«Меня раскусили! Раскусили! Все пропало, меня раскусили!» — эта мысль непрерывно крутилась в голове Лю Шана.
Если его тайну действительно раскрыли, Лю Гуан с его-то проницательностью наверняка обо всем догадался первым. Но почему отец до сих пор не обмолвился ни словом?
Когда Лю Шан бросился в воду, чтобы спасти императора Ли Чэня, или когда оказался беспомощен перед чистым листом бумаги и кистью, Лю Гуан не просто не разоблачил его — напротив, осыпал заботой и лаской.
Почему? Догадался он или нет?
— А-Шан? А-Шан? — Ли Чэнь, видя, что тот застыл, слегка похлопал его по плечу. — Что с тобой? Будто духа лишился.
— А? С чего бы... — Лю Шан опомнился. Сердце ушло в пятки, он заерзал и отвел взгляд: — Мне... пожалуй, лучше выйти на берег.
— Что случилось? — Ли Чэнь, заметив его странное поведение, нахмурился. — Недомогаешь?
— Нет, — Лю Шан качнул головой, рассеянно глядя в сторону. — Просто немного устал.
Ли Чэнь решил, что тот переутомился в воде. И впрямь, Лю Шан не отличался крепостью и физической закалкой, долгое купание должно было вымотать его.
Поддерживая его под локоть, император произнес:
— Тогда отдохнем на берегу, а рыбу пусть ловят евнухи.
— Хорошо, — Лю Шан невпопад кивнул и вслед за Ли Чэнем выбрался на сушу.
Лю Гуан и Го Юйчэнь укрывались за деревьями и вышли на открытое место лишь спустя долгое время. Лицо Лю Гуана оставалось невозмутимым, как и всегда, разве что губы казались необычайно яркими, сочными и слегка припухшими, будто алые лепестки пиона.
Зато Го Юйчэнь залился краской до самых ушей, выглядя так, словно его застали за срамным делом.
Заметив сына на берегу, Лю Гуан подошел ближе:
— Шан-эр, почему ты так рано вышел?
— Да вот... — Лю Шан настороженно оглядел отца. Не приметил ни капли неприязни или подозрения — все та же привычная ласка. — Немного устал, решил передохнуть.
Лю Гуан кивнул и накинул ему на плечи сухое покрывало:
— Одежда мокрая, смотри не простынь.
— Угу, — Лю Шан плотнее запахнул плащ и замялся: — Отец...
Ему хотелось спросить прямо, заметил ли Лю Гуан неладноe. Но вокруг было слишком много слуг, да и император находился рядом. Спросить не удавалось, да Лю Шан и не знал, как подступиться к такому разговору.
— Что такое? — спросил Лю Гуан. — Почему ты сегодня такой рассеянный? Неужто и вправду переутомился?
Лю Шан покачал головой:
— Ничего, все в порядке. Немного отдохну, и все пройдет.
Евнухи тем временем проявили сноровку и быстро выудили из реки несколько крупных рыб. Лю Гуан подошел осмотреть улов и удовлетворенно произнес:
— Рыба отличная. Будь она чуть крупнее, мясо стало бы жестким, а сейчас — в самый раз для жарки. Хочешь, отец сам зажарит её для тебя?
Лю Шан прекрасно знал кулинарные таланты отца. Хоть тот и редко брался за стряпню, готовил он отменно. Его вишневый творожный десерт и жареный цыпленок «Тыква-горлянка» были настоящими шедеврами, так что и запеченная рыба обещала быть невероятно вкусной.
Лю Гуан принялся разделывать улов, а Го Юйчэнь, словно тень, ни на шаг не отступал от него. Лю Шан смотрел отцу вослед и снова погрузился в свои думы.
Если отец узнает, что перед ним не настоящий Распорядитель Дворцовой Канцелярии, станет ли он относиться к нему с прежней теплотой?
Но если он не знает... почему закрывает глаза на все странности?
Знает или не знает?
Лю Шан в досаде взъерошил волосы, превратив прическу в подобие вороньего гнезда.
— А-Шан? — удивлено окликнул его Ли Чэнь. — Голова разболелась?
— Нет-нет, все хорошо! — Лю Шан натянуто улыбнулся. — Ваше Величество, нам пора возвращаться в лагерь.
Все вернулись к шатрам. Лю Гуан уже подготовил рыбу и развел огонь. Вскоре над жаровней поднялся аппетитный дымок: аромат специй и запеченного сочного мяса мгновенно заполнил весь императорский лагерь.
— До чего дивный запах! — похвалил Ли Чэнь. — Выпечка и жарка у господина Верховного Военного Советника выходят отменно.
