Командующий войск Правой Армии Божественного Замысла Су Цзомин даже не заметил пронизывающего взгляда юного императора. Сделав шаг вперед, он сократил дистанцию с Лю Шаном и, припав к самому его уху, прошептал:
— Разве господину Распорядителю… не по душе доблесть и мужество этого генерала?
Ладонь Лю Шана вдруг обдало щекочущим теплом: Су Цзомин невзначай провел пальцем по его ладони.
— Нынче вечером, — двусмысленно ухмыльнулся генерал, — ваш покорный слуга явит господину всю свою силу. Смотрите, сколько душе угодно…
Лю Шана едва не вывернуло наизнанку. Натиск чужой вульгарности оказался столь стремительным, что по спине морозной волной пробежали мурашки, заставив на мгновение оцепенеть от омерзения.
Хлоп!
Не церемонясь, Лю Шан отпихнул наглую руку и принялся усердно махать ладонями в воздухе, театрально причитая:
— Ой-ой-ой! Откуда только комары взялись?! Надо же, первый месяц года на дворе, а кровопийц — тучи!
Су Цзомин опешил. В груди у него закралось недоброе предчувствие: с чего бы господину Распорядителю так резко менять нрав? Прежде тот души в нем не чаял от подобных ужимок, а нынче — словно отрезало.
«Неужто… — заволновался генерал, — господин обзавелся новым любимчиком?»
Потерять расположение Лю Шана означало поставить под удар свое положение в армии.
Ли Чэнь же не упустил ни единого жеста в этой тайной пантомиме. Подойдя ближе, император негромко, но веско произнес:
— Раз уж команды собраны, а А-Шан берет на себя роль судьи, пора начинать игру.
— Слушаемся, Ваше Величество!
Всадники обеих команд взлетели в седла и выстроились на травяном поле. Ли Чэнь сменил пышное одеяние на облегающий костюм для игры в поло. Наряд подчеркивал его юную, но статную фигуру — подтянутую, с выточенным рельефом мышц, без малейшего намека на грубоватую тучность Су Цзомина.
Лю Шану, пусть и в роли судьи, тоже полагалось следовать за игроками верхом — иначе как заметишь нарушение правил?
Воспользовавшись суматохой, он кое-как взобрался в седло. К счастью, ему достался породистый скакун с кротким нравом, так что лишних хлопот с управлением не возникло.
Главный тренер, убедившись в готовности сторон, вынес на середину поля резной ажурный шар из пурпурного золота и с силой бросил его в траву.
«М-да-а…» — мысленно поцокал языком Лю Шан, лениво покачиваясь в седле. Судейский вброс мяча был настолько откровенно подсужен в пользу правителя, будто тренер вознамерился лично загнать шар в чужие ворота.
Ли Чэнь, сжимая клюшку, пустил коня вскачь. В ночном мраке он походил на выследившую добычу черную пантеру. Его проницательный взгляд скользнул не по золотому шару, а зафиксировал Су Цзомина, игравшего с ним в связке, после чего на мгновение задержался на Лю Шане, откровенно бившем баклуши.
Уголки губ императора чуть изогнулись в едва заметной ухмылке властелина, держащего нити игры в своих руках.
Окружающим казалось, будто праздничный пир в честь дня рождения Лю Шана — лишь дань монаршей любви к своему фавориту. Но у Ли Чэня были совсем иные цели.
Он больше не был тем доверчивым, нерадивым венценосцем из прошлой жизни. Жажда расплаты выжигала его изнутри. В прошлом воплощении именно этот евнух Лю Шан вместе с Великим Генералом Правой Армии Божественного Замысла Су Цзомином вероломно лишили его жизни прямо в павильоне Малинового Созвездия Дворца Великой Ясности. Эту кровавую обиду Ли Чэнь помнил до мельчайших подробностей.
Свалить Распорядителя Дворцовой Канцелярии Лю Шана пока не представлялось возможным: тот заправлял всеми дворцовыми слугами, а его приемный отец, Верховный Военный Советник Лю Гуан, и вовсе держал в руках нити государственного управления. Тронешь их сейчас — свалишься сам.
