— Так это ты?
Ли Чэнь всматривался в лицо разоблачённого лазутчика. В отличие от сдержанного и уверенного Лю Шана, в голосе императора звучало неприкрытое изумление.
Тусклый лунный свет перемешивался с пляшущими отсветами факелов, заливая лицо лазутчика. Сброшенное чёрное покрывало больше не скрывало его черт, явив миру истинный облик...
— Мэн Цзаньин, — с лукавой улыбкой проговорил Лю Шан. — И вправду ты?
Наёмник — а точнее, господин Мэн — нахмурился:
— Ты давно догадался?
— Не то чтобы слишком давно, — скромно отозвался Лю Шан. — Так, возникли кое-какие подозрения, но я предпочитал молчать.
— Почему же? — Мэн Цзаньин сощурился, и голос его понизился.
В этот миг от его привычного образа праздношатающегося щеголя и повесы не осталось и следа. Каждая жилка в нём дышала ледяной, опасной собранностью, словно перед ними стоял бывалый наёмный клинок, привыкший разить без промаха.
— Да просто боялся возвести на тебя напраслину, — чистосердечно признался Лю Шан. — Уверенности-то не было.
— Напраслину... — тихо повторил Мэн Цзаньин и усмехнулся. В этой горькой усмешке не было надменности — лишь глубокая самоирония.
Лю Шан хлопнул в ладоши:
— Ну что же, лазутчик попался! Помните, чему я вас учил?
Стражники из Армии Божественного Замысла переглянулись и дружно кивнули. Мэн Цзаньин лишь насупился: что за странный спектакль? Неужели его собираются убрать без шума и пыли прямо здесь?
И тут воины вокруг подняли невероятный гвалт.
— Лазутчик! В лагере лазутчик!
— Беда! Узник ранен!
— На управляющего совершено нападение! Живо зовите лекарей!
— Если с узником что-нибудь случится, головы слетят у всех! Лекарей сюда, скорее!
Лю Шан поднял ладонь:
— Эй-эй, стоп, стоп, стоп...
Орущие воины мигом умолкли.
— Ну что за массовка, а? — с отцовской наставительностью произнёс Лю Шан. — Что вы орёте, будто по команде на плацу? Это же не строевая песня! Давайте без муштры, больше суматохи и паники! Иначе кто вам поверит?
Воины понятливо закивали. Лю Шан вновь хлопнул в ладоши:
— Ладно, попытка номер два! Поехали!
И гвардейцы закричали снова — на сей раз куда естественнее и разрозненнее:
— Измена! Нападение!
— Управляющего ранили! Лекаря! Где лекари?!
— Если смертник испустит дух, мы все под трибунал пойдем! Где дворцовые лекари?!
Вот теперь Лю Шан остался доволен.
— Отлично. Связать лазутчика, и сменяемся.
— Этот негодяй изворотлив и опасен, — нахмурился Ли Чэнь. — Куда надёжнее всего его упечь?
— Самое верное место, — улыбнулся Лю Шан, — это, конечно же, застенки Военно-Административного Совета.
— А-Шан дело говорит, — прохладно подхватил Ли Чэнь. — Поступим именно так... Эй, стража! Отвести лазутчика в допросную Военно-Административного Совета. Пусть Верховный Военный Советник лично им займётся.
— Слушаемся, Ваше Величество!
* * *
Новость о дерзком нападении на тюремный лагерь Армии Божественного Замысла разнеслась по столице мгновенно. Едва рассвело, а в Палате Государственных Дел уже толпились чиновники, шёпотом смакуя подробности.
Министр Ван Суйпин, проходя мимо группы сановников, краем уха услышал:
— Слыхали? Прошлой ночью в лагерь гвардейцев пробрался убийца!
— Убийца? Неужели правда?
— Да уж куда правдивее! Шёл целенаправленно за тем смертником из Терема Росистых Цветов!
— И что же узник? Жив?
