Глава 111. Лю Шан рыдал во весь голос...
Лю Шан расслабленно валялся на ложе, не в силах даже пальцем пошевелить. Ли Чэнь укрыл его парчовым одеялом и тихо промолвил:
— Ну же, засыпай, милый.
Тот, хоть и валился с ног от усталости, превозмог сонливость:
— Чэнь-эр, мне нужно тебе кое-что сказать.
— Что еще? Тебе отдыхать надо.
Лю Шан перевернулся на другой бок, похлопал по краю ложа, приглашая лечь рядом, и с улыбкой отозвался:
— Подойди-ка, Чэнь-эр. Брат А-Шан тебе все толком объяснит.
Смерив его недоверчивым взглядом, Ли Чэнь все же прилег рядом:
— Говори уже.
Лю Шан хихикнул:
— Дело вот в чем, Чэнь-эр. Лекарь Цуй подозревает, что и бурого медведя взбесил, и псов на людей натравил один и тот же человек. Кто-то за кулисами управляет зверьем. Удастся задуманное — убьют тебя, а сорвется — повесят всю вину на Елюй Яньму.
Ли Чэнь приподнял бровь:
— Хочешь сказать... опять заступаешься за Елюй Яньму?
— Никто за него не заступается! — горячо замахал руками Лю Шан. — Я лишь опираюсь на факты!
— В самом деле? — усомнился император.
— Ну разумеется!
— И кто же тогда красивее — я или Елюй Яньму?
Лю Шан выпалил без колебаний:
— Да разве тут можно сравнивать? Конечно же, Ваше Величество!
Уголки губ Ли Чэня самовольно поползли вверх:
— То-то же.
Однако он тут же сменил тон:
— Пусть Елюй Яньму и не главный зачинщик, но псов-то прислал он, так что сухим из воды не выйдет. Не думаешь же ты, что подержать его под стражей — это перебор?
Лю Шан немедленно закивал:
— Ни в коем случае! Ваше Величество поступает абсолютно справедливо!
А затем осторожно поинтересовался:
— И... какова же будет его дальнейшая участь?
— А сам как думаешь?
— Кто-то упорно стремится сделать из него козла отпущения, — деловито рассудил Лю Шан. — И этот кукловод затаился в тени. Мне кажется, нельзя идти у него на поводу! Раз он мечтает стряхнуть все грехи на Елюй Яньму, мы должны поступить с точностью до наоборот... Подержи его день-другой за решеткой, а потом просто отпусти!
— Отпусти? — Ли Чэнь хмыкнул. — Что же, можно и отпустить. Вот только я сейчас отчаянно ревную. И как нам с этим быть?
— Чэнь-эр, да куда ему до тебя! Он же старик пень пнем. Твоему брату А-Шану подавай кого поскладнее да посвежее, вроде тебя. Этот колымажный вождь вообще не в моих вкусах!
— Не в твоих вкусах? — поддел Ли Чэнь. — Доу Юэ тоже молод, как и я. Выходит, он-то в твои вкусы вписывается?
Лю Шан онемел, а затем отчаянно замахал руками:
— Да не каждого же молодого твой брат готов пригреть! Я же не сумасшедший какой-нибудь!
— А кто же тебе нужен?
Лю Шан хихикнул и бесстыдно уточнил:
— Главное... чтобы грудь была пошире да крепче!
Ли Чэнь потерял дар речи.
* * *
Слухи о том, что Распорядитель Дворцовой Канцелярии попал в опалу, весь прошлый день гремели по лагерю. Наутро придворные рассчитывали лицезреть жалкого, отвергнутого Лю Шана, но увы...
Распорядитель и впрямь выглядел еле живым, вот только вовсе не из-за опалы. Прошлой ночью император предался с ним такой неистовой утехе, что Лю Шан с трудом поднялся с постели: стенания о ломоте в пояснице и боли во всем теле слышны были издалека.
Елюй Яньму провел под арестом всего сутки, после чего Ли Чэнь велел его освободить. Государь объявил: хотя свора и была доставлена киданями, прямых улик, указывающих на умысел Елюй Яньму, не обнаружено, а значит, и обвинить его не в чем.
К тому же он являлся официальным посланником, так что Елюй Яньму даровали высочайшую милость и вернули свободу.
Хрясь!
