Ли Чэнь и Лю Шан вернулись во Дворец Великой Ясности. Лю Шан семенил следом за государем, ухмыляясь:
— Ваше Величество, всё ещё изволите гневаться?
Ли Чэнь лишь фыркнул. Воспользовавшись высоким ростом и широким шагом, он стремительно взмыл по ступеням и скрылся в Павильоне Малинового Созвездия.
Усевшись на циновку, юный император некоторое время обиженно ждал. Однако Лю Шан не спешил входить. Потоптавшись, Ли Чэнь скрестил руки на груди и досадно пробормотал:
«И это всё? Этот Лю Шан даже не попытается ладом меня умаслить! Проронил пару фраз и бросил за дверью... Ну и не нужно, будто мне это важно!»
У евнуха Юй Чжичжоу дернулся глаз. Склонившись, он тихо напомнил:
— Государь, вы же сами днями ранее издали высочайший указ, запрещающий Распорядителю Дворцовой Канцелярии ступать на порог Павильона Малинового Созвездия. Стража снаружи всего лишь исполняет вашу волю.
Ли Чэнь в замешательстве потер виски:
— Когда это я издавал подобный указ?
Не дав евнуху ответить, он тут же властно повелел:
— Живо впусти его!
— Слушаюсь, — отчеканил Юй Чжичжоу.
Сняв запрет, евнух лично отворил двери. Лю Шан действительно подпирал косяк снаружи, не смея переступить порог. Когда он вошел, Юй Чжичжоу, проявляя редкую понятливость, подал знак дворцовой челяди и увлек всех за собой, оставив правителя с фаворитом наедине.
Оглядевшись и убедившись, что свидетелей нет, Лю Шан подался ближе:
— Чэнь-эр, ты всё еще дуешься? Тебе совсем не идет сердиться.
Ли Чэнь внезапно сгреб его в охапку и усадил к себе на колени — лицом к лицу.
— Понимаешь ли ты свою вину? — сурово спросил император.
Лю Шан закивал, точно щенок:
— Понимаю, конечно, понимаю! Виноват во всем, абсолютно во всем!
По тону было очевидно, что он отмахивается, но за эти дни разлуки обида Ли Чэня давно испарилась. К тому же тогда, при попытке Чэн Хуайцзиня навязать себя, государь лично присутствовал и слышал, как твердо Лю Шан тому отказал.
Твердость правителя дала трещину. Смягчившись, он капризно протянул:
— Тогда брат А-Шан должен меня поцеловать.
Лю Шан мысленно вздохнул: «Ох уж этот фальшивый щенок... Столько елея, но до чего же хорош собой! Молодой, горячий, да еще и приласкаться умеет. Понимаешь ведь, что разводят, а всё равно приятно!»
Обняв государя за шею, Лю Шан дважды прикоснулся губами к его губам.
— Ещё, — улыбнулся Ли Чэнь.
Лю Шан чмокнул его снова.
— Ещё!
Лю Шан повторил поцелуй.
— Недостаточно, ещё!
Лю Шан почувствовал себя дятлом. Тюк-тюк-тюк! Это был не поцелуй, а какое-то клювание зерна, от которого у него уже закружилась голова.
Ли Чэнь наконец снизошел:
— Сойдет.
Лю Шан облегченно перевел дух. Говорят, разлука лишь разжигает страсть, а они не сближались уже несколько дней. Набравшись смелости, Лю Шан игриво прищурился:
— Ваше Величество, погода нынче дивная, не пора ли нам...
Ли Чэнь перебил его, покачав головой:
— Не пора.
Лю Шан обомлел: «Надо же, я впервые проявил инициативу, а меня отвергают!»
Император состроил на редкость праведную мину:
— Хоть Чэнь-эр и сам жаждет прижать брата А-Шана к сердцу, но... это наказание за твою оплошность. Сегодня ты будешь лишь спать в моих руках. И пальцем тебя не трону.
