Военно-Административный Совет получил секретное донесение о том, что Лу Пиньсянь покинул расположение армии Юйчжоу. Однако генерала нашли в самом лагере — израненного и закованного в кандалы. Дело выглядело чрезвычайно подозрительно.
— Ваше Величество, подданный действительно самовольно отлучался из лагеря… — заговорил Лу Пиньсянь.
За день до того, как войска Юйчжоу встали лагерем под столицей, к нему неожиданно явился заместитель командующего. Он сообщил, что старый генерал Лу тяжело болен, и просил Лу Пиньсяня немедленно спешить домой, чтобы застать отца живым и проститься с ним.
Старый генерал уже несколько лет недомогал и передал должность военного губернатора Юйчжоу своему сыну. Когда Лу Пиньсянь отправлялся в столицу, отец чувствовал себя вполне сносно. Кто же мог подумать, что у самых ворот Чанъани придет столь ужасная весть?
Замкомандующего был ветераном, верой и правдой служившим еще его отцу. Не усомнившись в его словах, Пиньсянь поручил ему управление войсками, развернул коня и помчался обратно.
Однако по пути он перехватил письмо из дома — весточку, отправленную самым старым генералом. Развернув послание, Пиньсянь с изумлением понял, что отец бодр и полон сил. Заместитель замышлял недоброе и бессовестно лгал.
— Этот мерзавец с самого начала замыслил предательство! — вспылил Чэн Сичжи. — Сразу видно, что он тварь неблагодарная!
Осознав, что замышляется нечто неладное, Лу Пиньсянь не стал поднимать шум. Он тайком прокрался обратно в лагерь армии Юйчжоу и начал выслеживать изменника. Подозрения подтвердились: воспользовавшись отсутствием командующего, заместитель тайком встречался с чужаками. Под предлогом собственной внезапной болезни он три дня удерживал армию на месте, не давая двинуться дальше.
— Он удерживал войска, потому что ждал связного, — продолжил Лу Пиньсянь. — Подданный узнал этого человека: он из личной свиты вдовствующей императрицы! Но и это еще не все…
За эти три дня в лагерь тайком завезли огромное количество грузов. Выждав удобный момент, Пиньсянь досмотрел обоз — в ящиках оказалась военная форма Армии Божественного Замысла!
Ли Чэнь сощурился, мгновенно уловив суть:
— Вдовствующая императрица задумала переодеть воинов Юйчжоу в доспехи Армии Божественного Замысла, чтобы беспрепятственно провести их во Дворец Великой Ясности?
— Именно так, Ваше Величество! — подтвердил Лу Пиньсянь.
Выведывая замыслы заговорщиков, Пиньсянь оступился и попал в ловушку. Каким бы искусным воином он ни был, замкомандующего успел подкупить личную охрану, так что генерала скрутили и бросили в кандалах под замок.
— Старый пес! — воскликнул Чэн Сичжи, сжимая кулаки от возмущения. — Да как он посмел поднять на тебя руку?!
— Законный военный губернатор Юйчжоу — я, — горько ухмыльнулся Лу Пиньсянь. — Он всего лишь заместитель. Пока я жив и не передал ему полномочия, его власть нелегитимна. Но и убить меня он не смеет: вздумай наместник Юйчжоу скоропостижно скончаться в такой момент, заговор провалится, едва начавшись — на лагерь тут же обратят внимание.
Лю Шан понимающе кивнул:
— Вот почему он пустил слух о твоем недомогании! С одной стороны, изолировал тебя, а с другой — получил уважительную причину затянуть стоянку под Чанъанью, чтобы спокойно принять от людей вдовствующей императрицы форму и припасы.
— Изменники намерены нанести удар во Дворце Великой Ясности прямо во время пира в честь военных губернаторов! — предупредил Лу Пиньсянь. — Ваше Величество, нам нужно подготовиться!
Ли Чэнь издал холодный, исполненный презрения смешок:
— Прекрасно. Раз уж они решили идти напролом, пусть не ждут от меня милосердия.
Хоть Сичжи вечно вздорил с Пиньсянем, вид израненного, истощенного друга отозвался острой болью в его сердце.
— Я сорву эти цепи и уведу тебя отсюда, — твердо произнес он, тянясь к замкам.
— Нельзя, — остановил его Пиньсянь. — Мой побег заставит их насторожиться, и тогда задумка Его Величества сорвется.
— Но ты ведь… — запнулся Чэн Сичжи.
