— Слуга совершил смертный грех!
Лю Шан с Ли Чэнем обменялись быстрыми взглядами: ну вот, началось. Как и ждали.
Ли Чэнь сдержанно кашлянул:
— Юй Чжичжоу, с чего вдруг такие речи?
Евнух склонил голову до самого пола, не смея поднять глаз:
— На мне висит смертельная вина, и я не дерзнул бы тревожить Ваше Величество, кабы... кабы промедление не грозило бедой всему государству.
— Вот как? — в голосе императора проскользнули прохладные нотки. — И что же за беда надвигается?
— Дело касается царства Тубо!
Юй Чжичжоу сжал зубы и, преодолевая страх, извлёк из широкого рукава бумажный свёрток. Подняв его над головой на дрожащих ладонях, он проговорил:
— Взгляните, Государь. Внутри — смертоносный яд, бьющий наповал.
Ли Чэнь молчал, созерцая слугу с невозмутимым видом, будто призывая продолжать.
— Посланник Тубо, Мэйлу Чицзань, приказал мне пронести этот порошок в тюремный лагерь Армии Божественного Замысла и подмешать его в еду пленника Шанчэнь Ли. Если... если пленник умрёт в нашей темнице, вина падёт на Великую Тан. И тогда на переговорах об имеющемся соглашении разбитое царство Тубо получит рычаг давления и выторгует для себя небывалые выгоды.
Император чуть прищурился. Так вот что замышлял Мэйлу Чицзань! Задумал убрать Шанчэнь Ли... Казалось бы, соплеменники, да и о вражде кланов Мэйлу и Шанчэнь ведал каждый ребёнок, но перед лицом чужаков посланник всё равно не погнушался внутренней грызнёй.
— А с чего Мэйлу Чицзань решил доверить это поручение именно тебе? — ровным тоном спросил Ли Чэнь. — Ты понимаешь истинную причину?
Юй Чжичжоу замер, собираясь с духом, а затем едва заметно кивнул:
— Слуга... понимает.
— Так отвечай.
— Оттого... — евнух покорно опустил плечи, а его руки беспомощно поникли вдоль тела. Голос его едва звучал: — Оттого, что я обманывал Ваше Величество. Я уроженец не Срединных Равнин, а Тубо. К тому же... к тому же...
Он запнулся, потеряв дар речи.
— К тому же ты приходишься Мэйлу Чицзаню родным братом, вернее? — спокойно закончил за него Ли Чэнь.
— Государь?! — Юй Чжичжоу вскинул голову. В его тёмных глазах застыло такое изумление, что он позабыл об этикете.
— Я знал это с самого начала, — сдержанно пояснил император. — С тех самых пор, как Мэйлу Чицзань потребовал отдать тебя ему в слуги, у меня возникли подозрения. За посланником установили слежку, и предчувствия меня не обманули. Вы действительно соединены узами крови, и ты — его младший брат.
Услышав это, Юй Чжичжоу лишь горько усмехнулся:
— Хоть в моих жилах и течёт кровь знатного рода Мэйлу, там меня и за человека никогда не считали. А всё потому... потому что моя мать была родом с Срединных Равнин.
В Тубо свято блюдут чистоту крови, и Четыре Великих Благородных Клана презирают полукровок. Юй Чжичжоу не повезло родиться именно таким. После смерти матери отец забрал его в род Мэйлу, но сыновей у того хватало, так что мальчик оказался лишним ротком. Шанчэнь Ли, хоть и был побочным сыном, но хотя бы чистокровным тубосцем, и сородичи его не гнобили. Юй Чжичжоу же приходилось куда хуже: с момента возвращения в семейство он забыл, что такое сытный обед, спал в загонах для скота, а нередко и прямо под открытым небом.
Но страшнее всего были сверстники. Мальчишки из знатных семей травили его и избивали, а стоило взрослым заметить потасовку — всю вину тут же сваливали на плечи Юй Чжичжоу. И старшие, отлично понимая, что происходит, всё равно наказывали только его.
Евнух весь сжался, плечи его мелкой дробью задрожали, а голос пресёкся от подступивших слёз:
— В тот день меня избили до полусмерти, я несколько раз терял сознание. Очнувшись, я заметил, что загон для овец плохо заперт, и решил бежать... Только так мне удалось сохранить жизнь. Вот только...
Из-за жестоких побоев он навсегда остался увечным: лекарь, выходивший беглеца, не смог вернуть ему здоровье. Так он, ещё не попав в императорский дворец, уже стал кастратом.
