«Кто позволял тебе самоуправствовать?!»
В глухом углу походного лагеря министр Ван Суйпин мёртвой хваткой вцепился в воротник лже-Лю Шана и влепил ему звонкую, хлесткую пощёчину. Он изо всех сил давил гнев, но в шипящем шёпоте всё равно клокотало бешенство: «Откуда в тебе столько дерзости?! Смерти ищешь? Натравить на него отряд смертников!»
«Господин, смените гнев на милость! — фальшивый Лю Шан схватился за пылавшую щеку, хныча и утирая слезы. — Я ведь не ради забавы... Я лишь хотел помочь вам!»
«Помочь мне? — министр скривил губы в презрительной ухмылке. — Думаешь, я не вижу тебя насквозь? Зависть тебя гложет, только и всего. Завидуешь, что этот выскочка из Бюро Дворцового Виноделия лицом пригожее да перед Его Величеством умеет выслужиться! Я прав?»
Дугой задетый за живое, лже-Лю Шан помялся, но отпираться не стал: «Пусть у меня и есть своя корысть, господин, но ведь и вам от этого прямая польза! Ну да, смертники провалились, но орудовали-то они клинком из армии Вана Цзяна! Это же прямая улика против Ли Ханя! Император заподозрит брата в измене, а вы спокойно снимете сливки!»
Ван Суйпин процедил сквозь зубы: «Если где вылезет хоть малейший огрех — милосердия от меня не жди. Собственноручно башку срублю».
«Понимаю, понимаю! — фальшивка закивал, будто дятел. — Будьте спокойны, всё шито-крыто. Кинжал самый настоящий, армейский. А погибший исполнитель — беглец из лагеря Ли Ханя. Я ему щедро заплатил, концы в воду, на вас след ни за что не выведет. Я ведь всё ради вас...»
«Смотри у меня! Ещё хоть одна строптивая выходка — и с головой попрощаешься».
«Слушаюсь, слушаюсь...»
* * *
На клинке кинжала красовался вырезанный иероглиф «Цзян». Тонкая, изысканная работа выдавала казенную ковку.
Ли Чэнь нахмурился: «Взять под стражу и стеречь пуще глаза. Я допрошу его лично».
«Слушаюсь!»
Вернувшись в главный императорский шатёр, Ли Чэнь первым делом осмотрел Лю Шана: «Не ранен?»
«Ни единой царапины, — махнул рукой тот. — Ваше Величество явились как герой, спасающий красавицу, аккурат вовремя».
Государь не удержался от смешка: «Красавицу? И где же тут красавица?»
«Вы — герой, я — красавица, всё сходится, — без тени смущения отозвался Лю Шан. — Или Ваше Величество находите меня дурнушкой?»
Ли Чэню было не до пустых препирательств: «Что думаешь о клинке?»
Потирая подбородок, Лю Шан задумался: «Кинжал действительно из войск вана Цзяна. Сталь добрая, отделка отличная — уличным кузнецам такое не сработать, точно государственная ковка. Но вот ведь в чём штука...»
«В чём же?» — прищурился Ли Чэнь.
«Качественное армейское клеймо видно невооружённым глазом. Будь Ли Хань действительно зачинщиком, стал бы он так подставляться, посылая убийцу с собственным оружием? Это же не скрытное покушение, а явный донос на самого себя. Вы прибыли в округ Хуайнань с помощью для голодающих, народ возносит вам хвалы. Открытое нападение лишило бы Ли Ханя всякой поддержки. Ваш венценосный братец хоть и своенравен, но умом не обделён, чтобы совершать подобные глупости».
Ли Чэнь едва заметно вскинул брови. Слово «глупость» прозвучало из уст Распорядителя с особой интонацией, пробудив смутное воспоминание. Впрочем, перебивать он не стал.
«И потом, — продолжал Лю Шан, разводя руками, — этот лазутчик целил прямо в меня. Посмотрите сами: на мне же простое платье мелкого чинуши. Ни денег, ни власти по виду. Если бы Ли Хань снарядил убийц, его целью стали бы вы или хотя бы высокие сановники. Рядом стоял заместитель министра финансов Чэн Сичжи — почему же клинок направлялся не в него, а в неприметного писаря? Странно это всё».
Ли Чэнь кивнул: «Твоя правда».
«Стало быть, — подытожил Лю Шан, — кинжал действительно принадлежит людям Ли Ханя, вот только натравил его кто-то другой. Бунтующего принца просто подставили».
У входа в шатёр раздался голос Верховного Военного Советника: «Ваше Величество, разрешите войти».
