Лю Шан находил реакцию Юй Чжичжоу странной: плечи евнуха всё ещё чуть заметно дрожали, словно его объял нешуточный страх.
Этот Мэйлу Чицзань хотя и слыл человеком беспощадным, внешне держался изысканно и утончённо, походя на благородного учёного-воина. Подобный облик легко располагал к себе. Если бы Юй Чжичжоу прежде не ведал, кто такой Мэйлу Чицзань, едва ли он до смерти напугался бы.
Лю Шан не стал допытываться и разоблачать слугу. Лишь дружелюбно прищурился и махнул рукой:
— Ничего, ничего, я просто к слову спросил. Иди занимайся своими делами.
— Слушаюсь, Распорядитель.
Юй Чжичжоу поспешно развернулся. Уходя, он едва не оступился на резных ступенях дворцового крыльца — благо успел подхватить подоспевший молоденький евнух.
Провожая взглядом прошмыгнувшего слугу, Лю Шан пробормотал:
— Этот Юй Чжичжоу... совершенно точно знает Мэйлу Чицзаня.
Подойдя ближе, Лю Гуан произнёс:
— Отцу известны все слуги трёх дворцовых ведомств. Говорят, до поступления на службу Юй Чжичжоу был простым беженцем. Он не должен знать чиновника из Тубо.
— Знаком или нет — отправим людей проверить, и всё прояснится, — ответил Лю Шан.
Лю Гуан кивнул:
— Не изводи себя. Я велю всё досконально разузнать и вывернуть его прошлое наизнанку.
— Раз за дело берётся отец, я абсолютно спокоен!
* * *
Едва завершилась утренняя аудиенция в Павильоне Объявления Указов, придворные начали расходиться. Мэйлу Чицзань отбыл в посольские покои, а чиновники отправились готовиться к вечернему торжеству.
Лю Шан принялся отчаянно размахивать руками, окликая цензора:
— Господин Лю! Господин Лю!
Лю Чанъи не услышал и продолжал идти вместе с толпой. Лю Шан, подхватив полы расшитого шелкового халата, бросился вдогонку:
— Господин Лю! Цензор Лю!
Лишь тогда Лю Чанъи остановился и обернулся:
— Распорядитель?
Лю Шан улыбнулся:
— Я собираюсь наведаться в тюремный лагерь Армии Божественного Замысла. Не хотите составить мне компанию?
Лю Чанъи слегка нахмурился. Он прекрасно понимал, что Лю Шан рвётся туда исключительно ради Чэньли.
— У меня ещё есть дела в Объединённом Секретариате и Канцелярии, так что вынужден отказаться.
— Вот как... — Лю Шан сокрушённо вздохнул. — А господин цензор не боится, что на его могиле прорастёт бурьян?
Лю Чанъи:
«...»
Даже вечно каменное, лишенное эмоций лицо Лю Чанъи дрогнуло. Тяжело вздохнув, он произнёс:
— Пожалуй, мне всё же стоит пойти с вами.
— Вот это другой разговор! — Лю Шан бесцеремонно обнял его за плечи и со смешком увлёк за собой. — Пошли-пошли, мы быстро, много времени это не займёт!
* * *
Император Ли Чэнь хотел было окликнуть Лю Шана, но тот после завершения аудиенции улетучился с поразительной быстротой.
— Юй Чжичжоу, — распорядился Ли Чэнь, — позови ко мне Распорядителя.
Глядя, как Лю Шан под ручку с Лю Чанъи покидает павильон и мгновенно скрывается из виду, Император так и не дождался ответа от слуги.
Ли Чэнь недоумённо обернулся и обнаружил, что Юй Чжичжоу попросту витает в облаках, не слыша ни слова.
— Юй Чжичжоу? Юй Чжичжоу!
— А?!
Слуга вздрогнул от испуга и, моментально опомнившись, повалился на колени:
— Ничтожный слуга виноват! Прошу Его Величество наказать меня!
Ли Чэнь потер растревоженный висок. Ладно, Лю Шан всё равно уже ушёл, а посылать за ним погоню было бы слишком демонстративно. К тому же... вовсе не так уж он и жаждал видеть этого бесстыжего льстеца.
— Юй Чжичжоу, отчего ты сегодня столь рассеян? Даже перед посланником Тубо вел себя невпопад.
— Ничтожный слуга заслуживает смерти! — Евнух склонил голову до самого пола. — Должно быть... вчера мне не удалось как следует выспаться.
Ли Чэнь не стал ни в чём его подозревать. В конце концов, Юй Чжичжоу был его старым и верным слугой, следовавшим за ним ещё с прошлой жизни — послушным, кротким, никогда не распускавшим язык. Настоящий драгоценный помощник.