Лю Шан витал где-то далеко и даже не услышал его слов.
Рыба быстро подоспела. Все уселись у костра, и Лю Гуан, разумеется, выбрал самый большой и сочный кусок, зажаренный собственными руками, и протянул сыну:
— Шан-эр, скорее попробуй.
Лю Шан посмотрел на отца. В душе его бушевала буря: стоит ли спрашивать? А если его самозванство действительно откроется, не лучше ли оставить все как есть? Зачем разрушать этот хрупкий покой? Ведь если он откроет правду, то может навсегда лишиться отца...
Запутавшись в собственных мыслях, Лю Шан на автомате взял деревянный шампур и, совершенно забыв, что рыба только что с огня, откусил сочный кусок.
— Шан-эр, горячо!
— А-а-а!
Предостережение отца опоздало. Лю Шан с жадностью захватил обжигающую рыбу, и у него от боли чуть глаза на лоб не вылезли. Губы мгновенно вздулись, и он принялся отчаянно глотать холодный воздух, размахивая ладонями у лица:
— Жжет, жжет! Как горячо!
Лю Гуан тут же отобрал у него шампур:
— Да что ж ты так торопишься! Только с углей сняли, разумеется, горячо! Сильно обожегся?
— Пустяки, — пролепетал Лю Шан, ловя ртом воздух.
Видя, как искренне отец переживает за него, Лю Шан немного успокоился. «Должно быть, я все же не выдал себя, — подумал он. — Иначе с чего бы отцу так печься обо мне?»
Лю Гуан принес пиалу с ледяной водой и приложил кусочек льда к его губам:
— Ну как, полегчало?
— Да, уже намного лучше. — Губы всё ещё саднило, но острая боль утихла. К счастью, это была просто рыба, а не липкая горячая каша.
Лю Гуан напутствовал:
— Ешь осторожнее, смотри не наткнись на кость.
— Понял, — улыбнулся Лю Шан. — Не переживай, отец, я ведь уже не дитя.
Лю Гуан лишь вздохнул:
— Сколько бы лет тебе ни исполнилось, для меня ты всегда останешься ребенком.
От этих слов у Лю Шана сжалось сердце. Раскрыт он или нет, но он ведь действительно не настоящий Лю Шан. Настоящего приемного сына Лю Гуана больше нет, а его место занял чужак.
На мгновение Лю Шан даже позавидовал прежнему хозяину этого тела. У того был столь любящий и заботливый отец, а сам Лю Шан потерял родителей слишком рано и даже не успел узнать, что такое родительская ласка.
Он тяжело вздохнул, но Лю Гуан, отошедший за следующим куском рыбы, этого не услышал.
Сжимая в руке деревянную шпажку, Лю Шан продолжал машинально отправлять кусочки рыбы в рот. Он едва успевал прожевать один кусок, как тут же заталкивал следующий.
— Тсс!
Задумавшись, он потерял бдительность, и острая боль пронзила десну — он все-таки наткнулся на рыбью кость!
Ли Чэнь, заметив, как Лю Шан перекосился от боли, тут же спросил:
— Что с тобой, А-Шан?
— М-м-м... — Лю Шан ткнул пальцем в распахнутый рот.
Ли Чэнь мгновенно понял:
— Кость? Быстрее выплюнь, выплюнь ее!
Лю Шан выплюнул рыбу вместе с костью. Из раненой десны, куда вонзилась тонкая костяная игла, выступили капельки крови.
Ли Чэнь засуетился:
— Ну что за нерасторопность! Ешь рыбу и витаешь в облаках! Пошли со мной, я вызову лекаря.
Лю Шан отмахнулся:
— Ваше Величество, не нужно лекаря, просто мелкий укол.
— Не обсуждается, — властно отрезал Ли Чэнь. — Выбирай: либо я зову лекаря, либо зову господина Верховного Военного Советника.
Лю Шан лишился дара речи. Вот уж поистине «демократичный» государь!
— Лекаря... — понурившись, вздохнул он.
— Вот и славно, — улыбнулся Ли Чэнь и увлек его за руку в императорский шатер.
Императорский лекарь прибыл незамедлительно. Осмотрев ранку на десне и ожог на губах, он заключил, что ничего страшного не произошло, и оставил баночку со снадобьем.
Едва лекарь ушел, Ли Чэнь взял притертую баночку, присел перед Лю Шаном и аккуратно приподнял его подбородок:
— Я сам смажу тебе раны.
— Ваше Величество, к чему такие хлопоты? — замялся Лю Шан. — Я и сам справлюсь.
— Как ты сам разглядишь рану?
