— Что?!
Едва услышав, что Доу Фуфэн направляется сюда, Доу Юэ подскочил как ужаленный. Он рванул к двери, собираясь слететь по лестнице, но Мэн Цзаньин успел вовремя прижать дверную створку:
— Погоди! Выскочишь сейчас — уткнёшься прямо в него!
— И-и-и… что же делать?! — Доу Юэ в панике закружился на месте.
— Заведений тут немерено, — успокоительно проговорил Лю Шан. — Вряд ли он станет проверять каждую комнату.
— Вот-вот! — подхватил Мэн Цзаньин. — Спрячься здесь, авось и не…
— Ох, батюшки! Кого я вижу, господин Доу!
С улицы донёсся зычный женский голос. Кто же в поднебесной не знал первого богача, Доу Фуфэна? Стоило ему появиться, как окружающим почудилось, будто к ним шествует ходячая сокровищница!
— Господин Доу, какими судьбами к нам в столь поздний час?
— Выы ищете молодого господина? Ой, да вы только подумайте, какое совпадение! Доу-младший как раз у нас! Сделайте одолжение, я проведу вас!
Лю Шан и Мэн Цзаньин переглянулись. Посмотрев на Доу Юэ с глубоким сочувствием, они словно без слов пожелали ему сил. Спрятаться тот уже не успевал: с громким «бум!» дверь распахнулась. На пороге действительно стоял Доу Фуфэн.
Он неспешно переступил порог. Доу Юэ от страха мгновенно юркнул за спину Лю Шана и оттуда несмело уставился на отца.
Доу Фуфэн плавно приблизился и ровным голосом произнёс:
— Время позднее. Почему ты ещё здесь?
Доу Юэ покорно опустил голову:
— Я… я ходил на пир, а потом меня затащили сюда… На улице уже комендантский час, мне никак… никак не вернуться.
Доу Фуфэн ничего не ответил, лишь макнул рукой, призывая подойти. Доу Юэ пришлось пересилить себя: он несмело вылез из-за спины Лю Шана и сжавшись поплёлся к родителю.
Мэн Цзаньин про себя мысленно поцокал языком и с облегчением подумал: «Какое счастье, что мой батюшка не держит меня в таких ежовых рукавицах! Иначе застрять в веселом заведении да ещё и попасться отцу на проверке — врагу не пожелаешь!»
Доу Фуфэн сложил руки в приветственном жесте перед Лю Шаном:
— Мой никчёмный сын причинил беспокойство Распорядителю Дворцовой Канцелярии.
— Что вы, что вы, — ответил Лю Шан. — Господин Доу преувеличивает.
— В таком случае я заберу его домой, — продолжил Доу Фуфэн и обратился к сыну: — Идем.
— Ох…
Доу Юэ кротко кивнул и поплёлся вслед за отцом, напоследок помахав друзьям рукой.
Доу Фуфэн увёл сына. Из-за комендантского часа покинуть квартал Пинкан они всё равно не могли, поэтому решили переночевать в местном постоялом дворе и вернуться домой утром.
Едва они ушли, Лю Шан тяжело перевёл дух и похлопал себя по груди:
— Уф… Почудилось, будто мой собственный батюшка пришёл с проверкой!
— Ну вы и трусы, — фыркнул Мэн Цзаньин. — Я бы и собственного отца не испугался. Мой-то вообще ни во что не вмешивается.
Лю Шан смерил его выразительным взглядом:
— Тут неподалёку есть нормальные постоялые дворы. Может, переберёмся туда на ночь?
— Это ещё зачем? — удивился Мэн Цзаньин. — Здесь музыка гремит, девицы поют — разве на постоялом дворе будет лучше?
«Так ведь это же публичный дом! — подумал Лю Шан. — На постоялом дворе как-то спокойнее».
— Брат А-Шан, я же деньги уплатил! — запричитал Мэн Цзаньин. — Ты хоть знаешь, во сколько обходится эта комната на ночь? Только за ночлег серебряный лянь вынь да положь! А вино и закуски оплачиваются отдельно. Даже если мы девиц звать не будем, за ночёвку-то уже уплочено!
Услышав о ценах, Лю Шан поморщился от жалости к потраченным монетам. Ого, ну и обдираловка! И это ведь среднее заведение, а в соседнем Тереме Росистых Цветов цены, небось, ещё в два раза выше.
И всё же, пусть серебра было жаль, оставаться здесь казалось слишком ненадежным. Лю Шан стал торопить приятеля:
— Господин Мэн, пойдём лучше в нормальную гостиницу. Послушай, за номера плачу я, идёт?
Мэн Цзаньин не горел желанием уходить, но, видя упрямство спутника, сдался:
— Ладно-ладно! Но уговору не менять: пьём до дна, гуляем на полную катушку!
— И идёт! — согласился Лю Шан.
Он подтолкнул Мэн Цзаньина к выходу, и они, беседуя, стали спускаться по лестнице.
