Лю Гуан спал беспокойно. В голову с треском впивался шум, вызывая раскалывающую боль. Когда он с трудом разлепил веки, по телу — от самого копчика до затылка — прокатилась острая, ломящая слабость.
— М-м-м... — глухо застонал Лю Гуан.
Немного привыкнув к полумраку, он разглядел рядом с собой силуэт. На ложе покоился высокий, широкоплечий мужчина.
Го Юйчэнь!
В голове точно разорвался снаряд. Воспоминания о хмельном вечере хлынули бурной волной, а вместе с ними — терпкий, знобящий осадок недавно утихшей страсти. Лю Гуан с ужасом осознал: в вино что-то подмешали! Иначе с чего бы он, потеряв всякий стыд, сам набросился на Го Юйчэня и увлек его в эту бесстыдную вакханалию?
В комнате царил сумрак, Го Юйчэнь еще спал. Лю Гуана охватила паника — чувство, прежде ему почти незнакомое. Стеная от нытия во всем теле, он осторожно сполз с постели, кое-как накинул исподнее, сгреб в охапку валявшиеся на полу одежды и бросился к выходу.
Из-за подкашивающихся ног он едва не споткнулся, от каждого неосторожного шага отозвавшегося болью в весьма деликатном месте.
Но оглядываться было некогда. Выскочив за порог, он тут же наткнулся на...
— Отец?
Лю Гуан обомлел. Перед ним стоял его драгоценный сынок.
Лю Шан с ног до головы окинул родителя долгим, испытующим взглядом, оглядел помятый вид, растрёпанные одежды и попытался заглянуть внутрь:
— Отец, вы...
Лю Гуан мгновенно ладонью закрыл ему глаза, в испуге потянув за собой:
— Идём! Быстрее!
Из-за переполоха вокруг Четвертой барышни Ян и вана Цзяна, Ли Ханя, на помятый вид Верховного Военного Советника никто не обратил внимания. Лю Шан вместе с отцом сел в роскошную карету, и они без помех вернулись в Особое Ведомство Дворцовых Слуг во Дворце Великой Ясности.
Сходя с подножки кареты, Лю Гуан пошатнулся. Лю Шан вовремя подхватил его под локоть:
— Отец! Вы как?
— Пустяки, — глухо откашлялся Лю Гуан.
Лю Шан продолжал впиваться в него взглядом, точно прожектором, и с сомнением проговорил:
— Вы с молодым генералом Го... Неужто он воспользовался вашим состоянием и принудил вас?
С этими словами Лю Шан засучил рукава с самым воинственным видом — готовый хоть сейчас идти бить морду обидчику.
Лю Гуан спешно удержал его. Снова откашлявшись, он постарался вернуть себе невозмутимый вид — хотя на щеках пылал густой румянец. Ради сохранения авторитета Верховного Военного Советника и отцовского достоинства он строго чеканил:
— Всё в порядке, А-Шан. Будь спокоен: в этом мире ещё не родился человек, способный применить силу к твоему отцу.
Лю Шан лишился дара речи. «Значит... это отец сам заставил молодого генерала?»
Поняв, как двусмысленно прозвучало объявление, Лю Гуан смутился ещё сильнее и добавил:
— Время позднее. Иди к себе, отдохни.
* * *
Наутро Лю Шан, беспокоясь за приемного отца, поднялся ни свет ни заря и направился в его покои.
— Отец? — позвал он, привычно переступая порог.
В комнате царил полумрак, окна были плотно закрыты. Лю Гуан лежал на боку, погрузившись в забытье. Нахмуренные брови и неестественно алые пятна на бледных щеках выдавали неладное.
Лю Шан прикоснулся к его лбу — тот горел, точно раскалённый уголь. Он тут же кликнул слугу и велел срочно позвать императорского лекаря.
От шума Лю Гуан очнулся. Взгляд его был мутным:
— А-Шан?.. Когда ты пришел?
— Отец, лежите и не дергайтесь, — со вздохом остановил его Лю Шан. — У вас сильный жар. Я уже отправил за лекарем.
Лю Гуан лишь тогда осознал, отчего голова разрывается, а тело налито тяжестью. В его обычно холодном, пронзительном взгляде сейчас стояла влажная пелена — он казался непривычно мягким и беспомощным. Вдруг вспомнив о чём-то, он сжал руку сына:
— А-Шан, придумай способ... дай знать Го Юйчэню, что я занедужил.