— Да где там! Наповал, одним ударом! На ноги подняли весь гарнизон, сам генерал Мэйлу был там... И представьте себе — лазутчик перебил ему рёбра!
— Что?!
— Генералу Мэйлу Чицзаню?! Этому тибетскому медведю? Перебить рёбра?! Он же нечеловеческой силы воин, в походе такие подвиги совершал!
— Вот и думай теперь... Нападавший явно из маститых головорезов...
Ван Суйпин слушал эти толки и невольно ухмылялся про себя. Чтобы не вызывать подозрений, он состряпал озабоченную мину и подался вперёд:
— В такое защищённое место, как лагерь Армии Божественного Замысла — и пробраться?
— Представьте себе, господин Ван! Видать, зверь, а не человек.
— В Дамингуне нынче ночью было неспокойно. И Государь поднялся по тревоге.
— Говорят, лекарей сбежалась целая орава, да только без толку.
— Эх... От судьбы не уйдёшь!
Выведав всё, Ван Суйпин окончательно успокоился. Управляющий Терема Росистых Цветов мёртв. Концы в воду! Теперь ни одна живая душа не докопается до того, кто стоял за его спиной. Никто и никогда.
* * *
Тяжёлая кованая дверь пыточной застенков Военно-Административного Совета со скрипом отворилась. В помещение неспешно вошёл Верховный Военный Советник Лю Гуан. Он бросил ледяной взгляд на Мэн Цзаньина, закованного в кандалы и привязанного к пыточному столбу.
— Говорят, ты неуловим и опасен, — глухо проговорил Лю Гуан. — Потому я велел накинуть на тебя колоду потяжелее.
Мэн Цзаньин молчал. Опустив веки, он застыл с каменным лицом, словно превратившись в бесчувственную статую.
Лю Гуан подошёл ближе, сохраняя всё то же равнодушное спокойствие:
— Кажется, каждый, кто попадает ко мне, поначалу корчит из себя немого. Но потом это проходит. Веришь? Ведь одни отсюда выходят живыми, другие — мёртвыми. А третьи... третьи мечтают о смерти как о высшей благодати.
Мэн Цзаньин даже не вздрогнул.
Лю Гуан тихо усмехнулся:
— Ничего. Твоя спесь держится лишь потому, что я ещё не брался за дело. А когда заговорю на своём языке — поверь, сомневаться будет поздно.
Дверь пыточной снова скрипнула. На пороге без всяких докладов появился император Ли Чэнь в распахнутом драконьем халате.
Лицо Государя было темнее тучи.
— Мэн Цзаньин! — холодно выцедил Ли Чэнь. — Я считал тебя другом. Ты спасал меня от разбойников, мы делили с тобой опасности... А ты оказался крысой? Видать, совсем у меня глаза сором заплыли.
Лишь теперь Мэн Цзаньин медленно поднял голову. В его пустом, выгоревшем взгляде застыла мертвецкая тишина.
— Что же ты молчишь? — наступал Ли Чэнь. — Нечего сказать в оправдание? А-Шан доверял тебе как себе! И вот твоя благодарность? Скажи, это ты тайно сливал им сведения? Это ты помогал ублюдкам из Терема Росистых Цветов похитить его? Каждого, из-за кого А-Шан пролил хоть каплю крови, я сотру в порошок!
Лю Гуан впервые за долгое время посмотрел на молодого императора без привычного презрения. Пусть он не одобрял большинство шагов правителя, но в этом вопросе их позиции полностью совпадали.
Лю Гуан был одержим слепой отцовской любовью. Любой, кто смел причинить вред его сыну, автоматически становился его смертельным врагом. Пусть похищение Лю Шана и было частью их собственной игры, но рана на шее парня была настоящей. Еще бы полпальца в сторону — и лезвие вскрыло бы артерию.
Этого Лю Гуан спустить на тормозах не мог.
