Лю Шан уселся в экипаж и, едва переведя дух, недоуменно нахмурился. С чего вдруг он так взъерепенился?
Если из-за того, что фальшивый щенок признавался в любви батюшке... Так ведь батюшка его отверг! Никаких чувств отец к нему не питает. А то, что император теперь переключился на другую — так у него просто перерыва не было. Максимум — пол-подонщика, и упрекнуть его, строго говоря, не в чем.
Но сам Лю Шан...
Он опять прижал руку к груди. Почему же внутри всё кипит? Дикость какая-то.
— А-Шан! — Ли Чэнь взлетел в карету и опустился рядом с ним. — А-Шан, ты что, на меня рассердился?
Лю Шан опомнился и подчеркнуто учтиво отозвался:
— Вовсе нет, Ваше Величество. Вам, должно быть, показалось.
— Неужели? — Ли Чэнь косо взглянул на него. — А мне показалось, ты приревновал, узнав, что я провел ночь в покоях барышни Сышуй.
— А? — Лю Шан опешил и уставился на императора.
Ли Чэнь лишь пошутил, но, увидав такое замешательство, тут же пошел на попятный:
— Я пошутил, не бери в голову.
Пьяная строптивость Лю Шана в прошлый раз заставила Ли Чэня подумать, будто его отвергли. И хоть отказываться от своей цели государево сердце не собиралось, давить слишком сильно он не хотел — дабы не получить обратного эффекта.
Лю Шан кивнул:
— С барышней Сышуй Ваше Величество шутил подобным же образом? Господин Мэн сказывал, будто барышня Сышуй холодна как лед, однако за эту ночь Ваше Величество заставили её улыбнуться бессчетное множество раз.
Ровно одиннадцать раз! Лю Шан лично всё посчитал!
— Вот как? — удивился Ли Чэнь. — Барышня Сышуй не любит улыбаться? Холодна как лед? Что-то я не заметил. Мне показалось, она от природы смешлива.
Лю Шан ничего не ответил, лишь про себя скривился. Хвастун! Выкрутил хвастовство на максимум!
Ли Чэнь тем временем нахмурился:
— Впрочем, эта барышня Сышуй действительно непроста. В речах и поступках крайняя осторожность, язык держит за зубами. Я рассчитывал выведать у неё хоть что-то, но она не обронила ни слова. Этот Терем Росистых Цветов таит в себе немало странностей.
— Верно, — согласился Лю Шан. — А потому... ваш покорный слуга придумал кое-что. Мы зайдем с другой стороны и не будем трогать сам Терем.
— И с чего же мы начнем? — поинтересовался Ли Чэнь.
Лю Шан улыбнулся, блеснув острым клыком:
— Разумеется, с того самого смотрителя из Министерства Общественных Работ.
— Да только... если взяться за него, управляющий Терема Росистых Цветов неизбежно прослышит об этом. Начнет скрываться или уничтожит улики — вот тогда дело дрянь.
— Не извольте беспокоиться, Ваше Величество, — уверенно проговорил Лю Шан. — У меня есть свой способ. Сделаем всё тихо, никого не встревожив. Ручаюсь, даже сам смотритель не обронит ни слова и станет хранить тайну пуще прежнего.
— О?
Завидев эту хитрую ухмылку, Ли Чэнь невольно оживился. Больше всего в Лю Шане ему нравилась именно эта живая, озорная улыбка. Впрочем, наблюдать за его беспомощными слезами тоже было весьма сладостно, да только зрелище это выпадало до крайности редко.
— Похоже, у брата А-Шана припасен отличный замысел, — ухмыльнулся Ли Чэнь. — Что ж, Чэнь-эру остается лишь пожинать плоды.
У Лю Шана и впрямь имелся план, как заставить чиновника сознаться без привлечения властей и не спугнуть затаившихся в Тереме Росистых Цветов Великого управляющего и Старшего господина.
Однако для этого требовался помощник. Человек, не связанный с двором, но обладающий влиянием, связями и достаточной пронырливостью.
* * *
— Да это же вылитый я! — Мэн Цзаньин с гордостью ударил себя в грудь.
В тот же день Лю Шан навестил Мэн Цзаньина в его городской усадьбе и изложил суть дела.