— Ох-х!.. — вдруг дико взвизгнул Мэн Цзаньин, отчего Лю Шан вздрогнул.
— Ты чего застыл? — удивился Лю Шан. — Пошли быстрее.
Мэн Цзаньин перегородил узкую лестницу, и Лю Шан за его спиной ничего не мог разглядеть. Он лишь понял, что навстречу кто-то поднимается. Навстречу-то поднимались, да только Мэн Цзаньин замёрз на месте, точно истукан, не шевелясь и не роняя ни слова.
Лю Шан недоумённо выглянул из-за его плеча и тоже ахнул, судорожно втянув воздух:
— Ох-х!..
Мэн Цзаньин выдавил из себя сухой смешок, обращаясь к поднявшимся:
— Лекарь Цуй… Какая… какая неожиданная встреча! Настоящее чудо: сколь ни ищи, а судьба сама сведёт!
На лестнице стоял не только Цуй Цэнь. Подойдя вместе с ним, на них уставился сам нынешний Сын Неба — Ли Чэнь!
Лю Шан округлил глаза. С каких это пор Император разгуливает по увеселительным домам?!
Оказывается, едва Ли Чэнь и Цуй Цэнь ступили в квартал Пинкан, как тут же столкнулись с Доу Фуфэном и его сыном. Доу Фуфэн, разумеется, без утайки выложил им, что видел Мэн Цзаньина с Лю Шаном, да ещё и любезно указал дорогу.
Следуя его подсказке, Ли Чэнь и Цуй Цэнь без труда отыскали нужный бордель. На ловца и зверь бежит: даже расспрашивать никому не пришлось, обе цели стояли прямо перед ними.
Лицо Ли Чэня потемнело от гнева. Он процедил сквозь зубы:
— А-Шан, как у тебя всё удачно складывается! Нанести Нам визит времени нет, зато для прогулок по публичным домам часы сразу находятся?
«Ваше Величество, вы бы хоть совесть имели! — возопил про себя Лю Шан. — Я три дня подряд ходил к вам на поклон, да вы сами меня видеть не желали! А теперь перекладываете с больной головы на здоровую!»
Цуй Цэнь же, смерив Мэн Цзаньина ледяным взглядом, ядовито ухмыльнулся:
— Господин Мэн, смотрю, вы так быстро изволили поправиться? Снова полны сил и рвётесь к девкам?
— К-каким девкам… — Мэн Цзаньин вспыхнул до корней волос. Впервые его так бесцеремонно припекли! Он попытался оправдаться: — Ни к каким девкам я не рвался! Я просто… просто… О, точно! Это всё брат А-Шан захотел прийти, а я его только сопровождал!
Лю Шан от изумления едва не выронил глаза из орбит:
— Да ты сам меня сюда притащил! Твердил, что хочешь смыть былой позор и показать свою мужскую силу!
— Хе-хе… — холодно усмехнулся Цуй Цэнь. — Мужскую силу? Судя по вашему нынешнему состоянию, господин Мэн, девицы в этом заведении вас засмеют, а не сила их поразит.
— Ты… ты… ты! — Мэн Цзаньин готов был сгореть со стыда. Выпятив грудь, он выкрикнул: — Да я в гневе страшен!
— Неужели? — Цуй Цэнь шагнул вперёд, сгреб Мэн Цзаньина за воротник, словно беспомощного цыплёнка, и сухо проговорил: — Что ж, давайте-ка посмотрим, насколько господин Мэн страшен.
Бум!
Он бесцеремонно швырнул Мэн Цзаньина внутрь комнаты и захлопнул дверь.
Лю Шан онемел. Ничего себе лекари пошли!
Едва Цуй Цэнь с Мэн Цзаньином исчезли, Лю Шан и Ли Чэнь остались один на один. Лю Шан виновато улыбнулся:
— Ваше Величество, ваше положение слишком высоко. Не изволите ли перебраться на ночлег со скромным слугой на постоялый двор?
Однако Ли Чэнь упёрся:
— Зачем нам постоялый двор? Разве здесь нельзя переночевать? Если бы Я не пришёл, ты ведь собирался остаться тут на ночь? Почему тебе можно, а Мне нельзя?
С этими словами он бросил подбежавшей девице:
— Приготовь лучшую комнату.
— Ой, какой статный господин! Впервые вас вижу! Какой щедрый!
Лю Шан тут же заслонил собой императора от распускавшей руки девицы:
— Просто приготовь комнату, лишних разговоров не нужно.
Видя, как Лю Шан опекает его, Ли Чэнь едва заметно улыбнулся. Он чинно вошёл в отведённый покой и опустился на сиденье перед низким столиком. Лю Шан кротко прошёл следом, затворил дверь и осторожно присел напротив.
— Ну, выкладывай, — сдержанно произнёс Ли Чэнь.
— На самом деле… — начал Лю Шан. — Ваше Величество, выслушайте мои оправдания! Ой, то есть… объяснения! — Он кашлянул. — Это всё Мэн Цзаньин! Напоил меня какими-то укрепляющими настойками, а потом заявил, что поведет показать мне мир.