— Что Его Величество намеревается сделать с ним? — ровным тоном спросил Советник.
— Мне плевать, сознается он или нет, — отрезал Ли Чэнь. — Плевать, кто дергает за ниточки в Тереме Росистых Цветов. Всё это вторично. Главное — он ранил А-Шана. И за это он заплатит в сотни крат!
Лю Гуан едва заметно улыбнулся:
— Что ж, Ваше Величество, с этой задачей я справлюсь без труда.
Он сделал шаг к трухлявому деревянному шкафу в углу. Дверца взвизгнула на ржавых петлях, разверзая темное нутро.
В нос ударила тошнотворная вонь гниющей плоти и застарелой крови. Весь шкаф был забит пыточными инструментами.
Лю Гуан не спеша извлёк оттуда вороненый железный крюк. На изгибе лезвия всё ещё виднелись подсохшие волокна чьего-то мяса.
— Мэн Цзаньин, — с ласковой угрозой произнёс Советник, — ведаешь ли ты, что это за штука? В судейском ведомстве Далисы такого не сыщешь. Подобные вещи водятся только у меня. Тебе сегодня выпала редкая удача.
Он подкинул крюк на ладони:
— Сейчас я вонжу его в твое тело и стану медленно тянуть. Сначала поползут жилы, потом мясо, а за ними — кровь... Первый зацеп я делаю там, где плоть погуще. Там просто больно. Второй крюк уйдёт туда, где кость близко к коже. Там боль совсем иная, острая, въедливая. Ну а если ты и тогда будешь играть в молчанку... что ж, третий крюк я зацеплю прямо за кость. И выдеру её наружу. Вот тогда-то мы и увидим, из какого теста ты слеплен — из кремня или из трухи.
Мэн Цзаньин слушал эти жуткие подробности с полным равнодушием.
— Начинай, — коротко бросил он.
— Обожаю исполнительных людей...
* * *
Лю Шан, оставив гвардейцев, собирался было отправиться спать — дело было уже глубоко за полночь. Проходя мимо Военно-Административного Совета, он вдруг заметил у дверей знакомую фигуру.
— Евнух Юй? — удивился Лю Шан. — Ты чего тут торчишь в такую рань? Отца ищешь?
Юй Чжичжоу поклонился:
— Император внутри?!
— Так точно.
— Дело дрянь! — вскрикнул Лю Шан и, спотыкаясь, рванул в здание. — Батюшка! Стой! Не делай этого!..
Бам!
Лю Шан с размаху выбил дверь пыточной и обомлел. Лю Гуан и Ли Чэнь действительно стояли над связанным Мэн Цзаньином.
Стальной крюк уже упирался пленнику в бедро, продавливая кожу. Ещё мгновение — и металл вонзился бы в мясо.
— Батюшка, постой... Э-э-э... А почему Мэн Цзаньин без штанов?!
Пытка требовала голого тела — глупо же рвать железом плотную ткань. А поскольку Лю Гуан планировал первый удар в подвздошную мышцу, штаны с пленника попросту содрали.
Ли Чэнь не ожидал появления Лю Шана. Реагируя на уровне инстинктов, он мгновенно шагнул вперёд и ладонью заставил Лю Шана зажмуриться, защищая чужой взор от вида чужих голых бёдер.
Лю Шан погрузился во тьму и огорчённо вздохнул. А ведь Мэн Цзаньин, несмотря на поджарость, оказался вполне себе атлетом! Не зря, видать, тибетского генерала с ног сшиб.
Ли Чэнь жестом велел слугам натянуть на пленника порты и только после этого убрал руку от лица Лю Шана.
Лю Гуан нахмурился:
— Шан-эр, поздно уже. Ты ранен, нечего тебе по темницам шастать. Иди спать.
— Государь, батюшка, вы что тут удумали? — возмутился Лю Шан.
— Не переживай, А-Шан, — твердо проговорил Ли Чэнь. — Мы с Советником быстро выбьем из него правду и узнаем имя заказчика.