— Со мной ничего не случится, правда, — ласково успокоил его Лу Пиньсянь. — Пока вдовствующая императрица не захватит власть, мне не причинят смертельного вреда. Помоги Его Величеству подавить мятеж, и тогда я буду в полной безопасности.
Чэн Сичжи поджал губы, чувствуя, как сжимается горло.
— Тогда береги себя… Слышишь? Не рискуй попусту.
— Лагерь охраняется строго, вам нельзя здесь задерживаться, — кивнул генеральский сын. — Уходите, пока вас не обнаружили.
Скрепя сердце Чэн Сичжи окинул друга последним взволнованным взглядом и устремился вслед за Ли Чэнем и Лю Шаном.
* * *
Дворец Великой Ясности, покои вдовствующей императрицы Ван
Четвертая барышня Ян легко переступила порог и с приторной улыбкой поклонилась:
— Ваше Величество, всё готово.
Вдовствующая императрица Ван, полулежавшая на мягкой кушетке, равнодушно спросила:
— Последний обоз с припасами отправлен?
— Извольте не беспокоиться, Госпожа, — с готовностью отозвалась барышня Ян. — Все телеги благополучно миновали заставы и прибыли в лагерь армии Юйчжоу. Никаких накладок.
— И всё же, — нахмурилась императрица, выказывая привычную подозрительность, — до меня дошли слухи, будто император направил чиновников Министерства финансов с ревизией именно в те края?
— Было такое, — небрежно отмахнулась Ян. — Но их быстро выставили вон. Ни один чинуша из Министерства финансов не переступил порог лагеря. Можете быть совершенно спокойны!
Императрица Ван кивнула, и в ее глазах блеснул зловещий огонек:
— Значит, Торжественный пир в честь военных губернаторов станет для него последним снадобьем…
— Именно так! — услужливо подтвердила Четвертая барышня. — Угощение и напитки для пира подготовлены. Осталось лишь подать Его Величеству последнюю дозу. Как только… как только он проглотит её, то несомненно… испустит дух!
Вдовствующая императрица вдруг тяжко вздохнула, изобразив на лице фальшивую печаль:
— А ведь он, как-никак, мой сын… Сколько трудов я положила, чтобы вырастить его, а чем он мне отплатил?
В углу покоев, съежившись в комочек, сидел маленький Сяо Доубао. Он не понимал жестоких слов взрослых, но зловещие выражения их лиц пугали его до дрожи. Обхватив ручонками колени, малыш тихо и жалобно всхлипывал.
— Ревет и ревет! Жизни от тебя нет, дрянь эдакая! — раздраженно рявкнула вдовствующая императрица.
Малыш вздрогнул от испуга и спешно вытер слезы кулачком, не смея больше выдать ни звука. Однако крупные слезинки, похожие на жемчужины, все равно непрерывно капали на его пухлые щечки.
— Видеть не могу этого щенка, — брезгливо скривилась владычица. — Наплодил покойный государь баб, так еще и перед смертью завел интрижку на стороне! А мне теперь мучайся с его ублюдком!
— Ваше Величество! — с угодливой улыбкой успокоила её Четвертая барышня Ян. — Всё ведь ради великой цели! Кто не терпит в малом, тот проиграет в большом. Лишь посадив этого мальчонку на трон, вы станете Вдовствующей Великой императрицей!
— Придется потерпеть, — вздохнула Ван. — Но глаз с него не спускай! Не дай бог выкинет глупость и сорвет мне такое дело!
— Слушаюсь, Ваше Величество.
* * *
День Торжественного пира в честь военных губернаторов
Настал долгожданный день. Военные губернаторы со всех концов империи съезжались в столицу. В честь высоких гостей во Дворце Великой Ясности, у живописного Озера Тайе, накрыли пышные столы. В Канцелярии экипажей яблоку негде было упасть от карет и лошадей; военные наместники и коменданты, рассыпаясь во взаимных любезностях, шумными группами шествовали через дворцовые врата к озеру.
Ли Чэнь, облаченный в величественные драконьи одежды, вступил под своды главного зала у Озера Тайе. Сановники и военачальники мгновенно пали ниц, оглашая залу торжественным хором:
— Да здравствует Его Величество! Десять тысяч лет императору!
Ли Чэнь царственно повел рукой:
— Встаньте, подданные.
В тот же миг пронзительный голос дворцовой служанки огласил окрестности:
— Вдовствующая императрица прибыла!
