Лю Шан вовсе не собирался падать, однако Ли Чэнь, заметив приближение Благородной супруги Го, решил разыграть падение насильно.
— А-Шан, осторожнее!
Лю Шан даже сообразить не успел, от чего именно ему следует беречься: юный император, прикидывавшийся безобидным щенком, внезапно взбрыкнул и, сгребя его в охапку, резко потянул назад. Стоя на подножке золоченой кареты, Лю Шан потерял равновесие и рухнул прямиком в объятия Ли Чэня. Со стороны все выглядело так, будто он сам неловко оступился и прильнул к монаршей груди.
Выйдя из Врат Сияния и Образца, Благородная супруга Го еще издали приметила сплетенные в объятиях фигуры. Один из них — высокий, статный, облаченный в императорские желтые шелка, с безупречно красивым лицом — был не кто иной, как царствующий Сын Неба, Ли Чэнь.
Второй же, чью тонкую талию подчеркивало расшитое одеяние Распорядителя Дворцовой Канцелярии, хоть и являлся евнухом, лицом затмевал первейших красавиц гарема. И этот бесстыдник теперь жеманно льнул к императору! То была ее главная заноза в глазу — Лю Шан!
Благородную супругу Го от ярости едва не хватил удар. Позабыв обо всех приличиях и благородной осанке, она подлетела к ним и, замахнувшись, от всей души попыталась влепить Лю Шану пощечину, истошно визжа:
— Ах ты, бесстыжая тварь! Я сегодня же проучу тебя!
Лю Шан толком не понял, что происходит, и лишь инстинктивно вскинул руку для защиты, но кое-кто оказался проворнее. Перехватив Лю Шана за талию, император заслонил его собой.
Хлесткий шлепок!
Пощечина с размаху пришлась прямиком по Ли Чэню. К счастью, император упражнялся с оружием и любил игру в поло, да и ростом заметно превосходил Лю Шана, так что удар угодил не в царственный лик, а пришелся в крепкую грудь.
Опешив от того, что покусилась на священную особу государя, Благородная супруга Го на миг замерла, но клокочущая обида мгновенно вырвалась наружу. Захлебнувшись слезами, она зарыдала так горько, словно оплеуху отвесили ей самой:
— У-у-у!.. Ваше Величество! Вы... вы защищаете этого потаскуна?! Ради мерзкого евнуха!.. У-у-у, как мне теперь жить?! Не хочу больше жить! Проклятый, чтоб тебя на куски изрубили, лис смазливый!
Лю Шан потерял дар речи.
Он сразу признал эту особу. Хоть прошлой ночью он и «перетрудился», пребывая в полубеспамятстве, облик Благородной супруги Го запечатлелся в памяти отчетливо — именно она застукала их с государем за непотребством.
Веки Лю Шана нервно дернулись. Он попытался было возразить и объяснить, что между ним и государем ничего нет. Да, ночью по чистой случайности вышло недоразумение, но государь уже щедро откупился серебром и золоченой каретой — они в расчете, и впредь никаких двусмысленностей не возникнет!
— Ваше Высочество, на самом деле...
Однако Ли Чэнь вовсе не собирался давать ему оправдаться. Перебив Лю Шана, император с неприкрытым коварством подлил масла в огонь:
— Благородная супруга Го! Подобная базарная брань пристала ли наложнице Сына Неба?!
— Государь?! — супруга Го остолбенела, не веря собственным ушам. — Вы по-прежнему выгораживаете эту девку?! Вы... вы еще и попрекаете меня?!
Привыкшая к тому, что будучи любимой племянницей Великой вдовствующей императрицы Го, она пользовалась почетом даже у вдовствующей императрицы Ван — та всегда была с ней предупредительна и не смела перечить, — наложница отродясь не знала подобных обид.
Видя, что ссора заходит слишком далеко — перед ним император и любимая наложница, а вокруг полно зевак, — Лю Шан забеспокоился. Хоть он и считался всесильным сановником, по положению оставался евнухом. Раздувать скандал при свидетелях было не только унизительно, но и крайне опасно.