Бац!
Ли Чэнь с силой грохнул ладонью по столу:
— Неслыханная низость!
Император догадывался, что отношения между евнухом и посланником не сложились, иначе Юй Чжичжоу не скрывал бы своё имя при дворе. Но он и помыслить не мог, через какие муки пришлось пройти парню. Ли Чэнь обладал обострённым чувством справедливости, а юный возраст делал его вспыльчивым. Когда-то он уже заступался за Юй Чжичжоу, когда того обижали мелкие слуги во дворце, но то были лишь невинные глупости по сравнению с животным изверничеством сородичей.
— Эти дикари из Тубо совсем потеряли человеческий облик! С собственной кровью так поступить... Да и этот Мэйлу Чицзань...
— И этот Мэйлу Чицзань! — ввернул Лю Шан, кипя от негодования. — Лицом-то пригож, а душонка с гнильцой! Кем он возомнил нашего Сяо Юя? Игрушкой? Пока в новинку — подкармливал, а как надоело — выбросил за порог?!
По сути, львиная доля страданий Юй Чжичжоу лежала на совести посланника. Кабы тот в своё время не проявлял к нему наигранной ласки, сородичи не воспылали бы такой лютой завистью и не стали бы избивать мальчишку с особым ожесточением. Мэйлу Чицзань потешил своё самолюбие и бросил его, развязав руки обидчикам.
Ли Чэнь разделял праведный гнев Распорядителя Канцелярии, но услышав это «наш Сяо Юй», почувствовал, как в груди заскреблась едкая досада. Ощущение было такое, будто он сам вчера перебрал лишнего и теперь его мутит.
Юй Чжичжоу, слушая их заступничество, не сдержался. Глаза его покраснели, и как он ни пытался скрыть слёзы, они крупными каплями потекли по щекам:
— Государь... Господин Распорядитель... Вы... вы не держите на меня зла?
Оба наперебой ругали род Мэйлу, даже не заикнувшись о наказании для него самого.
— Кабы я хотел тебя карать, — отозвался Ли Чэнь, — стал бы я ждать твоей исповеди? Велел бы схватить да бросить в застенок под пытки.
— Вот именно! — подхватил Лю Шан. — Его Величество ждал, пока ты сам придёшь, потому что верит тебе и давно считает своим человеком.
Лю Шан умел подбирать нужные слова. Даже если кто-то и понимал, что это отчасти лесть, в такой момент они согревали душу.
Юй Чжичжоу не выдержал и навзрыд разразился рыданиями:
— Слуга виновен! Не оправдал высокого доверия... Молю, предайте меня смерти!
Обычно тихий, сдержанный и не проявлявший бурных эмоций, евнух сейчас плакал так безутешно и громко, что молодой император растерялся, не зная, как его успокоить.
Зато Лю Шан при виде рыдающего Юй Чжичжоу буквально расцвёл. В его голове пронеслась мысль: «До чего же милый! Какая лапочка наш Сяо Юй!»
Он тут же заключил евнуха в объятия, сочувственно похлопывая по спине:
— Ну всё, всё, полно слезы лить. Посмотри на себя — весь измазался, как мокрый котёнок! Стоит ли ломать себе здоровье из-за этих мерзавцев?
Ли Чэнь: «...»
Внутри у правителя всё закипело от ревности. Не выдержав этой картины взаимных нежностей, он подошёл, властным движением развёл их в стороны и сухо кашлянул:
— Юй Чжичжоу, императорским указом повелеваю: прекратить плач.
Евнух торопливо отёр слёзы и пролепетал:
— Слушаюсь, Государь.
Лю Шан причмокнул губами, мысленно обозвав государя нечутким чурбаном. А впрочем... Помыслив ещё секунду, Лю Шан поправил себя: никакой он не чурбан, раз постоянно норовит распустить руки! И не натурал вовсе, а скорее бисексуал. В общем, все правители одинаковы — сплошь эгоистичные кобели!
Ли Чэнь, получив ни за что ни про что косой взгляд Лю Шана, решил, что помешал их «объятиям», а потому встал между ними стеной, не давая снова сблизиться.
— Юй Чжичжоу, — произнёс император. — Раз ты открыл мне всю правду без тайн, это доказывает твою верность. Ты останешься при мне.
