Елюй Яньму родился в роду Елюй, принадлежавшем племени Дила. Однако материнский род не принёс ему почёта: его мать была всего лишь бесправной служанкой, отчего и сам он с рождения ценился не дороже охотничьей собаки.
В тот злополучный год его семья рухнула в бездну. Мать, пытавшуюся защитить дитя, забили до смерти, а младшего брата вырвали из рук и уволокли в глухой лес.
Ночной лес встретил ребёнка зловещим мерцанием волчьих глаз и воем диких зверей. Именно туда бросили его брата, и с тех пор Елюй Яньму больше никогда его не видел.
Задумываясь о прошлом, Яньму не раз с горечью мыслил: будь он тогда хоть немного сильнее, никто не осмелился бы глумиться над ними, мать осталась бы жива, а судьба брата не покрылась бы мраком неизвестности.
И тогда он поклялся себе во что бы то ни стало взобраться на самый верх. Вознестись над кланом Елюй, встать во главе племени Дила и подняться над сотнями тысяч людей. Лишь тогда никто не дерзнёт обидеть ни его самого, ни его близких...
Погрузившись в воспоминания, Елюй Яньму тихим голосом произнёс:
— Я добился своего...
Ныне Елюй Яньму носил титул илицзиня племени Дила. Даже выбор нового кагана происходил с оглядкой на его волю, и весь Киданьский каганат вынужден был признавать его первенство.
Он перевёл взгляд на Лю Шана:
— Единственная мечта, что удерживает Елюя в этом мире — уповать, что младший брат всё ещё жив. Если бы мне удалось отыскать его и воссоединить семью...
Лю Шан сочувственно кивнул, произнеся привычные слова утешения:
— Посланнику Елюю не стоит отчаиваться. Небеса непременно воздадут за вашу искренность, и вы обязательно встретитесь с братом.
— Вот как? — Елюй Яньму бросил на него многозначительный взгляд и продолжил: — Ах да... Перед тем как моего братишку бросили в чащу, он получил тяжёлую рану. На спине у него должен был остаться глубокий шрам.
Говоря это, он пристально всматривался в лицо Лю Шана, словно пытаясь уловить малейшее изменение в его мимике.
Однако Лю Шан не выразил ничего необычного и лишь спокойным тоном отозвался:
— Коли есть столь верная примета, найти брата будет куда проще.
Елюй Яньму слегка нахмурился, явно недовольный такой безучастностью:
— Возможно...
И тихо добавил:
— Я слишком задолжал своим родным. За всю жизнь я желаю лишь одного: найти брата и отдать ему всё лучшее, что у меня есть. Быть может... быть может, лишь так я смогу загладить вину за прошлые годы.
* * *
Из шатра посланника Яоняня донёсся оглушительный треск бьющейся посуды. Лю Шан слегка повернул голову и изогнул бровь: похоже, представитель клана Яонянь был не в духе, но, не имея возможности открыто придраться к Распорядителю, вымещал злобу на вещах.
— Неслыханная дерзость! — Яонянь с грохотом опрокинул тяжёлую ширму. — Какая дерзость! Я — родной брат кагана! А этот Елюй Яньму ни во что меня не ставит!
— Господин, уймите гнев! Уймите гнев! — пытался утихомирить его слуга, но всё без толку.
Яонянь распалялся всё пуще:
— Кто он вообще такой?! Всего лишь выродок из клана Елюй, а смеет помыкать мною! Он что, возомнил, будто весь каганат принадлежит его роду?!
— Господин, молю вас, молчите! Если каган узнает об этих речах... он будет крайне недоволен!
— А разве я промолвил не правду?! Племя Дила за последние годы совсем зазвёздилось. А уж как Елюй Яньму стал илицзинем, они и вовсе потеряли стыд! Взгромоздился мне на голову, да и кагану скоро на шею сядет! Если не извести его, я не успокоюсь!
— Тш-ш! Господин, придержите язык, не дай бог Елюй Яньму услышит!
Яонянь процедил сквозь зубы:
— Предательская шкура! Настанет день, и я заставлю его понять, с кем он связался!
— Господин, в Поднебесной говорят: «Малое непослушание рушит великие замыслы». Потерпите немного. Стоит вам завоевать расположение императора Поднебесной...