— Да я не за расследование боюсь! Вы что, всерьёз собрались его пытать?
— Убийца не желает говорить, — аргументировал Ли Чэнь. — Советник действует строго по уставу.
Лю Гуан редким образом согласился с императором:
— Истинная правда. Иди к себе, сын.
— Да вы что, с ума сошли?! — всплеснул руками Лю Шан. — Неужели не видно? Мэн Цзаньин — кремнёвый мужик! Его хоть на куски режь — он не заговорит!
— Кремнёвый или нет... — отрезал Лю Гуан, — покажет вскрытие.
Ли Чэнь закивал, как фарфоровый болванчик:
— Поддерживаю Советника!
Лю Шан тяжело вздохнул, подхватил обоих под локти и отвёл в сторонку:
— Проснитесь! У Мэн Цзаньина явно есть тайный мотив! Иначе с чего бы ему идти на верную смерть? За какие такие коврижки от Терема Росистых Цветов? Наверняка ублюдки держат его за яйца! Нам не пытать его надо, а переманить на свою сторону!
— Переманить? — надулся Ли Чэнь. — Сам же сказал — он упёртый. Я уже пробовал по-хорошему — он молчит как пень. Что ещё остается, кроме дыбы?
Император говорил правильные вещи, но на самом деле им двигала элементарная месть. Из-за этого лазутчика едва не сорвалась операция, а главное — Лю Шан получил рану!
Лю Шан вздохнул:
— Нужно действовать лаской и посулами. Если мы привлечём Мэн Цзаньина на свою сторону, то легко выйдем на главного кукловода. К тому же боец он первоклассный — государству пригодится.
— Нужен он мне больно, — буркнул Ли Чэнь, поджимая губы.
Лю Гуан тем временем смерил сына долгим взглядом:
— Допустим. Но этот парень непрошибаем. И как ты собираешься его подкупать?
— Предоставьте это мне! — с готовностью вызвался Лю Шан. — А сами выметайтесь отсюда.
Делать нечего. Император и Военный Советник вышли на прохладный ночной воздух.
Ли Чэнь бросил взгляд на Лю Гуана. После сегодняшнего ночного согласия отношения между ними вроде бы немного потеплели? Решив закрепить успех, Государь окликнул евнуха:
— Юй Чжичжоу, принеси Советнику кресло.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Ли Чэнь лично помог Лю Гуану усесться и заботливо добавил:
— Ночи нынче холодные, вам не следует студить суставы.
С этими словами Император снял с плеч свой драгоценный подбитый мехом плащ и бережно набросил его на широкие плечи Лю Гуана.
Скрип-п...
Не успел Лю Шан толком начать разговор с пленником, как дверь пыточной снова отворилась. Выглянув наружу, он замер: перед ним разворачивалась картина невероятной трогательной заботы — Государь собственноручно укутывал его батюшку в императорские одежды.
Лю Шан про себя ахнул: «Ё-моё... Неужели этот мелкий щенок и вправду влюблён в моего отца?!»
Лю Гуан поднял глаза на сына, в его взгляде мелькнул лукавый огонёк. Повернувшись к Ли Чэню, он полушутливо проговорил:
— Премного благодарен Государю за заботу.
Ли Чэнь аж просиял от неожиданности. Улыбка на лице сурового Лю Гуана была редким явлением. А уж после того, как Советник узнал о чувствах императора к Лю Шану, он и вовсе смотрел на правителя как на заклятого врага. И тут — такая милость!
Лю Шан, наблюдая эту «идиллию», чувствовал, как у него закипают мозги: «С одной стороны — император вроде как конченый бабник и подонок. Но с другой — смотри, какой верный! Отец его отшил, а он всё равно вьётся вьюном! А с третьей... Если он так сохнет по батюшке, то какого чёрта он лез ко мне с поцелуями?! Мы же даже не родные отец и сын, с меня даже не списать образ!»
