— И как же ты собираешься... мутить воду? — с редким интересом спросил ван Цзян, Ли У, едва удостоив Лю Шана взглядом.
Лю Шан обвёл взором пирующий люд и подбородком указал направление:
— Наложница Го.
С этими словами он поднялся с места и направился прямо к ней.
Ли У оглянулся на Лю Гуана:
— Не пойдёшь за ним?
Тот лишь непринуждённо отмахнулся и сделал неспешный глоток из пиалы:
— Шан-эр в последнее время стал куда рассудительнее. Повода для беспокойства нет.
— Ваше Высочество, — позвал Лю Шан.
— Ты?! — Наложница Го гневно нахмурила изящные брови. — Ах ты, евнух! Не думай, будто раз меня понизили в титуле, ты можешь безнаказанно изводить меня!
Лю Шан ничуть не обиделся. Напротив, его лицо озарила самая доброжелательная, мягкая улыбка:
— Ваше Высочество, вы совершенно неверно меня поняли. С чего бы мне изводить вас? Я пришёл предложить мир.
— Мир? — Фыркнула наложница Го с глубочайшим презрением.
— Судите сами, — продолжил Лю Шан. — Зачем вам враждовать со мной? Ваш настоящий враг... вон там.
Лю Шан чуть качнул головой, и наложница Го невольно проследила за его взглядом. Четвёртая барышня Ян!
Её тонкие брови сошлись к переносице:
— К чему ты клонишь?!
Лю Шан не стал тянуть резину:
— Четвёртую девицу из рода Ян только-только привезли в Чаньань, а вас тут же понизили в ранге. Неужели в душе не закипает обида?
Наложница Го застыла, поперхнувшись несказанными словами.
Лю Шан искренне и тепло улыбнулся:
— Ведомство Внутренних Дел и Военно-Административный Совет ведают всеми делами внутренних покоев и государственными решениями. Наши уши и глаза — везде. Я готов стать вашим верным осведомителем. Как только вокруг девицы Ян поднимется хоть малейший ветерок, вы узнаете первой. Ну как?
Наложница Го явно колебалась. Предложение звучало заманчиво: связи двух ведомств позволяли узнавать о любых событиях во Дворце Великой Ясности раньше остальных. Однако давняя вражда между кланами Го и Лю, с детства вдолбленная ей бабкой, всё ещё давала о себе знать.
Лю Шан, уловив её сомнения, добавил с улыбкой:
— Взгляните, Ваше Высочество: барышня Ян уже подносит вино Его Величеству. Почему бы и вам не подойти? А я буду поблизости, чтобы подсобить.
* * *
— Брат А-Чэнь!
Барышня Ян изящными пальчиками удерживала пиалу, воркуя с нежной, ласковой улыбкой:
— Четвёртая сестра пьёт за здоровье брата А-Чэнь!
Император Ли Чэнь прищурился. Чтобы подорвать влияние кланов Го и Лю, клан Ян из Хуннуна подходил как нельзя лучше. Справив на лице кроткую, приветливую мину, он уже протянул руку за пиалой...
Как вдруг за спиной барышни Ян не пойми откуда возник Лю Шан. Словно ненароком, он задел её локтем прямо между лопаток.
— Ой! — всплеснула руками барышня Ян.
Кубок выскользнул из её рук, и хмельной напиток плеснул в сторону. Впрочем, до императора ни капли не долетело — вся влага обрушилась на проходившую мимо наложницу Го.
— Ах! — раздался второй вскрик, на этот раз от самой наложницы.
Лю Шан отвечал за "толчок", Го — за "случайное появление". У Ли Чэня мгновенно заломило виски: он уже приготовился к тому, что взбалмошная наложница Го ухватится за повод устроить скандал.
Но та лишь хлопала ресницами, произнеся с наигранным сокрушением:
— Государь! Сестрица Ян пролила вино не со зла, вы ведь не станете её бранить? Если из-за меня между вами и сестрицей проляжет тень обиды, я буду грызть себя до конца дней!
Ли Чэнь замер. Что за муха её укусила?
Лю Шан незаметно показал наложнице Го большой палец.
Барышня Ян, намеревавшаяся разыграть невинную жертву, застыла с открытым ртом. Её «арию» бессовестно украли.