Не дав ему закончить, Яонянь с ненавистью перебил:
— Завоевать?! Да как его завоюешь?! Этот владыка Поднебесной будто слеп: даже не взглянул на меня! Ну конечно, пока рядом с ним этот Лю Шан, дело не сдвинется с мёртвой точки. Я приметил: когда конь попятился, император перепугался за Лю Шана не на шутку. Мне необходимо избавиться от этого Распорядителя!
— Но... — замялся слуга. — Господин, не забудьте о повелении кагана. Мы прибыли в Империю Тан с важным поручением. Если мы опрометчиво тронем Лю Шана, это может сорвать замысел государя.
Яонянь сузил глаза:
— Не беспокойся, ничего не сорвётся. Елюй Яньму тоже неравнодушен к Лю Шану. Если я уберу этого парня, мне будет легче подобраться к императору... А заодно я сбью спесь с этого заносчивого Елюя!
* * *
После полуденного отдыха началась дневная охота. Участники собрались и выехали из лагеря.
Чтобы Ли Чэнь не изнывал от ревности, Лю Шан решил вклиниться в группу Чэн Сичжи и Лу Пиньсяня, изо всех сил изображая из себя гигантский лишний элемент.
Сидя в седле между Чэн Сичжи и Лу Пиньсянем, Лю Шан переводил взгляд с одного на другого, пока наконец не вымолвил с недоумением:
— Господа... Вы, часом, не поссорились?
— Вовсе нет! — наотрез возразил Чэн Сичжи. — Стал бы я с ним ссориться! Распорядитель, разве вы стали бы спорить с булыжником?
Лу Пиньсянь же невозмутимо отозвался:
— Распорядитель излишне тревожится. Третий молодой господин Чэн столь чуток и рассудителен, с чего бы мне с ним вздорить?
— Ах ты! — Чэн Сичжи ткнул в него пальцем. — Ты на что это намекаешь?!
— Когда это я намекал? Неужто молодой господин сам сознаёт, что его трудно назвать чутким человеком? В таком случае ваша самокритичность делает вам честь.
— Ты... Да ты!.. — Чэн Сичжи закипел от злости и, замахнувшись плетью через Лю Шана, вознамерился огреть обидчика.
Лю Шан торопливо прикрыл голову руками:
— Эй! Осторожнее! Не хватало ещё, чтобы пострадал невинный прохожий!
Чэн Сичжи пытался отодвинуть Лю Шана:
— Сворачивай в сторону! Я обязан проучить этого мерзавца!
Лу Пиньсянь возразил:
— С чего вдруг я стал мерзавцем? Коли требование бессмысленно, я естественным образом отказал.
— А какое ты имел право отказывать?!
— А на каком основании я должен был согласиться?
— Разве мы с тобой не... не в таких отношениях?! Почему ты отказываешь?!
— В каких «таких»? Даже будь мы в эких отношениях, у меня всё равно нет причин потакать глупостям.
— Ах ты! Лу! Пинь! Сянь! Ты напросился!
Лю Шан слушал это, и у него голова шла кругом. Он нагнулся к волчонку, сидевшему на руках, и прошептал:
— Сын, ты хоть что-то понял? О чём они толкуют?
Сяо Хуэйхуэй склонил голову набок и непонимающе издал:
— Аву-у?
Лю Шан вздохнул:
— Вот и папа ничего не понял. Что за чушь они несут...
Ссора между Чэн Сичжи и Лу Пиньсянем переросла в молчаливую войну. Третий молодой господин игнорировал спутника, а генерал Лу по природе своей был неразговорчив, так что воздух в лесу застыл от гнетущей тишины.
Лю Шан снова посмотрел направо, затем налево, подбирая слова:
— Э-э... По какому поводу разгорелся сыр-бор? Не поделитесь с оглаской?
Чэн Сичжи скрестил руки на груди и фыркнул:
— Хм! Пусть сам расскажет!
Лу Пиньсянь спокойно произнёс:
— Не считаю сию мелочь поводом для спора. Пусть говорит молодой господин Чэн.
— Что?! Мелочь?! — Чэн Сичжи вспыхнул как порох. — По-твоему, это пустяк? Да для тебя все мои дела — пустяки! Ты меня ни во что не ставишь!
Лу Пиньсянь парировал:
— Каким образом обычное дело навело вас на мысль о небрежении?
— То есть я, по-твоему, из пальца всё высосал? — Чэн Сичжи упёр руки в бока. — Я, значит, капризничаю без причины?!