— Ты ещё и укрепляющие настойки пил? — Взгляд Ли Чэня стал острым, словно клинок.
В горле у Лю Шана пересохло. Он нервно сглотнул и сдавленно улыбнулся:
— Ну… совсем капельку, чуть-чуть… На самом деле мне вовсе не хотелось идти в подобное место, во всём виноват Мэн Цзаньин!
В критический момент продать друга — дело святое, и Лю Шан ни капли не сомневался.
— А-а-а!
Внезапно из соседней комнаты донёсся дикий крик. А ведь там как раз находились Мэн Цзаньин и лекарь Цуй!
Голос Мэн Цзаньина был оглушительным и пронзительным:
— Заколол! Заколол-таки! Лекарь Цуй, благодетель мой, выслушай мои оправдания! То есть… объяснения! Я… я просто хотел опробовать всё на практике! Чтобы доказать, что ваша врачевательная рука способна вернуть… А-а-а! Вернуть весну! Перестань колось! Больно же, умираю-у-у!
— Больно? — В голосе Цуй Цэня проскользнула кроткая ухмылка. Он говорил тихо, но в этой мягкости таился лютый мороз: — По виду господина Мэн не скажешь, что ему больно. Скорее… вам это весьма по душе.
— Не надо! Не-е-ет! — продолжал вопить Мэн Цзаньин. — Больно, спасенья нет! Пощади, хватит тыкать иглами! Из меня же сейчас сито сделают! Всё пропало, всё пропало!
Сперва Мэн Цзаньин орал так, будто его режут, едва не на весь квартал Пинкан. Но вскоре тон его воплей странно изменился. Даже Лю Шан с его толстокожестью почувствовал, как к щекам приливает жара.
Крики Мэн Цзаньина переросли в прерывистый, тоскливый стон. Хотя голос стал тише, через тонкую стену всё было слышно до малейшего шороха.
Лю Шан заёрзал на месте. Чтобы скрыть неловкость, он схватил пиалу и сделал два больших глотка чая. Однако жажда от этого только усилилась.
Ли Чэнь, слушая эти звуки, тоже почувствовал себя не в своей тарелке. Он кашлянул и накрыл пиалу ладонью, пытаясь отвлечься:
— А чай-то… весьма сладок.
— Д-да, точно! — натянуто подхватил Лю Шан. — Позвольте, я налью Вашему Величеству ещё!
Он поспешно взялся за чайник. Руки почему-то ослабли, и струя чая пролилась прямо на подол императорского одеяния.
— Ваше Величество, вы не обожглись?! — Лю Шан ринулся вытирать его одежды. — Простите, простите! Рука дрогнула…
Хлоп!
Ли Чэнь неожиданно сжал ладонь Лю Шана. Его пальцы оказались обжигающе горячими, а хватка — невероятно крепкой.
Лю Шан в изумлении поднял глаза. Они замерли. Голос Ли Чэня звучал ниже и глуше обычного:
— Этот чай… С ним что-то не так?
Чай? В голове Лю Шана будто вспыхнула молния. Чем больше пьёшь, тем сильнее жажда… Разве это не точь-но так же, как после снадобья Мэн Цзаньина?! Лю Шан мгновенно всё понял. Это же веселый дом! Здешний чай наверняка заварен со снадобьями для разжигания страсти!
— Л-лучше… лучше больше не пить этот чай, — зазаикался Лю Шан.
Ли Чэнь потер раскалывавшийся лоб:
— И эти благовония! Я сразу почувствовал дурной запах. Погаси их скорее!
Не знавший здешних порядков Лю Шан тут же вскочил, чтобы потушить курильницу и свечи.
Когда свечи погасли, комната погрузилась во тьму. Нельзя сказать, что вокруг царила непроглядная мгла, но лунный свет, проникавший сквозь тонкие шёлковые шторы, придал обстановке ещё более двусмысленный и интимный флёр.
Загасив огонь, Лю Шан стал на ощупь возвращаться назад. Вдруг он оступился о подставку для локтей и тихо ахнул: «А!»
Он полетел вперёд. Ли Чэнь, обладавший отличной выучкой, среагировал мгновенно: вытянул руки и подхватил Лю Шана, заключив в объятия.
— В-Ваше Величество?! — Лю Шан оказался прижат к его груди.
Ощутив происходящие с императором изменения, Лю Шан в шоке расширил глаза. Он попытался отстраниться, но Ли Чэнь не дал ему ни единого шанса. Без лишних слов он подхватил Лю Шана на руки и увлёк на мягкое ложе.
— А-Шан… — Глаза Ли Чэня затуманились дымкой, точно у ласкового щенка. Он доверчиво уткнулся лбом в плечо Лю Шана и тихо прошептал: — Брат А-Шан, Чэнь-эру так плохо… Помоги Чэнь-эру, а?