— Молодому генералу Го?
Лю Шан сразу сообразил: болезнь отца — не банальное простудное недомогание, а следствие вчерашнего афродизиака и бурной ночи. Если до Го Юйчэня дойдёт весть, тот с его прямой и честной натурой изведёт себя виной, посчитав, что сотворил нечто ужасное. А мучимый угрызениями совести, он непременно придет навестить больного. И тогда Лю Гуан сможет тонко перетянуть Командующего Правой Армии Божественного Замысла на свою сторону.
— Отец, — укоризненно качнул головой Лю Шан, — вы же больны! И даже сейчас думаете о том, как переманить генерала?
— А когда ещё, если не сейчас? — слабым голосом возразил Лю Гуан. — Лучшего момента не сыскать.
Лю Шан вздохнул:
— Ладно. Чуть позже сам схожу.
Дождавшись, пока лекарь осмотрит больного, выпишет отвары и поставит охлаждающие мази, Лю Шан уладил все дела и выскочил из Особого Ведомства, чтобы попытать удачи у Врат Девяти Бессмертных.
Однако не успел он отойти и на сотню шагов от дворцовой стены, как заметил высокую фигуру. Мужчина в доспехах Великого генерала Армии Божественного Замысла нервно ходил взад-вперёд у ограды, то останавливаясь, то принимаясь снова мерить шагами землю. С нахмуренным лбом и подавленным видом он походил на настоящего преступника. Не кто иной, как сгорающий от стыда командующий Го Юйчэнь!
— Молодой генерал Го! — окликнул его Лю Шан.
Го Юйчэнь вздрогнул, словно поймали на месте преступления, и даже запнулся:
— Рас... Распорядитель Дворцовой Канцелярии...
Лю Шан решил разыграть неведение:
— Отчего же так официально, генерал? Вчера вы ласково звали меня А-Шан. Уж не совершили ли вы нечто такое, за что перед кем совестно?
«Я-то считал тебя братом, а ты уложил моего отца!»
Го Юйчэнь вспыхнул и отчаянно замахал руками:
— Нет-нет! Я... я просто...
— Ладно, — ухмыльнулся Лю Шан. — Пошутил я. Не буду вас задерживать, мне еще нужно к лекарю наведаться.
— К лекарю? — мгновенно переменился в лице Го Юйчэнь. — А-Шан, ты занедужил?
— Не я, а мой отец.
— Верховный Военный Советник?! — Генерал аж вытянулся в струнку. — Что с ним? Серьёзно?
— Особое Ведомство совсем рядом, — небрежно роптал Лю Шан. — Если генерал так беспокоится, почему бы не зайти и не проведать?
Го Юйчэнь помялся, но, сцепив зубы, согласился. Едва они подошли к дверям, к Лю Шану подбежал молодой евнух:
— Распорядитель Дворцовой Канцелярии, вас призывает наложница Го Фанъи! Она хочет щедро наградить вас за вчерашнее.
Понятно: после позора Четвертой барышни Ян больше всех ликовала именно Го Фанъи. Лю Шан понимал, что оставлять больного отца не совсем правильно, но и отказываться от приглашения союзницы сейчас было неуместно. К тому же... взглянув на истуканом застывшего Го Юйчэня, Лю Шан подумал: присутствие «сына» лишь помешает этим двоим объясниться и лишит отца шанса обработать генерала.
— В таком случае, генерал Го, проведайте отца сами. А я отлучусь в Павильон Сбора Нефрита к наложнице Го.
Оставив Го Юйчэня в одиночестве перед дверями, Лю Шан удалился.
Генерал простоял несколько мгновений, не зная, радоваться ли или провалиться сквозь землю. Потоптавшись, он решительно переступил порог внутренних покоев.
Лю Гуан спал чутко и слышал шаги. К моменту, когда Го Юйчэнь вошел, он уже придал лицу холодное и невозмутимое выражение, словно ничего прошлым вечером не случилось.
А вот Го Юйчэнь вести себя «как ни в чём не бывало» не мог. Войдя, он рухнул на колени с громким стуком, сорвал с пояса драгоценный клинок и вытянул его на ладонях:
— Верховный Военный Советник! Я пришел покорно принять кару! Можете казнить меня, можете засечь — вину признаю полностью!