Лю Шан терял дар речи: «Вот же чертов щенок! Кабы я не был евнухом, сам бы взял дело в свои руки!»
Ли Чэнь легко подхватил его — не по-королевски на руки, а как ребенка, усадив на сгиб мощной руки. Сила его мышц действительно внушала уважение. Перенеся Лю Шана на ложе, император с улыбкой произнес:
— А теперь, брат А-Шан, давай отдыхать.
«Месть! Чистой воды месть! — стенал про себя Лю Шан. — Показать показали, а попробовать не дают...»
* * *
Настало утро. После прибытия всех цзедуши главным событием должен был стать военный смотр. Ли Чэнь намеревался вывезти губернаторов в Правый лагерь Армии Божественного Замысла, чтобы продемонстрировать им непреклонную мощь престола. Только так можно было унять спесь местных владык и не дать им возомнить о своей безнаказанности.
Лю Шан, как Распорядитель Дворцовой Канцелярии, входил в состав свиты. Он поднялся еще до рассвета, облачился в парадные одежды и вместе с остальными сановниками отправился к площади перед Вратами Алого Феникса ожидать императорский выезд.
Военные губернаторы округов уже прибыли во дворец. В стройных рядах выстроились не только сами цзедуши, но и их наследники.
Взор Лю Шана сразу выхватил Чэн Цинцю. Молодой генерал стоял среди военачальников, погруженный в свои мысли и опустив голову.
Лю Шан подошел и легко хлопнул его по плечу:
— Молодой генерал Чэн?
Чэн Цинцю вздрогнул, возвращаясь к реальности:
— А, это Распорядитель Лю...
Лю Шан огляделся по сторонам:
— Сегодня такой важный день — военный смотр. Отчего же не видно господина Чэня?
Старый генерал Чэн немогал накануне, но сегодня обязан был присутствовать лично. Вместе с ним прибыли и остальные его сыновья — каждый из кожи вон лез, разрядившись в пух и прах, желая выслужиться перед государем и вырвать право на наследование военного округа Цанцзин.
И среди них не было лишь Чэн Хуайцзиня.
Лю Шан прекрасно помнил: этот человек вовсе не так кроток и безобиден, каким пытается казаться. Способность ночами пробираться в чужие покои с «предложениями» говорила о его неуемном амбициозном нраве. И то, что в день, когда прочие лезут из кожи вон, Чэн Хуайцзинь отсутствует, казалось чрезвычайно подозрительным.
— А-Цзинь... — лицо Чэн Цинцю на миг исказилось, но он тут же взял себя в руки. — У него вновь обострилась старая болезнь. Нынче он... вряд ли сможет прибыть. Надеюсь, господин Распорядитель не станет вменять ему это в вину.
— Ну что вы, как можно, — отозвался Лю Шан, а про себя подумал: «И слава богу, что не пришел. Меньше поводов для ревности у моего щенка».
— Его Величество прибывает! — раздался громкий клик.
К площади подкатила императорская карета Цзиньлу, сверкая золотом и нефритом. Собравшиеся пали на колени:
— Приветствуем Священного Государя!
Ли Чэнь повелел Юй Чжичжоу отдернуть полог кареты:
— Поднимитесь. В путь.
Все поднялись, вскочили на коней и приготовились сопровождать кортеж в Правый лагерь Армии Божественного Замысла.
Ли Чэнь окинул взглядом свиту и небрежно бросил:
— Распорядитель Дворцовой Канцелярии, займите место в моей карете.
Лю Шан поднял брови, степенно поклонился:
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Приподняв подол расшитого халата, он уверенно поднялся по подножке. Едва Лю Шан переступил порог кареты, как сильная рука увлекла его внутрь, и он уткнулся в широкую, теплую грудь императора.
— Ваше Величество, шторку еще не опустили! — шепнул Лю Шан.
Ли Чэнь окликнул слугу:
— Юй Чжичжоу, задерни занавесь.
Евнух тотчас опустил плотную ткань, тщательно подоткнув края.
