Ли Чэню всё чаще казалось: эта жизнь после перерождения изменила не только его самого. Да и Распорядитель Дворцовой Канцелярии Лю Шан стал совсем другим.
Выворачивался из любых ситуаций ловчее прежнего, соображал быстрее, да и очаровывать людей научился мастерски. Он не просто вскружил голову наложнице Го Фанъи — даже Великая вдовствующая императрица Го теперь души в нём не чаяла, регулярно заходясь от восторга от его речей.
Неладно всё это... Ох, неладно.
По логике вещей, с Го Фанъи евнух спутался из-за банальной плотской страсти. Однако Великая вдовствующая императрица Го презирала Лю Шана всем сердцем — кланы Го и Лю враждовали насмерть, не ведая компромиссов. С чего бы вдруг этот проныра изменил привычкам и ринулся заслуживать благосклонность венценосной старухи?
Неужели он тоже переродился? Или... перед ним вовсе не настоящий Лю Шан?
Император прищурился. Ну уж нет, это дело нужно тщательно проверить...
* * *
Лю Шан покидал Павильон Сбора Нефрита в превосходном расположении духа. Подарки Великой вдовствующей императрицы Го особым размахом не отличались — так, мелкие лакомства, — но он отродясь не отказывался от дарового угощения. Какой дурак упустит выгоду?
На следующее утро, проведав отца, Лю Гуана, Лю Шан отправился в Ведомство Внутренних Дел. Должность Распорядителя обязывала его хотя бы формально присутствовать на службе, пусть даже серьёзных дел почти не водилось, и дни тянулись в приятной праздности.
— Апчхи!
Ещё не успев переступить порог ведомства, Лю Шан зашёлся в приступе чихания — в воздухе густо висел душный, въедливый аромат благовоний и пудры.
— Откуда здесь эта гарь... Апчхи!
— Приветствуем Распорядителя! — подскочили с поклонами младшие евнухи, расплываясь в угодливых улыбках. — Господин, дело с помолвкой Ван Цзяна и дочери министра финансов из клана Ян решено. Палата Искусств и Музыки приготовила по этому случаю особые песнопения и пляски. Его Величество изволил заметить, что в подобных увеселениях вам нет равных, а потому повелел передать выбор программы на ваше усмотрение.
Лю Шан лишился дара речи. Пляски? Серьёзно?
— Взгляните сами, господин, — суетился евнух. — Это лучшие певицы Палаты Искусств и Музыки, отобранные с особым тщанием. Оцените!
— Апчхи! — снова чихнул Лю Шан, вытирая нос. Запах стоял просто удушающий.
Дворцовые артистки выстроились в две шеренги. Императорские подмостки оправдывали свою славу: здесь собрались красавицы на любой вкус — и статные, и изящные, с точёными личиками. Вот только за этой безупречной фасадной красотой не кроется ни капли индивидуальности. Всё казалось слишком картинным, выверенным.
Лю Шан мысленно скривился: «Да мой батя и то симпатичнее...»
— Приветствуем Распорядителя... — низко поклонились певицы.
— А зачем разделились на две группы? — удивился Лю Шан.
Слуга с откровенно заговорщической миной наклонился к его уху и прошептал:
— Господин Распорядитель, эти шестеро — цвет и гордость Палаты. Их отобрали отдельно... лично для вас. Чтобы скрасить ваш досуг!
Лю Шан застыл. Вы что, евнухи, тоже балуетесь подобными вещами? И что вы, спрашивается, собрались с ними делать при отсутствии нужного инструментария?
Нет в мире большей иронии, чем орава кастратов, заказывающих девиц из публичного дома!
Он потёр виски. Первым порывом было выгнать девиц прочь, но разум вовремя остановил. Прежний Лю Шан славился не только жадностью, но и безудержным сладострастием. Жадность симулировать не сложно, а вот если резко отвергнуть женщин, у других возникнут подозрения.
Во Дворце Великой Ясности желающих сжить его со света хватало с избытком. Интриги здесь плелись жёстче, чем в любых офисных серпентариях XXI века. Рисковать головой нельзя.
«Да и какая разница? — подумал Лю Шан. — Подумаешь, пара лишних ртов в ведомстве. Содержание всё равно оплачивает Канцелярия Императора, из казны. Не из моего же кармана!»
— Ладно... Оставляйте всех! — с барским размахом повелел Лю Шан.
— Премного благодарны Распорядителю!
— Живее, прислуживайте господину!
— Музыканты, начинайте представление!
* * *
Ли Чэнь отложил доклады Военно-Административного Совета и размял затекшие плечи. Весь день мысли путались, а на душе было неспокойно. И виной тому — Лю Шан. После перерождения император стал куда наблюдательнее и сразу заметил странности в поведении своего подданного. Чтобы прояснить сомнения, он и устроил эту небольшую проверку...
В покой Павильона Малинового Созвездия тихо вошёл Юй Чжичжоу.
— Ваше Величество.
— Всё готово? — глухо спросил Ли Чэнь.
— Так точно, — склонил голову евнух Юй. — Слуги донесли повеление до Палаты Искусств и Музыки, и те, желая выслужиться перед Распорядителем, тут же отобрали шестерых лучших певиц для его личного пользования. Всё произошло ровно так, как предсказывал Священный Государь.
Ли Чэнь усмехнулся. Извечная продажность придворных угодников сыграла ему на руку. В прошлой жизни Лю Шан, несмотря на свою телесную ущербность, отличался невиданной похотью. Он не ограничился одной лишь наложницей Го Фанъи, а постоянно промышлял в Палате Искусств и Музыки, умыкая к себе самых красивых артисток.