Пока Лю Шан пребывал в глубоких раздумьях о сложной природе дворцовых заменителей и двойников, Ли Чэнь наконец заметил его:
— А-Шан! Ну как?
Лю Шан печально качнул головой.
Лю Гуан отреагировал без удивления:
— Без хорошей плети такие типы не заговорят. Шан-эр, иди спать. Я сам всё закончу.
— Батюшка, не надо пыток! — запротестовал Лю Шан. — Дай мне один день! Завтра я сделаю его нашим человеком!
Ли Чэнь удивлённо вскинул брови:
— Ты так уверен?
— Даю зуб! Завтра он всё выложит и встанет под наши знамёна!
Лю Гуан прищурился:
— Хорошо. У нас есть ровно один день. Если тянуть дольше, кукловоды из Терема Росистых Цветов что-то заподозрят. Так что завтра вечером, если он не заговорит, я пущу в ход свои железки.
— Договорились! — обрадовался Лю Шан.
* * *
На следующее утро, едва успели отвориться дворцовые ворота, Лю Шан на своей пышной карете уже мчался в квартал, где проживал Доу Юэ.
— Доу Юэ! Доу Юэ!
Молодой смотритель Доу сегодня отдыхал от службы и сладко спал. Услышав сквозь сон собственный оклик, он подумал, что ему мерещится.
Дверь в спальню тихо отворилась. На пороге появился его отец, богач Доу Фуфэн. Он подошёл к кровати и потормошил сына, свернувшегося под одеялом калачиком.
— У-у-у... — промычал Доу Юэ. — Батюшка, мне кажется или я слышу голос Господина Распорядителя? Сон какой-то странный...
Доу Фуфэн усмехнулся и взлохматил его шевелюру:
— Вставай, соня. Это не сон. Господин Распорядитель ждёт тебя в гостиной.
— Что?! — Доу Юэ подскочил на кровати так резко, что чуть не врезался лбом в отца. — Распорядитель здесь?! А я... а я даже не умыт!
Пока Доу Юэ судорожно приводил себя в порядок, Лю Шан попивал свежий чай в передней. Наконец в комнату вбежал растрёпанный, но умытый Доу Юэ:
— Господин Распорядитель!
Лю Шан улыбнулся:
— Ну наконец-то! Твой отец сказал, что ты любишь поваляться в постели, я уж думал — до полудня не дождусь.
Доу Юэ густо покраснел и шмыгнул носом в сторону отца: «Ну заче-ем нужно было позорить меня перед Распорядителем?!»
Доу Фуфэн жестом предложил Лю Шану присесть:
— Раз Господин Распорядитель пожаловал к нам в такую рань, дело наверняка не терпит отлагательств?
— Господин Доу, от вашего взора ничего не укроется, — уважительно проговорил Лю Шан.
— Обернёмся с завтраком, да и обсудим всё за столом, — предложил купец.
— Отличная идея! — не стал манерничать Лю Шан. — Я с самого утра маковой росинки во рту не держал.
Слуги быстро накрыли на стол. Лю Шан с аппетитом уплетал пышные мучные рулеты и запивал их сладкой кашей. Едва укротив первый голод, он упёрся локтями в стол:
— Я слышал, вы двое давно знакомы с Мэн Цзаньином?
Доу Юэ, ещё не знавший о ночных происшествиях, кивнул:
— Ну да. А в чём дело?
Лю Шан коротко пересказал им события прошлой ночи.
— Что?! — ахнул Доу Юэ. — Мэн Цзаньин — лазутчик?! Это он пытался убрать управляющего?!
Доу Фуфэн же остался абсолютно спокоен. За свою жизнь он видал и не такое.
Лю Шан продолжал:
— Я хочу понять, что он за человек. Не верится мне, что он по своей воле пошёл на службу к этим тварям. За ним ли грешок, или его сестру в заложники взяли?