Лу Пиньсянь ровным тоном ответил:
— Хорошо, что вы сами это понимаете.
— Так, стоп! — Лю Шан сделал предостерегающий жест и выкрикнул: — Хватит пререкаться!
Чэн Сичжи буркнул:
— Кто вообще желает с ним пререкаться?
Лю Шан повернулся к нему:
— Третий молодой господин, расскажи мне, как именно тебя обидел генерал Лу?
Лу Пиньсянь вставил:
— Я бы не дерзнул обижать третьего молодого господина.
— Ты опять за своё?! — Чэн Сичжи совершенно забыл про Лю Шана и потянулся через него к Лу Пиньсяню.
Лю Шан еле успел разнять их:
— Молодой господин, молодой господин! Поговори со мной, не обращай на него внимания.
— И то правда, — Чэн Сичжи смерил Лу Пиньсяня свирепым взглядом. — Чуть не забыл про самое главное. Распорядитель, рассуди нас! Сегодня днём у нас весенняя охота. Я всего лишь хотел настрелять побольше дичи. Сам знаешь, эти военные вечно смотрят на чиновников Министерства финансов свысока! Твердят, будто мы слабосильные птенцы и не достойны ступать на охотничьи угодья, а только стрелы переводим. Разве такое стерпишь?!
— Нельзя такое терпеть, ни в коем случае! — поддакнул Лю Шан.
Чэн Сичжи продолжил:
— Вот и я не стал терпеть! Это же чистейший предрассудок! Кто сказал, что среди чиновников Министерства финансов нет мужей, способных и к кисти, и к мечу? Я, Чэн Сичжи, разве не таковой талант?!
— Ха-ха.
При этих словах со стороны Лу Пиньсяня донёсся сдержанный смешок.
— Ты что усмехаешься?! По-твоему, я не способен и к наукам, и к воинскому делу? Я не опора государства?!
У Лю Шана разболелась голова, и он спешно перебил:
— Молодой господин Чэн, не слушай его! Ты безупречен! Способен и к слову, и к делу, беспрецедентный умелец!
И ведь в самом деле: пусть боевое искусство Чэн Сичжи и не достигало вершин мастерства, он всё же оставался сыном военного губернатора и с детства держал оружие. К тому же он обладал феноменальной памятью и выдающимися способностями к письму. Чиновники часто страдали однобокостью, но Чэн Сичжи и Го Юйчэнь являли собой редкий гармоничный союз ума и силы. Пусть Чэн Сичжи пока занимал лишь скромный пост смотрителя, Лю Шан не сомневался: его ждёт стремительный взлёт.
Огонь в груди Чэн Сичжи немного утих, и он проворчал:
— Я ведь ради Министерства финансов старался! Хотел утереть нос этим высокомерным гордецам! Вот и предложил Лу Пиньсяню: пусть отдаст мне часть своей добычи, вроде как это я её подстрелил!
Чэн Сичжи хоть и верил в свои силы, но с помощью Лу Пиньсяня он гарантированно обошёл бы остальных военных, утерев им нос.
— И угадай, что он мне ответил!
Лю Шан лишь вздохнул. Тут и гадать нечего: раз третий молодой господин в таком бешенстве, значит, генерал Лу ему отказал.
Лу Пиньсянь произнёс сухо:
— Разумеется, я отказал. Это обман. Чем сие отличается от мошенничества на императорских экзаменах?
— Ты обвиняешь меня в жульничестве?!
— Я этого не утверждал.
— Нет, утверждал! Своими ушами слышал!
— Я лишь сказал, что поступок подобен обману на экзаменах, но не обвинял вас лично.
— Ты изворачиваешься!
— Это вы проявляете неразумие.
— Ты смеешь называть меня неразумным?!
Лю Шан прижал руку ко лбу.
«Сын, папа хочет тишины... Не спрашивай, кто такая Тишина».
Сяо Хуэйхуэй лишь тявкнул в ответ:
— Аву!
Они снова сцепились. Забавно: для пары они подходили куда меньше, чем для непримиримых врагов.
Лю Шан вздохнул и развёл их руками:
— Раз уж вы никак не ладите... так расстаньтесь!
— Расстаться? — удивился Чэн Сичжи. — Это ещё что значит?
— Ну, расстаться — значит завершить любовные отношения и разойтись в разные стороны!