Император махнул рукой:
— Ступай. Иди отдохни. Вечером состоится государственный пир, выкрои время и наберись сил, чтобы во время празднования не натворить глупостей.
— Слушаюсь.
Юй Чжичжоу поклонился и поспешно удалился.
* * *
Покинув Павильон Объявления Указов, Лю Шан и Лю Чанъи направились на запад, к тюремному лагерю Армии Божественного Замысла.
— Распорядитель проявляет поистине неиссякаемое усердие, — заметил Лю Чанъи. — Всё ещё не оправились от мысли склонить его к сдаче?
Лю Шан усмехнулся:
— У меня есть лишь одно достоинство: я не отступаю, пока не пробью лбом стену. Для Тубо Чэньли, может, и не представляет ценности, но для нас он — знатный отпрыск клана Чэнь. Пусть он всего лишь нелюбимый побочный сын, его отец повелевает девяноста тысячами рабов. Переманим его — глядишь, и выведаем какие-нибудь государственные тайны.
Лю Шан выждал паузу и тихо добавил:
— К тому же... Чэньли попросту жалко.
Многие считали Чэньли изворотливым и коварным человеком, способным терпимо выносить то, что другим не под силу: притвориться беженцем, проникнуть в Тан, поступить музыкантом в Палату Искусств и Музыки... Его замыслы казались бездонной пропастью.
Однако Лю Шан видел в нём лишь несчастную душу. Кто по собственной воле захочет покинуть родной дом и со шрамами по всему телу скрываться среди чужаков? Будучи молодым аристократом, решился бы он на столь отчаянный шаг без безысходности?
Чэньли томился в тюремном лагере Армии Божественного Замысла уже несколько месяцев. Государство Тубо использовало его лишь как повод для начала войны, а теперь, явившись с прошением о мире, не обронило о нём ни единого слова. Его окончательно бросили, и от этого он казался ещё более жалким.
Лю Чанъи покосился на него:
— Выходит, Распорядитель — человек с мягким сердцем.
Стражник провел их в глубину тюремного блока, и вскоре они предстали перед застенком.
Чэньли выглядел так же, как и прежде — закованный в тяжёлые деревянные колодки, но ещё сильнее похудевший. Завидев гостей, он не удержался и раздражённо закатил глаза.
Лю Шан расплылся в улыбке:
— О, Сяо Ли-эр! Ты уже научился приветствовать меня?
Чэньли отрезал:
— Каким из своих глаз ты увидел, что я тебя приветствую?
Лю Шан ткнул пальцем в собственное лицо:
— Взглядом! Обоими глазами видел!
Приветственный взгляд?! Это был чистейшей воды презрительный жест!
Чэньли порывался возразить, но вовремя осекся: поддаться на эту словесную провокацию означало проиграть. Лю Шан сыпал бессмысленными фразами, но кто знает, в какой из них кроется ловушка?
Замкнувшись, Чэньли лишь свирепо полоснул Лю Шана взглядом.
Лю Шан, ничуть не смутившись, продолжал:
— Камеры в этом лагере тесные, вести снаружи сюда не доходят... Ты, верно, ещё не знаешь? Государство Тубо направило чрезвычайного посланника с предложением мира. Специальный посланник уже прибыл и остановился в посольском подворье Чанъани.
Чэньли скользнул по нему равнодушным взором, всем видом демонстрируя, что ему нет дела до имени посла.
— И ты даже не спросишь, кто этот человек? — полюбопытствовал Лю Шан.
Узник хранил гробовое молчание.
— Ну ладно, ладно, вижу, тебе жутко любопытно. Так и быть, скажу!
— Кому ещё любопытно?! — не выдержал Чэньли.
Однако, едва выкрикнув это, он тут же мысленно проклял себя — снова попался на удочку! Он же твёрдо решил игнорировать этого паяца!
Лю Шан весело продолжал:
— Посланник Тубо — твой старый знакомый. Чицзань из клана Мэйлу.
Чэньли невольно прищурился, лицо его потемнело.
Лю Шан повернулся к Лю Чанъи:
— Господин цензор, похоже, у Тубо хватало собственных междоусобиц. Кланы Чэнь и Мэйлу действительно враждуют, как и гласят слухи.
Едва заметная тень эмоции на лице Чэньли не укрылась от внимания Лю Шана. Рассвирепев, узник резким движением отвернулся к стене.
— Ой-ой! — всплеснул руками Лю Шан. — Застеснялся! Сяо Ли-эр застеснялся!
Чэньли:
«...»
Стоя спиной, он не мог скрыть крупной дрожи, бившей его плечи. Но это была не стыдливость, а удушающая ярость. Не будь между ними решётки и тяжких оков, Лю Шан уже простился бы с жизнью!