А вот Су Цзомин — совсем иное дело.
Тот выбился в Великие Генералы Правой Армии Божественного Замысла исключительно благодаря протекции рода Лю, не обладая ни особым умом, ни воинскими талантами. И Ли Чэнь вознамерился нанести первый удар именно по нему. Сегодня же.
Взгляд императора ожесточился. Ловким движением клюшки перехватив шар, он пустил коня прямо к той точке поля, где застыл Лю Шан.
Всадники Армии Божественного Замысла ринулись за правителем. Су Цзомин, как партнер по команде, шел плечом к плечу, держась от государя на расстоянии вытянутой руки.
Стоило Ли Чэню проскочить мимо Лю Шана, как он едва заметно дернул поводья. Скакун правителя споткнулся и резко вильнул в сторону.
Су Цзомин, хоть и был бездарным царедворцем, реакцией обладал быстрой. Напуганный тем, что сейчас снесет самого императора, он судорожно рванул коня влево.
Он сумел избежать столкновения с владыкой, но беда пришла откуда не ждали: оглушительно заржав, тяжелый боевой конь Су Цзомина со всего маху врезался в лошадь судьи.
— Командующий!
— Господин Распорядитель!
— Распорядитель вылетел из седла! Скорей, зовите императорского лекаря!
— А-Шан!
Трибуны и поле потонули в невероятном гвалте. Слуги, гвардейцы и придворные заголосили наперебой.
Лю Шан зазевался и никак не ожидал, что в него на полном ходу врежется туша Су Цзомина. Вылетев из седла, он описал дугу и со всего размаху рухнул на землю.
В глазах вспыхнули яркие искры. Во всем теле заломило боль, но хуже всего пришлось лодыжке — пронзительная вспышка лишила его возможности подняться.
— Су Цзомин! — ледяным тоном, прорезающим общий шум, выкрикнул Ли Чэнь.
Генерал оцепенел. Все произошло в считанные мгновения: не уклонись он — сбил бы императора, уклонился — искалечил фаворита.
Опомнившись от леденящего гнева властелина, Су Цзомин рухнул на колени прямо в грязь и принялся отчаянно бить челом:
— Ваше Величество! Пощадите! Проявите милосердие! Не со зла я, ненароком!
Ли Чэнь достиг желаемого. Ему требовался лишь безупречный повод — предлог, который позволит убрать Су Цзомина, не вызвав преждевременного бунта клана Лю.
Не слушая сбивчивых оправданий, государь изобразил праведный гнев:
— Дерзкий смерд! Если с А-Шаном что-нибудь случится, ты ответишь своей головой! Взять его и бросить в тюрьму Северного Ведомства!
Су Цзомин побледнел как полотно. В Правой Армии Божественного Замысла он уступал по власти лишь Военному Комиссару. Но Северное Ведомство не подчинялось генералам Армии Божественного Замысла!
В эпоху Тан военные силы столицы делились на три лагеря. Помимо всесильной Армии Божественного Замысла существовали Войска Южного Ведомства и Запретная Гвардия Северного Ведомства. Шестнадцать Гвардий Южного Ведомства ведали сотнями окружных гарнизонов и стояли к югу от Дворца Великой Ясности (к слову, верный соратник Ди Жэньцзе, Юань Фан, служил как раз в Гвардии Личного Конвоя, относившейся к Южному Ведомству).
Запретная же Гвардия Северного Ведомства расквартировывалась во внутренних крепостных стенах к северу от дворцового комплекса. Выросшая из Гвардии Леса Перьев во времена императрицы У Цзэтянь, она подчинялась исключительно монарху.
Попасть в застенки Северного Ведомства означало оказаться там, куда длинные руки Армии Божественного Замысла дотянуться не могли.
— Ваше Величество! Пощадите-е-е! — завопил Су Цзомин, но его вопли потонули в стуке копыт.
Оставив стенающего генерала страже, Ли Чэнь в мгновение ока преобразился. От его недавней свирепости не осталось и следа — лицо монарха сияло трепетной нежностью и тревогой.