— Лю... любовные... — Чэн Сичжи запнулся. — Кто с ним в таких отношениях?! Ладно! Расстаться так расстаться!
Лу Пиньсянь спокойно поддержал:
— Если третьему молодому господину нужно остыть, расставание — разумный шаг.
— Ах ты!.. — Чэн Сичжи уставился на него в немом изумлении. — Ты что, давным-давно ждал повода избавиться от меня?! Ну и отлично, получай желаемое!
С этими словами он ударил коня плетью и умчался вперёд.
Лю Шан всплеснул руками, обращаясь к Лу Пиньсяню:
— Генерал Лу, ну ты и дурень!
— Почему Распорядитель так считает?
Лю Шан потёр виски:
— Чэн-третий — парень с характером, упрямый и обидчивый. Раз уж вы вместе, его беречь надо и уступать, а не спорить, как во времена вражды! Так же и мужа потерять недолго!
— Мужа?
Лю Шан махнул рукой:
— Не важно! Главное — дуй за ним прямо сейчас!
Лу Пиньсянь заколебался, а Лю Шан добавил:
— Предупреждаю: если не догонишь, потом локти кусать будешь! Третий молодой господин любит забираться в дебри собственных обид. Разругаетесь окончательно — и на его красоту сразу найдётся куча охотников. А уж если ты его сбил с пути праведного, он себе найдёт юного красавчика, а ты потом плакать будешь!
Хоть Лу Пиньсянь понял лишь половину из сказанного, сердце его болезненно сжалось.
— Что застыл?! — поторопил Лю Шан. — Скачи давай!
— А вы, Распорядитель?..
— Со мной всё в порядке, поезжай!
Лу Пиньсянь кивнул и тут же пустил коня в галоп.
Лю Шан тяжело вздохнул:
«Сложно-то как у них всё... То ли дело мой император-щенок: послушный, ласковый. Ну, ревнивый немного — так это же обязательный атрибут милого щенка, верно, сын?»
Сяо Хуэйхуэй ничего не понял, но принялся ластиться, уткнувшись мордочкой в руки Лю Шана.
* * *
Оставшись один, Лю Шан погладил волчонка:
— Сын, пойдём покажем тебе зайчиков?
Щенок пролаял нечто радостное, всем видом показывая восторг.
Лю Шан направил коня по тропе:
— Помнится, тут неподалёку было полно кроликов...
Вдруг Сяо Хуэйхуэй, сидевший на руках, заерзал.
— Что с тобой, сын?
Волчонок вздыбил шерсть, испуганно прижал уши и жалобно заскулил, заливаясь дрожью.
— Заболел? — обеспокоился Лю Шан.
Но взгляд малыша застыл на темнеющей чаще. Из сумерек густого леса донёсся сухой шорох, быстро приближавшийся к ним.
Дон-дон-дон-дон!
Земля содрогнулась, словно от ударов тяжеловесного копра.
— Что за...
С треском раздвинулся кустарник, и на поляну на четырёх лапах выскочила гигантская туша.
— Медведь?!
Лю Шан впервые видел живого медведя столь исполинских размеров. Зверь был покрыт густой косматой шерстью, а его глаза налились свирепым огнём, зафиксировав жертву.
Сяо Хуэйхуэй окончательно сдулся от страха: поджав хвост, он забился Лю Шану за пазуху и мелкой дрожью цеплялся коготками за ткань.
Откуда в императорских охотничьих угодьях взяться эдакому монстру?! Лю Шан не стал размышлять, развернул коня и всадил шпоры:
— Галопом!
Драться он не умел, оставалось лишь спасаться бегством.
Зверь взревел, оглашая лес оглушительным рыком, и бросился в погоню.
Конь под Лю Шаном взвился на дыбы от ужаса. Лю Шан не удержался в седле и полетел наземь, перекувырнувшись через голову.
Пытаясь подняться, он ощутил острую боль в запястье — сустав моментально распух, точно парная сдобная булочка. Волчонок вылетел из рук и откатился в сторону.
Тяжёлый топот уже настигал его. Огромная когтистая лапа взвилась в воздух над Лю Шаном.
— Аву-у-у!!
Маленький волчонок, дрожа всем телом от дикого страха, неожиданно выскочил вперёд. Прижав уши и оскалив молочные зубы, он заслонил собой Лю Шана и отчаянно зарычал на гиганта.