Мэн Цзаньин расплылся в довольной ухмылке:
— Точно я! Без вариантов! Такого человека не то что в Чанъани — во всем царстве Тан больше не сыскать! И богат, и властен, и собой хорош, а уж умен да сообразителен — равных нет! Разумеется, речь обо мне, Мэн...
Не успел он договорить, как Лю Шан подхватил:
— Разумеется, речь о Молодом господине «Золотое копье»!
Мэн Цзаньин поперхнулся.
— А-а-а! — взвыл он, обхватив голову руками. — Ну почему ты помнишь всякую ерунду?! Забудь! Забудь! Стримиглав забудь!
— Как я могу забыть такое изысканное прозвище? — поддел его Лю Шан.
— Немедленно забудь! — умоляюще проговорил Мэн Цзаньин. — Мы братья или где? Если не забудешь, я пальцем о палец не ударю!
Лю Шан тут же сбавил тон:
— Ладно-ладно, уже забыл. Считай, вылетело из головы. Без господина Мэна тут не обойтись, дело верное — кроме тебя никто не справится.
Мэн Цзаньин мгновенно вознесся на седьмое небо от похвалы:
— Выкладывай, что делать?
— Проще простого, — загадочно прошептал Лю Шан. — Похитить государственного чиновника!
Мэн Цзаньин поперхнулся целебным вином и выплюнул его прямо на стол, залив все припасенные сладости.
Лю Шан с отвращением поморщился и отступил на пару шагов.
— По... похитить?! — взревел Мэн Цзаньин. — Чиновника?!
— Тсс! — Лю Шан прижал палец к губам. — Орешь на всю улицу. Какое уж тут похищение?
— Похищение?! — переспросил Мэн Цзаньин. — Ты не шутишь?
Лю Шан серьезно кивнул:
— Какие шутки? Именно похитить. Прошу господина Мэна выделить людей и приложить усилия, чтобы скрутить этого подозрительного смотрителя из Министерства Общественных Работ. Людям из сыскных ведомств действовать не с руки, а вот господину Мэну — в самый раз. Ты человек не дворцовый, никому и в голову не придет, что у тебя хватит дерзости поднять руку на чиновника.
Мэн Цзаньин вытер лицо ладонью:
— Ты хоть понимаешь, насколько это дерзко?! Прослышь кто об этом — я не то что торговли, я собственной головы лишусь!
— Не лишишься, не лишишься, — Лю Шан погладил его по спине, успокаивая. — Не изволь беспокоиться. Я попрошу Доу Юэ о помощи. Он — Министр Общественных Работ. Найдет повод, задержит этого смотрителя на службе, заставит поработать допоздна. А когда тот потащится домой в темноте, ты накинешь ему мешок на голову и уволочешь. Впотьмах он ничерта не разглядит!
Обычно, когда такой красавчик гладил Мэн Цзаньина по спине, тот терял голову от счастья и соглашался на всё что угодно. Но сейчас дело принимало слишком опасный оборот.
— А на кой черт тебе сдался этот смотритель? — насупился Мэн Цзаньин.
Лю Шан усмехнулся:
— Разве не понятно? Чтобы хорошенько его пугнуть.
Смотритель завяз в долгах и передавал чертежи на сторону. Если его внезапно похитят и натянут на голову мешок, он первым делом подумает на Великого управляющего или Старшего господина. Лю Шану останется лишь задать пару туманных вопросов, и перепуганный чиновник сам всё выложит!
— Когда всё всплывет наружу, — убедительно чесал Лю Шан, — заслуги господина Мэна будут неоценимы. Его Величество непременно наградит тебя!
Мэн Цзаньин всё ещё колебался:
— Но... похищение чиновника... я...
— Струсил? — применил Лю Шан проверенный прием.
На таких простодушных людей, как Мэн Цзаньин, уловка действовала безотказно. Он тут же выпрямил шею:
— Ха! Да в этом мире нет ничего, чего бы побоялся Мэн Цзаньин! Не смеши меня!
— Отлично! — Лю Шан хлопнул в ладоши. — Вот это дух, господин Мэн! Это твой шанс послужить двору и людям. Кто сказал, что купцы думают только о наживе? Наш господин Мэн — человек редкой доброты и благородства!
Мэн Цзаньин покашлял и уточнил:
— Ты уверен, что всё пройдет гладко?
