Глава 11. Этот евнух...
Ли Чэнь смутно ощущал: в этой жизни с проклятым евнухом сталось что-то неладное. Тот явно стал хитрее, да и язык у него умасливал куда искуснее, чем прежде.
Впрочем, произошедшее вряд ли можно было вменить в вину самому Лю Шану. Это до боли напоминало старую притчу: стоит беспутному правителю довести страну до ручки, как чиновники тут же норовят вылить ушат грязи на наложниц, клеймя тех коварными искусительницами.
Великая вдовствующая императрица Го славилась недюжинным умом. Разумеется, минуту назад она пылала от гнева: еще бы, юный государь обезглавил чиновника второго ранга, даже не соизволив с ней посоветоваться! К тому же Император заявил, будто сделал это ради Лю Шана, а кланы Го и Лю отродясь враждовали. Неудивительно, что императрица в сердцах обрушила свой пыл на «пострадавшего».
Однако теперь, услышав гладкую, елейную речь Лю Шана, старшая владычица заметно остыла. Мысли её прояснились: пожалуй, в этом деле спешить не следовало.
Видя, что замысел столкнуть лбами кланы Го и Лю трещит по швам, Ли Чэнь решил подлить масла в огонь:
— Великая вдовствующая императрица, А-Шан здесь ни при чём! Если бабушка желает кого-то покарать, пусть покарает своего внука!
«А-Шан, А-Шан, А-Шан!» — и ведь надо же, какими нежностями сыплет!
Кто бы мог подумать, что Лю Шан подхватит его слова на лету, даже не поперхнувшись:
— И впрямь, и впрямь! Никакой моей вины тут нет!
Ли Чэнь опешил. Он-то рассчитывал, что евнух из вежливости хоть попытается возразить и взяться за старое!
Исподлобья взглянув на выражение лица венценосной бабки, Ли Чэнь понял: с таким елеем на губах Лю Шан быстро влезет к ней в доверие, а это никуда не годилось. К счастью, у императора имелся в запасе второй ход.
Император изобразил раскаяние:
— Бабушка, вчера с хмельных глаз ваш Чэнь-эр совершил глупость и казнил Су Цзомина. Теперь должность командующего Правой Армией Божественного Замысла пустует... Будет лучше, если... Го Юйчэнь, выйди из строя!
— Ничтожный слуга здесь!
Из строя гвардейцев вышагнул высокий, статный мужчина. Лю Шан обернулся, чтобы рассмотреть его. На первый взгляд — незапоминающееся, самое обыкновенное лицо. Но приглядевшись, можно было заметить и разлёт соболиных бровей, и глубокий, пристальный взгляд, и точёные черты. Удивительное дело: каждая деталь по отдельности казалась безупречной, однако вместе они почему-то скрадывали благородство облика, делая его совершенно незаметным.
И несмотря на такую выправку, от мужчины так и разило занудным книжным упрямством. Даже вырядившись в тяжёлые доспехи Армии Божественного Замысла, он походил не на бравого военачальника, а на заправского сухаря-заучку!
Но самое любопытное — он стоял в самом последнем ряду императорской охраны. Стало быть, перед ними был вовсе не командующий и даже не воевода, а рядовой, никому не известный служака.
Лю Шан прищурился. Го Юйчэнь? Имя показалось ему до странности знакомым. Фамилия Го, да и разница с именем действующего канцлера Го Цинчэня всего в один иероглиф... Сомнений нет, выходец из клана Го!
Ли Чэнь улыбнулся:
— Взгляните сами, бабушка! Го Юйчэнь — родной брат канцлера и ваш племянник, человек нам не чужой. К тому же он скромно несёт службу и отличается отменной почтительностью. Лучшей кандидатуры на пост командующего Правой Армией Божественного Замысла не найти. Что скажете?
Как и утверждал юный император, происхождение у Го Юйчэня было самое что ни на есть высокое: племянник великой вдовствующей императрицы, двоюродный брат благородной супруги Го и младший брат самого канцлера!
Казалось бы, с такой протекцией должность командующего была у него в кармане, однако в его положении кролась одна тонкость.
Го Юйчэнь хоть и принадлежал к могущественному роду, в самом клане числился лишь с колоссальной оговоркой. Человеком он был до тошноты прямым, упёртым и принципиальным, презирал кумовство и дворцовые интриги. Каждый, кто пытался переманить его на свою сторону, уходил солоно хлебавши, получив в ответ порцию отборных ругательств. Наглость и негибкость Юйчэня в своё время настолько взбесили вдовствующую императрицу, что та чуть было не вычеркнула его из клановых книг. Словом, сородичи его за своего не считали.