Лю Шан затрепетал всем телом, словно заворожённый лаской. Он медленно кивнул, обнял Ли Чэня за лицо и накренился навстречу. Их дыхание уже готово было сплестись, как вдруг…
Хлёст! Хлёст-хлёст!
Резавший слух звук донёсся прямо из-за окна. Лю Шан от неожиданности вздрогнул и резко оттолкнул Ли Чэня.
— А-а-а! — заорал Ли Чэнь.
Потеряв голову от нахлынувших чувств, он совершенно не ожидал удара. Император кубарем слетел с ложа и растянулся на полу вниз головой в самой нелепой позе!
— Ваше Величество, вы целы?! — с опозданием испугался Лю Шан.
Удар вырос излишне сильным. К счастью, кушетка стояла низко, так что костей он не переломал, но полететь тормашками вниз — для государя это было не столько больно, сколько невыносимо стыдно!
Лю Шан поспешил поднять Ли Чэня, нервно посмеиваясь:
— Ваше Величество, вы не ушиблись?
Ли Чэнь чувствовал себя непередаваемо обиженным: такой момент испортить! Помешал этот дурацкий шум за окном. Теперь у него болела и голова, и спина, но куда хуже боли была жгучая неловкость.
Чтобы перевести тему, Лю Шан спросил:
— Что это за шум там, снаружи?
Они занимали другую комнату, окна которой выходили не на оживлённую улицу, а во внутренний переулок. И надо же было такому случиться, что прямо отсюда открывался вид на внутренний двор Терема Росистых Цветов.
Хоть расстояние было неблизким, окна напротив оставались незашторенными. При свете ламп внутри отчетливо вырисовывался силуэт.
Тень, удлинённая пламенем свечи, высоко взмахивала рукой. Раздавался звонкий щелчок: Хлёст! — а вслед за ним нёсся болезненный стон.
Лю Шан нервно дернул веком. Что за чертовщина? Неужто плетьми порют?
Шлепки за окном продолжались долго. Истязуемый сперва ещё подавал голос, но вскоре затих, точно мёртвый.
Лю Шан удивлялся происходящему, но раскрывать личность императора было нельзя. Хотя законы династии Тан не запрещали чиновникам посещать веселые дома, Сын Неба ни в коем случае не должен был появляться в подобном месте. Что скажут подданные, если прознают?
Поэтому Лю Шан не стал вмешиваться. Он плотно задёрнул штору и проговорил:
— Ваше Величество, время позднее. Давайте отдохнём, завтра спозаранку нужно возвращаться во дворец.
Ли Чэнь кашлянул:
— Ну… давай ляжем. А-Шан, ложись рядом со Мной, ложе широкое, иди сюда.
Вспомнив недавний порыв страсти, Лю Шан почувствовал, как к горлу подступает ком. Но сидеть всю ночь напролёт тоже было глупо, поэтому он осторожно прилёг с краю и замер, точно истукан.
На следующее утро, едва рассвело, в дверь отчаянно забарабанили. Раздался тихий шёпот, похожий на мяуканье кошки:
— Распорядитель!.. Брат А-Шан!.. Ваше Величество!.. Вы проснулись? Это я… Мэн Цзаньин…
Лю Шан проснулся, потёр глаза и сел. Ли Чэнь, конечно, тоже пробудился. Небо едва серое, час стоял слишком ранний.
Император, не любивший вставать спозаранку, недовольно перевернулся на другой бок:
— Досада.
Лю Шан поднялся, подошёл и отпер дверь. На пороге действительно стоял Мэн Цзаньин. Вид у него был такой, словно он пошёл на дело:
— Брат А-Шан, ты проснулся?! Какое счастье! Бежим скорее!
Лю Шан удивился:
— Господин Мэн, что с тобой? Словно тать в ночи?
— Тсс! Тсс-тсс-тсс! — Мэн Цзаньин прижал палец к губам и понизил голос до едва слышного шепота: — Пока лекарь Цуй не проснулся, надо уносить ноги!
— Куда бежать? — Ли Чэнь с досадой сбросил одеяло, понимать происходящее у него уже не было сил.
Мэн Цзаньин замялся:
— В двух словах не скажешь! В двух словах… Сматываемся, а там видно будет!
Лю Шан изумился ещё больше. Взглянув на приятеля, он вдруг заметил на его шее множество багровых следов и обомлел:
— Господин Мэн, вы с лекарем Цуем вчера вечером…
Мэн Цзаньин испуганно зажал шею ладонями и отчаянно затряс головой:
— Нет! Ничего не было!
Лю Шан тяжело вздохнул:
— Вы что… банки ставили?!
Мэн Цзаньин: «…»
Лю Шан искренне посочувствовал:
— Ну и суров же лекарь Цуй!
Компания под покровом утренних сумерек покинула квартал Пинкан и поспешила во Дворец Великой Ясности. Юй Чжичжоу провёл в тревоге всю ночь: Сын Неба изволил отправиться в увеселительный дом, а он сам готовил повозку — как тут не волноваться?