— Без сучка без задоринки, — заверил Лю Шан.
— Ладно! — Мэн Цзаньин ударил ладонью по столу. — Вступаю в дело!
— Вот и чудно, — улыбнулся Лю Шан. — Скрутим его!
Сговорившись, Лю Шан покинул усадьбу Мэн Цзаньина и направился в Дворец Великой Ясности, в Объединенный Секретариат и Канцелярию.
Он вошел в Палату Государственных Дел в самый полдень. Чиновники разошлись обедать либо отдыхали в специальных покоях, отведенных для дежурства и полуденного сна.
И только Доу Юэ оставался на своем месте. Сидя за столом с двумя листами рисовой бумаги в руках, он сверял какие-то записи. Пухлые бровки были сдвинуты к переносье, а миловидное детское личико превратилось в надутый пирожок.
Лю Шан подошел ближе. Доу Юэ был так увлечен, что даже не заметил его. Лю Шан улыбнулся и легким касанием пальца ткнул его прямо в межбровье, разглаживая упрямую складку.
— Распорядитель? — Доу Юэ вскинул голову.
На его лице смешались изумление и радость, а от прикосновения Лю Шана щеки слегка вспыхнули.
— Присаживайтесь, пожалуйста!
— Почему ты один? — спросил Лю Шан. — Не пошел отдыхать? Вздремнуть в полдень — дело хорошее.
Доу Юэ качнул головой:
— Я нашел кое-какие неувязки, вот, сверяю. Взгляните, Распорядитель! В реестре эти чертежи числятся, а в архиве их нет! Я искал несколько раз — ни следа! И жучки их не съели, даже трухи не осталось.
Лю Шан бросил взгляд на бумаги. Доу Юэ держал в руках опись чертежей — каталог с номерами и местами хранения. Несколько позиций были обведены тушью. Чертежи старые, неприметные, но они действительно бесследно исчезли.
Лю Шан прекрасно понимал, чьих это рук дело. Он и не думал, что Доу Юэ окажется настолько въедливым. На вид кроткий и неторопливый, в работе этот юноша проявлял въедливость дотошного законника.
Лю Шан мазнул пальцем в воздухе, маня Доу Юэ к себе. Тот смущенно помешкал, но всё же наклонился.
Лю Шан вполголоса пересказал ему историю с Теремом Росистых Цветов. Доу Юэ в ужасе прикрыл рот ладонью и прошептал:
— Смотритель... украл чертежи, чтобы расплатиться с долгами?
— Именно так.
— Но это же... смертная казнь! — выдохнул Доу Юэ. — Как он мог?! Эти чертежи хоть и старые, но ценнейшие, в единственном экземпляре! Если пропали — всё, не восстановить! Нужно немедленно их вернуть...
Лю Шан удержал его за рукав:
— Не спеши. У меня есть замысел, но без твоей помощи не обойтись.
Доу Юэ хлопал большими глазами, в которых зажегся огонек:
— Замысел Распорядителя наверняка хорош!
Лю Шан изложил суть: найти повод, заставить чиновника задержаться на службе и выставить его за ворота перед самым комендантским часом. Навряд ли у нищего должника найдутся деньги на экипаж, так что добираться домой он будет пешком по темным улицам — идеальная мишень для людей Мэн Цзаньина.
Доу Юэ слушал, вытаращив глаза, а затем закивал как заведенный:
— Отличный... отличный замысел, Распорядитель!
Лю Шан едва удержался от смеха. И не поймешь этого Доу Юэ: то ли он такой послушный, то ли в тихом омуте черти водятся. Мэн Цзаньин и то трусил, а этот малец мгновенно загорелся идеей.
Лю Шан взъерошил мягкие волосы Доу Юэ — приятные на ощупь, шелковистые:
— Тогда рассчитываю на вас, господин министр?
— Что вы... мне не трудно, — Доу Юэ залился краской и опустил взор. — Распорядитель ведь помогает нашему министерству. Это мой долг.
* * *
Доу Юэ решил действовать без промедления. Выбрав момент, он окликнул нужного смотрителя.
— Эй... эй ты! Постой! — Доу Юэ восседал на месте министра. Покомандовать подчиненными ему выпадало впервые, и голос слегка предательски дрогнул.