Лю Шан сочувственно поцокал языком:
— Сяо Ли-эр, отгадай-ка: что сказал о тебе Мэйлу Чицзань, прибыв с мирным предложением?
Чэньли поклялся молчать до смерти. Лю Шан сам же и ответил:
— Скажу тебе по секрету: он не обронил о тебе ни единого слова!
Словно не замечая молчания собеседника, Лю Шан принялся тараторить без остановки:
— Ты ведь замыслил покушение на нашего Императора. Ныне Тубо потерпело поражение и просит мира — к чему им поминать негодного шпиона? Не поминать — оно и к лучшему. А вспомни они о тебе, наше Великое Государство Тан призвало бы их к ответу, и им пришлось бы несладко! К тому же говорят, твой клан Чэнь не ладит с Мэйлу. В Тубо сейчас верховодят Мэйлу, с какой стати Мэйлу Чицзань стал бы заступаться за политического соперника?
— О нет-нет-нет! — Лю Шан внезапно притворно поправился. — Должно быть, в его глазах ты даже на соперника не тянешь... Так, мелкая разменная монета. Списанный со счетов мусор.
ГРОХОТ!
Чэньли накопал в себе силы двигаться — болтливость Лю Шана окончательно вывела его из себя. Он резко развернулся. Из-за массивных деревянных колодок он не мог ухватиться за прутья, поэтому с маху ударил деревянной плахой по железной двери застенка, взревев от бешенства:
— ЛЮ! ШАН!
— Распорядитель, осторожнее, — спокойно произнёс Лю Чанъи.
Лю Шан махнул рукой:
— Пустяки, просто дикий котёнок взъерошил шерсть.
Затем он снова обратился к заключенному:
— Сяо Ли-эр, ты злишься, потому что я попал в самое больное место. А значит, каждое моё слово — чистейшая правда, верно?
Чэньли трясло от гнева, цепи отозвались дробным звоном.
Лю Шан продолжил:
— Кланы Мэйлу и Чэнь в глубокой вражде. Мэйлу Чицзань явно не желает гневить нашу империю. Как думаешь, не воспользуется ли он случаем, чтобы через эти переговоры окончательно списать тебя со счетов... и расправиться с тобой чужими руками?
Чэньли сделал два глубоких вдоха, постепенно возвращая себе хладнокровие, и процедил:
— Столько речей... Ты всё ещё надеешься склонить меня к предательству?
Лю Шан откровенно кивнул:
— Для Тубо ты — отработанный материал. Для Мэйлу Чицзаня — мешающийся под ногами пленник. Для собственного отца — нелюбимый побочный сын. Но для нас ты — редкий талант, способный вынести то, что другим не под силу. Если примкнёшь к нашему двору, Сын Неба не обделит тебя милостью.
— Ладно, — неожиданно ровным тоном произнес Чэньли.
Лю Шан прищурился: подвох!
— Сяо Ли-эр, — хмыкнул он, — ты ведь не пытаешься меня провести? В прошлый раз ты посчитал меня дураком и оказался в этой камере. Неужели жизнь ничему не научила?
Чэньли ответил:
— Если я сказал «ладно», значит, так тому и быть. Но у меня есть условие. Если ваш Император согласится, я покорюсь. Всё, что захотите узнать — выложу без остатка!
Лю Шан потер ладони:
— Ну и... каково же твоё условие?
Чэньли перевёл взгляд с Лю Шана на Лю Чанъи, всё это время хранившего молчание. На его губах вспыхнула дерзкая, откровенно провокационная ухмылка:
— Я хочу... чтобы Лю Чанъи стал моим рабом! Пока ваш верховный цензор Лю Чанъи не станет прислуживать мне как раб, я не сдамся.
Едва эти слова прозвучали, Лю Шан впервые за всё время замолчал.
Верховный цензор, обладающий правом обличать высших сановников, исполняющий обязанности главы Верховного Суда, да ещё и недавно вернувшийся с триумфом после дипломатической миссии... Как можно отдать такого заслуженного мужа чужеземному шпиону, да ещё и в рабство? Это прямое попрание достоинства танских чиновников!
А если смотреть шире — нескрываемый вызов величию всей Империи Тан!
Чэньли впервые выпал случай созерцать навлечённую на Лю Шана озабоченность, и он радостно усмехнулся:
— Что такое? У Распорядителя возникли трудности? Как... — приятно это видеть!
Не успел Чэньли договорить, как Лю Шан вскинул голову и, поглаживая подбородок, изрек:
— Да нет, никаких трудностей. Я просто раскрыл твой грандиозный секрет! Твой тайный помысел, Сяо Ли-эр!
На сей раз нахмурился сам Чэньли, подозрительно переспросив:
— Мой секрет? Какой ещё секрет?