Он предпринял еще одну попытку:
— Ваше Высочество, Его Величество вовсе не это имел в виду...
Но Ли Чэнь снова не дал ему договорить. Чтобы Лю Шан не сумел сгладить углы, государь участливо спросил:
— А-Шан, ты не ранен? Она тебя не задела?
— А-Шан?! — супруга Го взорвалась с новой силой, топая ногами и заливаясь слезами. — Какая нежность! Государь, вы помните, что обещали мне?! Обещали, что Ведомство Конюшен изготовит для меня великолепную карету! И где она?! Моя карета еще не готова, а вы пожаловали Карету Тысячи Монет с Золотыми Молотами и Нефритом этому соблазнителю!
— Ваше Выс...
Лю Шану даже не потребовалось вмешательство Ли Чэня: ослепленная гневом женщина видела в каждом его движении лишь притворство и лицемерие.
— Прекрасно! Распорядитель Лю Шан! Я запомню этот день! — ткнув пальцем в лицо Лю Шану, прошипела она. — Я прямо сейчас отправлюсь к Великой вдовствующей императрице! Пусть матушка рассудит нас и накажет виновных!
Взмахнув широкими рукавами, наложница устремилась к Вратам Алого Феникса, села в дворцовый экипаж и вихрем помчалась прочь — в южную резиденцию, Дворец Процветания и Радости.
Лю Шан мысленно схватился за голову:
«Ну и кашу заварили...»
Ли Чэнь опустил ресницы, едва заметно усмехнувшись уголком рта. Все шло точно по плану; мелкая заминка ничуть не испортила замысел.
Проводив взглядом экипаж наложницы, он и не подумал ее останавливать. Лишь когда карета скрылась за Вратами Алого Феникса, император повернулся к Лю Шану. На его лице залегла печаль, а в голосе зазвучало неподдельное сожаление:
— Бабушка с малых лет баловала супругу Го, оттого та и не терпит ни малейших обид.
Лю Шан выдавил сухой смешок, благоразумно промолчав.
Ли Чэнь сокрушенно вздохнул:
— Супруга Го помчалась в Дворец Процветания и Радости. Кто знает, что она наговорит старой государыне... Сердце мое не на месте за тебя, А-Шан. Быть может, тебе стоит самому отправиться в Синцингун и лично предстать перед Великой вдовствующей императрицей, дабы прояснить сегодняшнее недоразумение?
Лю Шан мысленно выругался:
«Государь, да вы же меня на верную смерть толкаете!»
Супруги поссорились, молодая жена побежала плакаться бабушке, а муженек отправляет предмет пересудов лично явиться пред очи грозной матроны и объясниться! Это же чистое самоубийство!
Лю Шан был чужаком в этом мире, но дураком отнюдь не был. За годы офисной службы в прошлой жизни он повидал немало двуличных подхалимов, улыбающихся в лицо и всаживающих нож в спину.
Поведение юного государя с самого начала казалось ему подозрительным. Но теперь, когда тот столь откровенно подталкивал его в капкан, сомнений не осталось:
«Этот щеночек точит на меня зуб!»
Вся монаршая милость — лишь яд в сахарной глазури. А сам юный император далеко не так наивен и невинен, как кажется: перед ним стоял отъявленный лицемер и мастер интриг!
Впрочем, занимая пост Распорядителя Дворцовой Канцелярии, Лю Шан, несмотря на огромное влияние, не мог открыто перечить императору. Быстро все взвесив, он почтительно склонил голову:
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Ли Чэнь слегка изумился столь покорному согласию — он ожидал, что Лю Шан станет отнекиваться.
Впрочем, не став ломать голову над причинами этой покладистости, государь мягко коснулся его плеча и ласково молвил:
— Ступай же, и возвращайся скорее. Я буду ждать тебя, А-Шан.
— Слушаюсь...
«От такой приторной фальши даже чайные листья сгниют на корню!»
Заложив руки за спину, Ли Чэнь смотрел, как Лю Шан садится в Карету Тысячи Монет с Золотыми Молотами и Нефритом — эту злополучную причину раздора — и направляется через Врата Алого Феникса к Дворцу Процветания и Радости.