Казалось бы, столь кристально честный муж должен был вызывать уважение государя, но не тут-то было. Покойный император терпеть не мог Го Юйчэня — уж больно ядовит был тот на язык и никогда не выбирал выражений, подавая увещевания.
Обладая выдающимся умом, Юйчэнь на императорских экзаменах был главным претендентом на первое место — звание чжуанъюаня. Однако обиженный его дерзостью покойный правитель лично вычеркнул имя юноши из списка лучших и сослал на скромную должность государственного советника-критика.
Бывший государь рассчитывал утереть нос дерзкому умнику, да только пожалел об этом уже через неделю: столичный чиновничий люд взвыл от тоски.
В ту пору правительственные собрания проходили лишь дважды в месяц. На рассвете чиновники собирались у Барабанной башни в ожидании проверки, чтобы затем чинно проследовать в тронный зал. Советник-критик как раз ведал надзором. И Го Юйчэнь устроил чиновникам всех рангов и мастей такую проверку, что двор затрясся от ужаса. Несколько нечистых на руку сановников, опасаясь разоблачения, даже инсценировали самоубийство, а на Юйчэня полетели доносы, клеймящие его жестоким палачом.
Покойный государь, и без того недолюбливавший назойливого праведника, воспользовался случаем и вовсе лишил того гражданского чина. Юйчэню пришлось сменить перо на меч и отправиться простым захудалым солдатом в Армию Божественного Замысла.
С тех пор родня окончательно отреклась от него, а сам он застрял в низах без малейшей надежды на выслугу. За долгие годы имя грозного ревнителя законов совсем изгладилось из памяти придворных.
Ли Чэнь с самой невинной и слащавой улыбкой повернулся к воину:
— Бабушка, вы помните его?
— Го Юйчэнь... — тихо произнесла великая вдовствующая императрица.
— Провинившийся слуга приветствует Великую вдовствующую императрицу, — склонился в глубоком поклоне Го Юйчэнь.
Старая владычица давно его не видела. В прошлые года, замечая недюжинные таланты юноши, она прочила ему судьбу опоры клана Го — пока тот не проявил своё вопиющее недомыслие.
Теперь же, глядя на забытого родственника, императрица почувствовала укол ностальгии. К тому же...
Казнённый Су Цзомин метил в ставленники Военно-Административного Совета и Дворцовой Канцелярии — словом, служил Лю Гуану. Какая разница, кто занял его место, если новое назначение достанется человеку с фамилией Го? Всяко лучше, чем отдавать кусок чужакам!
Ещё минуту назад старая императрица пылала гневом от своевластия внука, но предложение Ли Чэня мгновенно затушило этот пожар. Су Цзомин ей и самой не нравился, стоит ли портить отношения с родным внуком из-за чужака? Тем более когда семья Го осталась в выигрыше.
— Что ж... — смягчилась великая императрица и наставительно протянула: — Чэнь-эр, тебе не следует поступать опрометчиво. Помнишь ли ты, сколько глаз следит за каждым твоим шагом? Ладно уж, спишем нынешний проступок на хмельной чад, но впредь подобное не должно повториться!
Ли Чэнь внутренне ликовал: его уловка сработала безупречно. Гибель Су Цзомина замята, ведь место занял представитель рода Го, а значит, бабка не станет поднимать шум.
Ход был по-настоящему виртуозным. Император не только утихомирил гнев вдовствующей императрицы и выбил опору из-под ног клана Лю в Армии Божественного Замысла, но и вытащил из небытия Го Юйчэня. А тот, будучи лиходеем для собственной родни, никогда не примкнёт к придворным кликам и не испугается чужого авторитета.
«Если бы... удалось привлечь его на свою сторону...» — Ли Чэнь едва заметно ухмыльнулся. Юйчэнь упрям и прямодушен; проведя годы в унижении и забвении, он воспрянет духом перед тем, кто оценит его по достоинству, и станет служить новому покровителю до последнего вздоха.
Ублажить бабку, ослабить Лю Гуана и заполучить верного преданного пса — Ли Чэнь одним ударом уложил трёх зайцев.
— И когда же Го Юйчэнь вступит в должность? — поинтересовалась великая императрица.
