан, да по какому же поводу ты можешь ревновать? Ну-ка, скажи, что я сделал такого?
Лю Шан принял позу капризного баловня:
— Мы только что обсуждали это с генералом Мэйлу! Маленькому евнуху Юю ничто в этом мире не любо, кроме тебя, Ваше Величество! Разве не так?
— Любит меня? — искренне изумился Ли Чэнь. — С чего бы это?
— Евнух Юй подле тебя со времен, когда ты был лишь наследным принцем! В прошлой жизни он хранил тебе собачью верность! Столько лет непрестанной заботы — если это не любовь, то что?!
Ли Чэнь улыбнулся:
— Это лишь признательность. Я спас ему жизнь.
Он наклонился к самому уху Лю Шана и прошептал:
— Ты думаешь, абсолютно каждый желает осквернить своего Государя, как это делаешь ты?
У Лю Шана защекотало в ухе, а сердце сладко затрепетало. Именно так! Он желает осквернить Императора! Поттерев ладони, он с хищной ухмылкой повалил Ли Чэня на ложе:
— Вот прямо сейчас и приступлю к осквернению!
Ли Чэнь раскинул руки, открываясь полностью, и легко рассмеялся:
— Изволь.
* * *
Услышав о вызове Императора, Юй Чжичжоу отложил все дела и спешно направился к Озеру Тайе, не смея задерживаться ни на миг.
Прибыв на берег, он с удивлением огляделся по сторонам. Вокруг не было ни души.
— Странно... Где же Его Величество?..
— Священного Государя здесь нет, — раздался голос из тени.
Евнух вздрогнул. Обернувшись, он увидал стоявшего неподалеку Мэйлу Чицзаня.
Лицо Юй Чжичжоу тут же омрачилось. Опустив взор, он пробормотал:
— Генерал Мэйлу... Простите, у меня еще есть дела...
Он попытался уйти, но — Хлоп! — Мэйлу Чицзань перехватил его за запястье и властно притянул к себе:
— А-Чжоу! Ты так и будешь бегать от меня? В истории с Тубо я виноват перед тобой, не следовало скрывать правду... Но Государь повелел молчать, иначе тибетцы не поверили бы в нашу вражду! Я правда сделал это не со зла! Если злишься — бей, ругай меня, только не делай вид, будто меня не существует!
Юй Чжичжоу попытался вырвать руку, но куда там — разве тягаться ему, не владеющему боевыми искусствами и слабому телом, с богатырской силой генерала?
Опустив голову, евнух тихо произнес:
— Да, я злился.
Услышав это, Мэйлу Чицзань медленно разжал пальцы. На его лице проступила горькая усмешка:
— Прости меня...
Юй Чжичжоу сжал кулаки:
— Мне не нужны ваши извинения, генерал.
— Я... — Мэйлу Чицзань хотел было оправдаться, но слова застряли в горле.
Юй Чжичжоу продолжал:
— Ибо извиняться вам абсолютно не за что. Вы поступили так ради Поднебесной, проявили верность и сделали то, что долг повелевал. Извинения тут излишни.
— Но... — Генерал окончательно запутался. Если евнух избегает его, но при этом считает, что извинения не нужны, то чего же он хочет?
Юй Чжичжоу закусил губу, опустив голову еще ниже:
— На самом деле... Извиняться должен я.
— А-Чжоу?! — изумился Мэйлу Чицзань.
— Я несправедливо осудил вас... Я злился, но не на вас, а на самого себя! Государь запретил вам сказывать мне правду именно потому, что знал мой характер! Он понимал: я не поверию вам, устрою ссору, и именно это убедит тибетцев в подлинности нашего раздора... Я сам виноват, что считал вас коварным и дурным человеком... Все эти дни я прятал глаза лишь потому, что... потому что у меня нет совести смотреть вам в лицо...
— А-Чжоу! — Не успел тот договорить, как сияющий от счастья Мэйлу Чицзань сжал его плечи. — Правда?! Ты говоришь правду?! Ты не злишься на меня?! Какое счастье!
Юй Чжичжоу поджал губы и качнул головой:
— Я не злился на вас.
— Какое благо! А-Чжоу, не кори себя. Твои мысли вполне естественны — я ведь перебежчик, да и в прошлом немало перед тобой согрешил...
— Одно с другим не связано, — качнул головой евнух. — Я, Юй Чжичжоу, не люблю оставаться в должниках. На этот раз виноват я. Если генералу Мэйлу что-либо от меня нужно — только скажите.
— Мы же братья, к чему эти разделения? — улыбнулся генерал.