Стоило экипажу тронуться, как заботливая улыбка на лице государя растаяла без следа, сменившись мрачным холодом. Он слегка повел кистью.
Шедший следом евнух Юй Чжичжоу тотчас склонился:
— Ничтожный слуга слушает повеления Вашего Величества.
Ли Чэнь негромко распорядился:
— Передай в Военно-Административный Совет весть о том, что Благородная супруга Го отправилась с жалобой к Великой вдовствующей императрице.
Военно-Административный Совет был вотчиной приемного отца Лю Шана — Верховного Военного Советника Лю Гуана. Если наложница Го побежала плакаться великой государыне, а Лю Шан отправился следом оправдываться, любому ясно: пощады ему там не видать, старая владычица смешает его с грязью.
А узнав, что его обожаемому сыну грозит беда, Лю Гуан ни за что не останется в стороне. Он немедленно помчится в Синцингун, и тогда столкновение несокрушимого столпа рода Лю с главной опорой клана Го — Великой вдовствующей императрицей — станет неизбежным.
Ли Чэнь едва заметно усмехнулся. Глядя на пожухлые ивы вдоль императорского моста, он тихо обронил:
— Становится... все занятнее.
* * *
— Беда! Великая беда! Господин Верховный Советник! Случилась беда!
Мертвую тишину Военно-Административного Совета разорвал торопливый топот шагов: в палаты Шуфу, спотыкаясь, влетел запыхавшийся служка.
Шумиюань и Объединенный Секретариат с Канцелярией составляли Две Высшие Палаты империи. Но если чиновники Секретариата, Государственного Совета и Канцелярии изо дня в день сновали по общим залам, в Совете царил обособленный порядок.
Ведомство делилось на пять отделений: чиновное, военное, податное, палату наказаний и обрядов и тайную канцелярию. Поскольку Верховный Военный Советник Лю Гуан превыше всего ценил покой, в Шумиюане всегда стояла ледяная тишина, столь непохожая на суету Секретариата.
Стоило евнуху вбежать в галерею, как дорогу ему преградил один из служителей, недовольно нахмурившись:
— Что за непотребство? Вздумал метаться как угорелый? Увидит господин Советник — не сносить тебе головы!
Не обращая внимания на упрек, служка взмолился:
— Где господин Советник?! Дело не терпит отлагательств, стряслась страшная беда!
— Господин в палате наказаний и обрядов.
Вдвоем они поспешили вперед. У дверей застыла суровая стража. Внутри находился лишь один человек, и сквозь щели закрытых створок наружу просачивался густой запах свежей крови.
— А-а-а-а-а-а-а!.. — истошный вопль прорезал тишину, распугав сидевших на карнизах птиц. Захлопав крыльями, стая метнулась в небо.
— Лю Гуан!.. Лю Гуан! Будь ты проклят!.. Ты сдохнешь лютой... сдох...
Голос оборвался на полуслове. Со скрипом отворилась тяжелая дверь, и из полумрака комнаты, шурша расшитыми шелками подола, неспешно шагнул верховный сановник Шумиюаня — приемный отец Лю Шана, Лю Гуан.
Ростом Лю Гуан был выше своего воспитанника, однако телосложением обладал тонким, почти хрупким. Его роскошные, расшитые золотыми нитями одежды поражали великолепием.
На щеке Советника алели брызги крови, стекая к тонкой линии губ и острому белоснежному подбородку. Яркая багровая кровь на полупрозрачной бледной коже казалась вырезанным из льда цветком дикой сливы — столь же прекрасным, сколь и безжалостным.
Невозмутимо ступая вперед, Лю Гуан промокнул лицо белоснежным шелковым платком, затем тщательно вытер окровавленное лезвие кинжала, убрал оружие за пояс и небрежным жестом отбросил запачканный шелк.
— Уберите тело, — негромко бросил он.
— Слушаемся, господин Советник!
Присутствующие оцепенели, боясь проронить хоть звук. Лю Гуан скользнул холодным взором по трясущемуся от страха служке:
— С чем пришел? Говори.