— Ну... — Лю Шан упорствовал: — Я могу намазать, глядя в зеркало!
Ли Чэнь посмотрел на него с легкой укоризной:
— Выбирай: либо лекарство нанесешь ты под моим присмотром, либо я зову твоего отца.
Лю Шан снова обомлел. Ну что за привычка ставить ультиматумы!
— Тогда уповаю на вашу доброту, Ваше Величество, — сдался он.
Ли Чэнь торжествующе улыбнулся:
— Не стоит благодарностей, А-Шан. Будь ты сразу посговорчивее, избежал бы лишних споров. И не смей говорить, будто я своенравен — ты сам сделал этот выбор.
Лю Шан про себя лишь вздохнул: «Услугу оказал, да еще и виноватым сделал. Ну и мальчишка!»
— Подними голову, — велел Ли Чэнь. — Приоткрой рот.
— А-а-а, — Лю Шан послушно приоткрыл рот, но от движения обожженные уголки губ вспыхнули резкой болью.
Ли Чэнь мягко произнес:
— Не дергайся, а то только больнее будет.
Лю Шан замер, чуть приоткрыл рот, зажмурился и затаил дыхание, отдаваясь на волю государя.
Глядя на его закрытые глаза и трепещущие ресницы, Ли Чэнь почувствовал, как сердце у него в груди заколотилось как бешеное. На миг ему показалось, будто А-Шан безмолвно просит о поцелуе.
Справившись с дыханием, Ли Чэнь зачерпнул пальцем немного прохладной мази и, бережно придерживая Лю Шана за подбородок, стал осторожно втирать снадобье в обожженные губы.
Целебный бальзам приятно холодил кожу, унимая жжение. Лю Шан невольно тихо вздохнул от облегчения и едва заметно сжал губы, случайно задев кончик пальца императора.
Ли Чэня будто током ударило. Кровь хлынула к голове, и он сдавленно прорычал:
— Не вертись! Замри!
Лю Шан понятия не имел, отчего государь вдруг вспылил — он ведь даже не шелохнулся!
Ли Чэнь глухо откашлялся и продолжил наносить мазь, изо всех сил сдерживая порыв. Наконец закончив, он проговорил:
— Открой рот, я взгляну, не течет ли кровь из десны.
Лю Шан послушно распахнул рот и, чтобы Ли Чэню было лучше видно ранку на нижней десне, чуть приподнял кончик языка.
Взору Ли Чэня открылся влажный, алый, невероятно нежный язычок. В голове у императора словно прогремел гром — перед глазами мгновенно всплыли воспоминания о той ночи, когда Лю Шан был пьян и нежно ластился к нему.
— Кхм! — Ли Чэнь резко поднялся, отвернулся и тяжело откашлялся. — Все... все в порядке. Кровь больше не идет.
Лю Шан кивнул:
— Благодарю, Ваше Величество.
Ли Чэнь наигранно строго ворчал:
— Посмотри на себя: просто ел рыбу, а сумел и губы обжечь, и десну наковырять! Если хочешь выразить мне настоящую признательность, в следующий раз будь осмотрительнее.
Голос Ли Чэня звучал резковато, будто он досадовал на Лю Шана, хотя тот про себя подумал: «Я вовсе не просил намазывать мне губы, ты сам настоял...»
Ли Чэнь снова сел напротив:
— Я еще у реки заметил, что ты сам не свой. О чем ты беспрестанно думаешь?
Лю Шан косо взглянул на государя. Он знал, что император переродился, но тот и понятия не имел, что сам Лю Шан явился из другого мира. Свое «прикрытие» следовало держать крепко.
Зайдя издалека, Лю Шан спросил:
— Ваше Величество, меня терзает один вопрос. Вы так мудры и проницательны, наверняка сможете разгадать мои сомнения.
— Разумеется, — Ли Чэнь самодовольно приподнял подбородок.
Лю Шан замялся:
— Если нечто кажется абсолютно совершенным, но в нем есть лишь одна маленькая изъяна, которая не дает покоя... Ваше Величество, стали бы вы разрушать это совершенство?
Лю Гуан души в нем не чаял, осыпал заботой и прощал любые капризы. Лю Шан наслаждался этой родительской теплом, все казалось идеальным...
За исключением одного: вся эта любовь предназначалась прежнему Лю Шану, а не ему, чужаку.
Лю Шан никак не мог решить, стоит ли разрушать эту иллюзию покоя. Продолжать ли жить припеваючи, пользуясь чужой любовью, или же открыться Лю Гуану и расставить все точки над «i»?