— И все же я настаиваю.
— Ну хорошо, — рассмеялся Мэйлу Чицзань. — Как раз есть одно дело, с которым кроме тебя никто не справится. Согласишься ли?
— Что за дело? — насторожился евнух.
Мэйлу Чицзань тепло улыбнулся:
— А-Чжоу, позови меня братом. Хотя бы разок.
Юй Чжичжоу тут же плотно сжал губы, а на его лице проступило явное отторжение.
— Неужто нельзя? — вздохнул генерал. — А ведь только что твердил, мол, выполнишь любую просьбу...
— Я... я... — Евнух уже пожалел о своих опрометчивых словах. Кто же мог подумать, что Мэйлу Чицзань потребует столь неисполнимое?
Мэйлу Чицзань покачал головой:
— Ну да ладно, не стану принуждать. Время позднее, мне пора возвращаться в лагерь.
С этими словами он развернулся и сделал широкий шаг.
Юй Чжичжоу сжал кулаки, подался вперед и крикнул вдогонку:
— С-постой!
Генерал остановился и повернулся:
— А-Чжоу, что-то еще?
Горло евнуха сжалось, губы задрожали. Наконец, еле слышным, пищащим прошептал:
— Брат...
Мэйлу Чицзань вздрогнул всем телом, в три прыжка подскочил обратно и с неописуемым восторгом воскликнул:
— А-Чжоу! Повтори! Ну же, повтори еще раз!
Юй Чжичжоу залился краской:
— Все уже! Больше не скажу!
— Ну А-Чжоу, миленький, — Мэйлу Чицзань моментально превратился в назойливого липучку. — Еще разочек! Я не расслышал!
Евнух, пылая до самых ушей, уткнулся лицом в грудь и ускорил шаг:
— Не ходи за мной! Тебе же в лагерь надо было — вот и иди!
* * *
Ночь окончательно вступила в свои права. Лю Шан лежал на драконьем ложе, разнеженный и полусонный, пока сам Владыка Поднебесной заботливо помогал ему умыться.
Приведя его в порядок, Ли Чэнь нежно поцеловал Лю Шана в висок:
— Устал сегодня. Спи.
Лю Шан лишь промычал что-то неопределенное и смежил веки. Но тут в его голове словно молния сверкнула — «Проклятье!» — и он резко выпрямился.
Бам!
Его лоб со всего маху столкнулся со лбом Ли Чэня. У Лю Шана аж искры из глаз сыпанулись.
— А-Шан! Ты в порядке?! — Ли Чэнь принялся заботливо осматривать его.
Лю Шан потирал ушибленное место и скулил:
— Чэнь-эр, ты что, железную башню лбом пробить решил?! Больно-то как...
Ли Чэнь погладил его по лбу — покраснело, но, к счастью, шишки не предвиделось:
— Сам виноват, нечего так резко подпрыгивать.
Лю Шан взволнованно выпалил:
— Я вспомнил об одном важнейшем деле!
— О каком же? — с невозмутимым видом уточнил Император.
— Маленький капризник все еще сидит в тюремном лагере!
— Маленький... кто? — не понял Ли Чэнь.
— Твой шестой брат! Ли Хань! Ли Хань, чтоб его!
Ли Чэнь: «...»
Устроив ловушку для элиты Тубо, Ли Чэнь и думать не думал, что Ли Хань излишне воспылает праведным гневом и сам упечет себя за решетку. Прошло уже столько дней, а шестой принц до сих пор томится в Тюремном Лагере Армии Божественного Замысла!
Наконец вспомнив об этом, Ли Чэнь небрежно заметил:
— Я уж думал, что случилось. У Ли Ханя слишком много спеси, не грех ее немного сбить. Сейчас ворота дворца заперты, а завтра утречком, как отворят, пошлю дядюшку забрать его.
Лю Шан кивнул:
— Ну ладно.
* * *
Летнее утро встретило застенки серым туманом. Ли Хань свернулся калачиком в углу камеры, похожий на брошенного зверька. Вдруг снаружи раздались шаги. Принц мгновенно открыл глаза, вскочил и принялся судорожно отряхивать одежду от соломы, приводя наряд в порядок. Свое уязвленное достоинство он берег пуще глаза и не желал выглядеть жалким.
— Дядюшка! — обрадовался Ли Хань. — Ты пришел за мной?
— Он пришел не один, — раздался холодный голос.
В тюремный блок вошел Ван Цзян Ли У, а за ним следовали Ли Чэнь и Лю Шан.