Увидев, что Лю Шан вернулся вместе с государем, евнух Юй с легким сердцем вздохнул и поспешил приготовить горячую воду, дабы Его Величество совершил омовение.
Лю Шан, промотавшись всю ночь, толком не выспался. Вернувшись к себе, он прилёг и проснулся только во второй половине дня. Умывшись и переодевшись, он направился в Ведомство Внутренних Дел.
Едва переступив порог Особого Ведомства Дворцовых Слуг, Лю Шан столкнулся с Ли Ханем. На лице Цзян-вана алела свежая царапина, будто его полоснула дикая кошка.
Лю Шан усмехнулся:
— Ваше Высочество, чью же кошку вы изволили разозлить?
— Кошку? — взмолился Ли Хань. — Какая кошка?! Кабы кошка — полбеды! Это меня люди разукрасили!
Лю Шан, конечно, сразу догадался, что царапины человеческие. Интересно, где это Цзян-ван успел с кем-то подраться?
Ли Хань пожаловался:
— Кому я дорогу перешёл? Нынче утром выхожу из усадьбы, а меня у ворот поджидает несколько разъярённых барышень!
— Уж не должки ли это по части любовных похождений?
Пока Лю Шан подшучивал, неподалёку показался Ли У. Ли Хань всплеснул руками:
— Не мели чуши!
— Хань-эр! — Ли У подошёл к ним, явно разыскивая племянника. Увидев расцарапанное лицо Ли Ханя, он встревожился: — Дядя только что прознал про это. Ты показывался лекарю?
— Да что случилось-то? — Лю Шану становилось всё интереснее.
Ли Хань вздохнул:
— Сам толком не пойму. Несколько моих чиновников отправились развлечься в бордель, а их жёны прознали. С мужьями сделать ничего не смогли, так прибежали ко мне учинять разгром! Заявили, будто я сквозь пальцы смотрю на то, как служащие Министерства Церемоний разгуливают по веселым домам! Вот уж воистину беда на ровном месте!
«Бордель?» — Лю Шан хлопал глазами. Опять увеселительные дома? За одну ночь все знакомые и незнакомые, особенно чиновники, точно с ума сошли — разом ринулись по борделям!
Ли Хань продолжил сетовать:
— Те бабёнки оказались до того лютыми, сразу ногтями в лицо вцепились! Ты только глянь, как меня разукрасили! За что мне такое?!
Лю Шан спросил:
— А куда именно ходили твои чиновники?
— Откуда мне знать? — Ли Хань задумался, припоминая: — Кажется, в квартале Пинкан… Как его… Терем какой-то?
— Терем Росистых Цветов? — подсказал Лю Шан.
Ли Хань изумился:
— Откуда Распорядитель знает? Неужто и сам там бывал?
Лю Шан качнул головой:
— Бывать не бывал, но наслышан. Говорят, многие знатные господа и чиновники спускают там целые состояния. Да что там — некоторые, раз побывав, забывают обо всём на свете и готовы спустить тысячу лянов, лишь бы вернуться.
— Глупость! — с иронией усмехнулся Ли Хань. — Чистейшее безумие! Либо сдурели, либо ослепли! Иначе с чего бы людям, всю жизнь пробивавшимся на службе, за одну ночь спускать всё подчистую?
— И то правда, — согласился Лю Шан. — Мне этого тоже не понять.
Опасаясь, как бы на лице Ли Ханя не остались шрамы, Ли У увёл его в Приказ Императорской Медицины, чтобы Цуй Цэнь обработал раны.
Расставшись с принцами, Лю Шан направился в Ведомство Внутренних Дел. Навстречу ему торопливым шагом шёл чиновник, держа в руках охапку бумаг. От спешки его качало, и он с размаху врезался в Лю Шана. Распорядитель устоял на ногах, а вот чиновник выронил все бумаги, и они рассыпались по полу.
— Распорядитель, пощадите! Распорядитель, пощадите! — Чиновник мгновенно пал на колени, дрожа и не смея поднять головы.
— Ничего страшного, — Лю Шан вовсе не считал себя лютым зверем, да и не пострадал ничуть. Он присел, помогая собирать листы: — Давай помогу.
Вглядевшись в бумаги, Лю Шан заметил, что это в основном чертежи и архивные записи Министерства Общественных Работ. Он посмотрел на чиновника и изумленно проговорил:
— Это ты?
Чиновник с удивлением поднял взгляд:
— Распорядитель… вы знаете скромного слугу?
Едва тот поднял голову, Лю Шан окончательно убедился: он действительно его знал! Правда, имени назвать не мог, ведь видел его лишь единожды — вчера в квартале Пинкан!
Именно этого чиновника Министерства Общественных Работ вчера со скандалом выставили из Терема Росистых Цветов. В темноте Лю Шан и Доу Юэ сомневались, но теперь, вблизи, сомнений не оставалось.
На лице чиновника красовались синяки — видимо, от побоев. Более того, рука его была перевязана, и из-за раны он не мог крепко держать документы, отчего и налетел на Лю Шана.