Ли Чэнь посмотрел на него. Его голос звучал спокойно и твердо:
— Я вернулся из прошлой жизни именно для того, чтобы разрушить подобное «совершенство».
Лю Шан нахмурился, не совсем понимая, к чему клонит император.
Ли Чэнь продолжил:
— В прошлой жизни я был слеп и глуп. Власть захватили родственные кланы, народ страдал, а я знай себе гонял мяч да охотился на лис, думая, что вокруг царит покой и благоденствие. Но скажи, А-Шан, был ли то настоящий покой? Это был лишь самообман.
Самообман...
Слова Ли Чэня пронзили Лю Шана подобно молнии.
Император повторил:
— Я вернулся, чтобы разрушить эту иллюзию. В этой жизни, как бы ни был тяжел и опасен путь, я больше не стану глухим, слепым и безумным дураком, которым помыкают все кому не лень!
Каждое слово государя отзывалось в душе Лю Шана. Он-то считал себя старше, опытнее, изощреннее в житейских делах, а не сумел понять столь простой истины!
Со стороны действительно видно лучше. Слова Ли Чэня сдернули завесу с его глаз, принеся долгожданную ясность.
— Верно! — Лю Шан порывисто схватил Ли Чэня за руку. — Как же я сам до этого не додумался!
Ли Чэнь опустил взгляд на их сплетенные пальцы. Лю Шан так редко проявлял инициативу, что император почувствовал невероятную радость и даже легкое замешательство:
— А-Шан, на самом деле я...
Он только собирался сжать ладонь Лю Шана в ответ, как тот подскочил на месте и кинулся к выходу:
— Ваше Величество, у меня срочное дело! Если что понадобится, кличьте евнуха Юя!
Ли Чэнь застыл: «... Снова сбежал! Опять сбежал! А ведь атмосфера была столь подходящей...»
* * *
Лю Шан выскочил из императорского шатра и устремился к обители отца.
Сумерки уже сгустились над лагерем. Го Юйчэнь в нерешительности топтался у входа в шатер Лю Гуана. Он долго колебался и уже собрался уходить, как вдруг полог шатра взвился вверх.
На пороге стоял Лю Гуан. Он мягко улыбнулся:
— Великий генерал пришел, так отчего же уходит, не молвив ни слова? Не хочешь войти?
— Уже... уже поздно, — замялся Го Юйчэнь. — Я зайду завтра.
Но Лю Гуан перехватил его за запястье и тихо шепнул:
— Неужели генерал явился завершить то... что мы не закончили у реки?
Бум!
Лицо Го Юйчэня мгновенно вспыхнуло. Он заикаясь выдавлил:
— Господин... господин Советник шутит!
— Разве я похож на шутника? — Лю Гуан подманил его пальцем. — Ты уверен, что не хочешь войти?
С этими словами он скрылся в глубине шатра, и плотный полог с тихим шорохом опустился.
Го Юйчэнь ошеломленно уставился на закрытый вход, его адамово яблоко судорожно дернулось. Внезапно приняв лютое выражение лица, он наотмашь рванул полог, словно намеревался сорвать его с петель.
Он шагнул внутрь. В шатре царила непроглядная тьма — светильники не горели. Вдруг нечто теплое и гибкое, подобно змее, скользнуло со спины, обвило его мускулистую талию и прижалось сзади.
Это был Лю Гуан.
Будучи военным человеком, Го Юйчэнь обладал мгновенной реакцией, но, почувствовав знакомое прикосновение, даже не подумал сопротивляться.
— Господин Советник, я... — Го Юйчэнь не знал, что сказать.
Смех Лю Гуана в темноте звучал пленительно и нежно:
— Генерал, сегодня я так намаялся, ловя рыбу в реке, что теперь у меня ломит поясницу и гудят ноги... Не разомнешь ли ты мне мышцы?
Го Юйчэнь честно кивнул:
— А, хорошо, хорошо!
Лю Гуан, казалось, наслаждался беспомощностью генерала. Он грациозно опустился на ложе и прошептал:
— Прошу.
Го Юйчэнь замялся еще сильнее, не ведая, как подступиться. Его руки дрожали — даже когда он удерживал тяжелое боевое знамя, пальцы не трепетали так, как сейчас. Он несмело протянул руку в темноту, касаясь желанного тела...
— Отец! Отец!
Голос Лю Шана раздался совсем рядом. Не задерживаясь у входа, он с шумом вбежал в шатер.
От неожиданности Го Юйчэнь отпрянул на три шага, наскочил на столик и с громким стуком шлепнулся на пол прямо на затылок.