Доу Юэ задумался:
— Да мы старые приятели... Когда отец ещё торговал на юге, Цзаньин со своей старшей сестрой часто навещали нас. Обычные ребята, ничего подозрительного.
— Сестра? — зацепился Лю Шан. — У него есть сестра?
— Ага, — кивнул Доу Юэ. — Старей его на пару лет. Они души друг в друге не чаяли.
Доу Фуфэн добавил:
— Я знал их семью по купеческим делам. Мэны держали крупный конный бизнес. Когда я перебрался с сыном в столицу, чтобы дать ему образование, наши пути разошлись. Но ходили слухи, что вскоре после нашего отъезда у Мэнов случилась беда.
— Беда? — переспросил Лю Шан. — Какая?
— Мэны поставляли элитных лошадей. И вот однажды покойный Император — отец нынешнего Государя — прослышал про их табуны и выказал высочайшую милость: велел Мэнам стать придворными поставщиками.
— Высочайшая милость? — усмехнулся Лю Шан. — И в чём же подвох?
Доу Фуфэн качнул головой:
— Тот, кто не крутился в этой сфере, не знает: императорский заказ — это либо озолочение, либо петля. Тогда на границе с Тибетом было неспокойно, армии требовались сильные кони. И покойный Государь велел Мэнам поставить три тысячи чистокровных ферганских аргамаков. Потовыводящих кровью.
Лю Шан при свисте перевёл дыхание.
Потовыводящие кровью аргамаки — легендарная порода! Их поштучно собирали по всему Великому Шёлковому пути. Даже Тибет в качестве дани присылал не больше тысячи в год. А тут — три тысячи! Это же чистейшей воды вымогательство и кабала!
— Отец Мэн Цзаньина из кожи вон лез, чтобы выполнить заказ, — вздохнул Доу Фуфэн. — Изъездил все степи, потерял здоровье и в итоге слёг. Сердце не выдержало. Так и умер в дороге, не найдя и половины нужного числа.
Лю Шан сжал кулаки. Каприз — государь ляпнул не подумав, а простые люди расплачиваются жизнями!
— А что же с заказом? — насупился Доу Юэ.
— А ничего, — развёл руками купец. — Война с тибетцами затихла сама собой, покойный Государь просто забыл про свои три тысячи коней.
«Забыл...» — Лю Шану стало мерзко на душе. Человек сгорел на работе ради каприза правителя, о котором тот просто забыл через месяц!
Доу Фуфэн понизил голос:
— Но шептались, будто тот указ появился не случайно. Кто-то специально напел Покойному Императору в уши про несметные табуны Мэнов.
— Кто? — мгновенно спросил Лю Шан.
Доу Фуфэн жестом отослал слуг из комнаты и лишь затем шепнул:
— Родной брат вдовствующей императрицы Ван. Ван Суйпин.
Лю Шан дался диву:
— Министр Ван?!
— Именно, — кивнул купец. — У него давний зуб был на эту семью. Ван Суйпин положил глаз на старшую дочь Мэнов — сестру Цзаньина. Да только сам он уже тогда был в годах, дома — полный гарем жён да наложниц. А девица была молодая, красивая. Мэны, понятно дело, от ворот поворот дали.
— Вот ублюдок! — выцедил Лю Шан.
Ван Суйпин подстроил императорский указ, чтобы разорить непокорный род. Отец Мэн Цзаньина умер от истощения, семейный бизнес развалился, и тогда Ван Суйпин пришёл забирать «долг» — девушку.
— Вот оно что... — протянул Лю Шан, вставая из-за стола. — Пазл сложился.
Поблагодарив хозяев за сытный завтрак и ценную информацию, Лю Шан сел в карету.
* * *
Экипаж тронулся. Лю Шан сидел, погружённый в мысли о коварстве Ван Суйпина, как вдруг задняя шторка дернулась.
Не успел он обернуться, как крепкие руки обняли его сзади!