— Дошло до крайности! — Яонянь с размаху стегнул плетью по столу, наливаясь багровой яростью. — Немыслимо! С какой стати Елюй Яньму на свободе?! Разве в тот день государь не лишился чувств от гнева? Почему же его вдруг отпустили, вместо того чтобы порубить на куски?!
— Господин, смените гнев на милость... — лебезил доверенный слуга. — До меня дошли слухи, будто Елюй Яньму вызволил Распорядитель Дворцовой Канцелярии Лю Шан. Владыка Поднебесной души в нем не чает и во всем слушается. Вот и сменил гнев на милость спустя пару дней.
— Паршивец! — взревел Яонянь. — Освободив Елюй Яньму, он пустил все мои старания прахом!
— Господин... — заколебался слуга. — По правде говоря, есть кое-что, о чем я давно хотел доложить. Но дело пока не проверено, вот я и не смел заикаться.
— Что за дело? Выкладывай!
— Слушаюсь-слушаюсь, — понизил голос подчинённый. — Господин мой, возможно, вы не ведаете, но... черты лица этого Распорядителя Лю Шана поразительно напоминают одного человека.
— Кого еще? — нахмурился Яонянь.
— В те времена вы еще не появились на свет, так что не можете знать. Но я отлично помню: этот Лю Шан процентов на восемьдесят с лица — вылитая мать Елюй Яньму!
— Что? Вот как? — Яонянь прищурился, проявляя живой интерес. — Ну-ка, подробнее.
Мать Елюй Яньму когда-то забили до смерти соплеменники. Она сгинула давно, и молодой Яонянь её, естественно, застать не мог. Зато этот слуга в своё время лично видел несчастную.
— Едва завидев Распорядителя, я обомлел: знакомый лик! Да только лет прошло немало, да и мать Елюй Яньму я видел лишь мельком издали. Однако со временем кое-какие детали сошлись.
Отношение Елюй Яньму к Лю Шану выбивалось из любых рамок.
Казалось бы: один — киданьский посланник, другой — танский чиновник, между ними ни черты общего. Однако вождь не только лип к нему при каждом удобном случае, но и на охоте рисковал жизнью ради его спасения!
— Судите сами, господин: кто такой Елюй Яньму? Плебей из клана Дила, пробившийся в илицзини по трупам! Стал бы такой волк ни с того ни с сего выказывать бескорыстную милость чужаку? Вот я и навел справки...
Хотя строгих доказательств связи Лю Шана с матерью вождя не нашлось, до попадания во дворец Дамингун юноша скитался бездомным бродягой. Чтобы хоть как-то выжить, он отправился в евнухи, где его и приметил Верховный Военный Советник Лю Гуан.
— Я не могу утверждать наверняка, но Распорядитель Лю Шан — с огромной вероятностью тот самый брошенный в глуши младенец. Единородный брат Елюй Яньму!
Яонянь на мгновение задумался, и губы его расползлись в ехидной ухмылке.
— Одно лишь смущает... — помрачнел слуга. — Дела давние. Да и выживет ли кроха, выброшенная диким зверям на съедение? Может, он и брат, а может — просто схож ликом. До конца не проверив, я и боялся к вам идти.
— Неважно, — протянул Яонянь. — Настоящий он брат или нет — каков толк? Главное, чтобы толпа поверила! Лю Шан — Распорядитель Дворцовой Канцелярии Тан. Разве могут танцы доверить столь высокий пост инородцу? Пускай нет улик, хватит и смутного слуха! Чиновники сами загрызут его доносами. Зачем пачкать руки, когда другие сделают работу за нас?
— Мудро, господин! Воистину мудро!
— Вот только... — заколебался слуга. — Для пуска слухов нужен местный человек. Мы в Чанъани чужаки. Кто согласится нам пособить?
Яонянь ухмыльнулся:
— На примете есть отличная кандидатура. Этот заносчивый господин питает к Лю Шану лютую ненависть. Он с радостью ухватится за такой шанс.
— Кто же это?
— Младший брат вдовствующей императрицы Ван — Ван Суйпин.
* * *
По завершении весенней охоты пышная свита возвратилась в Чанъань. Яонянь тут же отправил человека к Ван Суйпину, договариваясь о тайной встрече.
Ван Суйпин наворотил столько дел, что будь он чужим человеком, а не родным братом государевой матери, его бы давно сотерли в порошок. Посидев тихо некоторое время, он вновь забыл про учение и принялся за старое.
До Ван Суйпина давно доходили слухи, будто посланник Яонянь — первый красавец среди киданей. А поскольку сам Ван Суйпин славился алчностью и сластолюбием, упустить возможность посмотреть на такое диво он не мог.