Служка с глухим стуком бухнулся на колени, отбивая поклоны:
— Господин Верховный Советник, беда! Господин Распорядитель неизвестно чем прогневал Благородную супругу Го! Супруга отправилась с жалобой в Дворец Процветания и Радости, а господин Распорядитель поехал следом, дабы оправдаться перед Великой государыней!
При одном упоминании Распорядителя Дворцовой Канцелярии ледяное равнодушие во взоре Лю Гуана мгновенно растаяло:
— Чем Шан-эр мог прогневать супругу Го? Рассказывай подробно.
— Слушаюсь, слушаюсь!
Служка торопливо, не упуская ни единой детали, пересказал все слухи, долетевшие до его ушей.
Лю Гуан нахмурился. Поразмыслив лишь мгновение, он властно скомандовал:
— Готовить выезд. Я лично отправлюсь в Синцингун.
Стоявший рядом доверенный советник попытался урезонить его:
— Господин, вам никак нельзя ехать в Дворец Процветания и Радости! Великая вдовствующая императрица давно точит зуб на наш Совет, считая, что мы сосредоточили в своих руках слишком много власти и ущемили канцлера. Она и без повода ищет случая задеть нас, а если вы явитесь туда лично — не станет ли это открытым вызовом старой государыне?
— Верно молвит господин! Гнев супруги Го вспыхнул слишком внезапно и подозрительно. Не иначе как канцлер Го Цинчэнь сплел козни, подговорив племянницу устроить сцену и привлечь Великую государыню, дабы нанести удар по вам!
Им и в голову не могло прийти, что за этой уловкой стоял вовсе не их извечный противник, канцлер Го, а... переродившийся Сын Неба Ли Чэнь!
— Господин, умоляем, рассудите здраво!
Лю Гуан поднял тонкую ладонь, призывая слуг к молчанию, и холодно усмехнулся:
— Пусть даже это ловушка — я все равно отправлюсь в Синцингун. Я, Лю Гуан... отродясь ничего не боялся.
* * *
Павильон Малинового Созвездия
Ли Чэнь стоял у стола, заложив одну руку за спину, а другой держа тонкую золотую спицу, которой лениво поправлял фитиль светильника. Зыбкие тени в полумраке покоев дрожали, делая его силуэт призрачным и нереальным.
— Что слышно из Военно-Административного Совета?
Только что вернувшийся из внешних покоев Юй Чжичжоу склонил голову:
— Докладываю Вашему Величеству: в Совете велят запрягать экипаж. Господин Верховный Советник Лю Гуан намерен лично отправиться во Дворец Процветания и Радости.
— Хорошо, — бесстрастно отозвался Ли Чэнь.
Все складывалось в точности по его расчету. Обладая незаурядным умом и коварством, Лю Гуан, разумеется, заподозрит неладное и поймет, что его стравливают с родом Го. И все же, слепо обожая своего приемного сына, он не сможет остаться в стороне и ступит в расставленные сети.
Это был неизбежный тупик, партия, из которой не существовало выхода. И он, император, был ее единственным гроссмейстером, держащим чужие судьбы в своих руках...
— Ваше Величество! — в покои вошел служка и отвесил глубокий поклон.
Находясь в редком благодушном расположении духа, Ли Чэнь соизволил спросить:
— В чем дело?
— Докладываю Вашему Величеству: господин Распорядитель Дворцовой Канцелярии возвратился.
— Лю Шан? — переспросил Ли Чэнь, не веря своим ушам. — Лю Шан уже вернулся?!
— Так точно, — недоумевая от реакции государя, подтвердил слуга. — Господин Распорядитель вернулся из Синцингуна. Великая вдовствующая императрица одарила его множеством сластей и засахаренных плодов! Господин прибыл с докладом к Вашему Величеству и желает преподнести эти лакомства вам.
Торжествующая улыбка Ли Чэня мгновенно застыла на губах, словно иссохшая, потрескавшаяся земля.
Верховный Советник Лю Гуан еще даже не успел покинуть дворец... Каким образом Лю Шан уже успел вернуться?!