В голове узника закружился вихрь мыслей: «Что именно разгадал Лю Шан? Неужели тайны моего рода? Нет, немыслимо, я ведь не обронил ни слова...»
Лю Шан бесцеремонно оборвал его сомнения лукавой ухмылкой:
— Ай-ай, Сяо Ли-эр, хватит запираться! Ты просто воспылал страстью к неземной красоте господина цензора!
— Я... Я?! — Чэньли остолбенел. — Воспылал... чем?!
— Красотой господина цензора! — ничуть не смущаясь, затараторил Лю Шан. — Я так и знал! Ты давно примечал господина Лю, вот и решил воспользоваться случаем, чтобы выдвинуть такое пикантное условие! Сяо Ли-эр, кто бы мог подумать: с виду ты такой нежный да хрупкий, а в любви проявляешь такую сокрушительную наглость! Сильно! Почтение, моё почтение!
Чэньли окончательно лишился дара речи:
— Что ты несёшь?! Какая ещё в... в... — «Влюблённость»?!
Это слово было настолько немыслимым, что Чэньли физически не мог заставить себя выговорить его.
— Хе-хе... — неожиданно подал голос Лю Чанъи, стоявший рядом.
Чэньли уставился на него, стиснув зубы:
— Ты чего смеёшься?! Что тут смешного?!
Лю Чанъи ровным тоном ответил:
— Ничтожный чиновник вроде меня вдруг удостоился подобной милости — разве я не могу порадоваться?
Чэньли застыл в полном изумлении. Этот ледяной изстукан Лю Чанъи... умеет шутить?!
Нет, это была не шутка. Это была откровенная насмешка.
— Вот именно! — подхватил Лю Шан. — В господина Лю влюбились, почему бы ему не порадоваться?
— Я же сказал! Это не влюблённость! Я хочу сделать его своим рабом! Помыкать им! — в ярости взревел Чэньли.
Лю Шан назидательно покачал указательным пальцем:
— Ц-ц-ц, не надо оправданий. Оправдания — это признание, а признание — доказанный факт!
— Ты... Пошёл вон! Пошёл вон!
Чэньли больше не мог выносить ни единого слова. Продолжи они этот разговор, и он сам начнёт сомневаться, не вожделеет ли на самом деле лика Лю Чанъи!
Лю Шан сочувственно улыбнулся:
— Ладно-ладно, Сяо Ли-эр застеснялся. Ухожу, ухожу, неужели не видишь?
Чэньли рявкнул:
— Сгинь отсюда!
Лю Шан повернулся к Лю Чанъи:
— Господин Лю, идемте, а то Сяо Ли-эр от смущения с ума сойдёт.
Лю Чанъи кивнул:
— Пожалуй.
Поднявшись, оба как ни в чём не бывало покинули тюремный блок.
Чэньли с облегчением перевёл дух. Но едва он успел выдохнуть, как из-за двери снова высунулась голова Лю Шана:
— А вот и я! Сюрприз!
Чэньли испустил рык:
— Да что тебе ещё надо?!
Лю Шан состряпал невинное выражение лица и поставил на пол перед решёткой деревянный сундучок с едой:
— Я просто забыл про самое главное. Это деликатесы из Тубо, дань их посланника. Хотя Мэйлу Чицзань о тебе и не вспомнил, я подумал: ты так долго пробыл на чужбине, притворяясь нашим человеком, что наверняка скучаешь по вкусу родных кушаний?
Он указал пальцем на сундучок:
— Я сам отобрал лучшее и принёс тебе. Смотри не расплачься от умиления!
Договорив, Лю Шан пустился наутёк, на ходу крича:
— Эй, господин цензор! Вы почему меня не подождали? Погодите!
— Родные кушанья...
Чэньли опустил взор, уставившись на одинокий сундучок у своих ног, и тихо прошептал:
— Родина... Мой дом?..
* * *
Выбежав за пределы лагеря Армии Божественного Замысла, Лю Шан нагнал Лю Чанъи и негромко произнес:
— Попрошу господина цензора распустить слух: дескать, мы сегодня мило побеседовали с Чэньли, и я лично преподнёс ему угощения с его родины.
Лю Чанъи спокойно взглянул на него и слегка поклонился:
— У Распорядителя глубокий замысел. Если эти вести дойдут до ушей посланника Тубо, между ними неизбежно пробежит чёрная кошка.
— Ну-ну, — отмахнулся Лю Шан. — Что за выражения — «глубокий замысел». Скажете тоже.
* * *
Вечером в дворцовом парке намечался торжественный пир. Оба были заняты приготовлениями, поэтому, попрощавшись, разошлись по своим делам.
Поскольку погода заметно потеплела, столы накрыли прямо у Озера Тайе: оттуда открывался великолепный вид, да и места хватало с избытком, чтобы гости могли насладиться вином на свежем воздухе.