Ли Хань настороженно уставился на Императора:
— Зачем ты пришел?
Ли У строго произнес:
— Хань-эр, не дерзи. Его Величество лично прибыл освободить тебя.
— Освободить? — фыркнул Ли Хань. — Я прогневал Государя, с чего бы ему проявлять такую доброту?
Лю Шан спешно пояснил:
— Вышло недоразумение! Сплошное недоразумение!
И он во всех подробностях описал хитроумный замысел Ли Чэня против Тубо.
Лю Шан улыбнулся:
— На самом деле Цензор Лю даже не был ранен — все это разыграли специально для посольства Тубо.
— А... а кровь?.. — ошеломленно пролепетал Ли Хань.
Лю Шан гордо похлопал себя по груди:
— Свиная да куриная! На кухне ее завались, я сам доставал!
Ли Хань замер, осмысливая услышанное:
— То есть... Все это обман?! А меня продержали в этой грязи целый месяц?!
От ярости у него перехватило дыхание. Он свирепо уставился на Ли У и замахнулся, намереваясь ударить дядю, но рука застыла в воздухе. У Ли У имелись старые раны, вдруг удар спровоцирует приступ? Несмотря на высокую и худощавую фигуру, Ли Хань был обучен боевым искусствам и бывал на поле боя.
Опасаясь не рассчитать силу, принц сжал кулаки, резко опустил руку и, переведя всю ярость на Ли Чэня, изо всех сил толкнул Императора в плечо, после чего первым выскочил из камеры.
— Ты! — Ли Чэнь качнулся от неожиданности. — Наглость! Ли Хань, ты смеешь толкать меня?!
Ли У спешно поклонился:
— Ваше Величество, Хань-эр сделал это не со зла. Позвольте мне извиниться за него.
Ли Хань, успевший отбежать, вернулся и во весь голос крикнул:
— Я сделал это именно со зла!
Лю Шан, наблюдая за ними, громко расхохотался:
— Ваше Величество, а твой брат очень милый! Я бы тоже не отказался от такого младшего братца!
Ли Чэнь с темным лицом произнес:
— Милый? А-Шан, с твоими глазами явно что-то не так. Позовем Цуй Цэня, пусть осмотрит тебя.
Лю Шан: «...»
* * *
Захватив тридцатитысячное войско Тубо, Ли Чэнь подорвал силы врага на годы вперед. Тибетцы убрали когти и забились в свою нору.
Настало время раздавать награды. Мэйлу Чицзань стал Главным командующим Левой Армии Божественного Замысла. Прочие сановники также получили повышения. Не обделили и Лю Шана: из мелкого чинуши в Бюро Дворцового Виноделия он совершил невероятный скачок, превратившись в Заместителя министра финансов!
Поскольку Чэн Сичжи поднялся до Министра финансов, должность его заместителя оказалась вакантной. В министерстве ожидали, что место займет кто-то из внутренних смотрителей, но назначение оказалось «парашютным»!
Из низового смотрителя — сразу в заместители министра! Подобного взлета история Поднебесной еще не знала. Двор был потрясен, но нынешний Государь правил непреклонно, а победа над Тубо лишила оппозицию малейшего права на ропот.
Собрав вещи в Бюро Дворцового Виноделия, Лю Шан готовился отправиться в Объединенный Секретариат и Канцелярию. Передавая дела Ли Ханю, он с улыбкой произнес:
— Отныне ты здесь главный Смотритель.
И впрямь, Ли Хань тоже получил повышение. Просидев в тюрьме месяц, пока другие получали награды, он поднялся с заместителя до главы бюро — явная проделка Ли Чэня.
Ли Хань недовольно буркнул:
— В свое время я и в Министерстве финансов делами заправлял будь здоров.
Действительно, когда-то Ли Хань занимал пост министра финансов и содержал ведомство в идеальном порядке. Но времена изменились, и ныне министерством заправлял Чэн Сичжи.
Ли Хань добавил:
— В Министерстве финансов любят смотреть на чины и происхождение. Ты, взлетевший из мелких чиновников в заместители министра, станешь для них костью в горле. Будь осторожен!
Лю Шан ухмыльнулся:
— Ты за меня переживаешь? Так и скажи!
— Кто?! — вспыхнул Ли Хань. — Кто за тебя переживает?!
Лю Шан похлопал его по плечу:
— Не волнуйся, меня так просто не обидишь.
Ли Хань с брезгливым видом стряхнул его руку с плеча:
— Я же сказал, мне плевать! Пошел вон, глаза б мои тебя не видели!