Лю Шан вздохнул: «Младший евнух Юй ведь всё еще внутри кареты!»
Ли Чэнь наклонился, намереваясь поцеловать его, но Лю Шан вовремя выставил ладонь, косясь на евнуха.
Правитель лишь отмахнулся:
— Не переживай, Юй Чжичжоу лишнего не сболтнет.
Юй Чжичжоу уткнулся взглядом в пол:
— Прошу господина Распорядителя считать, будто слуги вовсе нет здесь.
«Да как тут посчитаешь?!» — мысленно возопил Лю Шан. Наслаждаться ласками на глазах у посторонних он не собирался — кожа у него была не настолько толстой. К тому же снаружи скакали опытные военачальники, обладавшие чутким слухом. Слухи были Лю Шану ни к чему.
Ли Чэню пришлось смириться. Сев рядом с Лю Шаном, он взял спелый апельсин и принялся очищать его от кожуры.
Сладкая липкая струйка сока брызнула Лю Шану прямо в лоб и щеку.
Юй Чжичжоу с изумительной ловкостью подал шелковый платок:
— Господин Распорядитель, утритесь.
Лю Шан с сухой ухмылкой принял платок и отер лицо. Император чистил апельсин так, будто не снимал кожуру, а выжимал сок — его пальцы были сплошь покрыты липкой мякотью, а бедное плотнище превратилось в изрядно измятый, истерзанный комок.
Завершив свою «работу», Ли Чэнь с сияющим видом протянул растерзанный фрукт Лю Шану:
— А-Шан, отведай.
Лю Шан со скепсисом посмотрел на сочащуюся мякоть, отломил дольку и только собрался отправить в рот, как Ли Чэнь подался вперед и ловко слизал её прямо с его пальцев.
Сглотнув, правитель задорно ухмыльнулся:
— М-м, сладкий! Разве что сока маловато... слегка суховато получилось.
«Естественно, маловато! — подумал Лю Шан. — Ты же выжал его до последней капли, пока чистил!»
Ли Чэнь расплылся в улыбке:
— Брат А-Шан, поедай тоже. Это ведь первый раз, когда я сам чистил апельсин! Пусть получилось не слишком изящно, но в следующий раз выйдет лучше.
Лю Шан почувствовал, как к горлу подступает волна теплоты. Повелитель огромной империи, которому отродясь подавали всё готовое, сам взялся чистить для него фрукт. Пусть криво, пусть неловко — но от чистого сердца.
Лю Шан отправил дольку в рот:
— Очень вкусно. Всё, что почистил Ваше Величество — невероятно вкусно.
Ли Чэнь просиял от такой похвалы:
— А-Шан, я буду кормить тебя!
Так они и делили апельсин долька за долькой, пока кортеж не прибыл к воротам Правого лагеря Армии Божественного Замысла.
Лагерь находился прямо у западных стен Дворца Великой Ясности. Расстояние было невелико, ведь главная задача этой армии заключалась в охране персоны государя.
— Как быстро доехали... — огорченно вздохнул Ли Чэнь. — На обратном пути я почищу тебе еще один.
Лю Шан оправил одежду и со всем надлежащим достоинством сошел с кареты, присоединившись к сановникам.
У ворот лагеря их встречал командующий Правым крылом Армии Божественного Замысла — Го Юйчэнь. За ним выстроились офицеры.
— Приветствуем Его Величество! Желаем государю десяти тысяч лет процветания! — зычно возгласил Го Юйчэнь.
Выправка воинов была безупречной. Высокие, статные, закаленные тренировками — они являли собой внушительное зрелище.
Присутствовавшие цзедуши принялись перешептываться. До них доходили слухи, будто новый командующий — зеленый юнец, выходец из гражданских чиновников, переметнувшийся в военное ведомство от безысходности. Естественно, бывалые военачальники презирали подобного выскочку. Однако увиденное заставило многих попридержать языки.