Вдовствующая императрица Ван плавной, исполненной достоинства поступью прошла к своему месту. Окинув сына цепким, беглым взглядом, она с притворной тревогой произнесла:
— Сын мой, отчего ты так бледнешь? Осматривал ли тебя лекарь?
Ли Чэнь испытывал глубочайшее отвращение к ее лицемерию. В душе его бушевал ледяной презрительный смех, однако внешне он остался безупречно почтителен:
— Вероятно, сказалась усталость последних дней — хлопоты по устройству пира забрали немало сил. Стоит немного отдохнуть, и всё пройдет. Благодарю за заботу, матушка.
— Что за речи, — мягко укорила его Ван. — Ты мой родной сын, как же мне не печься о твоем здравии?
«Родной сын…» — эти слова прозвучали для Ли Чэня как злая насмешка.
Когда гости заняли свои места, император поднял наполненную кубком чашу:
— Уважаемые наместники и коменданты, вы преодолели тысячи ли, чтобы явиться в Чанъань. Поднимем же за это чаши!
— Подданные не смеют! За здравие Его Величества! — в один голос ответили военачальники, дружно подняв кубки.
Ли Чэнь поднес кубок к губам и под пристальным, жадным взором вдовствующей императрицы осушил его до дна. Ван в нетерпении терзала шелковый платок; ее лицо исказила нервная судорога, а пальцы задрожали так сильно, что она едва не выронила палочки для еды.
Окинув собрание взором, император небрежно поинтересовался:
— А отчего среди нас нет наместника Юйчжоу, генерала Лу?
Из-за стола тут же поднялся замкомандующего армией Юйчжоу и, ничтоже сумняшеся, ниц поклонился:
— Докладываю Его Величеству! Генерал Лу стойко перенес долгий путь из Юйчжоу, однако по прибытии занедужил от смены климата. Ныне он слег в почтовом подворье. Опасаясь навлечь болезнь на Его Величество и Вдовствующую императрицу, он не дерзнул явиться во дворец.
— Вот оно что, — сочувственно улыбнулся Ли Чэнь. — Юйчжоу лежит на далеком севере, дорога действительно изнурительна. Пусть генерал Лу лечится и набирается сил. Если потребуются редкие снадобья, пусть без стеснения берет их из императорских аптек.
— Премного благодарен, Ваше Величество!
Напустив на себя беспечный вид, Ли Чэнь снова поднял кубок:
— Сегодня радостный день! Осушим же чаши за наше единство! За вас, господа!
Гости дружно подняли кубки, но не успели они сделать и глотка, как раздался оглушительный звон. Нефритовая чаша выпала из рук императора и с грохотом разлетелась по каменному полу.
Все ошеломленно замерли, устремив взоры на государя. Ли Чэнь содрогался от боли, его брови судорожно сдвинулись, а рука мертвой хваткой вцепилась в грудь напротив сердца. Высокое, статное тело императора пошатнулось, лицо на глазах наливалось мертвенной бледностью.
— Император?! — Вдовствующая императрица Ван, понимая, что яд наконец подействовал, едва сдерживала ликующий восторг. Однако она заставила себя изобразить испуг и фальшиво пролепетала: — Сын мой, что с тобой?! Ваше Величество, вам плохо?!
Ли Чэнь не произнес ни слова. Корчась и судорожно сжимая грудь, он со стоном рухнул на стол, а затем беспомощно повалился на пол и замер.
— Государь лишился чувств!
— Лекаря! Быстрее, зовите Императорского лекаря!
— Ваше Величество! Ваше Величество!
Поднялось невероятное смятение. Божественный лекарь Цуй Цэнь с врачебным ларцом в руках подскочил к лежащему императору. Выполнив заранее оговоренный прием, он приложил пальцы к запястью государя и спустя мгновение в ужасе застыл, выкрикнув:
— Его Величество… скончался!
— Что?!
— Как скончался?! Император умер?!
— Не может быть! Ведь он… он только что упал без чувств! Какое «скончался»?!
Для вдовствующей императрицы Ван это известие не стало неожиданностью. Ее щека нервно дергалась в безумном восторге, а дыхание перехватило от жажды власти: «Скончался! Умер… Он наконец-то мертв!»
— О, Всевышний! Государь!..
— На кого же ты нас оставил, Ваше Величество?!
— Вы ведь были так молоды!..