— Ваше Величество?! — Евнух опешил от радости, позабыв о слезах. Он тут же пал ниц и со звонким стуком ударился лбом о пол: — Благодарю за великую милость! Слуга до последнего вздоха будет верой и правдой служить Вам!
— Ладно уж, до «последнего вздоха» дело пока не дошло, — вмешался Лю Шан.
Ли Чэнь поморщился от того, как вульгарно Лю Шан перевернул возвышенную клятву верности.
— Мэйлу Чицзань ведь хотел прибегнуть к хитрости? — продолжил Лю Шан с лукавой ухмылкой, покачивая головой. — Хотел подстроить смерть Шанчэнь Ли и выторговать условия? Прекрасно. Мы ответим ему его же оружием — обернём его замысел против него самого!
— Но... — заколебался Юй Чжичжоу. — Господин Распорядитель, Мэйлу Чицзань хитёр и крайне подозрителен. Завлечь его в ловушку будет непросто.
— Пустяки! — Лю Шан уверенно взмахнул рукавом, сверкнув хитринкой в глазах и показав острый купеческий зубок. — У меня всё схвачено.
* * *
Тюремный лагерь Правого крыла Армии Божественного Замысла
Верховный цензор и исполняющий обязанности главы Верховного суда Лю Чанъи лично прибыл для допроса пленника. Остановившись у решётки камеры, он посмотрел на Шанчэнь Ли.
Тот лишь приподнял веки и равнодушно бросил:
— Опять вы, господин Лю? Напрасно пришли. Я не сдамся. Сказал же: пока жив — никакой покорности...
— Смерть не принесёт вам пользы, — педантично возразил Лю Чанъи. — У Великой Тан нет ни малейшего желания заниматься погребением ваших останков.
Шанчэнь Ли поморщился. Он выразился фигурально, а этот сухарь воспринимает всё буквально! С таким человеком и говорить не о чем.
В этот момент стражники начали разносить обед. Поставив перед решёткой миску с незамысловатой стряпней, тюремщик крикнул:
— Жратва прибыла!
Шанчэнь Ли глянул на скудную еду без малейшего отвращения. Опустившись на корточки, он неуклюже поднёс миску к губам. Из-за тяжёлой деревянной колоды весом под десяток цзиней на шее каждое движение давалось ему с трудом — палочек не дали, приходилось брать разварившуюся массу прямо руками. Но он ел с аппетитом, не обращая внимания на неудобства.
Лю Чанъи нахмурился:
— Вы происходите из знатного рода Тубо, но дома вам, похоже, приходилось несладко.
Пальцы Шанчэнь Ли замерли. Цензор попал в самую точку. В роду Шанчэнь кипела постоянная грызня за благосклонность главы семьи, и побочному сыну приходилось пробиваться с боем, терпя лишения и подножки.
— И что с того? — с горькой усмешкой отозвался Шанчэнь Ли. — Неужто господин Лю не знает, каково это? В вашем богатом доме наверняка творилось то же самое.
Лю Чанъи на мгновение задумался, будто вспоминая прошлое, а затем невозмутимо ответил:
— Вы ошибаетесь. В моей семье ничего подобного не было.
— Что?! — Пленник от возмущения чуть не подавился.
Хотя Лю Чанъи происходил из чиновничьего рода, чин его отца был невелик — всего шестой ранг. Но в семье царили лад и согласие, старший брат не обижал младшего, а родители души не чаяли в детях. На фоне сурового мира Тубо семейство Лю казалось настоящей обителью благоденствия.
Шанчэнь Ли раздосадованно отвернулся с миской в руках:
— Из всех супостатов евнуховский приспешник Лю Шан — самый несносный, а вы — аккурат на втором месте! От одного вашего вида аппетит пропадает.
Лю Чанъи нахмурился, и на его обычно безучастном лице отразилось искреннее недоумение:
— Почему я лишь на втором месте? По части досаждать людям мне далеко до господина Распорядителя. Кабы мы состязались, я бы безропотно уступил ему первенство.
— Ах ты...
Шанчэнь Ли резко развернулся, собираясь высказать всё, что думает об этом сухаре, как вдруг...
Дзинь!
Глиняная миска выскользнула из рук и с треском разлетелась на куски по каменно-грязному полу. Шанчэнь Ли задохнулся, и изо рта его хлынула тёмная кровь, забрызгав деревянные брусья решётки.
— Шанчэнь Ли?! — Лю Чанъи изменился в лице. — Открывайте! Живо разыщите лекаря!