Ли Чэнь усмехнулся:
— Ну что, генералы? Не уступает ли мой Командующий бывалым воинам?
Старый генерал Чэн первым шагнул вперед, воздев руки в приветствии:
— Мудрость Вашего Величества не знает границ! Генерал Го проявил себя истинным храбрецом. Сие — великое благо для нашего государства!
Проведя жизнь в походах и придворных интригах, старый генерал Чэн давно стал битым волком. Нынче он желал передать полномочия старшему сыну, но соседние губернаторы уже разинули рты на его земли. Ему требовалась поддержка государя, отчего его речи звучали подчеркнуто угодливо.
— Вы льстите мне, генерал Чэн, — рассмеялся Ли Чэнь. — Кто же не знает о вашей былой славе? Покойный родитель часто ставил вас в пример. Юйчэнь, тебе стоит многому научиться у господина Чэня.
— Слушаюсь, Ваше Величество! — чеканно отозвался Го Юйчэнь.
Кортеж вступил на территорию лагеря. Воины расступились, образуя широкий живой коридор. Их взоры горели огнем, а дисциплина поражала. Ли Чэнь, замечая перемену в лицах цзедуши, мысленно ликовал: «Молодец, Го Юйчэнь! Не посрамил честь государя!»
— Прошу Ваше Величество взойти на колесницу для смотра! — провозгласил Го Юйчэнь.
Ли Чэнь поднялся на открытую колесницу-яоче. Губернаторы проследовали за ним на соседних экипажах. Когда колесницы двинулись вдоль строя, над плацем пронесся громовой клич:
— Да здравствует Священный Государь! Десять тысяч лет императору!
— Приветствуем императорский смотр!
Лю Шан, подыгрывая Ли Чэню, наигранно поцокал языком:
— Ваше Величество, доспехи воинов Армии Божественного Замысла кажутся мне необычными. Они отличаются от тех, что я видел прежде, да и от доспехов дружинников цзедуши тоже.
Ли Чэнь с довольным видом ответил:
— У Распорядителя острый глаз. Приметить такую деталь!
Губернаторы тут же впились взглядами в экипировку солдат. Действительно, доспехи были легкими, подогнаны лучше, а пластины перекрывали друг друга куда надежнее.
— Это новая броня, разработанная лично Министром общественных работ, — небрежно пояснил Ли Чэнь. — Она прочнее, требует меньше металла и совершенно не стесняет движений.
Цзедуши, чья сила напрямую зависела от расходов на вооружение, буквально изошли слюной. Изготовить легкие, прочные и недорогие доспехи — мечта любого полководца! Ли Чэнь едва удерживал горделивую мину, ощущая себя ребенком, показывающим ровесникам редкую игрушку.
— Ну как их лица? — тихо шепнул он Лю Шану.
— Едва слюни не роняют! — прыснул тот.
После торжественного марша наступило время состязаний. Чтобы разрядить обстановку — а заодно еще раз продемонстрировать превосходство императорской гвардии — были устроены состязания по игре в поло, скачкам и стрельбе из лука.
В состязании по поло команда Армии Божественного Замысла под предводительством Мэйлу Чицзаня разгромила сборную цзедуши, не оставив той ни единого шанса. Гвардейцы постоянно тренировались в поло с императорской знатью, тогда как губернаторы действовали разрозненно, пытаясь выехать на личном мастерстве.
Впрочем, цзедуши лишь отмахнулись: дескать, поло — это забава для знати, а вот скачки и стрельба покажут настоящую выучку.
Ли Чэнь задорно провозгласил:
— Видя ваш азарт, я и сам не прочь испытать коня. Выступлю в состязании вместе с вами!
Желающих помериться силами с государем оказалось так много, что пришлось ввести ограничение: не более двух участников от каждого военного округа.
У старого генерала Чэня разгорелся спор между сыновьями. Каждый рвался в бой, желая выслужиться перед государем.
— Отец, дозволь мне!
— Отец, я опытен в манеже, не посрамлю род!