Медведь на миг замер от неожиданности, но тут же понял, что перед ним всего лишь беспомощный щенок.
Р-р-а-а-агх!
От рёва зверя Сяо Хуэйхуэй вздрогнул, но когда туша ринулась на них, не отступил ни на шаг. Он прыгнул вперёд и впился зубами в переднюю лапу медведя.
Зверь взвыл от досады и с силой встряхнул лапой.
— Сяо Хуэйхуэй! — закричал Лю Шан, поднимаясь на ноги.
Волчонка отбросило, словно подстреленную птицу. Лю Шан бросился навстречу и на лету подхватил малыша. Вглядевшись, он ахнул: мордочка щенка была в крови. Медвежья шкура оказалась слишком плотной, и от удара волчонок выбил себе молочный клык, капая кровью на руки хозяина.
Сжав зверька в объятиях, Лю Шан бросился прочь...
* * *
Чэн Сичжи и Лу Пиньсянь выскочили к отряду императорского конвоя. Там были Ли Чэнь, Елюй Яньму и подлизывающийся Яонянь.
Вдруг из глубины леса донёсся дикий рык.
— Что за звук?! — ахнул Чэн Сичжи. — Неужто медведь? Откуда здесь медведь?!
В древности одолеть волка считалось подвигом, а уж схватка с медведем требовала усилий целого отряда. Откуда зверю взяться в императорских охотничьих угодьях под самой Чанъанью?
Лу Пиньсянь изменился в лице:
— Беда. Звук доносится оттуда, куда поехал Распорядитель.
— А-Шан?! — Ли Чэнь побледнел. — Он там один?!
Не теряя ни мгновения, император пустил коня вскачь. Елюй Яньму тоже переменился в лице и крикнул вассалам:
— За мной!
Лю Шан бежал изо всех сил, но человека не сравнить с лесной тварью. Услышав топот копыт, он закричал во весь голос:
— Я здесь! Тут медведь! Медведь!
Ли Чэнь, услышав его голос, натянул лук прямо на скаку. Звякнула тетива! Стрела вонзилась прямо в глаз хищника. Взбешённый зверь взревел ещё пуще, изо рта пошла пена.
Ли Чэнь мгновенно достал вторую стрелу.
В этот миг Елюй Яньму соскочил с коня, совершил бросок и закрыл Лю Шана собственным телом, покатившись с ним по земле.
Острые когти прочертили воздух.
Запахло густой кровью.
— Посланник Елюй, вы ранены?! — испугался Лю Шан.
— Нет! — Елюй Яньму оттолкнул его в руки подскочивших воинов, выхватил кривую саблю и бросился на зверя.
Ли Чэнь разил стрелами издали, Елюй Яньму рубил вблизи, а подоспевшие Чэн Сичжи и Лу Пиньсянь помогли добить тварь.
Туша с гулом рухнула на землю.
— Илицзинь, зверь мёртв! — доложил воин.
Ли Чэнь подбежал к Лю Шану, обнял его, дрожа всем телом:
— А-Шан, ты цел? Не ранен? Откуда кровь?!
Лю Шан взглянул на свои руки — они были запятнаны кровью, но не волчонка.
Глухой удар.
Елюй Яньму без чувств рухнул на траву.
— Илицзинь!
— Посланник Елюй!
На его спине чернели страшные глубокие рваные раны от медвежьих когтей. Он принял этот удар на себя, защищая Лю Шана, но скрывал боль до тех пор, пока опасность не миновала.
* * *
Елюй Яньму на носилках унесли в лагерь.
Лю Гуан, прибежавший на шум, осмотрел сына:
— Шан-эр, ты не ранен?
— Лишь вывихнул сустав, — ответил Лю Шан.
— Идём, адья наложит мазь.
Осмотрев спину Лю Шана, где остались лишь ссадины от падения, Лю Гуан произнёс:
— Ерунда, обычные царапины. Сейчас забинтуем. А вот этот старый шрам на спине... Попробую приложить лекарство, вдруг затянется.
— Шрам? — переспросил Лю Шан. — Какой шрам?
— Да вот же, застарелый след. Неужто сам не знал?
Лю Шан повернул голову, пытаясь разглядеть свою спину. Из-за расположения раны он никогда её не видел.
«Старый шрам... На спине...»