Взглянув на темнеющее небо за окном, император отложил кисть.
— Идём в Ведомство Внутренних Дел.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Возле Ведомства Внутренних Дел стояла вечерняя тишина, однако внутри вовсю горели огни. Из главного зала доносились чарующие звуки лютней и звонкий женский смех.
— Ваше Величество, позвольте оповестить...
— Не нужно, — властно остановил его Ли Чэнь.
Обойдя парадный вход, император приблизился к боковым окнам и заглянул сквозь резные решётки. Зал бурлил весельем: на шелковых коврах кружились танцовщицы, хмелели от вина красавицы, а во главе этого пиршества восседал сам Лю Шан.
«И ради этого Император дёргал себя весь день? — зло мысленно хохотнул Ли Чэнь. — Обычный похотливый слизняк. Всё тот же, что и раньше».
Вероятно, вчера в Павильоне Сбора Нефрита Лю Шан сдерживал свои порочные порывы лишь из страха перед вдовствующей императрицей Го. Совпадение, не более.
На секунду Ли Чэнь замёрз, сообразив: «С каких это пор Император Поднебесной подглядывает в окна собственного евнуха?!»
Тем временем Лю Шан изнывал от скуки. Традиционная музыка не трогала его душу, спина затекла от долгого сидения, а единственной мечтой было поскорее сбежать из этого вертепа. Девицы же окружили его со всех сторон: одна разминала плечи, другая подавала хмельной кубок, третья наперебой расхваливала танцовщиц, а четвёртая и вовсе пыталась кормить его спелой вишней с пальчиков.
— Господин Распорядитель, пригубите вашего любимого вина!
— Откройте рот, вкусите ягодку...
— Ещё кубочек за процветание!
Лю Шан только вздыхал. Чтобы не вызывать подозрений, пришлось выпить пару пиал. В алкоголе он был слабаком, а захмелеть до потери контроля означало вырыть себе могилу.
Но кто же знал, что этот с виду безобидный напиток окажется настоящим ядом медленного действия? Голова налилась свинцом, в конечностях появилась ватная слабость, а тело перестало слушаться.
— Распорядитель изволил опьянеть! Живее, помогите господину добраться до покоев! — распорядился догадливый евнух.
Девицы только того и ждали. Подхватив Лю Шана под руки, они дружно поволокли его в спальню.
Едва он рухнул на ложе, как стайка певиц набросилась на него, точно голодные тигрицы. Каждая стремилась урвать благосклонность самого могущественного человека при дворе. Ублажишь Распорядителя — и твоя жизнь во дворце превратится в сказку. К тому же, уложить в постель евнуха — задача совсем не сложная!
— Апчхи! Апчхи...
Задыхаясь от духоты и въедливого парфюма, Лю Шан с трудом вырвался из цепких объятий и сполз на пол.
— Пошли вон... Все прочь! — заплетаясь языком, пробормотал он.
— Господин Распорядитель... — запричитали девицы.
— Кому сказано... вон! — собрав остатки воли, рявкнул хмельной Лю Шан.
Осознав, что милость сменилась гневом, певицы покорно покинули спальню.
Переведя дух, Лю Шан на негнущихся ногах добрался до постели и бессильно упал на подушки.
— Ох, как голова кружится... Папа, воды хочу...
Скрипнула дверь. Тяжёлые, неторопливые шаги раздались в тишине и стали приближаться к ложу.
Свет заслонила плотная тень. Лю Шан недовольно промычал и с трудом разлепил веки.
Над ним стоял высокий юноша лет семнадцати-восемнадцати. На его безупречном, ещё по-юношески свежем лице застыло мрачное, почти зловещее выражение. Взор его хмурых глаз насквозь прожигал лежащего.
— До боли знакомое лицо... — пробормотал Лю Шан.
Ещё бы ему не узнать этого человека! Ведь прямо перед ним стоял сам Император, вернувшийся из прошлого — Ли Чэнь.
— Лю Шан, — произнёс Ли Чэнь низким, опасным шёпотом.
— Ась? — отозвался тот.
Вино из Палаты Искусств и Музыки подавали не простое: в него подмешивали возбуждающие снадобья для укрепления мужской силы. Не привыкший к таким афродизиакам организм Лю Шана окончательно сдался.
Император нахмурился ещё сильнее, а его голос прозвучал как смертный приговор:
— Ты не Лю Шан. Кто ты такой?!
— Чего-о? — размякший Лю Шан еле-еле приподнялся с кровати и внезапно сгрёб Ли Чэня за отворот императорского одеяния.
Ли Чэнь обомлел от такой дерзости. Не успел он опомниться, как захмелевший евнух потерял равновесие и всем телом рухнул прямо ему на грудь.
Император мгновенно прищурился, а в его голове пронеслась буря мыслей: «Что творит этот кастрат?! Разоблачён и теперь пытается соблазнить Меня?!»
— Жарко... До чего же жарко... — с трудом дыша, Лю Шан прижался к нему. Лицо евнуха пылало неестественным румянцем, а туманный, влажный взгляд был устремлён снизу вверх, прямо в глаза государя. — Какая тебе разница, кто я такой?!
Ни одна душа в Поднебесной не смела говорить с правителем в подобном тоне! Но прежде чем Ли Чэнь успел обрушить на него свой гнев...
Хлоп! Хлоп!
Лю Шан бесцеремонно постучал ладонью по его груди, словно выбирал спелый арбуз на рынке, после чего нервно потянул за собственный воротник и с отвращением фыркнул:
— Тоже мне, щеночек щекастый... Подумаешь, вырастили! Техника — дрянь чистой воды. Следующего давайте!