— Ваш Чэнь-эр сей же час прикажет Военно-Административному Совету направить бумагу в Центральный Секретариат, дабы канцлер лично составил указ! — со всей кротостью отозвался Ли Чэнь. — Не извольте беспокоиться, бабушка, завтра... нет, прямо сегодня всё будет исполнено!
— Вот и ладно. — Великая императрица утомлённо приложила ладонь к лбу и махнула рукой: — Стара я стала, устала от этих раздоров. Распорядитель Дворцовой Канцелярии, чай, всё ещё от раны не оправился? Ступай к себе, подлечись. Все свободны.
— Берегите себя, бабушка, — заботливо проговорил Ли Чэнь.
Лю Шан скривил губы. Поняв, что спектакль окончен, он поклонился:
— Ничтожный слуга прощается с Вашим Величеством.
Ли Чэнь покидал Дворец Процветания и Радости в отменном расположении духа. Пусть ему не удалось в пух и прах рассорить кланы Го и Лю, выгода от сегодняшнего дня перекрывала все неудачи.
Заметив впереди Лю Шана, император подумал, что в этой жизни евнух таит в себе куда больше сюрпризов, чем раньше. Решив продолжать игру в кроткого щенка, Ли Чэнь окликнул его:
— А-Шан, погоди!
Услышанный слащавый, невинный голосок императора-щенка отозвался на коже Лю Шана табуном мурашек. Сделав вид, будто оглох, Распорядитель Канцелярии прибавил ходу. Куда только делась его притворная хромота! Подоткнув полы роскошного халата, он рванул прочь из Дворца Процветания и Радости, точно ошпаренный заяц.
— Погоняй, скорее погоняй! — запыхавшись, крикнул Лю Шан, запрыгивая в Карету Тысячи Монет.
Ждавший его внутри Лю Гуан изумлённо вскинул брови:
— Шан-эр, что за спешка? За тобой погоня, что ли?
— Император-щенок! — выдохнул Лю Шан.
—... Щенок? — нахмурился отец.
— Да-да, тварь эта мелкая! Ох, не объяснить сейчас, едем скорей!
Карета тронулась.
— Старая императрица не сильно гневалась? — осведомился Лю Гуан.
— Ни капли, — хмыкнул Лю Шан. — Не переживай, а-дие. Старики любят ласковых да покладистых, поддаются только на уговоры. Я ей парочку сладких речей загнул, она и растаяла, даже словом не упрекнула.
Лю Гуан с облегчением кивнул:
— Вот и отлично.
— Одно плохо... — задумчиво протянул Лю Шан. — Государя сегодня будто муха укусила: он вытащил из задних рядов какого-то рядового по имени Го Юйчэнь и сразу пожаловал ему чин командующего Правой Армией Божественного Замысла.
— Го Юйчэнь? — Лю Гуан прищурился. — Из рода Го... А ведь юный император далеко не так прост, как кажется. Одно хмельное безумство — и он спутал карты обоим кланам.
Проведя в палатах власти не один десяток лет, Лю Гуан мгновенно раскусил замысел Ли Чэня.
— Будь осторожен, Шан-эр, — нахмурился он. — Малец-то подрос, у него режутся зубки.
— Пустяки, — усмехнулся Лю Шан. — Обратим его хитрость против него самого.
Вообще-то Лю Шан планировал лишь тихо набивать кошелёк в этом древнем мире, но наживать богатства имеет смысл лишь тогда, когда голова цела на плечах. Если потеряешь голову — к чему все эти деньги?
Если этот император-щенок взялся вести с ним подковерную игру, то Лю Шан, хоть и не жаждал крови, был обязан защищаться.
— Обратить против него самого?
— Рассуди сам, а-дие, — убеждённо закивал Лю Шан. — Пошто государь возвысил Го Юйчэня? Да потому что тот вроде бы из клана Го, а вроде и сам по себе! Проще говоря, Император хочет вылепить из него собственного верного пса. Так почему бы нам не сыграть на опережение и не наладить с этим Го Юйчэнем добрые отношения?
При этих словах красивое, точёное лицо Лю Гуана изменилось. Тонкая изгибистая бровь вздрогнула, а голос сделался ледяным:
— Твой а-дие ни за что не станет заискивать перед этим сухарём!
Лю Шан потерял дар речи.
«О-о-о... Да тут, похоже, целая история!»