Горячее дыхание обжгло шею, чей-то язык влажно прошёлся по мочке уха, а затем зубы слегка прикусили кожу.
Лю Шан от неожиданности дернулся, но нападавший действовал молниеносно: одна рука зажала ему рот, а вторая бесстыдно скользнула под полы халата!
Лю Шан взвился на дыбы. Согнув ногу в колене, он со всей дури заехал локтём назад!
— Гхм! — раздался глухий стон.
Освободив рот, Лю Шан тут же замахнулся ногой, целясь обидчику аккурат между бёдер!
Нападавший в ужасе прикрыл пах руками и заорал:
— А-Шан! Это я! Я!
Лю Шан замер:
— Ваше Величество?!
Перед ним, скрючившись на подушках, сидел Император Ли Чэнь!
Он держался за ушибленную грудь и смотрел на Лю Шана взглядом побитого щенка:
— А-Шан... Ты драться научился, что ли? Больно же!
— Ваше Величество, вы как здесь оказались?! — сплошь опешил Лю Шан.
— Что значит «как»? — гордо выпрямился Ли Чэнь. — Я Император! Куда хочу, туда и езжу! С чего это я должен прятаться?
Но тут же его тон снова стал плаксивым:
— Я хотел сделать тебе сюрприз... А ты удрал к этому Доу Юэ, даже меня не позвал! Я переживал!
— За что тут переживать? — фыркнул Лю Шан. — Вроде убийц поблизости не водится.
«Я переживал, что этот хитрожопый Доу Юэ тебя у меня уведёт!» — подумал Ли Чэнь, а вслух произнёс:
— Я за твою рану боюсь! Тебе лежать надо, а ты по гостям раскатываешь.
— Да затянулась уже рана, — отмахнулся Лю Шан. — Лучше послушайте, что я узнал...
* * *
Спустя полчаса они уже входили в допросную Военно-Административного Совета.
Перед входом Лю Шан шепнул императору:
— Помните наш план: вы — злой следователь, я — добрый.
Ли Чэнь кивнул:
— Всё помню, не боись.
В пыточной ничего не изменилось. Мэн Цзаньин всё так же висел на цепях. Еда и вода, оставленные слугами, стояли нетронутыми. Из-за обезвоживания губы пленника потрескались, а лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок.
Увидев вошедших, Мэн Цзаньин лишь равнодушно опустил глаза.
Ли Чэнь мгновенно включил «грозу врагов»:
— Мэн Цзаньин! Ты всё ещё запираешься?! Из-за тебя пострадал Распорядитель! Ты помогал врагам государства! Да за такое тебя мало на части разорвать!
— Ваше Величество! — Лю Шан мягко заступил имперскому гневу дорогу. — Позвольте мне. Я уверен, у господина Мэна были веские причины.
Глядя на то, как Лю Шан защищает этого предателя, Ли Чэнь закипал уже без всякой игры. Его рык звучал вполне натурально:
— Причины?! Какие у этой крысы могут быть причины?!
Лю Шан повернулся к пленнику:
— Мэн Цзаньин. Я знаю, что ты честный человек. Ты не стал бы прислуживать тварям из Терема Росистых Цветов без нужды. Тебя заставили, верно?
Мэн Цзаньин медленно поднял взгляд. В его глазах мелькнуло удивление.
Лю Шан продолжал:
— Ты ведь делаешь это ради своей сестры, не так ли?
Шорох цепей огласил пыточную. Мэн Цзаньин вздрогнул всем телом, его глаза налились кровью, а в горле застрял хрип.
— Твой отец умер, — тихо проговорил Лю Шан. — Вы остались с сестрой одни. И тут появился человек, который сломал вашу жизнь. Он держит её в заложниках и заставляет тебя плясать под свою дудку? Я не виню тебя.