Посланник Тубо Мэйлу Чицзань действовал безупречно. Желая продемонстрировать глубочайшее почтение и искренность намерений, он прибыл к озеру задолго до начала пира и первым склонился в поклоне, едва появился Император Ли Чэнь.
Ли Чэнь доброжелательно улыбнулся:
— Посланник слишком уж церемонится. Прошу, занимайте своё место.
Когда гости расселись, Император поднял первый кубок. Собравшиеся ответили взаимным тостом, после чего прозвучало несколько положенных по этикету речей, и пир официально начался.
Юй Чжичжоу стоял за спиной Ли Чэня, подливая ему вино. Император полуобернулся и вполголоса заметил:
— Юй Чжичжоу, у тебя всё ещё нездоровый вид. Если совсем невмоготу, я разрешаю тебе уйти и отдохнуть.
Слуга поспешно ответил:
— Благодарю Его Величество за милость... Ничтожный слуга в порядке.
Ли Чэнь кивнул:
— Если почувствуешь недомогание — не терпи.
Не успел он договорить, как Мэйлу Чицзань поднялся со своего места и с почтенным поклоном приблизился к правителю:
— Ваше Величество, позвольте поднести вам кубок.
Кубок Ли Чэня как раз опустел. Пересилив внутренний трепет, Юй Чжичжоу взялся за кувшин, чтобы наполнить сосуд государя.
Однако Мэйлу Чицзань опередил его:
— Кубок Его Величества пуст, позвольте мне прислужить.
С этими словами он протянул руку и подхватил сосуд прямо из рук евнуха.
Когда они передавали кувшин друг другу, их пальцы неизбежно соприкоснулись. Ощутив сухое тепло кожи Мэйлу Чицзаня, Юй Чжичжоу отдёрнул руку так резко, словно обжёгся. Кувшин соскользнул вниз.
Хлоп!
Мэйлу Чицзань обладал отменной реакцией — он подхватил падающий сосуд у самого пола, не пролив ни капли.
Ли Чэнь едва не взмог от напряжения: случись подобная оплошность на приветственном пиру, это сочли бы дурным предзнаменованием.
— Слуга заслуживает смерти! — Юй Чжичжоу мгновенно упал на колени, моля о прощении.
Мэйлу Чицзань же с безупречной мягкостью произнёс:
— Это у меня выскользнул кувшин. Прошу Правителя не карать слугу.
— Ну что вы, как можно! — воспользовался случаем Ли Чэнь. — Сегодня торжество в вашу честь, к чему лишняя строгость.
— Впьём же за Ваше Величество! — Мэйлу Чицзань лично наполнил кубок Императора и с поклоном поднял свой.
* * *
Лю Шан и Лю Гуан сидели рядом, наблюдая за происходящим у императорского стола. Лю Шан прошептал:
— Не поверю я, что этот Юй Чжичжоу не знает Мэйлу Чицзаня.
Лю Гуан кивнул:
— Не просто знает — он его панически боится. Вот только... сам Мэйлу Чицзань держится безупречно: ни единый мускул на его лице не дрогнет, будто он видит евнуха впервые в жизни.
— Отец, а что насчёт прошлого Юй Чжичжоу? — спросил Лю Шан.
Лю Гуан качнул головой:
— Этот Юй Чжичжоу потому и попал в личные слуги Императора, что его прошлое чисто как поднебесье. До прихода во дворец — обычный беженец, подавшийся в евнухи ради куска хлеба. Ничего подозрительного. Но я велел копать дальше.
Пока они шептались, Мэйлу Чицзань осушил кубок и, раскланявшись с государем, направился к их столу:
— Верховный Советник, Распорядитель, позвольте засвидетельствовать вам моё уважение.
Лю Шан и Лю Гуан поднялись. Лю Шан, которому в прежней жизни не раз приходилось бывать на корпоративных банкетах, мгновенно нацепил на лицо самую безупречную улыбку:
— Посланник слишком добр! Вы прибыли издалека, это нам следует выпить за ваше здоровье.
— Распорядитель скромничает, — ответил Мэйлу Чицзань. — Лишь прибыв сюда, я смог в полной мере оценить всё величие Среднего Государства. За ваше здоровье!
Обходя столы один за другим, Мэйлу Чицзань наконец приблизился к месту, где сидел Ван Цзян — Ли У:
— Князь Цзян, позвольте поднести кубок и вам.
Ли У, чье лицо как всегда выражало лишь ледяное равнодушие, молча взялся за чашу.
ДЗИНЬ!
Но едва его пальцы коснулись металла, как в запястье правой руки впилась адская боль. Рука мгновенно потеряла чувствительность, и золотой кубок выскользнул из пальцев. Ударившись о край стола, сосуд со звоном покатился по полу, залив всё вокруг хмельным напитком.