Пиршественный зал, еще недавно оглашавшийся звоном кубков, мгновенно потонул в бушующем океане рыданий и воплей. Зал содрогался от громких причитаний сановников.
Вдовствующая императрица прижала к глазам платок и заговорила плачущим, но звонким голосом:
— Тише, господа, тише! Кончина Его Величества ранила мое материнское сердце, я сражена горем… Однако государство не может оставаться без правителя! И хотя Великая Тан еще не имела наследника престола, к счастью, от государя осталась прямая, законная кровь!
— Какая кровь?
— Неужели тот мальчик, с которым проводили ритуал проверки?
— Но ведь говорили, что метод слияния крови не надежен?!
Пока «хладный труп» Ли Чэня всё еще покоился у императорского ложа, императрица Ван властно хлопнула в ладоши. Из толпы выступила Четвертая барышня Ян, ведя за руку маленького Сяо Доубао. Под сотнями ошеломленных взглядов они приблизились к трону.
— Госпожа Ян родила государю драконьего сына, — провозгласила Ван. — Дитя следовало давно внести в императорскую генеалогическую книгу, но житейские помехи воспрепятствовали этому. Ныне же, когда государь почил и Поднебесная осталась без повелителя, малый принц обязан унаследовать трон! Что скажете, подданные?
— Но…
— Достоверно ли происхождение этого ребенка?!
— Вот именно! Как можно возводить на престол дитя, чье родство вызывает сомнения?!
Ропот прокатился по залу, однако открыто перечить императрице никто не решался — скоропостижная гибель государя парализовала сановников, и вдовствующая императрица оказалась единственной властной фигурой во дворце.
Но тут из рядов чиновников вышел человек:
— Дерзну спросить Вдовствующую императрицу: точно ли сей отрок — драконий сын покойного государя?
Говоривший был высок и строен, а во всем его облике сквозила истинная вельможеская стать. Это был глава Военно-Административного Совета, Верховный Военный Советник Лю Гуан!
— Что ты себе позволяешь?! — гневно взвилась Ван. — Ритуал слияния крови доказал родство! Этот мальчик — единственный сын императора! Как смеешь ты, жалкий евнух, сомневаться в этом?!
— Проверка слияния крови действительно показала сродство, — невозмутимо парировал Лю Гуан. — Однако присутствовавшие помнят: в тот день кровь Министра Чэня точно так же слилась с кровью Его Величества. Быть может, на этом основании нам следует признать Министра Чэня сыном императора и вручить ему бразды правления Поднебесной?
— Дерзость! ЧУШЬ И ЕРУНДА! — в исступлении закричала вдовствующая императрица.
— Подданный лишь указывает на очевидный факт, — с ледяным спокойствием ответил Лю Гуан. — Ваше Величество — мать государства, но ваши слова лишены логики. Поскольку речь идет о самом существовании династии Тан, подданный обязан высказать правду, пусть даже ценой вашего гнева.
Лю Шан шагнул вперед, встав рядом с отцом:
— Верховный Военный Советник совершенно прав!
— Вы… вы оба заврались! — захлебывалась от ярости Ван. — Мальчик не только прошел проверку кровью, но и поразительно похож на покойного государя! Чья же это кровь, если не Его Величества?!
— Замечательный вопрос, Ваше Величество, — с легкой улыбкой подхватил Лю Шан. — И задать его следует кормилице этого дитя.
— Какая еще кормилица?
— У дитя есть кормилица?
— Где она?!
Заметив, как метался забегавший взгляд императрицы, Лю Шан громко повелел:
— Ввести ее!
Присутствующие расступились. В сопровождении воинов императорской гвардии в зал вошла пожилая женщина — та самая кормилица, которую отыскал Чэн Хуайцзинь.
При виде старухи Четвертая барышня Ян помертвела. Глазенки Сяо Доубао, напротив, вспыхнули радостью, и дитя порывалось броситься к кормилице, однако Ян сжала его плечо мертвой хваткой.
Кормилица пала на колени и со слезами запричитала:
— Не смею лгать перед лицом Всевышнего! Этот мальчик… он не сын почившего государя!
Зал взорвался оглушительным гулом.
— Подлог?! Обман священной крови?!
— Небеса милосердные, так он не сын императора?!
— А чей же он тогда?!
— Безумная старуха! — взвизгнула императрица Ван. — Как смеешь ты возводить напраслину?!