Стража пришла в ужас. Важный пленник из Тубо свалился прямо на глазах! Кабы он испустил дух в застенках Армии Божественного Замысла, головы полетели бы у всех.
— Ключ! Отпирай скорей!
Замок звякнул, и цензор вбежал в камеру. Шанчэнь Ли уже терял сознание, заваливаясь навзничь. Лю Чанъи подхватил его тело, не обращая внимания на окровавленное одеяние, и впервые в жизни закричал во весь голос:
— Лекаря! Где Императорский лекарь?!
Пока в темнице царила суматоха, в коридоре появился Лю Шан. Направившись к камере, он присел на корточки, приложил пальцы к шее пленника и пробормотал:
— Не дышит...
— Как «не дышит»? Он же только что... — Лю Чанъи застыл с окровавленным Шанчэнь Ли на руках.
Лю Шан строго произнёс:
— Дело государственной важности. Ни единая душа не должна узнать о произошедшем!
Стражники, дрожа от страха, пали на колени:
— Слушаемся! Не извольте беспокоиться, господин Распорядитель, мы будем немы как рыбы!
* * *
Посольское подворье Чанъани
Ночная тьма густым покрывалом укутала подворье. Мэйлу Чицзань тихо выскочил из своих покоев и, оглядевшись по сторонам, направился к тени под деревьями.
— Младший брат, ты пришёл, — с лёгкой улыбкой проговорил он.
Из тени выступил Юй Чжичжоу. При лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора:
— Шанчэнь Ли мёртв.
Мэйлу Чицзань прищурился:
— Вот как? И ты уверенно говоришь об этом?
— Внутренний двор заблокировал все слухи, — холодно отчеканил евнух. — Кроме Лю Шана, цензора Лю Чанъи да пары стражников, о происшествии никто не знает. Тебе ли не ведать, как поступают чиновники Срединных Равнин в подобных случаях? Ни одной вести наружу не просочится.
Мэйлу Чицзань одобрительно кивнул:
— Что ж, я пошлю своих людей всё разузнать... Не думал, что ты действуешь так решительно.
— Разве не этого ты хотел? — с отвращением выцедил Юй Чжичжоу.
— Именно этого, — согласился Мэйлу Чицзань и добавил: — Смотрю я на тебя и понимаю: ты совсем не тот плакса, что бегал за мной по пятам. Раньше ты шаг ступить без меня не мог, а теперь... действуешь жестоко и безжалостно.
С этими словами он ласково протянул руку, намереваясь заправить выбившуюся прядь за ухо Юй Чжичжоу.
Хлоп!
Евнух резко отбил его руку:
— Сделка закрыта. Исполняй своё обещание и не смей более ко мне приближаться!
Он развернулся и ушёл, оставив Мэйлу Чицзаня одного под кронами деревьев.
* * *
Зал Государственных Соглашений
Наступил день официального заключения союза.
Мэйлу Чицзань вошёл в главный зал во главе дипломатической миссии Тубо. Посланник выглядел абсолютно спокойным, словно исход переговоров был у него в кармане.
Правитель Тубо, Цанпо, на переговоры не прибыл, отправив лишь доверенное лицо. Чтобы не ронять достоинство империи, Ли Чэнь также воздержался от личного участия, назначив главным чрезвычайным посланником Лю Шана.
Сложив руки в приветственном жесте, стороны заняли места напротив друг друга.
Лю Шан с лукавой ухмылкой оглядел Мэйлу Чицзаня:
— Посланник выглядит бодрым. Видать, прошлую ночь вы провели в отменном здравии?
— В подворье всё обустроено с великим удобством, — не остался в долгу Мэйлу Чицзань. — К тому же радостные вести прибавляют сил.
— О? Радостные вести? — живо переспросил Лю Шан. — И что же это за вести, отдающие такой бодростью? Неужто вы тайком приняли какого-то чудодейственного снадобья?
Лицо Мэйлу Чицзаня на мгновение застыло. Он не ожидал плоских шуток от уполномоченного лица Великой Тан, но быстро вернул себе невозмутимый вид:
— Господин Распорядитель изволит шутить.
— Шучу, конечно, — кивнул Лю Шан. — Перейдём к делу. С какими намерениями прибыло посольство?
— Естественно, с самыми искренними, — гладко отчеканил Мэйлу Чицзань. — Наш Цанпо не желает проливать кровь подданных. Мы жаждем мира. И лучшим залогом станет династический брак. Просим отдать принцессу Великой Тан за нашего правителя.