Ли Чэнь, не имея иного выхода перед лицом такой святой самоотверженности (да еще и под взором Великой вдовствующей императрицы), вынужден был выдавить сухую улыбку:
— О чём ты, наложница Го. Всё произошло случайно, за что же её карить?
Наложница Го радостно всплеснула руками и едва не подпрыгнула на месте:
— Сестрица Ян, каково счастье! Его Величество ничуть на тебя не сердится!
Ли Чэнь отвёл взгляд. Точно отравилась чем-то.
Вся нежная беспомощность барышни Ян пошла прахом. Наложница Го, выучив подсказанный Лю Шаном сценарий, не давала ей вставить ни слова. В итоге той ничего не оставалось, кроме как с опечаленным видом удалиться.
* * *
— Четвёртая сестра!
За драмой издали наблюдал человек, который тут же поспешил перехватить расстроенную девушку:
— Четвёртая сестра, ты в порядке?
Это был шестой брат императора — ван Цзян, Ли Хань.
Лю Шан, наблюдавший из засады, заметно оживился. С самого начала пира Ли Хань не сводил с девушки тоскующего взгляда. Его чувства были ясны как день.
Порывисто протянув руку, Ли Хань попытался коснуться её пальцев, но барышня Ян, словно от удара током, отдернула руку и испуганно отступила:
— Прошу... прошу Ваше Высочество соблюдать приличия.
С этим коротким ответом она поспешила прочь, скрывшись в глубине сада.
Ли Хань остался стоять, растерянно глядя на свою пустую ладонь. В его облике читалось такое отчаяние, что Лю Шан невольно мысленно вздохнул: «Экая поэтичная, страдающая душа».
— Всё ещё не смирился? — раздался над его ухом холодный, низкий голос.
Ли Хань вскинул голову и встретился с равнодушным взглядом вана Цзяна, Ли У.
— Да что ты можешь понимать?! — вспыхнул Ли Хань, сбросив маску утончённого господина. — В её сердце... в её сердце всё ещё есть место для меня!
— Для тебя? — Слова Ли У прозвучали подобно ледяному лезвию. — Ты до сих пор не понял? Она смотрела на тебя лишь потому, что тогда ты был одним из претендентов на престол. А теперь — ты никто.
Лицо Ли Ханя исказилось от ярости. Забыв о сдержанности, он мёртвой хваткой вцепился в отворот парчового халата Ли У.
Сам он был значительно ниже статного, плечистого Ли У, и чтобы смотреть ему в глаза, приходилось задирать подбородок. Однако, помня, что находится на празднике в честь командующего Армией Божественного Замысла, он подавил дикий крик и процедил сквозь зубы:
— Тогда я сделаю так, чтобы в её сердце снова был только я!
Он сжал пальцы сильнее и добавил с ненавистью:
— Или ты забыл, дядя, что совершил тогда?! Если бы не ты... если бы не твои подлости... Не смей строить из себя праведника!
С этими словами он с силой оттолкнул Ли У. Тот, впрочем, стоял твердо, как скала, так что Ли Хань сам едва не потерял равновесие. Ли У протянул руку, желая поддержать его, но Ли Хань резко отмахнулся и, гневно распоров воздух широким рукавом, удалился.
Лю Шан не спеша подошёл ближе, потирая подбородок:
— А тут, похоже, целая драма?
Ли У прищурился. Он посмотрел на собственную правую ладонь, и в его обычно холодном взоре на мгновение мелькнула глубокая, затаённая тоска. Он тяжело, едва слышно вздохнул.
* * *
Тем временем барышня Ян ушла в глухой, безлюдный уголок сада. Обернувшись, она посмотрела на сияющий огнями павильон.
— Зелье подлила?
Служанка склонила голову:
— Не извольте сомневаться, барышня. Я подкупила служанку наложницы Го. Если поднимется шум, ниточки приведут прямиком к ней.
— Отлично, — барышня Ян прикрыла губы шелковым платком, тихо усмехнувшись. — Чуть позже вымани пьяного Распорядителя Дворцовой Канцелярии и отведи в ту коморку, что я приготовила.
— Слушаюсь.
— Клан Го? Клан Лю? — Девушка сжала платок, сминая нежную ткань с хищной страстью. — Вы лишь игрушки в моих руках. Ступени, по которым я взойду наверх.