Встречу назначили в городском трактире, сняв отдельный покой. Распахнув дверь, Ван Суйпин приметил сидевшего за столом Яоняня и расплылся в масляной улыбке:
— Посланник Яонянь! Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! Слухи и вполовину не передают вашего обаяния! Воистину первый красавец, до чего же хорош!
Понимая, что от этого дурака зависит успех затеи, Яонянь изобразил кротость и слегка смущенно ответил:
— Господин Ван, вы мне льстите. Впрочем, о вашем громком имени я тоже слышал немало.
— Ого! Неужто и у меня есть слава?
— А то как же! Кто в Поднебесной не знает родовитого брата Вдовствующей императрицы и родного дядю Его Величества? Вся Чанъань у ваших ног!
Рассуждения о собственной значимости растопили сердце Ван Суйпина. Он довольный расхохотался:
— Ну что вы, что вы...
— И все же... — опечалился Яонянь. — У нас на севере чаще слышно о Распорядителе Дворцовой Канцелярии Лю Шане да о Верховном Военном Советнике Лю Гуане.
Лицо Ван Суйпина вмиг перекосилось от злобы.
— По мне, так пара евнухов и в подметки вам не годится! — подлил масла в огонь Яонянь. — Увы, настали темные времена, когда предатели и временщики задвигают истинно благородных мужей...
Бам! Ван Суйпин грохнул кулаком по столу:
— Жалкие выродки! Надолго ли хватит императорской милости? Вот наиграется владыка, и поглядим, как этот евнух запоет!
Он прекрасно помнил, кто разорил его дом. Старая и новая ненависть жгли ему душу.
— Господин Ван, — нагнулся ближе Яонянь, — есть у меня одна любопытная весть. Верна ли — бог весть, но вам сослужит добрую службу.
— Что за весть? Говори скорей!
Яонянь изложил историю о портретном сходстве Лю Шана с матерью Елюй Яньму:
— Прямых улик нет, но лица схожи точь-в-точь. Что, если Распорядитель...
— Кидань! — вне себя от радости возопил Ван Суйпин.
Яонянь прикрыл рот рукавом, хихикнув:
— Разве согласится правитель Тан доверить инородцу управление ведомствами Внутреннего двора?
— Да ни за что! — глаза Ван Суйпина загорелись.
— Жаль только, достоверность под вопросом, — изобразил вздох Яонянь. — Мало ли на свете похожих людей.
— И что с того? — махнул рукой Ван Суйпин. — Нет доказательств — и не надо! Пустим слух по улицам, а там уж советники забегают. Лучше сгубить тысячу невиновных, чем пропустить хоть одного Лю Шана!
— Воистину так! — просиял Яонянь. — Чудные слова, господин Ван.
Яонянь даже не просил его о содействии. Подсказанная идея сама вспыхнула в голове Ван Суйпина, ослепленного местью. Изящный ход — убить чужими руками!
На радостях Ван Суйпин изрядно наклюкался под сладкие речи Яоняня и вывалился из трактира лишь поздно вечером.
С трудом держась на ногах, Ван Суйпин выскочил на улицу и тут же налетел на входившего посетителя.
— Смотри, куда прешь! Глаза разуй! — рявкнул он, перекладывая вину.
Этим прохожим оказался не кто иной, как Мэн Цзаньин.
Мэн Цзаньин презирал этого негодяя до глубины души. Одарив пьянчугу ледяным взглядом, он незаметно подставил подножку. Раздался дикий вопль, и Ван Суйпин ничком грохнулся на порог трактира. Выплюнув выбитый зуб, он запричитал от боли.
Мэн Цзаньин лишь усмехнулся и, не дав тому опомниться, шагнул прочь, пробормотав сквозь зубы:
— Какая мерзость! Вышел выпить — и наткнулся на эту дрянь. Тьфу!
Поднявшись на второй этаж, он направился к своей кабинке. Проходя по коридору, Мэн Цзаньин заметил, как из соседней комнаты выскользнул человек. Взгляд был беглым, но образ запомнился четко.
«Неужто киданьский посланник Яонянь? — удивился про себя Мэн Цзаньин. — Что он тут забыл?»
* * *
В одну ночь весть о том, что Распорядитель Дворцовой Канцелярии Лю Шан — якобы родной брат Елюй Яньму, облетела все сто восемь кварталов Чанъани.