Лю Шан, подняв принесенный с собой фонарь, посветил вперед и с изумлением уставился на лежащего:
— Генерал... Го?
Молодой генерал распластался на полу, будто беспомощно перевернутая черепаха. Мало того что он выглядел глупо, так еще и покраснел до такой степени, словно из него вот-вот брызнет кровь.
Лю Гуан сориентировался мгновенно. Завидев сына, он тут же запахнул распахнувшийся халат, поднялся и зажег светильник:
— Шан-эр, уже так поздно, что привело тебя?
Лю Шан косо взглянул на Го Юйчэня:
— Отец, у меня к тебе важный разговор. Наедине.
Го Юйчэнь с поспешностью поднялся с пола:
— Я... я пойду!
С этими словами он опрометью бросился к выходу, но со всего размаха врезался головой в деревянную опору шатра. От удара у него искры из глаз посыпались, однако, схватившись за ушибленный лоб и даже не закричав от боли, он выскочил наружу.
— Пф-ф... — Лю Шан не сдержал смешка.
Лю Гуан лишь качнул головой:
— Вот ведь недотепа.
Затем он поглядел на сына:
— Шан-эр, пришел в такой час, да еще и не накинул ничего сверху. В лесу ночи холодные, не то что в городе. Иди сюда.
Лю Гуан откинул одеяло, приглашая его залезть на ложе.
Лю Шан забрался под бок к отцу. Они легли рядом. Лю Шан долго молчал, так что ему даже показалось, будто отец уснул. Наконец он тихо позвал:
— Отец, ты спишь?
— Нет, — отозвался Лю Гуан мягким, едва слышным голосом. — Говори, я слушаю.
— Отец... — снова окликнул его Лю Шан.
— М-м?
— Отец?
— Я здесь.
— Отец, — в третий раз повторил Лю Шан.
Лю Гуан тихо усмехнулся:
— Да что с тобой сегодня? Зовешь и молчишь.
Лю Шан спросил:
— Сколько бы раз я ни позвал тебя, ты всегда ответишь?
— Конечно, — Лю Гуан подвинулся ближе и прижал его к себе. — Ведь ты мой сын.
Лю Шан весь напрягся:
— А... а если я не твой сын?
— Шан-эр? — Лю Гуан чуть прищурился. — Ты...
Что он пытается сказать?
Лю Шан перевел дух и, собравшись с духом, выложил все:
— Отец, ведь ты давно обо всем догадался, верно? Я умею плавать, притом отлично — тогда на озере Тайе я сам вытащил тонущего императора... Я совершенно не умею играть в поло, да и на коне держусь с трудом... Я ничего не смыслю в живописи, а иероглифы пишу едва-едва, так что от моих каляк только смеяться... Ты ведь давно все понял?
Лю Гуан молчал. В полумраке шатра воцарилась тишина.
Лю Шан тихо повторил:
— Ты ведь знал... знал, что я не твой настоящий сын.
Обнимавшая его рука Лю Гуана вдруг сжалась сильнее. Его голос звучал твердо и уверенно:
— Шан-эр, ты — мой сын.
Лю Шан обомлел.
Лю Гуан тихо продолжал:
— Да, я давно заметил. Ты отлично держишься на воде, но совершенно не умеешь играть в конное поло, живопись для тебя — темный лес, а твои иероглифы настолько корявы, что без слез не взглянешь.
«Так и есть», — подумал Лю Шан. Верховный Военный Советник Лю Гуан был слишком хитер и проницателен, чтобы не заметить подмены.
— Но какая разница? — возразил Лю Гуан. — Ты — мой Шан-эр.
— Отец?.. — пробормотал Лю Шан.
Лю Гуан улыбнулся:
— Разве ты не зовешь меня отцом?
Лю Шан замер, не в силах вымолвить ни слова. В груди у него все бурлило, а Лю Гуан тихо продолжал:
— Внешний мир видит лишь наше могущество. Завидуют, что Советник и Распорядитель держат в руках всю власть в стране. Но предложи любому из этих завистников занять наше место — кто согласится?
И Военно-Административный Совет, и Дворцовую Канцелярию могли возглавлять только евнухи. Иными словами, чтобы получить эту власть, нужно было стать кастратом.
Все завидовали влиянию Лю Гуана, но никто не пошел бы на такую жертву.
Лю Гуан казался всесильным и надменным, но в глубине души нес тяжелую боль. Разве хоть один человек по доброй воле захочет стать телесным уродом и лишиться достоинства?
Лю Гуан тихо проговорил:
— Начиная усыновлять мальчиков, я лишь искал утешения для своей одинокой души. Но прежний Шан-эр... был совсем не таким ласковым и послушным, как ты. Он вечно влипал в неприятности, и сколько бы я ни старался, его сердце оставалось холодным как лед. Ты же... ты совсем другой.