Лю Шан не стал упоминать о вчерашнем, а лишь смутно проговорил:
— Ты ведь из Министерства Общественных Работ? Я пару раз видел тебя издали.
— Чем скромный слуга заслужил такую честь! — тут же принялся лебезить чиновник. — Что Распорядитель запомнил меня — величайшее счастье!
Лю Шан помог ему подобрать бумаги и, не задерживаясь, пошёл своей дорогой.
На следующий день Лю Шан отправился в Павильон Малинового Созвездия с утренним визитом. На этот раз Ли Чэнь не стал прогонять его и пропустил внутрь. Впрочем, настроение у императора оставляло желать лучшего.
Едва войдя, Лю Шан чуть не споткнулся о разбросанные по полу свитки:
— Это… нас ограбили?
Юй Чжичжоу, на ходу подбирая бумаги, прошептал:
— Распорядитель, вы не представляете… Нынче утром у Его Величества было прекрасное настроение…
В ту ночь, когда Ли Чэнь и Лю Шан оставались в увеселительном доме, а на утро вместе вернулись, тучи над императорским ликом рассеялись, уступив место солнцу.
Но, на беду, этим утром в Павильон Малинового Созвездия пожаловала Вдовствующая императрица Ван.
Лю Шан понимал:
— Ваше Величество всегда с большим почтением относится к Вдовствующей императрице. Неужто визит матери не принёс радости?
Юй Чжичжоу понизил голос до шепота:
— Вдовствующая императрица опять изволила просить за своего младшего брата…
Лю Шан всё понял. Клан Го пал, да ведь осталась ещё и Вдовствующая императрица Ван! Прежде она вела себя кротко и тихо, перед Великой вдовствующей императрицей и рта раскрыть не смела. Но едва та лишилась власти, как матушка государя принялась склонять сына к тому, чтобы дать роду Ван немного влияния.
Отец Вдовствующей императрицы Ван был простым уездным начальником. В своё время она привлекла взор отца Ли Чэня, а когда Ли Чэнь взошёл на престол, её статус вознёсся вслед за сыном.
Все эти годы она находилась в тени Великой вдовствующей императрицы и ни во что не вмешивалась. За исключением покойного отца-чиновника, в роду Ван служащих больше не водилось.
У Вдовствующей императрицы имелся единоутробный брат по имени Ван Суйпин. Особенными талантами тот не отличался, приторговывал понемногу и благодаря имени сестры скопил небольшое капитал, после чего страстно захотел стать чиновником.
Как раз в те времена существовала должность «Чиновник по управлению ростовщическими процентами». Суть её была проста: казнá передавала средства купцам под ежемесячный процент, причём процент весьма высокий — за год набегала сумма, равная самому долгу. Если купец исправно платил процент и через год возвращал основной долг, правительство даровало ему чин!
Ван Суйпин скопил немного денег и, мечтая о чиновничьем кафтане, зацепился за такую возможность. Он одолжил у казны денег, намереваясь через год получить вожделенную должность.
Но, на его беду, эта система из-за множества злоупотреблений и резкого протеста ученых мужей была быстро упразднена.
Учёные годы коротали за книгами, штурмуя экзамены, а тут какие-то богатеи за гроши получали чины — естественно, это вызывало возмущение. К тому же многие при дворе опасались, что нетёсаные купцы, не смыслящие в государственных делах, приведут страну к хаосу.
В итоге система просуществовала недолгий срок, лишь заткнув дыры в казне, и была отменена. Ван Суйпину «повезло»: аккурат к исходу года должность упразднили, и его мечты о службе рассыпались в прах.
Теперь, когда Великая вдовствующая императрица потеряла власть, голос Вдовствующей императрицы Ван зазвучал громче. Ван Суйпин вновь воспрянул духом и упрашивал сестру замолвить за него слово перед государем.
Ли Чэнь пуще прежнего ненавидел вмешательство родни в управление государством. Клан Го только-только удалось отодвинуть, а тут Вдовствующая императрица Ван тащит свою родню! Ладно бы тот имел хоть какие-то способности, так ведь чистейший мешок с соломой!
Без преувеличения: Ван Суйпин даже торговать толком не умел, не то что управлять государством. Пусти его в правительство — он за три дня всё пустит по ветру!
Из-за этого между Ли Чэнем и матерью возникла размолвка. Потеряв лицо, Вдовствующая императрица Ван гневно удалилась, а Ли Чэнь в сердцах переворошил Павильон Малинового Созвездия.
Лю Шан, осторожно обходя разбросанные свитки, проговорил:
— Ваше Величество, к чему гневаться на родную мать?
Ли Чэнь с досадой вымолвил:
— Именно потому, что она Моя мать! Если чужие не понимают, неужто и она не способна понять?
Лю Шан попытался успокоить его:
— Посудите сами, Ваше Величество: вы отказали Вдовствующей императрице, стало быть, гневаться полагается ей. С чего же вам-то переживать?