Мэн Цзаньин задрожал. Слёзы пробили сухую корку на его щеках, смешиваясь с подсохшей кровью от ссадин:
— Ты... ты правда не винишь меня? Я ведь предал вас! Из-за меня тебя ранили... Я мразь! Я трус!
Лю Шан подошёл ближе и положил руку ему на плечо:
— Ради семьи любой пойдёт на всё. Это нормальный выбор.
Ли Чэнь стоял чуть позади и хмурился. Семья? Что этот парень знает о семье? Для Ли Чэня семья — это отец, который должен был умереть, чтобы освободить трон; это властная бабка, мечтающая посадить на престол своего сородича; это мать, плетущая интриги за спиной... Неужели кто-то правда готов пожертвовать жизнью ради сородичей?
Мэн Цзаньин рыдал в голос:
— Я не хотел... Но я бессилен! Этот мерзавец... Если я откажусь, он... он сделает с ней такое...
— Мэн Цзаньин, — перебил его Лю Шан. — Неужели ты думаешь, что если выслужишься перед ним, он отпустит твою сестру? Такие люди не оставляют свидетелей.
Мэн Цзаньин замер, глотая слёзы.
— Назови его имя, — вступил Ли Чэнь, отталкивая Лю Шана от пленника. — Мы поможем. В одиночку тебе его не одолеть.
Мэн Цзаньин поднял воспалённые глаза:
— Вы... вы правда поможете? После всего?
Лю Шан и Ли Чэнь переглянулись и одновременно кивнули.
Мэн Цзаньин сжал зубы:
— Хорошо... Главный кукловод Терема Росистых Цветов — это родной брат вдовствующей императрицы. Министр Ван Суйпин.
Лю Шан улыбнулся: пазл сложился окончательно.
Мэн Цзаньин продолжил:
— Ван Суйпин пронюхал про дела в Тереме и выгрузил на меня шантаж. Это я предупредил его, когда вы устраивали облаву. Из-за меня он ушёл!
— Так и знали, — буркнул Ли Чэнь.
— И что вы намерены делать? — спросил Мэн Цзаньин. — Без доказательств Ван Суйпина не прижать.
Лю Шан лукаво прищурился:
— А доказательства нам и не нужны. Ван Суйпин послал тебя убрать управляющего, верно? Он думает, что с его смертью все концы ушли в воду. Так давай дадим ему то, чего он хочет!
— Что я должен сделать? — спросил Мэн Цзаньин.
— Вернись к нему и доложи, что управляющий мёртв. Скажи, что пробился с боем.
Лю Шан лично шагнул к столбу и сбросил с парня кандалы:
— Теперь мы в одной лодке, Сяо Инъин. Смотри больше не предавай своих!
Мэн Цзаньин размял затекшие запястья. Затем, не говоря ни слова, резко цапнул со стола пыточный клинок и...
Чвак!
Лю Шан аж отпрыгнул — Мэн Цзаньин без единого звука полоснул себя по предплечью! Кровь брызнула на пол.
— Ты с ума сбесился?! — выкрикнул Ли Чэнь.
Мэн Цзаньин спокойно оторвал полосу от рукава и перетянул рану:
— Я якобы вырвался из застенков Армии Божественного Замысла. Без ранений Ван Суйпин мне не поверит.
Лю Шан восхищенно зааплодировал:
— Ну ты и лютый, Сяо Инъин! Уважаю!
Ли Чэнь рядом аж позеленел от зависти:
— А-Шан! Почему ты всем подряд даёшь ласковые прозвища?! Сяо Го, Сяо Юй, Сяо Ли-эр, Сяо Юэюэ... А теперь ещё и Сяо Инъин?!
Император подскочил к Лю Шану, плевав на присутствие Мэн Цзаньина, и вцепился в его рукав:
— Я тоже хочу прозвище! Отныне ты должен звать меня Сяо Чэнь-эр!
Лю Шан онемел, таращась на правителя: «Он что, с утра вместо чая сивухи обнищалой хлопнул?!»