— Отец... — Лю Гуан ласково провел рукой по его волосам. — Я куда больше хочу, чтобы моим сыном был именно ты.
Лю Шан почувствовал, как к горлу подступает ком:
— Отец! То есть... ты так добр ко мне не из-за прошлого, а именно из-за меня?
Лю Гуан тихо фыркнул:
— Шан-эр, ты сам-то понимаешь, какую глупость несуразную только что сказал?
Лю Шан едва не прыгал от счастья. Все это время его терзала мысль, будто он лишь пользуется чужими благами, занимая чужое место. Но теперь он знал наверняка: Лю Гуан любит именно его, и никакой драмы с «заменой» здесь нет и в помине!
Лю Шан крепко обнял отца:
— Отец, это правда?! Я так счастлив!
Лю Гуан, обнятый с едва не задушившей его силой, проворчал:
— Шан-эр, ты уже взрослый, а все ластишься как дитя.
— Буду ластиться, и еще как! — Лю Шан уткнулся носом в его шею. — Я сегодня останусь спать с тобой.
— Хорошо, — ответил Лю Гуан.
— И завтра тоже останусь с тобой!
— Хорошо.
— И послезавтра тоже!
Лю Гуан погладил его по взъерошенным волосам:
— Как пожелаешь, сынок.
* * *
На следующее утро Ли Чэнь, поднявшись с постели, к свое удивлению обнаружил, что Лю Шан уже встал. Тот выглядел необычайно свежим и бодрым, от вчерашней растерянности не осталось и следа.
— Ваше Величество, — Лю Шан поклонился. — Приветствую вас.
— Ого, А-Шан сегодня в добром здравии? — улыбнулся Ли Чэнь.
Лю Шан ответил:
— Благодарю Ваше Величество за вчерашние слова. Они открыли мне глаза.
— Вот как? — прищурился Ли Чэнь. — Раз уж я сослужил тебе такую службу, не полагается ли мне награда?
Лю Шан опешил: «Ваше Величество, вы только послушайте себя! Император целого государства канючит награду у своего слуги — куда это годно?!»
Он неловко улыбнулся:
— Священный Государь... какую же награду вы желаете? Я ведь беден как церковная мышь!
Ли Чэнь едва не расхохотался. Распорядитель Дворцовой Канцелярии Лю Шан — и беден?! Скажи такое вслух, и это станет главнейшей шуткой года!
Ли Чэнь наклонился к самому его уху и, обдав теплым дыханием, интригующе шепнул:
— Чэнь-эр хочет брата А-Шана.
— А? — переспросил Лю Шан. — Что вы сказали, Ваше Величество?
Ли Чэнь ухмыльнулся:
— Ты все прекрасно слышал. Я сказал, что Чэнь-эр хочет брата А-Ша...
— Смиренный слуга приветствует Ваше Величество.
Не успел Ли Чэнь закончить, как перед ними вырос Верховный Военный Советник Лю Гуан, безжалостно прервав речи государя.
Ли Чэнь лишился слов. Судя по взгляду Лю Гуана, тот сделал это абсолютно намеренно!
А-Шан и без того был непрошибаемо глух к любовным делам, так тут еще и отец его, который все видит насквозь и почему-то органически не переваривает государя... Голова шла кругом!
Лю Гуан действительно вмешался нарочно. Видя, как Ли Чэнь шепчется с его сыном с самым двусмысленным видом, он просто не мог пройти мимо.
Сделав абсолютно невинное лицо, Лю Гуан доложил:
— Ваше Величество, сегодня Великая вдовствующая императрица вновь сказалась больной и не может продолжать путь.
Ли Чэнь нахмурился:
— Старая владычица снова недомогает?
Лю Шан хмыкнул:
— Похоже, у нее выдуманная немощь.
Воображаемая болезнь была лишь предлогом.
Лю Гуан продолжал серьезным тоном:
— По моему скромному разумению, Великая вдовствующая императрица так часто сказывается больной не просто так. Она тянет время.
— Тянет время? — переспросил Ли Чэнь. — Что ты имеешь в виду?
Лю Гуан пояснил:
— До меня дошли слухи, что к востоку от путевого дворца Лишань стоят войска клана Го, подчиняющиеся непосредственно Великой вдовствующей императрице. То, что она задерживает движение, может означать лишь одно: она тайком перебрасывает эти отряды. Береженого бог бережет, Вашему Величеству следует подготовиться заранее.