Ли Чэнь задумался: и то правда! Не получив чина, грызть локти должны Ван Суйпин и Вдовствующая императрица, а государю печалиться нечего. От этой мысли гнев его немного утих.
* * *
Наступил день утреннего приема, когда чиновники выстраивались согласно чинам, ожидая выхода Сына Неба.
Ли Чэнь вошёл в залу и воссел на престол. Вдруг кто-то вошёл с опозданием. Поднялся шепоток. Человеком, вызвавшим такое изумление, оказалась не кто иная, как Вдовствующая императрица Ван!
Она проследовала в Павильон Объявления Указов. Ли Чэнь слегка нахмурился:
— Матушка, нынче здесь проходит. Зачем вы прибыли?
Вдовствующая императрица Ван прошествовала к самому главному месту. Служанки и евнухи тут же пододвинули фениксовый стул и опустили жемчужную завесу.
Она мягко улыбнулась:
— Я лишь пришла посмотреть. Ваше Величество лишь недавно приступил к самостоятельному правлению, во многих делах вам не хватает опыта. Я посижу, послушаю, а вы вершители дела, как обычно.
Лицо Ли Чэня потемнело ещё пуще. «Посмотреть»?! Да это же прямое вмешательство в дела государства! Намерение Вдовствующей императрицы Ван было шито белыми нитками: она желала сотворить то же, что и Великая вдовствующая императрица — править из-за ширмы!
Чиновники не смели ронять ни слова, в зале воцарилась тишина.
Вдовствующая императрица Ван, в отличие от предшественницы, вела себя кротко и приветливо:
— Обсуждайте дела, не смущайтесь.
Ли Чэнь, сдерживая раздражение, произнёс:
— Если есть доклады — оглашайте.
В этот момент вперед выступил чиновник из Министерства Церемоний. Сложив руки в приветствии, он произнёс:
— Ваше Величество, заместитель министра церемоний ушёл на покой по старости. Ныне в министерстве свободна должность, просим Ваше Величество принять решение.
Не успел Ли Чэнь и рта открыть, как Вдовствующая императрица Ван подала голос:
— Раз в Министерстве Церемоний есть место, у меня имеется достойный человек. В своё время казна обещала ему чин в этом ведомстве, да покойный император отменил систему ростовщических чинов, отчего вышло недоразумение. Ныне выпал такой случай — почему бы не поступить по справедливости и не дать ему эту должность?
Все вновь замерли. Услышав такие речи, Лю Шан мгновенно догадался, что речь идёт о младшем брате императрицы, Ван Суйпине.
Ли Чэнь притворился неведющим:
— О как? Неужто есть такой человек? Впрочем, покойный император отменил ту систему не без причины. В те годы таких купцов набралось великое множество. Если каждому выдать по чину, в государстве наступит смута.
Загнанная в угол Вдовствующая императрица Ван выказала крайнее недовольство, но Ли Чэнь явно недооценил её напор. Она упорствовала:
— Для прочих купцов, быть может, чин и не к чему. Но этот человек обладает великим талантом! Если он вступит в Министерство Церемоний, то принесёт немало пользы. Имя ему — Ван Суйпин.
Ли Чэнь, знавший всё заранее, изобразил озарение:
— А-а, так это Наш дядя.
Лицо Вдовствующей императрицы Ван стало ещё мрачнее:
— Ван Суйпин хоть и приходится дядей Вашему Величеству, но талантом и добродетелью не обделён! В делах торговли он преуспел не хуже того же Доу Фуфэна!
Лю Шан едва не прыснул со смеху. Ну и мастера же говорить! Куда там Ван Суйпину до Доу Фуфэна — он даже с семейным делом Мэн Цзаньина рядом не стоял! Сравнила бабочку со слоном! И как только у неё язык повернулся?
— Ваше Величество! — Выступил ещё один чиновник: — Скромный слуга также полагает, что Ван Суйпин обладает изрядными способностями и глубоким умом. Если он станет помогать Вашему Величеству, это сослужит добрую службу нашему государству!
Стоило одному льстецу подать голос, как за ним выскочил второй, а следом и третий.
Ли Чэнь не ожидал, что в совете окажется столько флюгеров. В одно мгновение выискалось с полдюжины желающих выслужиться перед Вдовствующей императрицей и Ван Суйпином.
Лик Ли Чэня становился всё мрачнее. Если так пойдёт и дальше, должность заместителя министра церемоний неизбежно достанется Ван Суйпину.
Лю Шан повел бровью и, выступив вперёд с подобострастной ухмылкой, вымолвил:
— Ваше Величество, скромный слуга полагает, что Ван Суйпин — ближайший родственник Вдовствующей императрицы и родной дядя Вашего Величества. Хотя слуга лично с ним не знаком, но, лишь послушав речи, понимает: талант Ван Суйпина поистине высок!
Слова Лю Шана звучали до того топорно, что непонятно было — хвалит он или палки в колёса вставляет.