— Беда! Катастрофа! — вбежал в Ведомство Внутренних Дел Чэн Сичжи, задыхаясь от бега. — Распорядитель! Случилось страшное!
Лю Шан сладко потянулся, выходя из внутренних палат. Чэн Сичжи поднял гвалт прямо во время его полуденного сна.
— Что опять стряслось, Чэн-третий? Снова с Лу Пиньсянем переругался?
— Да при чем тут Лу! — замахал руками Чэн Сичжи. — Я про тебя говорю! Тебе конец!
— Тьфу на тебя! — фыркнул Лю Шан. — Распорядитель живее всех живых.
— Какое там «живее»! — перебил Чэн Сичжи. — Я сейчас был на улицах. Знаешь, что там болтают? О тебе судачат на каждом углу!
— Обо мне? — усмехнулся Лю Шан. — Неужто очередной пикантный слух? Ох, как бы государь не приревновал.
— Распорядитель, тут не до шуток! — вскипел Чэн Сичжи. — Народец треплет, дескать, ты — родной брат вождя Елюй и сам из киданей!
Лю Шан лишь вскинул бровь. Стало быть, птичка вылетела из клетки.
Елюй Яньму и впрямь говорил о поразительном сходстве и намекал, что у его пропавшего брата на спине остался глубокий детский шрам.
Сам Лю Шан спину не разглядывал — неудобно. Однако и батюшка Лю Гуан, и государь Ли Чэнь подтвердили: метка действительно есть, старая и въевшаяся в плоть, не вытравить.
Все сходилось к тому, что Лю Шан — тот самый брат. Однако за давностью лет и при отсутствии улик подтвердить родство было невозможно.
Оказавшись на свободе, Елюй Яньму понял, что за ним следят. Осторожный вождь старался избегать ошибок, да и не хотел навлекать беду на вероятного брата, поэтому держался от Лю Шана подальше.
Лю Шан надеялся, что тайну удастся похоронить навсегда, но кто-то вытащил её на свет.
— Слух распространился молниеносно, — продолжал Чэн Сичжи. — Это явная спланированная диверсия. Кому ты перешел дорогу, Распорядитель? Есть мысли?
— Кому? — хмыкнул Лю Шан. — Да я нажил себе столько врагов, что и не сосчитать.
Чэн Сичжи лишился дара речи.
— К тому же, — подмигнул Лю Шан, — красота — тяжелый грех. С моим-то неземным обликом нечего удивляться людской зависти! Завистников у меня — как волос на голове!
Чэн Сичжи подавился воздухом.
— И это не все! — не унимался юноша. — Господь одарил меня не только божественным ликом, но и великим умом. Иметь хотя бы одно — уже испытание, а уж с сочетанием мудрости и красоты от хулителей и вовсе не скрыться.
Чэн Сичжи едва сдержал стон. У него нервно задергался глаз:
— Распорядитель... неужели тебе совсем не страшно?!
— Чего ради суетиться? — пожал плечами Лю Шан. — Тот, кто сплел эту сеть, явно не ограничится сплетнями. Они лишь прелюдия. Мое дело — выжидать и бить в ответ по мере поступления проблем.
* * *
На следующий день пришелся очередной утренний прием. Как и следовало ожидать, государя завалили доносами на Распорядителя Лю Шана.
В них утверждалось, будто Лю Шан — уроженец севера и не имеет права возглавлять ведомства Внутреннего двора. Доверить ему такую должность — все равно что преподнести дворец Дамингун киданям на блюдечке.
Другие заявляли, якобы евнух забрался в святая святых с умыслом совершить цареубийство, а нападение медведя и гончих собак — лишь разведка боем.
Разумеется, находились и те, кто призывал к разуму: улик против Лю Шана нет, а молниеносный слух скроен по лекалам вражеской провокации.
В Павильоне Объявления Указов поднялся такой гвалт, что зал заседаний уподобился базарной площади.
— Распорядитель столько сделал для государства! Неужто мы, сановники, поплывем по течению пустых сплетен?!
— А если он и правда варвар? Что тогда?!
— Вот именно! Нельзя отдавать Внутренний двор иноземцам!
— Даже если улик нет, ради безопасности следует отстранить Распорядителя! Ваше Величество, судьба империи Тан не терпит халатности!
— Поддерживаем!
— Просим решения, Ваше Величество!
Ли Чэнь восседал на возвышении Павильона Объявления Указов, обводя собравшихся ледяным, пронизывающим взглядом.