Лю Гуан с трудом приподнялся на локтях, легким кашлем дав сбой тишине:
— За что же мне казнить Великого генерала? Разве генерал в чём-то передо мной провинился?
— Верховный Военный Советник?.. — обомлел Го Юйчэнь.
— Если вы о вчерашней ночи... — мягко продолжал Лю Гуан, — то генералу вовсе не стоит принимать это близко к сердцу.
Слова эти, вместо того чтобы принести облегчение, странно кольнули Го Юйчэня. По груди разлилась сухая, щемящая горечь.
Лю Гуан, тонко чувствовавший малейшие перемены в людях, заметил, как тень набежала на лицо генерала. Поняв, что ляпнул что-то не то, он тут же изменил тактику. Тихо охнув, Лю Гуан имитировал приступ слабости и «беспомощно» повалился в сторону.
Го Юйчэнь в мгновение ока бросил меч и подхватил его:
— Верховный Военный Советник! Вы не ушиблись?!
Оказавшись в крепких объятиях генерала, Лю Гуан тихо ответил:
— Благодарю, генерал. Всё в порядке.
И тут Го Юйчэнь осознал, сколь близко они находятся. На белой шее и мочке уха Лю Гуана четко вырисовывались багровые следы от укусов — оставленные им самим в порыве безумной страсти.
Генерал порывался отстраниться, но Лю Гуан перехватил его запястье, не дав отступить. В его чистом, хрупком взгляде промелькнула острая, едва уловимая искра:
— Если же генерал действительно испытывает неловкость... не согласится ли он исполнить одну мою просьбу?
Сглотнув с трудом подкативший к горлу комок, Го Юйчэнь сипло спросил:
— Какую просьбу?
* * *
Павильон Малинового Созвездия
— Ваше Величество! — в покои поспешно вбежал евнух Юй Чжичжоу.
— Что стряслось? — Ли Чэнь сегодня был мрачнее тучи. Вчерашний план привлечь на свою сторону клан Ян из Хуннуна пошёл крахом из-за выходки Четвертой барышни.
Юй Чжичжоу склонил голову:
— Государь велел следить за каждым шагом Распорядителя Дворцовой Канцелярии. Только что Распорядитель Дворцовой Канцелярии направился в Павильон Сбора Нефрита.
Ли Чэнь сузил глаза. Павильон Сбора Нефрита... Личные покои бывшей Благородной супруги Го, а ныне наложницы Го Фанъи!
В памяти государя со всей отчётливостью всплыли воспоминания из прошлой жизни: Лю Шан, распутный и дерзкий, вступал в блуд с наложницами императора, а сама супруга Го помогла евнухам отравить государя.
Ли Чэнь стремился воссоздать вражду между кланами Го и Лю, но вчерашние события неожиданно сблизили Лю Шана с Го Фанъи! И сегодня он уже наносит ей личные визиты!
Лицо императора исказила тёмная ярость. Не вымолвив больше ни слова, он широким шагом покинул покои и устремился к Павильону Сбора Нефрита.
Служанки в Саду Выращивания Изящества выстроились перед дверями. Увидев ураганом приближавшегося государя, они в ужасе упали на колени, но не успели вымолвить и слова предупреждения, как Ли Чэнь оборвал их ледяным рыком:
— Распорядитель Лю внутри?
— В-внутри, Ваше Величество...
— Они там одни с Го Фанъи?!
Девчушка от страха затрепетала:
— Н-нет, Ваше Величество...
Не дослушав, Ли Чэнь, у которого от ревности и злобы помутилось в голове, с размаху выбил дверь ногой.
Грохот створки о стену огласил покои.
Но вместо ожидаемой картины разврата и нечестивых ласк перед государственным взором предстала идиллическая картина: Го Фанъи, ласково обнимая за руку Великую вдовствующую императрицу Го, что-то щебетала ей на ухо, а «преступный любовник» Лю Шан смиренно стоял подле, сочась елеем и покорностью.
— Ваше Императорское Величество, не стоит из-за какой-то посторонней барышни Ян расстраивать свое драгоценное здоровье! — угодливо славословил Лю Шан. — Когда рядом есть столь заботливая и преданная внучка, как наложница Го, о чём ещё печалиться?
Старая императрица расплылась в улыбке:
— Ох и сладкогласен же ты! Сколько медовых сладостей с утра съел, признавайся?
Ли Чэнь застыл на пороге.
«Что-то... совсем не то, что я ожидал».