Лю Гуан переступил порог и склонился в поклоне: «Нападавшего допросили. Он упорно твердит, будто выполнял приказ вана Цзяна. По моим сведениям, этот человек — действительно беглец из его отряда».
«Беглец...» — задумчиво повторил Ли Чэнь.
«А что, в войсках вана Цзяна много дезертиров?» — поинтересовался Лю Шан.
«От дезертиров во все времена избавлялись с трудом, — ответил Лю Гуан. — Отчаянные головы найдутся везде, хотя до массового бегства дело обычно не доходит».
Лю Шан хмыкнул: «Похоже, дела у Ли Ханя совсем дрянь».
Так оно и было. Сбежав из столицы в Округ Хуайнань, Ли Хань рассчитывал на поддержку местного военного губернатора. Однако события вокруг бедствия раскололи их союз: местный правитель переметнулся на сторону государя и находился в императорском лагере. Ли Хань оказался в ловушке — ни снабжения, ни покровительства местных властей. Неудивительно, что в его войсках началось брожение.
«Ваше Величество, — глаза Лю Шана блеснули, — коль скоро нас пытаются стянуть в чужую ловушку, почему бы не переиграть их на их же поле?»
«Что ты предлагаешь?»
«Изобразить праведный гнев! Сделать вид, что вы объявляете Ли Ханю войну. Таинственный кукловод, увидев, как две силы схлестнулись, непременно захочет урвать свой кусок и выйдет из тени».
Лю Гуан подал голос с сомнением: «Но мы здесь ради ликвидации последствий бедствия. Междоусобица помешает помощи голодающим».
«А кто говорит о настоящей войне? — ухмыльнулся Лю Шан. — Пошлём лазутчика к Ли Ханю, договоримся о тайном союзе. Сыграем спектакль, выманим крысу из норы».
Ли Чэнь усомнился: «Ты запеваешь ладно, да только Ли Хань, хоть и приходится мне кровным братом, ненавидит меня лютой ненавистью. С чего бы ему идти на сделку с деспотом?»
«Пойдёт, — уверенно заявил Лю Шан. — У него нет выбора. Дезертиры в лагере — верный признак того, что казна пуста, а провиант на исходе. Если бы он щедро кормил солдат, никто бы не бежал. Ли Хань отдавал всё до последнего гроша на прокорм голодающих, и теперь его армия на грани бунта. Ему просто нечем торговаться. Если вы протянете ему оливковую ветвь и пообещаете спасти жителей Хуайнани, он согласится. Но... — Лю Шан лукаво прищурился, — посланником должен быть один очень специфический человек».
«Кто же?»
* * *
В лагере вана Цзяна Ли Ханя царила мрачная тишина. Ночь сгущалась, нарушаемая лишь мерным шагом патрулей.
В главном штабном шатре Ли Хань разбирал донесения. Вдруг тишину разрезал торопливый стук сапог. Воин ворвался внутрь с бледным лицом: «Ваше Высочество! Беда!»
«Что за паника?» — строго спросил Ли Хань.
«Император... Император двигает на нас войска!»
«Что?!» — Ли Хань выхватил депешу. Строчки расплывались перед глазами от нахлынувшего гнева: «Сволочь!»
Нападение на лагерь государя повесили на него из-за какого-то беглого солдата с армейским кинжалом!
«Высочество, провиант на исходе, половина войска отряжена на помощь беднякам! Если император ударит сейчас, мы...»
«Молчать, — отрезал Ли Хань. — Оставь меня. Я должен подумать».
Солдат удалился. Ли Хань остался в одиночестве под тусклым светом светильника. Зажав в кулаке бумаги о закупках зерна, он сжимал зубы от бессилия — цифры сходились к катастрофе.
Внезапно шорох за спиной заставил его насторожиться!
«Кто здесь?!»
Ли Хань с тихим звоном выхватил из рукава гибкий клинок и метнулся назад. Тень легко уклонилась от выпада — незнакомец словно наперёд знал все движения принца. Точным, едва заметным ударом по локтю он выбил оружие, подхватил падающую сталь и зажал Ли Ханю рот со спины.
«Хань-эр, это я», — раздался над самым ухом знакомый бархатный голос.
Ли Хань замёрз, издав лишь глухой звук. Незнакомец разжал объятия, шагнул вперёд и протянул рукоять меча: «Это я».
Ли Хань ошеломлённо воззрился на визитёра: «Ты?..»
Перед ним стоял Ли У — ван Цзян!
«Смотрю, за эти годы твоя выучка вернулась, — пробормотал Ли Хань. — Оружие держишь крепко».