Лю Шан прищурился:
— Если я правильно понял, вы предлагаете нам выдать принцессу замуж?
— Брак с императорскими дочерьми издавна скреплял мир между нашими государствами, — нагловато отрезал посланник.
Лю Шан расхохотался прямо ему в лицо:
— Способ вековой, спору нет. Вот только не путаете ли вы берега, господин посланник? Вы проиграли войну и приползли просить о мире! А ведёте себя так, будто это мы умоляем вас о пощаде. Хотите династический брак? Отлично! Пусть ваш Цанпо выберет лучшую дочь и отправит её в гарем нашего Императора! Как вам такая идея?
С каждым словом Лю Шана лицо Мэйлу Чицзаня становилось всё темнее.
— Господин Распорядитель, вы снова шутите.
— А разве я похож на шутника? — Лю Шан мгновенно поджал губы, убрав с лица всякое подобие улыбки.
Мэйлу Чицзань сузил глаза:
— Раз вы не намерены вести переговоры честно, не обессудьте.
— Ой как страшно! — Лю Шан с откровенной насмешкой подался вперёд. — И как же вы проявите свою бессердечность?
Посланник чеканил каждое слово:
— Неужто вы думаете, будто смерть Шанчэнь Ли в темнице Армии Божественного Замысла останется тайной?
— Что?! Шанчэнь Ли мёртв?!
— Замышляете недоброе! Убили представителя знатного рода до подписания договора!
Послы Тубо подняли шум, но Лю Шан хранил спокойствие:
— Откуда вам ведомо о смерти пленника? Сведения были строго засекречены.
Мэйлу Чицзань окончательно сбросил маску доброжелательности:
— Вам не нужно знать, откуда у меня сведения. Главное — вы не отмоетесь от этой крови. Если не согласитесь на наши условия, я прерву переговоры, и Император сошлёт вас в ссылку за провал! Подавайте нам Шанчэнь Ли живым и невредимым, иначе разговора не будет!
Лю Шан сжал кулаки, тяжело задышал и надул щёки, став похожим на разъярённую рыбу-фугу.
Но в следующее мгновение его «гнев» испарился без следа. На лице снова засияла ядовито-сладкая ухмылка:
— Ну что ж... Раз посланник так настаивает, придётся исполнить ваше желание!
Хлоп-хлоп!
Лю Шан дважды хлопнул в ладоши:
— Ввести пленника!
Тяжёлые двери зала распахнулись. В сопровождении командующего Го Юйчэня в зал вошёл человек.
— Шанчэнь Ли?!
— Как?! Он же должен быть мёртв!
Пленник стоял перед Мэйлу Чицзанем — цветущий, живой и полный сил.
— Мэйлу Чицзань! — усмехнулся Шанчэнь Ли. — Не ждал меня увидеть?
Лю Шан протиснулся вперёд с самым ехидным видом:
— Поздравляю, господин посланник! Ну как, сюрприз удался?
Мэйлу Чицзань сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Переведя взгляд за спину Лю Шана, он увидел Юй Чжичжоу, который стоял с абсолютно холодным, безучастным лицом.
Лю Шан шагнул в сторону, загораживая евнуха от испепеляющего взгляда:
— Вы ведь так хотели увидеть Шанчэнь Ли — вот он! Теперь, полагаю, никаких претензий насчёт династического брака у вас нет?
— Замечательная комбинация, господин Распорядитель, — сквозь зубы процедил Мэйлу Чицзань.
— Скромный подарок от заведения, — с наигранной скромностью поклонился Лю Шан. — Я знал, что вы подозрительны. Сначала Юй Чжичжоу принёс вам «правду». Вы бы не поверили ему на слово, поэтому я устроил так, чтобы цензор Лю Чанъи — человек, который органически не умеет врать, — лично засвидетельствовал «смерть» пленника. А когда вы спросили меня, откуда у вас эти сведения, мой наигранный испуг окончательно разгнал ваши сомнения!
Мэйлу Чицзань готов был разорвать его на куски:
— Вы переиграли меня, господин Лю.
— Бывает! Завтра продолжим, а пока — отдыхайте, нервы беречь надо, — весело подытожил Лю Шан и, взмахнув пышными рукавами, победоносно удалился.
* * *
Павильон Малинового Созвездия
Ли Чэнь поджидал Лю Шана с нетерпением. Едва тот переступил порог, император шагнул навстречу:
— Ну как? Наш посланник задал трёпку этому хвастуну?