Смотритель, только что сбывший краденое, и без того пребывал в нервном трепете. Он тут же согнулся в три погибели:
— Господин министр! Что прикажете?
— Твой... твой почерк... — Доу Юэ напустил на себя строгости. — Ужасен! У меня от него голова идет кругом! Перепиши всё заново! Живо! Не перепишешь до конца дня — домой не уйдешь!
Смотритель обомлел. Министр всегда отличался мягким нравом, с чего вдруг ему помешал его почерк? Он ведь всегда так писал, и никто не жаловался.
— Что такое? — Доу Юэ постарался придать голосу внушительности, хотя вышло скорее по-детски пискляво. — Не... не согласен?!
— Ни в коем разе! — смотритель поспешно забил челом. — Слуга виноват, поранил руку, вот писульки и вышли корявыми! Намозолил глаза Вашему Превосходительству! Сейчас же перепишу! Сейчас же! Не гневайтесь, молю!
Смотритель подхватил бумаги и поспешно удалился. Доу Юэ тяжело перевел дух. Не прошло и получаса, как чиновник вернулся с новоявленным списком.
Доу Юэ глянул на тень от солнца — время уходить домой, а этот умудрился справиться так быстро.
— Господин министр, — пролепетал смотритель, — если нет других поручений, слуга...
— Постой! — Доу Юэ в панике изобрел новый повод. — Почему иероглифы такие мелкие?! У меня же глаза вылезут! Ничего не разобрать! Ты что, издеваешься надо мной?!
Смотритель бахнулся на колени:
— Не согрешил! Не смел и помыслить! Почерк и впрямь... мелок вырос. Слуга всё перепишет! Только не гневайтесь, господин министр!
Смотритель унес бумаги и вернулся спустя некоторое время. На этот раз иероглифы вышли крупными — вместо трех листов вышло целых шесть.
Доу Юэ покрутил затекшей шеей. Как же он устал! Обычно в этот час он уже доедал ужин у себя дома, но ради помощи Лю Шану приходилось терпеть.
Хлоп!
Доу Юэ бросил бумаги на стол. Поскольку рисовая бумага упала бесшумно, он для пущей убедительности грохнул сверху тяжелым прессом для бумаги. Гулкий звук до смерти напугал бедного чиновника.
— Пощадите, Ваше Превосходительство! Пощадите!
— Твой почерк стал слишком крупным! — придрался Доу Юэ. — Ты мне дерзить вздумал?!
Смотритель: «...»
Ему даже не потребовалось новых приказаний. Он тут же забормотал:
— Ваше Превосходительство, смените гнев на милость! Слуга всё перепишет! Будет переписывать, пока Ваше Превосходительство не останется доволен!
Доу Юэ приуныл: он что, решил, будто я просто придираюсь?
Так продолжалось до самого комендантского часа. Еще немного — и сам Доу Юэ не смог бы добраться до дома. Убедившись, что время подошло и задача выполнена, он поднялся из-за стола, потягиваясь:
— Уморился я...
Он подошел к смотрителю и небрежно бросил:
— Ладно, не переписывай. Предыдущий вариант сойдет. Время позднее, дежурство твое кончилось — иди домой.
Смотритель выдохнул так, будто его помиловали на плахе. Дождавшись, пока министр покинет Палату, он юркнул к выходу из дворца.
* * *
На улице Доу Юэ ждал экипаж. Слуга помог ему взобраться на подножку:
— Молодой хозяин, осторожнее.
Доу Юэ отдернул полог и просиял:
— Батюшка!
В карете при свете масляного фонаря восседал Доу Фуфэн с счетной книгой в руках. Услышав сына, он отложил записи в сторону:
— Задержался сегодня. Сильно устал?
— Вовсе нет! — Доу Юэ уселся рядом. — Батюшка, ты не представляешь, как было весело!
Доу Фуфэн достал из ларца лакомство и протянул сыну, слушая его рассказы о дворцовых происшествиях.
* * *
Лю Шан и Мэн Цзаньин дежурили неподалеку от Врат Алого Феникса. Завидев уезжавший экипаж семьи Доу, они поняли: нужный человек скоро появится.
— Как там твои люди? — шепнул Лю Шан.
Мэн Цзаньин уверенно кивнул:
— Всё готово.
Он указал на здоровяков за своей спиной. Отобранные им молодчики прятали лица под платочками, а в руках держали мешки — на любой вкус и цвет.