В последние дни погода менялась, и застарелая рана Ли У дала о себе знать. Кто же знал, что приступ случится в столь не подходящий момент?
По лбу князя градом покатился пот. Вокруг было слишком много глаз, он не мог даже сжать больное запястье и от дикой боли едва не согнулся пополам.
— Князь Цзян? — Мэйлу Чицзань слегка прищурился.
«Дело дрянь!» — подумал Лю Шан, сидевший поблизости.
— Отец, я прикрою! — шепнул он.
Лю Гуан кивнул:
— Действуй осторожно.
Лю Шан тут же с улыбкой шагнул вперёд, заслоняя Ли У от пристального взора посланника:
— Ваше Высочество, вы в порядке? Надо же, всего пару кубков осушили — и уже набрались!
Лю Шан списал всё на опьянение, хотя Мэйлу Чицзань явно сомкнул брови в недоверии.
Лю Шан продолжал тараторить:
— Посланник, вы, должно быть, не знаете, но наш Князь Цзян славится своей нестойкостью к хмелю! Ему и одной чарки много!
— И то правда, — раздался сбоку чей-то голос.
К ним приближался статный мужчина в роскошных княжеских одеждах. В лунном свете его тонкие черты и благородная осанка делали его похожим на сошедшего с небес бессмертного.
Это был не кто иной, как Ван Цзян — Ли Хань, снискавший славу Первого таланта Чанъани.
Ли Хань подошёл с мягкой улыбкой:
— Посланник, не принимайте близко к сердцу. Мой дядя именно таков — хмель разит его наповал. Если вы не против, я с удовольствием разделю с вами пару кубков.
Поскольку сам Ли Хань вмешался, чтобы загладить неловкость, Мэйлу Чицзань, как посланник мирной миссии, не мог проявлять въедливость. Он вежливо поклонился:
— Ваше Высочество слишком великодушны. Это я должен выпить за ваше здоровье.
Едва Мэйлу Чицзань отпил из кубка и направился к следующим гостям, Ли Хань тут же сбросил благожелательную маску и сжимая зубы уставился на Ли У:
— Что это ещё за выкрутасы?
Ли У молчал. Боль в запястье была настолько лютой, что у него перехватило дыхание, и он не мог вымолвить ни слова.
Заметив его молчание, Ли Хань насупился:
— Я к тебе обращаюсь! Что у тебя с рукой?!
Ли Хань отличался редкой наблюдательностью: какое там опьянение! Ли У просто не удержал кубок, и сейчас его рука, скрытая в широком рукаве, едва заметно дрожала.
Вокруг было слишком много народу, поэтому Лю Шан поспешил вмешаться:
— Так это всё ваша вина, Ваше Высочество!
— Моя?! — изумился Ли Хань, ткнув пальцем в собственную грудь.
Лю Шан уверенно кивнул:
— Вы ведь тогда толкнули Князя Цзяна! Неужели забыли?
«Тогда?» Это когда ещё?!
Ли Хань быстро перебрал в памяти события... Ах да! На его свадьбе с Четвёртой барышней Ян Ли У вместе с Лю Шаном обвели его вокруг пальца. Он действительно вспылил и слегка толкнул Ли У!
Но ведь Ли У — могучий воин, он вдвое шире его в плечах! Неужели от лёгкого толчка можно получить увечье?!
Лю Шан авторитетно заявил:
— Князь Цзян тогда растянул запястье! А травмы костей да связок требуют ста дней покоя! Разве они заживают так быстро?
Видя, что Ли У едва держится на ногах, Лю Шан подхватил его под локоть:
— Не беспокойтесь, Ваше Высочество, дело житейское. Немного покоя — и всё пройдёт. Я как раз провожу Князя Цзяна прилечь. Пейте, пейте на здоровье!
Ли Хань хотел было пойти с ними, но Лю Шан не дал ему ни единого шанса — подхватив Ли У, он увлёк его прочь так быстро, будто спасался от погони.
* * *
Как только они покинули зону пиршества, к ним присоединился Лю Гуан.
Верховный Советник тихо произнес:
— Я вызвал лекаря. Сейчас в Павильоне Чистых Помыслов никого нет, идите на площадку для игры в поло.
Лю Гуан всегда отличался предусмотрительностью. Едва Лю Шан бросился на выручку, Лю Гуан понял: у Ли У случился приступ старой болезни. При такой боли требовалось немедленно наложить иглы. Поэтому он заранее вызвал проверенного лекаря из императорской аптеки и направил его к ближайшей площадке у Павильона Чистых Помыслов — место это в такой час было абсолютно пустынным.