Ловушка шита белыми нитками. Чиновники прекрасно понимали истинную подоплеку, но у каждого имелся свой интерес: одни завидовали влиянию Лю Шана, другие боялись могущества клана Лю и мечтали его прижать, а третьи просто плыли по течению.
В этот момент в павильон величественно вошла Вдовствующая императрица Ван.
— Я все слышала, — твердо произнесла она. — Ваше Величество, вы — владыка Великой Тан, не поддавайтесь порывам. Нынче не имеет значения, кидань Лю Шан или нет.
— И что же, по-вашему, важно? — прищурился Ли Чэнь.
— Утихомирить народные умы! По улицам ползут слухи, дескать, Великая Тан посадила варвара во главе двора. Если прознают соседние государства, где будет наша гордость?
— Святая правда!
— Государыня говорит дело!
— Ваше Величество, подумайте об империи!
Ли Чэнь сжал кулаки, лик его потемнел. Он уже готов был обрушить на них свой гнев, как вдруг в зал вбежал евнух:
— Ваше Величество, Распорядитель Дворцовой Канцелярии просит аудиенции!
Зал вмиг затих. Как бы чиновники ни жаждали его падения, реальная власть оставалась у Лю Шана и его могущественного отца, так что открыто нападать в лицо никто не решался.
— Впустить, — велел император.
Лю Шан вошел непринужденной походкой, мгновенно приковав к себе взоры всех присутствующих.
Словно и не слыхал о злых языках, он отвесил чинный поклон:
— Подданный приветствует Священного Государя.
— Оставьте церемонии, — отозвался Ли Чэнь. — Что привело вас в столь поздний час?
— Да ничего особенного, — беззаботно улыбнулся Лю Шан. — Я и не ведал, что утреннее заседание затянется. Думал, господа уже разошлись, вот и зашел без предупреждения.
— Говорите напрямик.
— Дело сугубо личное... Ввиду недомогания — видать, подхватил простуду, — осмелюсь просить простить мое отсутствие и позволить взять временный отпуск.
Отпуск?!
Придворные онемели. Они только что требовали его отставки, а он сам просит о временном уходе?
Ли Чэнь нахмурился, собираясь возразить, но Лю Шан опередил его:
— Наш государь милосерден и уж точно не заставит немощного слугу изнывать на службе, верно?
Он зашел слишком далеко, не желая ставить императора в тупик. Упершись рогом против вельмож, Ли Чэнь нажил бы лишь народное недовольство.
Помрачнев, Ли Чэнь глухо отчеканил:
— Коль скоро Распорядитель болен, удерживать не стану. Прошение удовлетворяю. Поправляйтесь и возвращайтесь к делам.
— Благодарю, Ваше Величество!
Буря затихла мгновенно. Сказать вельможам было нечего: пусть не отставка, но долг свой временно отложил, а значит, и поводов для споров нет.
* * *
Ли Чэнь вернулся в Павильон Малинового Созвездия в бешенстве. Завидев Лю Шана, расчесывающего шерстку Сяо Хуэйхуэй, он подошел и широкой ладонью взлохматил волчонка.
Сяо Хуэйхуэй: «... Ау-у?»
— Перестань! — закричал Лю Шан. — Я его полчаса вычесывал!
— У тебя еще хватает духу гладить зверя? Я с ума схожу от твоих выкрутасов!
Лю Шан хитровато улыбнулся:
— Зачем же сердиться? Разве я не блестяще умыл этих зануд? Закрыл им рты одним словом!
— Блестяще? — вспылил Ли Чэнь. — Да я бы защитил тебя! Подумаешь, пустые сплетни!
— Мой государь, это называется отступлением ради победы, — ласково пояснил Лю Шан. — На первый взгляд я в проигрыше, зато удержал пост, спас тебя от лобового столкновения с министрами и матушкой и замял слухи. Три выгоды одним ударом!
— И все равно мне больно видеть, как ты уступаешь, — вздохнул Ли Чэнь.
Лю Шан спустил волчонка на пол, обнял императора за плечи и стал мягко гладить по спине.
Сяо Хуэйхуэй возмущенно затявкал, ведь его законное место занял другой, и принялся скакать вокруг, точь-и-точь молодой олененок.
— При дворе иначе нельзя, — утешал его Лю Шан. — Сила — это хорошо, но иногда тонкий подход работает лучше. Народная молва переменчива: завтра случится новая напасть, про меня и забудут. Тогда и вернусь. К тому же...