— Поздравляю вас заранее, барышня!
* * *
Вернувшись на своё место, Лю Шан победоносно показал отцу большой палец:
— Наложница Го согласилась. Теперь, пока она на нашей стороне, девице Ян во дворец путь заказан!
Лю Гуан мягко улыбнулся:
— В твоих способностях, Шан-эр, я никогда не сомневался.
Лю Шан расправил плечи, гордый собой, но тут же нахмурился. Голос отца звучал странно. Где привычная властная надменность? Почему он говорит так... расслабленно и нежно?
— А-дье? — Лю Шан бросил взгляд на стол и обомлел: кувшин, предназначенный для него, был пуст. — Ты что, выпил и мою порцию?!
Лю Гуан махнул рукой, беззаботно рассмеявшись:
— Пустяки... Будто ты не знаешь хмельной стойкости своего отца.
Лю Шан почувствовал, как задергалось веко. Он прикоснулся ладонью к щеке Лю Гуана и тут же отдёрнул руку:
— А-дье, да ты весь горишь!
— М-м-м... — протянул Лю Гуан. Его голос окончательно обмяк, став тягучим, а сам он бессильно прислонился к плечу сына. — И впрямь... жарковато...
Лю Шан понятливо чертыхнулся. Закинув руку отца себе на шею, он попытался подняться и призывно замахал свободной рукой:
— Молодой генерал Го! Молодой генерал!
Го Юйчэнь, окружённый со всех сторон поздравлявшими его чиновниками, был рад любому поводу вырваться и тут же поспешил на зов.
— Что стряслось? — изумился Го Юйчэнь, увидав раскрасневшегося Верховного Военного Советника. — Господин Лю... пьян?
— Отцовская слабость к вину подвела, — смущённо объяснил Лю Шан. — Не найдётся ли у вас тихой комнаты, чтобы а-дье мог прилечь?
— Разумеется.
Вдвоём они подхватили Лю Гуана и повели его в дальний покой.
* * *
Войдя в темную комнату, они уложили Лю Гуана на кушетку. Но тот мгновенно соскользнул вбок и едва не грохнулся на пол. Го Юйчэнь вовремя успел его подхватить. Даже сквозь плотную ткань парадного платья он ощутил жар, исходивший от тела советника.
— Отчего господин Лю такой горячий? Не подхватил ли он хворобу? — встревожился Го Юйчэнь.
Лю Шан приложил ладонь к лбу отца. Горячки не было. В его голове мгновенно сложился пазл, и лицо его стало предельно суровым.
— Брат А-Шан, ты куда?
— Поручаю отца вашей заботе, молодой генерал! Мне нужно срочно кое-что проверить!
Не успел Го Юйчэнь и слова молвить, как Лю Шан выскочил за порог. Дверь со стуком захлопнулась. Комната погрузилась в полумрак — свечей никто не зажигал. Го Юйчэнь остался наедине с Лю Гуаном.
— А-Шан?.. Шан-эр?.. — туманно пробормотал Лю Гуан. Голова его раскалывалась. Кое-как поднявшись на локтях, он качнулся вперед.
— Осторожнее, господин советник!
Го Юйчэнь подхватил его под мышки. Лю Гуан был горяч, точно раскалённый уголь. Он долго щурился, пытаясь разглядеть лицо спасителя, пока наконец не узнал его.
Его голос звучал лениво, мягко, согретый внезапной истомой — в нём не осталось и следа прежней властности и яда:
— Го... Юйчэнь?
— Да, это я, — отчего-то горло генерала пересохло, и он невольно попытался отстраниться.
Но Лю Гуан не позволил. Он подался вперёд и уткнулся изящным пальцем прямо в грудь Го Юйчэня.
— Зелёный юнец... дуралей... Если ты... если только посмеешь возыметь недобрые помыслы в отношении моего Шан-эра... то я...
От каждого прикосновения пальца к груди по телу генерала пробегала странная дрожь, будто его поразил невидимый клинок. А Лю Гуан продвигался всё ближе. Шелковистые пряди его волос касались уха Го Юйчэня.
Лю Гуан склонился к самому его лицу. В его шелестящем, пьянящем шёпоте послышалась хищная хрипотца. Он слегка провёл языком по острому клычку и тихо проронил:
— Я тебя... укушу.