— И я хочу!
Лишь Чэн Цинцю стоял молча, опустив голову.
— Цинцю, почему ты молчишь? — спросил отец.
— Отец наверняка уже принял решение. Я подчинюсь любому выбору, — спокойно отозвался тот.
Старый генерал кивнул. Старший сын нравился ему всё больше: честен, сдержан, рассудителен. Чтобы уберечь род от междоусобицы и утвердить авторитет Чэн Цинцю, старый генерал утвердил его кандидатуру первым.
Но оставалось второе место. И тут к их группе, задыхаясь, подбежал бледный, словно тень, Чэн Хуайцзинь. На нем даже не было доспехов.
— А-Цзинь, осторожно! — Чэн Цинцю подхватил споткнувшегося брата. Их пальцы соприкоснулись, и оба резко отдернули руки.
Третий сын семьи Чэн, Чэн Сичжи, ехидно рассмеялся:
— Смотрите-ка! Наш А-Цзинь только изволил явиться. И где же ты пропадал в столь важный день? Уж не у какой-нибудь ли красотки? Поглядите на его шею — как оттрахали, аж следы остались!
С этими словами он потянулся к воротнику Хуайцзиня. Тот в страхе отпрянул, прикрыв шею.
Случился звонкий хлопок — Чэн Цинцю отбил руку третьего брата, ледяным взглядом уставившись на него.
— Старший брат! Вы опять его защищаете? — вспылил Сичжи. — Он ведь всего лишь приемыш! Ходит с кислой миной, а сам соображает, как бы опозорить наш род в Чанъани! Я его старший брат, неужто не имею права сказать пару слов?!
— Молчать! — рявкнул старый генерал Чэн.
Ему нужен был человек, который не станет затмевать старшего сына и одновременно... послужит «подушкой» для государя. Если император проиграет, кто-то должен оказаться позади него, дабы сохранить лицо правителя. Слабый и болезненный Хуайцзинь подходил идеальнее всего.
— Хуайцзинь, ты пойдешь вместе с Цинцю, — отрезал старый генерал.
Чэн Хуайцзинь прищурился. Будучи умнее прочих братьев, он мгновенно раскусил замысел названого отца.
Когда Лю Шан увидел список участников, он удивленно воскликнул:
— Надо же! Клан Чэн выставил Чэн Хуайцзиня?
Ли Чэнь выхватил свиток и злорадно усмехнулся:
— Чэн Хуайцзинь? Отлично. Я как раз искал повод проучить этого слизняка!
— Ваше Величество! — вполголоса предостерег его Лю Шан. — Не перегибайте палку. Он всё же названый сын генерала Чэня.
— Я знаю, что делаю, — со скрежетом зубов ответил император.
Участники выстроились у стартовой черты. Правила скачек были жесткими — допускались любые приемы: таран, удары, хитрости. Главное — первым водрузить свое знамя в гнездо на финише.
Ли Чэнь в вороненых доспехах выглядел великолепно. Изящество юноши уступило место хищной грации воина. Сжав алое знамя, он повесил его за спину. Лю Шан невольно залюбовался им.
— Ваше Величество, вы великолепны! — шепнул Лю Шан.
Ли Чэнь одарил его яркой улыбкой:
— Я погнал.
Раздался сигнал. Кони рванулись вперед. Боевой конь Ли Чэня сразу вырвался в лидеры. Но вдруг император стал нарочито придерживать поводья. Конь замедлил ход, и вскоре правитель сравнялся с плетущимся в самом хвосте Чэн Хуайцзинем.
«Что он вытворяет?!» — изумился Лю Шан.
Лю Гуан сухо заметил:
— С конем государя всё в порядке. Это у самого государя зачесались руки...
Свистнул воздух — Ли Чэнь развернул красное знамя и древком нанес внезапный удар в сторону Хуайцзиня!
Хуайцзинь, услышав свист, мгновенно откинулся назад, распластавшись по спине коня. Удар прошел в вершке от его груди.