— Выходит... — понизил голос Лю Шан.
Из ворот действительно выбрел смотритель. Врата Алого Феникса уже готовились запереть. Смотритель выглядел измотанным, плелся не торопясь. Улицы вымерли, лишь его длинная тень волочилась по булыжникам.
Лю Шан прищурился и взмахнул рукой:
— Взять его!
Здоровяки рванули вперед без лишних слов. На голову смотрителя мгновенно накинули мешок, а руки заломили за спину.
— Спасите!
— Вы кто такие?!
— Отпустите! Вы хоть знаете, кто я?! Я чиновник государев!
Мэн Цзаньин замахал руками:
— Заткните ему рот!
— М-м-м! М-м! — вскоре смотритель не мог ни видеть, ни кричать.
Здоровяки подхватили мешок с человеком и потащили прочь. Перебежав пару улиц, они свернули в глухой переулок и с грохотом бросили ношу на землю.
— Ох! — глухо ойкнул чиновник.
Лю Шан неторопливо подошел ближе и произнес измененным, глухим голосом:
— Не вздумай орать, не то...
Не успел он договорить, как здоровяки для убедительности пару раз пнули мешок. Смотритель замычал и закивал головой, давая понять, что всё понял.
Ему вытащили кляп из рта, но мешок снимать не стали.
— Кто... кто вы такие?! — зашептал смотритель, боясь подать громкий голос. — Знаете, на кого руку подняли?! Я чиновник! причините мне вред — вас всех...
— Да уж знаю, кто ты такой! — Лю Шан снова изменил голос. — Тебя-то мы и ждем, господин Ван!
— Вы... вы... — опешил чиновник. — Кто вы?!
— Узнать не можешь? — туманно бросил Лю Шан. — Мы ведь только вчера виделись.
— Вы... вы от Великого управляющего?! — в ужасе забился смотритель.
— Ха-ха-ха! — наигранно расхохотался Лю Шан. — Надо же, сразу угадал!
— Вы и впрямь от него? — задрожал чиновник. — Но я же... я же вчера отдал чертежи! Чего вам еще надо?! Разве Управляющий не обещал, что долг за этот месяц списан?! Почему... почему...
Лю Шан отрезал:
— Управляющий обещал списать долг, да не обещал сберечь твою никчемную жизнь!
— Пощадите! Пощадите! — завопил смотритель. — В следующем месяце я достану еще чертежей! Еще принесу! Только нельзя часто — попадусь! Новый министр — парень не промах! Если заметит...
— Ах да! — спешно добавил он. — Вы велели поддержать Ван Суйпина на должность заместителя министра церемоний — и я поддержал! В Павильоне Объявления Указов я голосовал за него!
Лю Шан лишь утвердился в своих догадках. История с Ван Суйпином действительно тянулась из Терема Росистых Цветов. Те чиновники, что подавали за него голос, явно бывали в том заведении и завязли в долгах.
Смотритель причитал:
— Я сделал всё, что мог! Честное слово! Но Его Величество сам решил отправить Ван Суйпина в Ведомство Императорских Конюшен... Я тут бессилен! Молю, отпустите меня!
— Отпустить? — протянул Лю Шан. — Можно и отпустить. Но будешь отвечать на мои вопросы честно. Обманешь хоть в слове — отниму по пальцу!
Мэн Цзаньин с готовностью прижал холодное лезвие кинжала к ладони чиновника.
Тот затрясся как осиновый лист:
— Всё скажу... Всё выложу!
Лю Шан спросил:
— Кто еще из двора задолжал Терему?
— Еще? — удивился смотритель. Зачем людям Управляющего спрашивать о таком? Но лезвие под ладонью ощущалось слишком отчетливо. — Есть... есть еще! Я не знаю всех, но кое-кого из окружения назову...
Из Министерства Церемоний при ван Цзяне — трое, из Министерства Общественных Работ при Доу Юэ — еще один, а также чиновники из Верховного Суда, Ведомства Императорских Конюшен, Приказа Императорского Гостеприимства... Имена сыпались одно за другим — смотритель припомнил не менее семи-восьми человек.
Лю Шан всё запомнил.
— Кто там?! — раздался громкий оклик из темноты.