Ли Чэнь кивнул:
— Я и сам опасался подобного. Если войска клана Го действительно ударят по нашей колонне, с ними некому будет биться. Армия Божественного Замысла состоит из необстрелянных новобранцев, они не идут ни в какое сравнение с бывалыми воинами Го. Нам их не одолеть.
Лю Гуан предложил:
— Я полагаю, Вашему Величеству стоит сыграть на опережение. Независимо от того, двинутся ли войска Го, следует незаметно отправить надежного человека с отборным отрядом, чтобы перехватить их на марше. Тогда, даже если Великая вдовствующая императрица и выиграет время, соединиться с войсками она не сможет и будет вынуждена проследовать в дворец Лишань.
Ли Чэнь согласился:
— Разумно... Но есть ли у вас на примете тот самый «надежный человек»?
Лю Шан ненадолго задумался и произнес:
— Ваше Величество, я полагаю, Мэйлу Чицзань идеально подойдет для этой задачи.
— Мэйлу Чицзань? — усомнился Ли Чэнь. — Но он ведь из царства Тубо.
— Именно потому, что он чужеземец, — убедительно пояснил Лю Шан. — Великий генерал Го Юйчэнь досконально знает эти места, он нужен нам здесь для разведки и прокладки пути. К тому же Го Юйчэнь слишком приметен — стоит ему отлучиться, как Великая вдовствующая императрица тут же заподозрит неладное. А вот Мэйлу Чицзань — совсем иное дело...
Мэйлу Чицзань был пленником из Тубо, перешедшим на службу императору. Великая вдовствующая императрица не принимала его всерьез. К тому же он еще не успел завести связи при дворе и не был запятнан отношениями с кланом Го. Желая выслужиться и закрепить свое положение в столице, он ни за что не упустит такой шанс.
Ли Чэнь с минуту размышлял, после чего решительно кивнул:
— Хорошо. Немедленно вызвать Мэйлу Чицзаня на тайную аудиенцию.
* * *
Когда Мэйлу Чицзаня тайно провели в императорский шатер, он и помыслить не мог, что государь возложит на него столь ответственную поручение.
Ли Чэнь спросил без обиняков:
— Мэйлу Чицзань, готов ли ты отдать за меня жизнь?
Мэйлу Чицзань тут же пал на колени и коснулся лбом пола:
— У меня больше нет ни рода, ни имени. Ваше Величество сохранили мне жизнь, и я вовек не забуду этой милости! Ныне вы доверили мне великое дело — я исполню его или умру!
Ли Чэнь кивнул:
— Отряд Армии Божественного Замысла наберешь сам, но возьмешь не более пятисот человек. Помни: выступать налегке, действовать быстро. Ошибки быть не должно.
— Слушаюсь, Ваше Величество!
Получив указ, Мэйлу Чицзань мгновенно покинул шатер. Под покровом ночи он отобрал пятьсот лучших всадников и вихрем устремился на восток, навстречу войскам клана Го.
Два дня и две ночи без сна и отдыха отряд Чицзаня мчался во весь опор, пока наконец не достиг расположения войск Го.
Лагерь горел огнями. Мэйлу Чицзань подвел коня к главным воротам. Часовые тут же преградили ему путь, подняв копья:
— Кто такие?! Слезть с коней!
Мэйлу Чицзань высоко поднял императорскую бирку-указ и громко чеканно произнес:
— Я — специальный посланник Его Величества! Мне велено провести смотр войск клана Го! Где ваш командующий? Пусть немедленно явится ко мне!
— Слушаемся! — Увидев указ, стражники мгновенно преобразились. — Просим посланника подождать, мы сейчас же доложим генералу!
Мэйлу Чицзань смотрел вослед побежавшему солдату и слегка нахмурился. Окинув взглядом залитый огнями лагерь, он почувствовал неладноe.
Тяжелые ворота со скрипом распахнулись. Военачальник клана Го спешно выбежал навстречу и пал ниц перед конем посланника:
— Смиренный слуга приветствует посланника Священного Государя!
Мэйлу Чицзань, держа бирку напоказ, с достоинством произнес:
— Войскам клана Го слушать указ! Немедленно собрать весь личный состав на плацу для проведения смотра!
— Сей... сейчас? — замялся генерал.
Мэйлу Чицзань, не раз видавший виды, строгим ледяным тоном спросил:
— Что такое? Мои слова непонятны?
— Нет-нет! — испугался тот. — Смиренный слуга сейчас же отдаст приказ! Прошу проследовать на плац!
В ночной тишине запел рог. Лагерь пришел в движение: солдаты наспех строились, и вскоре весь плац заполнился строем воинов.