Ли Чэнь прищурился:
— О? И Распорядитель так считает?
— Ваше Величество, — продолжал Лю Шан, — на самом деле не только в Министерстве Церемоний не хватает людей. Есть и другое ведомство, где с людьми совсем туго. Неужто вы забыли?
Получив подсказку, Ли Чэнь вскинул брови:
— Ты имеешь в виду…
— Ведомство Императорских Конюшен! — громко чеканя слова, произнес Лю Шан.
Ведомство Императорских Конюшен входило в число Девяти Приказов и ведало экипажами да табунами, относясь к ведению Военного Министерства. Выезды государя, жертвоприношения, военные походы — ничто не обходилось без коней и повозок. Поэтому, хоть ведомство и считалось тыловым, значение оно имело немалое.
Лю Шан улыбнулся:
— Скромный слуга слышал, что Ван Суйпин в бытность купцом как раз промышлял торговлей лошадьми и повозками. Стало быть, в конях он разбирается отлично! Если направить Ван Суйпина в Ведомство Императорских Конюшен, это оправдает ожидания народа! И никто не станет судачить, мол… Ван Суйпин — родной брат императрицы, оттого и попал в Министерство Церемоний.
— Что ты молвишь?! — воспламенилась Вдовствующая императрица Ван.
Лю Шан с улыбкой ответил:
— Государыня, не извольте гневаться! Скромный слуга лишь печётся о вашей чести. В народе языки злые, судачат обо всём без умолку. Если Ван Суйпин из-за родства с вами займёт место в Министерстве Церемоний, людские толки неизбежны. А вот ежели он, знаток конного дела, войдёт в Ведомство Императорских Конюшен — ни одна душа слова дурного не замолвит!
Ли Чэнь подхватил:
— Как верно заметил Распорядитель, назначь Я Ван Суйпина заместителем министра церемоний, незрелые умы станут возводить хулу.
— Именно так, Ваше Величество! — поддакнул Лю Шан. — Ежели Ван Суйпин начнёт службу в Службе Пастбищ, станет трудиться на совесть — золото везде заблистает! А как докажет свои способности, Ваше Величество всегда сможет перевести его в Министерство Церемоний на благо государства! Не так ли, Ваше Величество?
Ли Чэнь кивнул и с улыбкой повелел:
— Быть по сему! Огласить Наш указ: пожаловать Ван Суйпину чин заместителя смотрителя среднего пастбища Приказа Конюшен. Завтра же явиться к месту службы!
Лицо Вдовствующей императрицы Ван исказилось от ярости. Она дрожала всем телом и, не в силах более сидеть, с холодным фырканьем поднялась и удалилась.
Ли Чэнь и Лю Шан дружно провели Вдовствующую императрицу. Но на душе у государя всё равно было паршиво: матушка явно решила править из-за ширмы, возомнив себя второй Великой вдовствующей императрицей!
Вернувшись в Павильон Малинового Созвездия, Ли Чэнь в сердцах швырнул свиток на пол и гневно выкрикнул:
— Хороши чиновники! На словах — верой и правдой служат Мне! А едва появилась Вдовствующая императрица, как все принялись выслуживаться перед Ван Суйпином! Сколько же он им посулил, что его выставили чуть ли не вторым Доу Фуфэном?!
— Посулил? — повторил Лю Шан, будто нащупав нить.
Ли Чэнь ухмыльнулся:
— А что? Неужто они и впрямь взяли у него подкуп?
Ведь на совете сразу четверо или пятеро поднялись за него заступаться, да и прочие поддакивали.
— Если Ван Суйпин давал взятки, то явно разорился! — хохотнул Ли Чэнь.
Однако Лю Шан качнул головой:
— Ваше Величество, тут кроется какая-то тайна. Вы и сами молвили, что Ван Суйпин — просто мешок с соломой, откуда у него богатства Доу Фуфэна? Чтобы подкупить столько чиновников разом, нужны несметные средства. Как по мне… это мало похоже на подкуп.
— А на что же? — допытывался Ли Чэнь.
Лю Шан глухо произнёс:
— Скорее… на шантаж.
Ли Чэнь усомнился:
— Какой-то мелкий купец, пусть и за спиной у него Вдовствующая императрица, смог сгрести в кулак прислугу всех сановников?
Лю Шан погладил подбородок, погрузившись в раздумья, и вдруг ахнул:
— Веселые дома!
Ли Чэнь помрачнел:
— Ты опять вознамерился отправиться по публичным домам?!
— Нет-нет! — возразил Лю Шан. — Ваше Величество, извольте вспомнить: на утреннем совете за Вдовствующую императрицу заступались аккурат те, кто… так или иначе связан с публичными домами!
Жёны чиновников, ходившие устраивать разгром к Ли Ханю, чиновник Министерства Общественных Работ, которого с побоями выставили из Терема Росистых Цветов…
Лю Шан прищурился и задумчиво проговорил:
— Терем Росистых Цветов…