Лю Шан вытаращил глаза: «Он что, действительно решил свести личные счеты на виду у всех?!»
Ли Чэнь, не смутившись промахом, ткнул древком в коня Хуайцзиня, пытаясь испугать животное. Но Хуайцзинь ловко перехватил поводья и обмотал ими флагшток императора. Между ними завязалась ожесточенная схватка прямо на полном скаку.
Губернаторы на трибунах опешили:
— С кем это бьется император?
— С приемышем генерала Чэня!
— Но почему государь нападает на хилого болезненного юношу?
— Неужто это знак давления на клан Чэн?!
Лю Шан мысленно закрыл лицо рукой: «Не ищите глубокого смысла! Наш император просто мстит за ревность!»
Тем временем Ли Чэнь стал оттирать коня Хуайцзиня к самому краю трассы. Лицо Хуайцзиня побледнело, на лбу выступил холодный пот. Понимая, что в открытую с государем ему состязаться нельзя, Хуайцзинь принял решение.
Слабо охнув, он выронил поводья и кубарем слетел с седла на трамбованную землю.
— А-Цзинь! — дико закричал Чэн Цинцю.
Забыв про состязание, старший брат осадил коня, соскочил на землю и бросился к неподвижному телу. Хуайцзинь лежал без сознания, весь в пыли.
Скачки пришлось немедленно прервать.
В императорском шатре Лю Шан напустился на правителя:
— Ваше Величество, что вы устроили?!
— Я ни в чем не виноват! — оправдывался Ли Чэнь. — Я его едва задел, он сам свалился! К тому же он владеет боевыми искусствами! Я ощутил это, когда мы скрестили оружие! Он вовсе не немощный!
Лю Шан вздохнул:
— Даже если так, сейчас вы выглядите обидчиком. Я пойду навещу его от вашего имени.
— Я с тобой!
— Смирно сидите здесь! — отрезал Лю Шан.
Лю Шан направился к палатке Чэн Хуайцзиня. У входа он увидел Чэн Цинцю и лекаря. Но пока те разговаривали, внутрь прошмыгнул третий сын — Чэн Сичжи.
Лю Шан подошел ближе и услышал из шатра гневный голос Сичжи:
— Перестань притворяться! Перед кем ты разыгрываешь эту комедию?! Ты ведь сам напросился на эти скачки, чтобы выслужиться перед отцом и государем! Ах ты, волк в овечьей шкуре, да ты метишь на место наследника клана Чэн!
Хуайцзинь, сидя на ложе, покашлял и тихо ответил:
— Третий брат, ты ошибаешься... Отец сам повелел мне...
— Заткнись! — закричал Сичжи и схватил его за грудки.
В этот момент в шатер ворвался Чэн Цинцю:
— Третий брат! Перестань! Он же болен!
Чэн Цинцю оттащил Сичжи, и между братьями завязалась перепалка. Чтобы не позориться перед Лю Шаном, Цинцю силой вывел третьего брата наружу.
В шатре остались только Лю Шан и Чэн Хуайцзинь.
Чэн Хуайцзинь слабо улыбнулся:
— Простите, господин Распорядитель, за эту недостойную сцену.
Лю Шан хмыкнул:
— Ну что вы, весьма занимательное зрелище. Раньше я думал, что господин Чэн просто умен и проницателен... Но теперь вижу, до чего же мастерски вы умеете стравливать братьев между собой. Не ваших ли это рук дело — вся эта вражда в семье Чэн?
Чэн Хуайцзинь медленно поднялся с ложа. Куда делась его немощь? Взор стал холодным и расчетливым:
— Вы весьма проницательны, господин Лю.
Он сделал шаг к Лю Шану, его дыхание коснулось уха Распорядителя:
— Вы ведь пришли не просто проведать меня, верно? Неужто забудете наш давний договор? Письменное обязательство, данное вами, всё еще у меня. Если вздумаете отступить... что ж, тогда мы сгорим вместе.