Они довели Ли У до места, где их уже поджидал знакомый лекарь. Тот поспешно помог князю опуститься на циновку, ощупал пульс и, видя, как тот мучается, немедленно применил иглоукалывание.
— За сегодняшний день... — преодолевая боль, выдавил Ли У, — благодарю вас.
Лю Шан отозвался:
— К чему эти благодарности? Боль высасывает силы, вам лучше молчать и беречь дыхание.
Поскольку все они были своими людьми, Ли У не стал спорить и сосредоточился на процедуре.
* * *
Разумеется, звон разбитого кубка у стола Ли У не укрылся от ушей Императора. Но поскольку всё списали на опьянение, правителю не следовало проявлять излишний интерес — иначе мелкий инцидент превратился бы в политическое событие.
Поэтому Ли Чэнь проявил мудрость: продолжал пить и вкушать яства, будто ничего не произошло.
Однако глаз он с той стороны не спускал. И к своему крайнему неудовольствию заметил, как Лю Шан уводит Ли У... Под ручку! Обняв за талию!
Один держал другого за плечи, тот обнимал его за пояс — они шли вплотную друг к другу!
Ли Чэнь сжал в руке нефритовые палочки.
ХРУСЬ!
Драгоценные палочки переломились пополам. В душе Императора закипела глухая злоба: «Этот нечестивец Лю Шан! Он даже меня ни разу так трепетно за талию не обнимал!»
— Ваше Величество? — подал голос Юй Чжичжоу. — У вас сломались палочки. Позвольте мне заменить их.
Ли Чэнь пришёл в себя, глянул на обломки и угрюмо буркнул:
— Замени на золотые.
«Золотые он точно не сломает».
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Едва слуга отправился за новыми палочками, Ли Чэнь поднялся и широким шагом покинул пир.
Юй Чжичжоу бросился за ним:
— Ваше Величество?
Ли Чэнь видел, куда направились Лю Шан и Ли У. Вид их «объятий» отзывался у него в груди липкой, жгучей досадой. Должно быть, всё из-за вина — натощак оно жгло желудок, отдавая кислотой.
Император тенью следовал за ними, не сводя глаз с этой пары, и вскоре заподозрил неладное.
Покинув пир, Лю Шан и Ли У встретились с Лю Гуаном и втроём направились к площадке для игры в поло у Павильона Чистых Помыслов.
По случаю праздника там не было ни души. Но на площадке их уже кто-то ждал. Человек был одет в халат императорского лекаря и держал в руках лекарственную сумку.
Вскоре лекарь пустил в ход иглы. Это явно не походило на лёгкое недомогание.
Ли Чэнь прищурился: «Неужели у Князя Цзяна есть какая-то тайная болезнь?»
Он шепнул подбежавшему Юй Чжичжоу:
— У Князя Цзяна есть застарелые недуги?
Юй Чжичжоу качнул головой:
— Слуга не слышал об этом. К тому же... Ваше Высочество пользуется безграничной милостью Великой вдовствующей императрицы. При малейшем недомогании к нему отправляют лучших врачей из Дворца Процветания и Радости, минуя здешнюю лечебницу.
Ли Чэнь насупился: здесь явно кроется какая-то тайна.
— Юй Чжичжоу, разузнай всё о болезни Ли У. Выясни, что он скрывает.
— Слушаюсь.
— Действуй скрытно, чтобы никто не заподозрил.
Они пробыли на площадке довольно долго. Когда лекарь ушёл, Лю Шан лично помог Ли У нанести мазь на травмированное запястье.
Ли Чэнь, притаившийся в тени у стены, сжал зубы так, что хрустнули костяшки челюсти. Видеть, как эти двоё снова «касаются друг друга», было выше его сил. Желудок жгло так, словно туда плеснули кипящего масла.
Когда процедура закончилась, оставаться на площадке стало небезопасно.
Лю Шан произнес:
— Раз уж Ваше Высочество «не держит хмель», вам лучше вернуться к себе.
Ли У сомневался: уйти до того, как пир покинет Император, казалось проявлением дерзости. Но Лю Шан настоял:
— Если вернётесь на пир, вас могут разоблачить. Лучше уходите сейчас, а завтра принесёте извинения Его Величеству.
Ли У кивнул:
— Что ж, придётся так и поступить. Благодарю за помощь.
Чтобы не привлекать внимания, они выходили поодиночке: сначала Ли У, затем Лю Гуан, и лишь последним — Лю Шан.
Заметив это, Ли Чэнь помахал рукой Юй Чжичжоу:
— Ты сегодня сам не свой. Ступай отдыхать.
— Ваше Величество? — удивился евнух. — А как же вы?..
— Я? Меня проводит Распорядитель.
Юй Чжичжоу не смел перечить и поклонился.