Когда-то Ли У считался увечным, но за три года лечения смог вернуть былую форму пусть не сполна, но на добрые восемь долей из десяти. К тому же именно он когда-то учил Ли Ханя фехтованию.
Опомнившись, Ли Хань принял настороженную позу: «Какими судьбами в мой шатёр, дядя?»
«Я прибыл по воле Его Величества».
«Ха! Стало быть, теперь ты верный пёс деспота?»
Ли У нахмурился: «Не говори так о государе, Хань-эр».
«А разве я не прав? — вскинулся принц. — Что он творил эти три года? Вся столица стенала под его гнётом! Вы струсили, а я подчиняться самодуру не намерен!»
«Ты ошибаешься, — качнул головой Ли У. — Его жёсткость — лишь броня. Посмотри трезво: если бы семнадцатилетний юнец не держал двор в железном кулаке, чиновники разорвали бы его на куски ещё при вдовствующей императрице. Ему не на кого было опереться, кроме самого себя».
Ли Хань опустил взгляд. Голос его прозвучал неожиданно желчно: «Смотрю, ты о нём печёшься пуще прежнего...»
Ли У уловил скрытую нотку: «Ты... ревнуешь?»
«Вздор! — пылко отрезал Ли Хань. — С какой стати мне ревновать к тебе?!»
Ли У мягко улыбнулся: «Ладно, ладно, не кипятись».
«Зачем пришёл? Убить меня по указке племянника?»
«Я принёс предложение о союзе».
Ли У развернул свиток. Замысел Ли Чэня был прост: разыграть ложную битву, спровоцировать кукловода высунуть нос, а затем совместным ударом раздавить подлинного врага.
«Подумай, — уговаривал Ли У. — Ты отдаёшь последнее голодающим, войска голодают, губернатор переметнулся. Продолжать вражду — значит погубить людей и навсегда остаться мятежником. Пора примириться с государем».
«Примириться? Пока он не оставит мыслей о походе на киданей — ни за что!»
«Он видит бедствия народа, Хань-эр. Этот поход в округ Хуайнань изменит его решение, вот увидишь».
Ли Хань молчал. В глубине души он понимал: сил действительно не осталось. Казна пуста, а страдания жителей округа не давали ему спать по ночам.
Ли У сделал шаг вперёд, мягко обнял принца и привлёк к своей груди. Ли Хань не стал вырываться, уткнувшись носом в его плечо.
«Я должен подумать...» — тихо пробормотал он.
«Думай, — прошептал Ли У, гладя его по спине. — Я подожду. Что бы ты ни решил, я буду на твоей стороне».
* * *
В императорском лагере поползли шепотки.
«Слыхал? Похоже, намечается бой!»
«Армия Божественного Замысла уже выдвигается к позициям Ли Ханя...»
Лже-Лю Шан замёрз в тени, жадно ловя каждое слово евнухов. Но тут появился настоящий Лю Шан и гаркнул: «Опять забиваете головы сплетнями?! По рабочим местам!»
Слуги в ужасе разбежались. Фальшивка скрипнул зубами — полезных подробностей узнать не удалось.
В этот момент Лю Шан «случайно» окликнул проходящего мимо отца: «А-де!» — и громко добавил, рассекая тишину: «Говорят, Ваше Величество собирается ударить по мятежникам?»
Лю Гуан огляделся и понизил голос, рассчитывая, что спрятавшийся за шатром шпион всё услышит: «Тише ты! Государь отдал приказ генералам Го и Мэйлу готовить засаду у Мелководной Отмели. Детали держатся в строжайшем секрете!»
«У Мелководной Отмели?!» — ахнул Лю Шан.
Лже-Лю Шан мгновенно запомнил название и бросился к министру Вану.
Министр Ван Суйпин выслушал донос фальшивки: «Отмель, говоришь? Хм... Государь днями напролёт выпытывал у меня запасы провианта. Я-то думал, для голодающих, а он готовит удар по Ли Ханю!»
Лже-Лю Шан подлил масла в огонь: «Господин! Это же идеальный шанс! Армия государя — необстрелянные желторотики, у Ли Ханя люди истощены. Если вы привлечёте военных губернаторов округа Хуайнань и Унина, мы сможем перехватить контроль над государем и диктовать свои условия!»
Ван Суйпин колебался, но страх перед разоблачением его махинаций в Хуайнани перевесил. «Добро, — решился он. — Я переговорю с губернаторами».
* * *
Отослав лже-Лю Шана в ловушку, Лю Шан довольный отправился в императорский шатёр. По договору, ему разрешалось пользоваться горячей купелью государя.