Глаза Лю Шана азартно блеснули:
— Оплачиваемый отпуск! Жалование капает, а делать ничего не надо. Я в золоте!
Ли Чэнь фыркнул:
— Брат А-Шан, откуда в тебе эта мещанская жилка?
— С чего бы? Я планирую накопить кучу денег и заграбастать самого могущественного мужчину в мире!
— Вот как? И кто же этот счастливчик? Поделишься секретом?
* * *
На время отпуска Лю Шана управлением Ведомством Внутренних Дел занялся Юй Чжичжоу. Тихий евнух, вечно тенью следовавший за императором, не стремился к славе, так что его назначение никто толком не заметил.
Яонянь вновь встретился с Ван Суйпином. Тот гордо задрал нос:
— Что скажешь? Смели-таки Лю Шана! Назад ему путь заказан!
— А каков этот новый временный Распорядитель, Юй Чжичжоу?
— Да хлипкий мальчишка, невзрачная тень при государе, — отмахнулся Ван Суйпин.
Яонянь успокоился. Подлив вина собутыльнику, он вкрадчиво произнес:
— Господин Ван, вы просто гений! Парой слов сокрушили Лю Шана. Мое почтение!
Ослепленный лаской красавца, Ван Суйпин сгреб Яоняня в охапку:
— Красавчик, отныне мы с тобой — одна семья!
— В самом деле? — кокетливо промурлыкал Яонянь. — У меня как раз есть до тебя одна просьба...
— Говори! Все исполню!
— Не секрет, что Елюй Яньму — бельмо на глазу у нашего кагана. Клан Дила разросся и ни во что не ставит правителя. Посему мне велено сделать так, дабы этот вождь сложил голову в Тан и никогда не вернулся в степь.
— Хочешь, чтобы я с ним расправился? — струхнул Ван Суйпин. Вождь Елюй славился военной мощью и безупречной выучкой, куда уж до него недотепе-чиновнику!
— Вы меня не так поняли, — мягко улыбнулся Яонянь. — Я прошу лишь уговорить Вдовствующую императрицу устроить пышный пир.
— Пир? И как это поможет убрать Елюй Яньму?
— Елюй Яньму — непобедимый богатырь. Встревать с ним в открытый бой — безумие. Нужно действовать чужими руками! Представьте: на торжестве вспыхнет покушение на государя. А убийца окажется человеком Елюй Яньму! Представляете гнев императора? В суматохе я, как главный посланник, на законных основаниях срублю Елюй Яньму голову за предательство!
— Покушение?! — от ужаса возопил Ван Суйпин.
— Потише! — поморщился Яонянь, с презрением глядя на струсившего ничтожество. — Не бойтесь, это лишь инсценировка! Я уже подкупил слугу из свиты Елюй Яньму. Он совершит ложный напад, сдастся властям и укажет на своего господина.
— А сработает? Вдруг сорвется...
— Все схвачено! Нужен лишь пир, где непременно появится Священный Государь. Просьбу матери сын не отвергнет.
Ван Суйпин все еще колебался — трусость берегла его голову.
— Подумайте, — вкрадчиво прошептал Яонянь. — Устранив главного врага кагана, вы станете спасителем нашего народа. Да каган за вас горой встанет!
Алчность перевесила страх. Солидная крыша в степи не помешает!
— По рукам! — стиснул зубы Ван Суйпин.
— Мудрое решение! — просиял Яонянь.
* * *
Пользуясь тем, что вдова-императрица была в духе от отстранения Лю Шана, Ван Суйпин уговорил её устроить пиршество. Ни о чем не подозревая, государыня поручила организацию Юй Чжичжоу.
На пир пригласили как высших сановников Тан, так и всю дипломатическую миссию киданей.
Находясь в отпуске, Лю Шан не мог упустить шанс полакомиться деликатесами за государев счет и явился на торжество.
— Ты же болен? — удивленно спросил Чэн Сичжи. — Чего притащился?
— Ради угощения! — усмехнулся Лю Шан. — Да и представление обещали интересное.
— Представление? — обомлел Чэн Сичжи.
Вскоре появился Ли Чэнь. Подняв кубок, Яонянь шагнул к императору, закрывая ему обзор, и подал знак затаившемуся наемнику.
Стоявший позади Елюй Яньму наемник выхватил кривую саблю и с воплем ринулся на императора!