В голове Лю Шана будто вспыхнула молния.
Елюй Яньму говорил, что его пропавший брат был ранен в детстве и на спине у него остался глубокий шрам.
Ещё Яньму твердил, что Лю Шан похож на его мать...
А Лю Гуан однажды рассказывал, что нашел Лю Шана в Чанъани среди нищих бродяг, откуда тот попал во дворец...
Неужели... Неужели это тело принадлежит пропавшему брату Елюй Яньму?!
* * *
Выйдя из шатра, Лю Шан встретил Ли Чэня.
— А-Шан, как рана?
— Всё в порядке, просто вывих и пара ссадин. Государь, скажите... У меня на спине правда есть старый шрам?
Ли Чэнь удивился вопросу, но подтвердил:
— Да, есть. А что, болит? Позвать лекаря?
— Нет, не надо.
Ли Чэнь добавил:
— Кстати, Лу Пиньсянь обнаружил кое-что странное на туше медведя.
Они прошли к убитому зверю. Лу Пиньсянь раздвинул густую шерсть:
— Ваше Величество, Распорядитель, взгляните. Здесь след от укола.
Ли Чэнь присел и запустил пальцы в шерсть:
— Ох! — он резко отдёрнул руку. На подушечке пальца выступила капля крови.
Лу Пиньсянь кинжалом извлёк тонкую серебряную иглу. Под кожей зверя нашлось ещё с десяток таких же! Медведя явно намеренно накачали зельем, доведя до безумия.
Прибежавший лекарь промыл ранку императора:
— Явных признаков яда нет, но иглу нужно изучить.
Ли Чэнь поднялся. Он чувствовал, как по жилам разливается странный жар, сердце забилось чаще, а в груди зародилась непонятная тревога.
— Со мной всё в порядке, — проговорил Ли Чэнь, вытирая выступающий на лбу пот.
* * *
Лю Шан уложил Ли Чэня на ложе в Главном императорском шатре. Из-за ускоренного кровообращения императора сморило в тяжёлый, беспокойный сон.
Убедившись, что Ли Чэнь уснул, Лю Шан тихонько вышел и направился к Елюй Яньму, чтобы расспросить его подробнее о брате.
Елюй Яньму уже пришёл в себя. Лю Шан спросил:
— Посланник Елюй, кроме шрама на спине, были ли у вашего брата другие приметы?
Яньму замер, пристально глядя на него...
Тем временем Ли Чэнь очнулся в тёмном шатре. Его тело пылало, сердце бешено колотилось, а разум застилала необъяснимая паника и ярость.
— А-Шан! А-Шан?!
Ответа не последовало. Вне себя от тревоги, Ли Чэнь рванулся к выходу и с треском сорвал полог шатра.
Евнух Юй, нёсший воду, обомлел:
— Государь?! Вы куда?
— Где Распорядитель?! — гаркнул Ли Чэнь. — Я же приказал ему не уходить!
— Посланник Елюй очнулся, и Распорядитель пошёл навестить его...
Имя Елюй Яньму подействовало на распалённый ноотропным зельем разум Ли Чэня как вспышка пороха.
— Привести его. Немедленно!
* * *
Лю Шан как раз возвращался в шатёр. Внутри было темно.
Вдруг из мрака выросла высокая фигура.
Хлоп!
Железные пальцы Ли Чэня мёртвой хваткой впились в плечи Лю Шана. Голос императора хрипел от с трудом сдерживаемого безумия:
— Где ты был?! Разве я не говорил тебе оставаться здесь?!
— Государь? — растерялся Лю Шан. — Я лишь ненадолго зашёл к Елюй Яньму...
— Даже на мгновение нельзя! — взревел Ли Чэнь, и глаза его полыхнули багровым огнём. — Елюй Яньму очнулся, и ты сломя голову побежал к нему?!
— Чэнь-эр, ты чего?..
— Замолчи! — перебил его Ли Чэнь с жуткой, искажённой улыбкой. — Тебе кажется, что я капризный ребёнок? Что я глуп? А Елюй Яньму, стало быть, галантен и мил твоему сердцу?!
— Что ты такое несёшь...
— Замолчи! — рябью ярости отозвался голос государя. — Раз ты так рвёшься к Елюй Яньму, убирайся к нему и никогда не возвращайся! Вон! Я сказал тебе... ПОШЁЛ ВОН!