Лю Шан побледнел:
— Плохо дело!
— Что такое? — не понял Мэн Цзаньин.
— Забыл, что сегодня ночной дозор ведет Молодой генерал Го!
Мэн Цзаньин хмыкнул:
— Го Юйчэнь? Так он же твой знакомый, чего бояться?
— Как чего?! — прошипел Лю Шан. — Знаешь, какое у него прозвище в народе? «Под арест»!
— А? — опешил Мэн Цзаньин.
— Бежим! Не то загремим в камеру!
— А с этим что делать? — Мэн Цзаньин указал на мешок.
— Оглушить! — злобно выдохнул Лю Шан.
Здоровяк одним ударом вырубил смотрителя. Со стороны улицы уже виднелись огни факелов — подступали воины Армии Божественного Замысла.
Лю Шан скомандовал:
— Драпаем! В разные стороны, чтобы не цапнули всех сразу!
И, не оглядываясь, дал деру. Мэн Цзаньин ругнулся про себя, но, увидав приближающегося Го Юйчэня, тоже пустился наутек.
Лю Шан действовал со знанием дела. Он проскочил через Квартал Вечного Процветания, миновал Квартал Светлой Обители и выскочил к стенам Дворца Великой Ясности неподалеку от Врат Правого Серебряного Терема.
Подоткнув юбки, он карабкался на высокую стену.
— Оп-па... — Лю Шан с трудом забрался наверх, но, посмотрев вниз, обомлел.
Взобраться-то он взобрался, а вот спуститься... Высота была приличная, спрыгнет — костей не собрет.
Он повис на стене: одна нога на карнизе, другая дрыгается в воздухе. Ни опоры, ни зацепа.
И тут снизу раздался тихий смешок:
— Ха-ха...
Лю Шан глянул вниз и просиял:
— Ваше Величество!
Внизу стоял Ли Чэнь!
Лю Шан чуть не расплакался от радости:
— Ваше Величество, подсобите! Я сейчас сорвусь!
Ли Чэнь задрал голову, разглядывая Лю Шана. Тонкий шелк нарядов Распорядителя Дворцовой Канцелярии мягко переливался в лунном свете. Из-за неловкой позы юбки натянулись, обрисовав соблазнительные округлости бедер. Смотрелось это весьма пикантно.
Ли Чэнь не торопился помогать, откровенно любуясь зрелищем:
— Надо же, кто это тут у нас? Мышка на стену забралась?
— Ваше Величество! — возопил Лю Шан. — Я долго не удержусь! Спрыгну — в лепешку расшибусь!
Ли Чэнь ухмыльнулся:
— Не бойся, А-Шан. Упадешь — я тебя поймаю.
Лю Шан мысленно всплеснул руками. Вот уж действительно фальшивый щенок!
Поняв, что надеяться можно только на себя, Лю Шан попробовал извернуться, но лишь сильнее запутался в юбках. От его движений шелк еще плотнее обтянул ягодицы.
Ли Чэнь кашлянул, скрывая смущение:
— Не дергайся, а то и впрямь свалишься. Я сам тебя сниму.
С этими словами он легко взлетел на стену, подхватил Лю Шана на руки, причем ладонь как бы случайно опустилась чуть ниже талии — прямо на упругий шелк.
Лю Шан ничего не заметил. Он лишь крепко обнял императора за шею, проявив редкую покорность. Ли Чэнь мягко спрыгнул на землю.
Ему хотелось продлить этот миг, но пришлось поставить Лю Шана на ноги.
— И что ты делал на стене среди ночи? — укорил его Ли Чэнь. — Не окажись я рядом, висел бы тут до утра, пока не высох на ветру.
— Это всё случайность! — попытался оправдаться Лю Шан. — Кабы не Молодой генерал Го, я бы переждал ночь у Мэн Цзаньина, а утром спокойно вернулся во дворец!
Ли Чэнь вскинул бровь:
— А где Мэн Цзаньин?
— Мы разбежались в разные стороны. Думаю, он ушел.
— Вот и хорошо.
* * *
На следующее утро в Тюремном Лагере Армии Божественного Замысла...
— Подъем! Подъем! — стражник погремел ключами. — За тебя выкуп внесли!
Мэн Цзаньин сжался в уголке камеры и боязливо поднял голову. В волосах торчала солома, от былого лоска и духа заправского щеголя не осталось и следа. Настоящий оборвыш.