Лю Шан махнул рукой и покинул бюро, направившись в Палату Государственных Дел.
Объединенный Секретариат и Канцелярия являлись сердцем государственного управления. Лю Шан, бывавший здесь еще в бытность Распорядителем Дворцовой Канцелярии, нисколько не смущался.
Едва он вошел в Палату Государственных Дел, чиновники Министерства финансов принялись оглядывать его с ног до головы, но никто не спешил приветствовать новоприбывшего.
— О, пришел! — раздался бодрый голос.
Чэн Сичжи!
После совместной поездки на ликвидацию последствий бедствия Чэн Сичжи проникся к Лю Шану глубоким уважением. Выйдя навстречу, он тепло произнес:
— Слышал, ты сегодня передаешь дела, но не думал, что закончишь так быстро!
Лю Шан ответил:
— Да там и передавать-то особо нечего, в бюро всем давно заправляет Ли Хань.
Он произнес это с гордостью — ну да, был у них в бюро полнейшим бездельником!
Чэн Сичжи хохотнул:
— Виноделие — не твое место. А вот у нас ты точно пригодишься! В прошлый раз мы отлично сработались, так что за тебя я спокоен.
Он подвел его к столу:
— Вот твое место.
Видя, что сам Министр проявляет к новичку такое расположение, чиновники тут же обступили Лю Шана, засыпав его елейными поздравлениями.
Чэн Сичжи предложил:
— Нынче день твоего повышения! Как насчет того, чтобы пропустить по чарочке после службы?
Обычай обмывать новую должность существовал во все века. Лю Шан отлично понимал: без совместной выпивки коллектив не сплотить.
— С удовольствием! — согласился он.
Остальные чиновники подхватили идею, условившись отправиться в заведение сразу после смены.
Лю Шан выкроил минуту, чтобы предупредить Ли Чэня: мол, идет выпить с коллегами, но вернется до закрытия дворцовых ворот. Ли Чэнь поморщился, однако запрещать не стал — как Император, он понимал необходимость укрепления связей в министерстве.
После службы Лю Шан вместе со всеми направился в самое знаменитое заведение Чанъани — Башню Лунного Фонаря.
Именно здесь в свое время удалось привлечь на свою сторону Доу Фуфэна. Едва войдя, Лю Шан столкнулся с Доу Фуфэном и Доу Юэ. С момента возвращения Лю Шану так и не довелось толком поговорить с Доу Юэ — один сидел в винодельне, другой в Министерстве общественных работ, пересечься было негде.
— Доу Юэ! — окликнул его Чэн Сичжи. — Какая встреча!
Доу Юэ за эти три года стал куда более степенным и избавился от былой дикости. Он поклонился:
— Министр Чэн.
Чэн Сичжи улыбнулся:
— Мы пришли выпить. Присоединишься?
Доу Юэ помедлил и взглянул на отца. Доу Фуфэн слегка кивнул:
— Только не напивайся, это вредно для здоровья.
— Слушаюсь, отец.
Компания поднялась в отдельный кабинет на втором этаже. Доу Юэ впервые оказался так близко к Лю Шану и невольно бросал на него любопытствующие взгляды. Лю Шан перехватил его взор. Доу Юэ, хоть и повзрослел, все еще стеснялся людей — застигнутый врасплох, он тут же отвернулся, делая вид, будто смотрит в сторону.
Лю Шан с лукавинкой произнес:
— Министр Доу, я новый заместитель министра финансов. Впредь нашим ведомствам придется часто пересекаться, прошу о поддержке!
Доу Юэ слегка запнулся:
— Заместитель министра... слишком успешен.
Вино лилось рекой, блюда сменяли друг друга. Когда трапеза подходила к концу, а время близилось к комендантскому часу, гостям пора было расходиться.
Чэн Сичжи успел здорово заложить за воротник. Зацепившись за Лю Шана и Доу Юэ, он не пускал их и во все горло пьяно ругался:
— У-у-у... Клятый! Клятый Лу Пиньсянь!
Доу Юэ испуганно замахал руками:
— Министр Чэн, я не генерал Лу!
Чэн Сичжи, потеряв всякую способность различать лица, проревел:
— Не пытайся выкрутиться! Лу Пиньсянь! Уехал... уехал в свой Юйчжоу и забыл обо мне! Ни строчки не написал! Последнее письмо я послал месяц назад, а от тебя... от тебя полмесяца ни ответа ни привета! Признавайся, завелся кто-то другой?! В этой вашей холодной глуши... разве есть красавцы?! Неужто кто-то... красивее меня?!