* * *
Лю Шан вышел из Павильона Чистых Помыслов и направился обратно к Озеру Тайе. Но не успел он пройти и сотни шагов, как из темноты раздалось:
— А-Шан!
Лю Шан вздрогнул. Маленький Император?!
Так его называть мог только Ли Чэнь. Что он делает у Павильона Чистых Помыслов? Неужели видел Ли У?!
— А-Шан!
Зов повторился. Это действительно был Ли Чэнь!
Вот только...
Император сидел прямо на земле у стены павильона, обняв колени руками, и качался из стороны в сторону, словно неваляшка. Он звал Лю Шана, но смотрел совсем в другую сторону.
— Ваше Величество? — Лю Шан осторожно приблизился.
— А-Шан! А-Шан...
Ли Чэнь откликнулся, вот только... обращался он к ползущему по земле муравью.
Лю Шан тихонько потормошил его за плечо:
— Ваше Величество? Вы что, пьяны?
Ли Чэнь состряпал вид, будто только что заметил его, вскинул голову и уставился на него блестящими, совершенно чистыми глазами:
— А-Шан?
Лю Шан огляделся по сторонам:
— Ваше Величество, а где ваша свита? Почему вы один? Где Юй Чжичжоу?
— Н-ну... — Ли Чэнь с трудом поднялся на ноги, шагнул вперёд и крепко обнял Лю Шана за плечи, уткнувшись носом в его шею. — Не хочу других слуг. Хочу А-Шана.
Лю Шан:
«...»
Он действительно пьян?!
Ли Чэнь чуть склонил голову и тихо прошептал:
— Брат А-Шан, почему ты не обнимешь Чэнь-эра?
С этими словами он подхватил руки Лю Шана и сам обвил их вокруг своей талии.
Лю Шан попытался воспротивиться: на открытом воздухе, пусть даже вокруг ни души, обниматься не подобает!
Но Ли Чэнь, притворяясь пьяным, почувствовал отпор и втайне рассвирепел: «Ах ты предатель! Князя Цзяна ты обнимал без колебаний, а мне откручиваешь руки?!»
В нём вспыхнуло азартное упрямство. Он навалился на Лю Шана всем телом, буквально заставляя сжать талию.
Настоящий гигантский щенок!
Лю Шан щекотно вздохнул. Впрочем, тело у Императора оказалось поистине отменным — даже сквозь ткани чувские мышцы ощущались невероятно упругими. Из тех фигур, что в одежде кажутся стройными, а без неё — поистине впечатляющими!
— Брат А-Шан, — пробормотал Ли Чэнь, видя, что тот поддался, — Чэнь-эру так хочется спать...
— Ваше Величество, не спите здесь. Идемте в Павильон Малинового Созвездия.
Ли Чэнь добился своего и послушно кивнул:
— Угу.
Лю Шан попытался подставить плечо, но Ли Чэнь мгновенно лишился костей, превратившись в бесформенную тушу. Лю Шану ничего не оставалось, как обхватить его за талию и тащить на себе.
Ли Чэнь ухмыльнулся и, скопировав дневную позу Ли У, развалился на плече Лю Шана. Всё, что делали другие, он должен был повторить!
Вот только дневной Ли У опирался на двоих, а Ли Чэнь, хоть и был молод, обладал мускулистым тяжелым телом. Лю Шан после нескольких шагов едва не прогнулся до земли.
Ему казалось, что он не Распорядитель Дворцовой Канцелярии, а грузчик в порту, тащащий на себе куль с зерном!
Они едва тащили ноги, как вдруг Лю Шан заметил мелькнувшую впереди фигуру Юй Чжичжоу.
«Спаситель!» — хотел выкрикнуть Лю Шан, но слова застряли в горле.
За Юй Чжичжоу, держась в тени, следовал ещё один человек — высокий, статный, в броской чужеземной одежде.
Мэйлу Чицзань!
Лю Шан замер. Юй Чжичжоу и Мэйлу Чицзань?! Между ними абсолютно точно есть какая-то тайна!
В этот момент подоспели евнухи:
— Ваше Величество! Что с вами?!
Лю Шан с легким сердцем передал «пьяного» государя слугам:
— Его Величество перебрал со хмельным. Отведите его в Павильон Малинового Созвездия.
— Слушаемся, Распорядитель!
Лю Шан размял затёкшие плечи и, подхватив полы халата, без оглядки бросился вслед за скрывшейся парочкой.
— Эй... — Ли Чэнь, сбросив маску опьянения, выпрямился и растерянно окликнул его.
Но Лю Шан даже не повернул головы — сплетни интересовали его куда больше.
Ли Чэнь застыл посреди аллеи, едва не задыхаясь от возмущения:
«Этот бесстыжий предатель настолько бесчувственен?! Я же назвал его братом А-Шаном!»