— Подданная не смеет лгать! — женщина билась лбом о каменистый пол. — Мальчик действительно не сын Его Величества… Он… он плод тайной связи Покойного Императора!
Сановников обдало холодом от этой вести. Так вот почему слияние крови прошло успешно, а мальчик оказался так похож на Ли Чэня! Он был не сыном, а младшим братом государя!
Будь Сяо Доубао сыном Ли Чэня, его права на престол не подлежали бы сомнению. Но если он приходится покойному младшим братом, ситуация менялась кардинально: у государя хватало взрослых братьев и дядей, а сажать на трон несмышленого младенца было бы безумием!
— Вранье! Ложь! Брехня! — Вдовствующая императрица окончательно потеряла самообладание. — Схватить её! Забить эту лживую старуху палками до смерти!
Маленький Сяо Доубао задрожал от страха и, внезапно издав тонкий визг, изо всех сил вонзился зубенками в тыльную сторону ладони Четвертой барышни Ян.
— А-а-а! — взвыла Ян от острой боли, и ее пальцы разжались.
Вырвавшись, малыш, точно снаряд, рванулся к кормилице и с плачем прижался к ней:
— Бабушка! Бабушка!
Неподдельная детская привязанность окончательно разрушила коварный обман. В зале не осталось никого, кто не понял бы, на чьей стороне правда.
— Так дитя и впрямь сын Предшествующего императора?!
— Выходит, он младший брат государя?!
— Барышня Ян подсунула брата вместо сына, дабы подменить наследование?!
— Преступная дерзость! Сие противно законам Неба!
— Верно, небывалая измена! Такое нельзя простить!
Малыш всхлипывал, уткнувшись в плечо кормилицы. Лю Шан подошел к ним и, опустившись на корточки, ласково заглянул ребенку в глаза:
— Не плачь, маленький. Помнишь меня? Скажи, что произошло? Эта женщина — твоя мама? — Он указал на Ян.
Сяо Доубао утер нос и испуганно замотал головой:
— Н-нет… не ма-ма…
— Замолчи, дрянь! — в истерике закричала Четвертая барышня. — Я твоя мать!
Малыш от страха зажмурился и запричитал:
— Она… она злая! Увела меня… Не разрешала говорить! Чуть что не так — била по ручкам, морила голодом и заставляла кланяться портрету… говорить портрету «папа»!
Хотя лепет ребенка был сбивчив, суть коварного замысла стала ясна каждому. Барышня Ян похитила королевское дитя, силой и голодом принуждая его заучивать роль и называть Ли Чэня отцом, дабы совершить кровавый подлог.
Сановники осыпали заговорщицу проклятиями. Потеряв остатки разума, Четвертая барышня замахала руками и с мольбой бросилась к трону:
— Нет-нет! Вранье! Всё было не так!.. Ваше Величество, спасите меня! Спасите!
Этими словами она окончательно выдала Вдовствующую императрицу.
Поняв, что заговор рушится, Вдовствующая императрица Ван вошла в состояние исступления и дико закричала:
— Где Армия Божественного Замысла?! Стража! Схватить эту лживую старуху! Схватить евнуха Лю Гуана и его щенка! Всех изменников под стражу! В кандалы их!
Однако воины Армии Божественного Замысла даже не шелохнулись.
Лю Гуан холодно произнес:
— Ваше Величество, должно быть, забыли: Армия Божественного Замысла подчиняется Военно-Административному Совету. Вряд ли вам удастся отдать им хоть единое повеление.
— Отлично! — Императрица сбросила маску матушки-покровительницы, ее глаза зажглись сумасшедшим огнем. — Вы сами меня вынудили!
В этот миг из-за стола поднялся замкомандующего армией Юйчжоу и с наглой ухмылкой выкрикнул:
— Разрешите вашему покорному слуге взять это на себя, Ваше Величество! Немногочисленных бунтовщиков мы раздавим в мгновение ока! Схватить их!
По его знаку с оглушительным треском распахнулись дубовые двери, и в пиршественный зал ворвалась вооруженная орда воинов в доспехах Армии Божественного Замысла, на самом деле являвшихся преданными ему солдатами Юйчжоу. Они мгновенно окружили присутствующих.
Лю Шан насмешливо изогнул бровь:
— Ваше Величество, но ведь это не Армия Божественного Замысла! Откуда у провинциальных войск доспехи столичной гвардии? Да еще и силовой прорыв во дворец… Как ни крути, а это настоящий военный мятеж!