— Ваше Величество, не прошло и получаса, как посольство Тубо потерпело полное поражение!
Ли Чэнь облегчённо вздохнул:
— Твоя заслуга неоценима, А-Шан.
— Не только моя, — возразил Лю Шан. — Тут потрудились и цензор Лю, и Юй Чжичжоу, и сам Шанчэнь Ли.
Вошедший Лю Чанъи сухо заметил:
— Я был лишь пешкой в вашей игре и никакой заслуги за собой не признаю.
Лю Шан смущённо кашлянул:
— Господин Лю, не сердитесь. Вы же не умеете врать! Только так мы могли обвести Мэйлу Чицзаня вокруг пальца.
Шанчэнь Ли выступил вперёд и склонил голову перед императором:
— Подданный Шанчэнь Ли готов верой и правдой служить Великой Тан! Я знаю все подножки и секреты Тубо. Если Ваше Величество доверит мне участие в переговорах, я не подведу.
— Отлично! — просиял Ли Чэнь. — Назначаю тебя заместителем главы Приказа Императорского Гостеприимства!
Шанчэнь Ли пал на колени:
— Благодарю за высокое доверие, Государь! Однако договор — лишь бумага. Чтобы Тубо никогда не дерзило нашей империи, нужно стравить Четыре Великих Благородных Клана между собой. Пусть грызутся изнутри!
Лю Шан потеребил подбородок:
— Ого, Ли-эр, а ты коварен! Едва поступил на службу, а уже строишь козни против своих?
— Принимаю это за похвалу, господин Распорядитель, — усмехнулся Шанчэнь Ли.
* * *
На следующий день переговоры возобновились.
Едва Лю Шан вошёл в зал, как сразу же сочувственно всплеснул руками:
— Батюшки, господин посланник! Да у вас синяки под глазами размером с кулак! Неужто не спалось? Если припекло — я позову императорского лекаря, он вам снадобье выпишет!
Мэйлу Чицзань сжал зубы. А когда следом за Лю Шаном вошёл Шанчэнь Ли в парадном кафтане чиновника Великой Тан, посланника и вовсе перекосило.
— Шанчэнь Ли! Ты предал родную кровь?!
— Предал? — вспыхнул тот. — Мой род сам выкинул меня на убой! С чего бы мне лобызать их сапоги?
Шанчэнь Ли занял место напротив и взялся за дело с особым рвением. Понимая все расклады Тубо, он безжалостно срезал любые попытки сбавить выкуп, увеличив объёмы дани — скота, зерна и серебра — ровно на треть!
Лю Шан, уступив всю рутину новому замглавы Приказа, откровенно заскучал. Он пил чай, уплетал сладости, а под конец и вовсе прикрылся свитком документов и сладко заснул, подперев щёку кулаком...
— Господин Распорядитель... Проснитесь... Пора ставить печать...
Лю Шан вздрогнул, открыл глаза и обнаружил, что свиток упал, а на него в упор смотрят десятки глаз.
Юй Чжичжоу тихонько подсунул ему платок:
— Вытрите...
Лю Шан смущённо кашлянул, бегло проглядел итоговый договор — условия были идеальными для Тан! — и размашисто приложил личную печать:
— Что ж, отныне мы — союзники. Всего доброго, господин посланник!
* * *
На выходе из зала Юй Чжичжоу путь преградил Мэйлу Чицзань.
— Ты предал меня... Не боишься, что я раскрою твоё происхождение?
Юй Чжичжоу лишь холодно улыбнулся:
— Предавай огласке что угодно. Кабы я не открылся государю сам, стал бы я рисковать?
Мэйлу Чицзань схватил его за рукав:
— Неужели ты настолько пал, что добровольно пошёл на оскопление, лишь бы прислуживать этим чужакам?!
Юй Чжичжоу резко обернулся. Глаза его налились кровью, а из груди вырвался горький, надрывный смех:
— «Добровольно оскоплён»?! Мэйлу Чицзань! Да будет тебе известно: я попал во дворец уже кастратом! Это твои сородичи, это ты сам превратил меня в увечного калеку!
Бац!!
Со всей силы Юй Чжичжоу влепил Мэйлу Чицзаню звонкую пощёчину. Развернувшись, он быстрыми шагами удалился прочь, не оглядываясь.
Посланник застыл как вкопанный, чувствуя, как в ушах эхом отдаются слова евнуха...