— Берегитесь!
— Убийца!
— Защищайте государя!
Вокруг поднялась паника. Яонянь перекрыл Ли Чэню видимость, рассчитывая на верный удар. Но император с молниеносной реакцией уклонился от клинка, словно заранее знал о нападении.
Топот множества ног сотряс воздух! Спрятанные у Озера Вечной Жидкости воины Армии Божественного Замысла мгновенно окружили нападавшего, наставив алебарды.
Наемник обомлел. Яонянь похолодел от ужаса — о таком количестве гвардейцев он и помыслить не мог!
Сказочка про ложное покушение была лишь прикрытием: свалится Ли Чэнь мертвым — тем лучше, а нет — свалим все на Елюй Яньму.
Поняв, что дело дрянь, Яонянь возопил:
— Это он! Я знаю его, он из людей Елюй...
— Уж не хотите ли вы сказать, будто я направил этого убийцу? — сурово перебил его Елюй Яньму, выходя вперед.
Яонянь обомлел, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Стражники Армии Божественного Замысла сомкнули кольцо, смяли Яоняня и прижали его копьями к земле.
— Ваше Величество, что это значит?! — закричал он.
— Посланник Яонянь, неужто ты думал, что твои жалкие козни укроются от моих глаз? — ледяным тоном отозвался Ли Чэнь.
— Нет... невозможно... вы не могли прознать!
— Отчего же? — раздался задорный голос. Из засады вышел Мэн Цзаньин. — В первый раз вы с Ван Суйпином попались мне на глаза, когда сговаривались распускать слухи про Распорядителя. А во второй раз я уже намеренно выследил вас в трактире!
Увидев их тайную сходку, Мэн Цзаньин обо всем доложил Лю Шану. А едва вспыхнули слухи о варварском происхождении Распорядителя, картина сложилась окончательно.
Лю Шан разгадал замысел: использовать Ван Суйпина ради одной лишь мести евнуху бессмысленно, Яонянь метил куда выше.
Глаза Елюй Яньму налились кровью:
— Я верой и правдой служил кагану! А он доверился предателю. Сердце разрывается от такой несправедливости!
— Что ты задумал?! — забился в панике Яонянь, но алебарды надежно приковали его к полу.
Сзззт! Елюй Яньму выхватил меч у гвардейца:
— Посланник Яонянь подкупил убийцу ради цареубийства и срыва мира. Грех его непростителен. Как главный посол, я имею право казнить на месте!
— Нет! Нет!.. — заверещал Яонянь, но третий вопль потонул в свисте занесенного клинка...
Фссст!
Горячая струя ударила Ван Суйпину прямо в лицо. Отсеченная голова с глухим стуком скатилась по полу и ткнулась ему в сапог.
То была голова Яоняня!
* * *
— Ван Суйпин, — бросил Ли Чэнь, — ты сговорился с изменником. Есть что сказать перед смертью?
— Нет! Неправда! — забился в истерике Ван Суйпин. — Сестра, спаси! Я не хотел убивать, я лишь...
От вида окровавленного обрубка Вдовствующая императрица Ван потеряла дар речи. Ноги её подогнулись, глаза закатились, и она грянулась оземь без чувств.
Обморок матери развязал Ли Чэню руки. Защитить мерзавца было кому, и государь твердо решил покончить с ним раз и навсегда.
— Схватить его!
— Нет! — заверещал окропленный кровью Ван Суйпин. Озверев от ужаса, он подхватил выроненный наемником кинжал и схватил стоящего рядом Лю Шана за горло, всадив острие в мягкие ткани.
— Ван Суйпин! — у Ли Чэня оборвалось сердце. — Пошел вон от него!
Никто не ждал такой прыти от труса. Зажатый в угол, он сжал шею Лю Шана до посинения. Кинжал полосовал кожу, кровь алой струей стекала по кафтану.
— Я не хочу умирать! — орал обезумевший злодей. — Я дядя императора! Назад! Всем назад!
Ли Чэнь похолодел от ужаса:
— Назад! Не сметь подходить!
— Тебе не вырваться из дворца Дамингун, — сдерживая дрожь, произнес император. — Отпусти Распорядителя, и я подарю тебе жизнь.
— Отпустить?! — взвизгнул Ван Суйпин. — За дурака меня держишь?! Назад! Открывайте Врата Правого Серебряного Терема! Выпустите меня!