В шатёре царило уютное тепло от пара. Ли Чэнь при свете свечи разбирал бумаги.
«Быстро мойся, а не то вода остынет», — бросил император, не поднимая головы.
Лю Шан сбросил одежды и с наслаждением погрузился в деревянную бадью: «Ах, какова благодать! До чего же хорошо!»
Ли Чэнь от неожиданности поставил жирную кляксу на документе. «Потише! Что за фривольные вздохи?» — сдвинул он брови.
«Я всего лишь радуюсь горячей воде, — хихикнул Лю Шан, перевешиваясь через край. — Или Ваше Величество подумали о чём-то ином?»
Император промолчал, предпочтя проигнорировать дерзкие подколки.
«Кстати, рыбка клюнула», — добавил Лю Шан уже серьёзно.
Ли Чэнь отложил кисть: «Вот как. А почему именно Мелководная Отмель?»
«Ваше Величество, я же не всеведущ».
«Там находится плотина, — пояснил Ли Чэнь. — Скопилось много паводковой воды. Заманив врага в низину, мы просто откроем шлюзы».
Лю Шан расплылся в улыбке: «Ваше Величество, да вы настоящий злой гений!»
«Приму за комплимент».
Выбравшись из воды и переодевшись, Лю Шан бесцеремонно развалился на императорском ложе.
«А ну пошёл вон на свою кушетку!» — возмутился Ли Чэнь.
«И не подумаю! Ваша постель куда мягче. Так что сегодня я сплю с вами... то есть на вашем ложе!»
Ли Чэнь только вздохнул: «Больше смутьяна, чем ты, я в жизни не встречал... Ну, кроме разве что брата А-Шана...»
* * *
Мелководная Отмель встретила войска запустением — смытые паводком поля превратились в грязевое месиво.
Ли Чэнь лично возглавил чёрную лавину Армии Божественного Замысла. С противоположной стороны подтягивались отряды Ли Ханя.
В этот момент за холмами взметнулись тучи пыли: военные губернаторы округа Хуайнань и Унина вели свои полки под предлогом «защиты государя», намереваясь раздавить обе стороны.
Ван Суйпин и губернаторы предвкушали лёгкую победу, когда над позициями императора загудели боевые барабаны.
«Бьют отступление?» — удивился губернатор Унина.
Войска Ли Чэня и Ли Ханя, словно по заранее написанному сценарию, дружно устремились на возвышенность, избегая столкновения.
И тут земля задрожала.
Из ущелья с диким рёвом вырвался вал мутной воды! Искусственное цунами, спущенное с плотины, накрыло низину со скоростью скачущего табуна.
«Западня-а-а!» — заверещали генералы, но было поздно.
Селевой поток сбил лошадей, увлёк за собой тяжеловооружённую пехоту, превратив стройные ряды в барахтающуюся массу.
Лю Шан с безопасного холма с восторгом наблюдал за разгромом: «Первый раз вижу водяной удар вживую! Потрясающе!»
Когда вода сошла, обессиленные мятежники лепили из себя грязных кукол. Свежие отряды Го Юйчэня и Мэйлу Чицзаня спустились с холмов и без труда связали зачинщиков. Губернаторов вытащили из грязи, словно мокрых крыс.
* * *
Ли Хань съехал на коне вниз и сухо проронил: «Уговор выполнен. Надеюсь, император сдержит слово относительно помощи жителям округа Хуайнань».
Ли Чэнь с высоты седла посмотрел на брата: «Я всегда держу слово. Жители округа Хуайнань получат провиант. А вот тебе, бунтовщик, придётся ответить за свои грехи».
Мэйлу Чицзань мгновенно приставил копьё к горлу Ли Ханя.
«Ты предаёшь союз?!» — зарычал Ли Хань, дико озираясь на Ли У.
Ли Чэнь лишь хмыкнул: «Я обещал спасти народ, но о твоей амнистии речи не было. Взять под стражу!»
Ли Хань, осознав безысходность, внезапно расхохотался.
«Чему ты смеёшься, смертник?» — нахмурился Ли Чэнь.
«Смеюсь над твоей слепотой! — выкрикнул Ли Хань, переведя ядовитый взгляд на Лю Шана. — Ты веришь этому проходимцу? Знаешь ли ты, что этот "Лю Шан" — моя марионетка?! Это я подослал его в столицу, в твой дворец... в твою постель! Ты думал, что мстишь за погибшего любимого, а сам пригрел на груди шпиона!»
Ли Чэнь замёрз, пальцы сжались на поводьях до белизны костяшек.