Вчера вечером они с Лю Шаном побежали в разные стороны, да только Мэн Цзаньин плохо знал эти кварталы и в темноте выбежал прямо в руки Го Юйчэню.
Командующий Го хоть и знал его в лицо, но спуску никому не давал. Беднягу Мэн Цзаньина заграбастали и упекли за решетку.
Он уж думал, что сгинет в этой сырости, как вдруг утром за ним пришли. Мэн Цзаньин решил, что это Лю Шан опомнился, но у дверей камеры увидел... Цуй Цэня!
— Благодетель! — взвыл Мэн Цзаньин и через решетку вцепился в рукав лекаря. — Благодетель! Ты пришел... А я думал, больше не увижу тебя!
Цуй Цэнь с трудом высвободил рукав и повернулся к стражникам:
— Простите за беспокойство.
— Ну что вы, господин лекарь! — поклонились стражники. — Вы же матушку мою вылечили, мы перед вами в неоплатном долгу! Да и проступок у господина несерьезный — комендантский час нарушил. Забирайте, только пусть больше не попадается.
— Благодарю, — Цуй Цэнь кивнул, и дверь камеры открылась. — Выходить думаешь?
Мэн Цзаньин пулей выскочил наружу и снова впился в Цуй Цэня:
— Благодетель! Ты не представляешь, каково там! Холодно, сыро... и крысы! Бегают! Я чуть с ума не сошел!
Цуй Цэнь вздохнул:
— Не позорься. Пошли домой, отмоешься.
Мэн Цзаньин жалобно сжал губы и покорно поплелся следом:
— Угу...
* * *
— Что?! — Лю Шан всплеснул руками. — Господина Мэна загреб Молодой генерал Го?!
Доу Юэ кивнул:
— Кажется, да. Утром в Секретариате только об этом и говорили.
Лю Шан неловко усмехнулся:
— Вот те на... Я-то думал, он ушел! Такой шустрый на вид, а в нужный момент сплоховал. Может, попросить батюшку переговорить с генералом Го?
Го Юйчэнь никому не давал спуску, но для Верховного Военного Советника Лю Гуана мог сделать исключение.
Доу Юэ качнул головой:
— Не нужно. Утром Императорский лекарь Цуй пришел в тюрьму. Начальник стражи оказался его должником — лекарь вылечил его мать. Словом, господина Мэна уже выпустили.
Лю Шан облегченно выдохнул:
— Пронесло...
Впрочем, Лю Шан пришел к Доу Юэ не за сплетнями. Ночные допросы принесли свои плоды.
Терем Росистых Цветов оказался не просто веселым заведением, а наточенным механизмом ростовничества. Там ссужали деньги чиновникам под процент, собирали на них компромат и заставляли плясать под свою дудку. За всем этим стояли Великий управляющий и Старший господин, а ниточки явно тянулись к Ван Суйпину.
Лю Шан спросил:
— Доу Юэ, твой батюшка ведь бывал в Тереме Росистых Цветов? Он ничего подозрительного не замечал?
— Мой батюшка... — Доу Юэ надулся. — Он ходил туда по делам торговли! И вообще, он раньше в такие места не ходил! Он очень честный человек и по заведениям не шляется!
Лю Шан не удержался от смешка:
— Верю, верю.
— Это правда! — упорствовал Доу Юэ.
Лю Шан закивал:
— Да знаю я. Твой батюшка — человек достойный, и в подобные места ходит исключительно по нужде.
Сменив тон, он добавил:
— Попроси отца присмотреться к Терему через купеческие каналы. Вдруг что всплывет?
Доу Юэ согласился:
— Это можно.
Узнав, что Мэн Цзаньин просидел ночь в холодной камере и занемог — свалился с лихорадкой и кашлем, — Лю Шан почувствовал угрызения совести. Всё-таки тот пострадал из-за его затеи. Лю Шан решил навестить больного.
Ли Чэнь тут же увязался следом:
— Я с тобой.
— Ваше Величество тоже пойдет?
С тех пор как Ли Чэнь взял власть в свои руки и избавился от опеки Великой вдовствующей императрицы, его словно подменили — так и норовил вырваться из дворца.
Лю Шан засомневался:
— Едва ли это уместно.