— Ха-ха-ха! — Лю Шан не сдержался и расхохотался. — Любовь на расстоянии — штука тяжелая!
Чэн Сичжи мертвой хваткой вцепился в Лю Шана:
— Лу Пиньсянь! Ты еще смеешься?! Смеешься надо мной?! Э-э... А почему Лу Пиньсяня два?
Он переводил мутный взгляд с Доу Юэ на Лю Шана и озадаченно бормотал:
— Два... два Лу Пиньсяня... Нет-нет, слишком... слишком много! Я не справлюсь... Одного хватит... Меньше надо...
Доу Юэ зажал уши краснея до корней волос:
— Министр Чэн, вы пьяны! Молчите, умоляю!
Лю Шан хохотал еще пуще.
Чэн Сичжи прищурился:
— Смеешься?! Я тебе посмеюсь!
Бам!
Чэн Сичжи всем телом навалился на Лю Шана, едва не опрокинув стол. Кувшины зазвенели.
Доу Юэ от страха затаил дыхание — новоиспеченный заместитель министра казался таким хрупким и юным, разве выдержит он удар генеральского сына?!
— Не... не деритесь! — испуганно запричитал Доу Юэ. — Министр Чэн, давайте поговорим мирно...
Не успел он договорить, как Чэн Сичжи, сжимая отворот халата Лю Шана, наклонился и... Чмок! — звонко поцеловал его в щеку!
После чего победоносно закричал:
— Не смеешься больше?! Ах ты, Лу Пиньсянь, я тебя до смерти зацелую!
Лю Шан: «...»
Стушуясь, Лю Шан принялся вытирать щеку:
— Чэн-третий, я не Лу Пиньсянь! Убери тушу!
Чэн Сичжи хохотал во все горло:
— Испугался?! Поздно просить о пощаде! Зацелую! Зацелую до смерти!
С этими словами он — Бам! Бам! — прижал руки Лю Шана к полу по обе стороны от головы и снова подался вперед. Доу Юэ от ужаса зажмурился и закрыл лицо руками, не смея смотреть на такое непотребство.
Ба-бах!
В этот момент дверь кабинета с треском распахнулась. Вошедший застал умопомрачительную сцену: Министр Чэн явно пытался применить «негласные правила» к новому подчиненному, а тот изо всех сил уклонялся, крича «не надо».
Ли Чэнь: «...»
Это был Император.
Видя, что Лю Шан не возвращается к комендантскому часу, Ли Чэнь не выдержал и лично тайком выбрался из дворца на поиски. И надо же было ему застать экое непотребство!
Из-за спины Ли Чэня выступила высокая фигура. Мужчина в два шага приблизился к столу, подхватил Чэн Сичжи и легко взвалил его себе на плечо.
Освободившись от тяжести, Лю Шан спешно поднялся и в шоке уставился на пришедшего:
— Чэнь-эр?! Как ты здесь...
А затем перевел не менее ошарашенный взгляд на молодца, державшего Чэн Сичжи:
— Генерал Лу?!
— М-м? — замычал Чэн Сичжи. — Лу Пиньсянь? Где Лу Пиньсянь?! Ну-ка покажись, я научу тебя, кто в доме хозяин!
Наконец сфокусировав взгляд на удерживавшем его мужчине, он пробормотал:
— А? Лу... Лу Пиньсянь? Не может быть... Этот гад в Юйчжоу сидит, с чего бы ему...
Лу Пиньсянь опасным образом прищурился:
— Лу проехал тысячу ли, дабы навестить Министра Чэн, а Министр, оказывается, изволит предаваться разврату с подчиненными?
Чэн Сичжи возразил:
— Мы... мы только пили! Никакого разврата!
Лу Пиньсянь крепче перехватил его:
— Ваше Величество, позвольте мне откланяться.
— Отпусти! Отпусти меня! — отчаянно вопил Чэн Сичжи, отбиваясь ногами. Но благодаря богатырской силе генерала тот удержал его без труда и быстро вынес из кабинета. Вопли и брыкания постепенно затихли вдали.
Ли Чэнь скрестил руки на груди и с елейной угрозой в голосе произнес:
— А Министр Доу все еще здесь лишь потому, что желает посмотреть, как предаваться разврату буду Я?
Доу Юэ вспыхнул до самых кончиков ушей и вылетел за дверь быстрее ветра:
— Вассал просит разрешения уйти!
Лю Шан: «...»
Ну все. Кажется, сейчас маленький щенок начнет «предаваться разврату» на полную катушку!