Под угрозой оружия Ван Суйпин тащил Лю Шана назад. Из раны хлестала кровь; перед глазами юноши поплыли круги, сознание угасало, дыхание сперло.
— Хорошо, я отпущу тебя! — скрипнул зубами Ли Чэнь. — Отворите врата!
Пятясь от Озера Вечной Жидкости к Вратам Правого Серебряного Терема, Ван Суйпин волок за собой задыхающегося пленника. Добравшись до Павильона Бессмертной Обители, он заперся внутри и завопил сквозь щель:
— Вижу, ты дорожишь этим евнухом! Я изменил условия! Готовьте золото и карету! Выпустите из Чанъани, обеспечив богатую жизнь!
— Ван Суйпин! Не переходи черту! — зарычал Ли Чэнь.
Лю Шан застонал — острие клинка проворачивалось в ране, вызывая адскую боль.
— Все исполню! Только не трогай его! — взмолился император.
Ван Суйпин захлопнул створки и задвинул засов:
— Торопись, государь! Иначе твой любимчик изойдет кровью!
Ли Чэнь дрожал от гнева, глаза его налились кровью:
— Собирайте золото! Го Юйчэнь, за мной!
— Слушаюсь!
Оставлять мерзавца в живых Ли Чэнь не собирался. Усыпляя его внимание золотом, он вместе с Го Юйчэнем вознамерился проникнуть в здание с черного хода. Елюй Яньму тоже шагнул вперед:
— Ваше Величество, позвольте подданному помочь в спасении!
Ли Чэнь молча кивнул.
Лю Гуан развернул чертеж. Павильон Бессмертной Обители стоял на северо-западе дворца, задней двери не имел, но окно на задней стене давало шанс застать негодяя врасплох.
Вдруг вбежал Юй Чжичжоу, чуть не упав:
— Ваше Величество! Пожар! Павильон Бессмертной Обители горит!
— Что?! — Ли Чэнь опрокинул стол и бросился к зданию.
Пламя уже вырывалось наружу. Огненный змей объял крышу, клубы дыма рвались к небесам.
Слуги и чиновники таскали воду, но вырвавшуюся стихию было не остановить.
— Распорядитель внутри!
— Дверь заперта!
— Проверьте окна!
— Окна тоже заколочены! Помогите!
Ли Чэнь рванулся в самый ад, но стражники мертвой хваткой вцепились в него:
— Ваше Величество, сгорите! Назад!
— А-Шан! А-Шан! — орал государь, задыхаясь от рвущегося из груди отчаяния. Жар сушил кожу, а сердце леденело от ужаса. — Выпустите! Я спасу его! А-Шан!..
* * *
Вокруг палил адский зной...
Сознание Лю Шана угасало в море огня. В драке Ван Суйпин опрокинул светильник, и пламя в мгновение ока поглотило сухие драпировки, затянув покой удушливым дымом.
Несмотря на пекло, юноша чувствовал себя щепкой, затерянной среди бескрайних волн. Накатывающие прибои поглощали его; тихий стон сорвался с губ, когда волна странного, забытого чувства затопила разум.
Превозмогая мрак, Лю Шан заставил себя открыть глаза. Вокруг господствовал беспросветный сумрак. Прямо над ним возвышался рослый муж с могучими плечами, по рельефным мускулам которого стекали капли пота. Лика в темноте было не разглядеть, но образ казался до боли знакомым.
— Чэнь-эр?.. — выдохнул Лю Шан сорванным голосом.
Только что он изнывал в огне — и вдруг лик Ли Чэня перед глазами. Неужто спасен?
Но что-то было не так. Юный, ласковый щенок вдруг преобразился: раздался в плечах, возмужал, а черты лица стали резкими, хищными. В глазах горел дикий, сокрушительный огонь матерелого волка, жаждущего крови.
Мысли путались. От резко накатившего движения Лю Шан сорвался на выдох, пальцы вцепились в шелковый полог ложа, едва не изорвав тонкую ткань.
В темноте взгляд мужчины на миг смягчился, и он хрипло прошептал:
— Брат А-Шан?.. Это ты? Три года... Три долгих года! Ты наконец вернулся?..
Три года? Лю Шан окончательно потерял нить. О чем он?
В то же мгновение мягкость испарилась. Глаза мужчины налились кровавыми прожилками, лик исказился безумием. Стальные пальцы мертвой хваткой сжали горло Лю Шана:
— Ты не А-Шан! А-Шан сгинул! Три года назад... Он умер!