— Почему же? — веско возразил Ли Чэнь. — Мэн Цзаньин пострадал, помогая извести государственных изменников. Он старался ради блага казны и государя. Я не могу оставаться равнодушным к его болезни.
Лю Шан молча сокрушился: у этого щенка язык словно медом смазан!
Отказать императору он не смог. Ли Чэнь переоделся в простое платье, и они выехали из дворца в карете Лю Шана.
* * *
Когда экипаж подходил к Восточному рынку, сквозь занавески донеслись шум и пьяные выкрики.
Лю Шан любопытства ради отдернул полог и увидел, как несколько дюжих молодчиков обступили девушку в шляпе с вуалью. Девушка прятала лицо, а задиры становились все наглее:
— Эй, красавица! Толкнуть толкнула, а извиниться не хочешь?
— Вот-вот! Толкнула нашего старшего брата и дёру?
— Придется расплатиться! Верно говорю, паршивцы?!
Молодчики намеренно толкали девушку плечами, норовя задеть грудь.
Прохожие косились на происходящее, но вступаться никто не рисковал — забияки выглядели слишком внушительно.
Девушка пыталась вырваться, но её обступили со всех сторон. В страхе она пролепетала:
— Это... это он на меня наскочил! Я никого не толкала!
— Ого! — расхохотался верзила. — Скажешь тоже! Ну так толкай меня в ответ! На, толкай прямо сюда, в грудь!
Ли Чэнь нахмурился:
— Среди бела дня такой произвол! Где закон?!
Он порывался выйти и навести порядок, но Лю Шан удержал его:
— Ваше Величество, не горячитесь.
— Как тут не горячиться?! — возмутился Ли Чэнь. — У меня под носом творится такое беззаконие!
Лю Шан вздохнул. Щенок есть щенок — горячая кровь. Впрочем, юность тем и хороша.
— Спите спокойно, Ваше Величество. Вам светиться нельзя, а вот мне — в самый раз.
Лю Шан мигнул императору и выпрыгнул из кареты.
Наглецы продолжали глумиться над девушкой, когда перед ними возник худенький юноша.
— Эй, парень, тебе чего? — оскалился главарь.
Лю Шан улыбнулся:
— Да так, ничего. Просто за всю жизнь не слыхал более глупой просьбы. Неужели кто-то и впрямь напрашивается на удар?
Бабах!
Не успели разбойники опомниться, как Лю Шан с размаху пнул верзилу в живот. Тот грянулся на землю, точно перевернутая черепаха.
— Брат! Брат!
— Ах ты гад!
Молодчики засучили рукава. Ли Чэнь в карете сжал кулаки — Лю Шан с его тонкими руками и ногами не выстоит против этих бугаев. Если что — придется вмешаться.
Но Лю Шан не дал ему шанса. Шагнув вперед, он со всей дури наступил каблуком прямо между ног лежащего верзилы.
— А-а-а-а! — дико взвыл главарь, едва не теряя сознание от боли. — Сними ногу! Сними! Раздавишь!
Лю Шан сладко улыбнулся:
— Ой, простите! Я-то думал, вы из тех, кому такое в радость!
— Ах ты дрянь! — кинулись было остальные, но верзила снова заверещал так, что слезы брызнули из глаз.
Лю Шан пригрозил:
— Двинетесь — я от страха ногу не удержу. Ваш старший брат аккурат к дворцовой службе приготовится — евнухом станет! Хотя во дворец абы кого не берут...
Он холодно прищурился:
— Проваливайте!
Здоровяк стонал, держась за пах. Подельники подхватили его под руки и попятились, выкрикивая на ходу:
— Паршивец, ты у нас запомнишь! Только попадись!
— Можете не стараться, — хмыкнул Лю Шан. — Я парень не промах, ждать не стану.
— Избавитель! Избавитель, пождите! — спасенная девушка поспешила за ним.
Лю Шан занес было ногу на подножку, но обернулся. Порыв весеннего ветра подхватил вуаль, приоткрыв прелестное личико.
Лю Шан опешил:
— Барышня Сышуй?!
Девушка тоже узнала его и изумленно ахнула:
— Вы... тот самый юноша, что был с молодым господином в ту ночь?!
Лю Шан про себя усмехнулся. Надо же, какая встреча.