Подойдя к морщащемуся от боли Лю Шану, император легко поднял его на руки.
— Лекаря! Живо в павильон Малинового Созвездия! — строжайше повелел он. — Если с Распорядителем что-то случится, сложите головы!
Лю Шан закусил губу. Нога горела огнем, встать на нее он бы не смог при всем желании. Хотя проплыть через весь дворец на руках у юноши было откровенно неловко, перечить правителю в таком положении казалось глупостью.
Ли Чэнь нес его через весь западный парк от Павильона Сдерживаемого Сияния, миновав Врата Правого Серебряного Терема, прямо к покоям Малинового Созвездия. Встречные евнухи и служанки падали ниц, уступая дорогу этой странной процессии.
Оказавшись в покоях, Ли Чэнь бережно, точно бесценную вазу, усадил Лю Шана на драконье ложе.
Подбежавший императорский лекарь после быстрого осмотра поспешил успокоить монарха:
— Ваше Величество, господин Распорядитель, не извольте беспокоиться. Сустав лишь растянут, кости целы. Я выпишу охлаждающий бальзам, пара дней покоя — и от отека не останется и следа.
Ли Чэнь облегченно выдохнул:
— Слава Небесам! Где снадобье? Я сам нанесу его А-Шану.
Государь, готовый собственноручно врачевать чужие стопы — честь небывалая. Но Лю Шан отлично знал цену этой заботе. Миловидным этот щенок казался лишь снаружи, а внутри скрывался яд поддельного сахара — за внешним радушием крылись восемьсот изощренных замыслов.
Не давая правителю разыграть очередную сцену преданности, Лю Шан изобразил глубокое почтение:
— Ваше Величество, подданный не смеет принимать столь высокую милость! Это посрамит монарший сан!
В этот момент в павильон тихо прошмыгнул евнух Юй Чжичжоу и что-то шепнул императору на ухо.
Брови Ли Чэня едва заметно дрогнули, но он тут же вновь улыбнулся Лю Шану:
— А-Шан, отдыхай. У меня появились неотложные дела, я ненадолго отлучусь. Ты ранен, так что оставайся в павильоне Малинового Созвездия и набирайся сил.
Отдав приказания слугам, правитель спешно удалился.
Прохладный бальзам лекаря приятно остудил горячую лодыжку, утишая боль. Спустя некоторое время в покоях раздался знакомый, властный голос:
— Шан-эр!
В павильон стремительным шагом вошел Верховный Военный Советник Лю Гуан.
Обычно склонный к уединению и покою, он удалился к себе сразу после банкета у озера Вечной Жидкости, но, прослышав про происшествие, примчался забыв обо всем.
— Шан-эр! Как твоя нога? Сильно ушибся? — Лю Гуан принялся лично осматривать поврежденную лодыжку, устроил допрос императорскому лекарю и успокоился лишь тогда, когда убедился, что хвороба не оставляет увечий.
Лю Шан чувствовал искреннюю отцовскую заботу Лю Гуана — в отличие от фальшивой ласки монарха.
— Отец, всё в порядке, обычный вывих. Уже почти не болит.
— Хм, — лицо Лю Гуана потемнело от гнева. — Этот подлец Су Цзомин возомнил о себе слишком много! Хорошо еще, что он так быстро подох, а не то…
— Постой, — перебил Лю Шан, навострив уши. — Отец… что ты сказал? Су Цзомин… мертв?!
— А ты разве не слышал? — спокойно, точно речь шла об околевшей собаке, ответил Лю Гуан. — Его обезглавили по указу государя. За то, что сбил тебя с ног. Только что привели приговор в исполнение.
Лю Шан обомлел.
Ли Чэнь изящно разыграл карту с травмой фаворита, чтобы чужими руками без шума и пыли ликвидировать командующего Правой Армии Божественного Замысла…
«Ну и ну… — подумал Лю Шан. — Вот тебе и ласковый щеночек. Ядовитый коварный змей!»