— Господин посланник, все воины в сборе...
Мэйлу Чицзань нахмурился:
— Все? Без исключения?
— Разумеется, — генерал преподнес ему свиток. — Вот списки воинов, господин посланник может проверить лично.
Чицзань спросил:
— За последние полмесяца прибывал ли кто-нибудь из Чанъани?
— Это... — генерал качнул головой. — Никак нет, господин посланник.
— Ты уверен? — надавил Чицзань.
— Зуб даю! — генерал бухнулся на колени. — Не смею лгать посланнику, никого не было!
Сердце Мэйлу Чицзаня пропустило удар. Он тихо выдохнул:
— Плохо дело!
Стоявший за ним офицер Армии Божественного Замысла удивленно спросил:
— Господин посланник, отчего плохо? Войска на месте, бунта нет — это ведь хорошая весть!
Мэйлу Чицзань мрачно ответил:
— Это ловушка! Хитрость, чтобы выманить тигра из гор. Лучшие воины здесь, а императорский лагерь остался без защиты! Назад, скорее назад!
Хоть Чицзань и взял с собой всего пятьсот человек, это были лучшие из лучших. Ли Чэнь опасался, что малочисленный отряд не справится с войсками Го, а потому велел отобрать самых опытных воинов. В итоге в главном лагере остались лишь необстрелянные новобранцы, не готовые к внезапному нападению.
Оставив своего помощника под предлогом смотра тянуть время, Мэйлу Чицзань вскочил на коня и во главе отряда помчался обратно.
* * *
Прошло уже три дня с отбытия Чицзаня. Старая императрица продолжала сказаться больной, и за три дня колонна прошла от силы пару часов, остановившись на ночлег у подножия лесистого холма.
Ночью Лю Шан проснулся от странного едкого запаха. Он зашелся в кашле, открыл глаза, и слезы тут же застлали ему взор. Закрыв нос рукавом, он выскочил из шатра.
Вокруг простиралась молочно-белая пелена.
— Откуда такой туман?!
— Что происходит?!
Густая вонючая дымка ползла со стороны низины, где пышно разрослись высоченные заросли камыша.
— Чем это несет?! — Лю Шан махал руками, пытаясь разогнать странную марево.
— А-Шан! А-Шан!
— Шан-эр!
Раздались голоса Ли Чэня и Лю Гуана. Но туман стоял настолько плотный, что Лю Шан не видел даже собственных ног, не говоря уже о том, чтобы разобрать дорогу.
Вдруг из белой пелены выскочила чья-то рука и мертвой хваткой вцепилась ему в запястье.
Лю Шан вздрогнул, но тут же узнал голос:
— Ваше Величество?!
— Это я! — Ли Чэнь сжал его руку. — Туман ядовит!
— Ядовит?! — Лю Шан отродясь не видывал ничего подобного.
Ли Чэнь крикнул:
— Дым идет от горящих камышей! Не дыши, бежим!
Не успел Лю Шан ничего ответить, как в тумане вспыхнули яркие факелы, и в лагерь на полном скаку ворвалась орава всадников.
— Ха-ха-ха! — раздался грубый хохот. — Братья, сегодня нам попалась крупная рыба! Загребаем все!
— Хватайте всех подряд!
— Драгоценности не упускайте! Сегодня озолотимся!
На лагерь напали разбойники. Они действовали слаженно, лица их были обмотаны влажными тряпками, защищавшими от ядовитого дыма. Сея панику, они поджигали шатры и грабили все подряд.
Ли Чэнь крепко сжал руку Лю Шана:
— За мной!
Они рванули вперед. Из тумана выскочил евнух Юй и сунул им в руки две мокрые тряпки:
— Ваше Величество! Сюда! Зажмите нос и рот, скорее прочь от камышей!
Втроем они вырвались из горящего лагеря и устремились вверх по склону холма. Благодаря деревьям туман здесь был не таким густым, но сзади уже доносились крики бандитов:
— Постой! Чьего-то тела не хватает!
— Верно! На портрете был еще один!
— Молодой парень! Он не мог уйти далеко, ищите!
Лю Шан понизил голос:
— Портрет? Они ищут Ваше Величество?
У грабителей был портрет государя! Значит, это не просто случайный налет.
Все трое бежали без оглядки дальше в гору. Огни факелов позади приближались. У Лю Шана перехватило дыхание, горло обжигало, а ноги стали тяжелыми, словно налились свинцом.
Заметив, что Лю Шан отстает, Ли Чэнь развернулся, чтобы помочь ему, как вдруг раздался сухой металлический щелчок.
Ли Чэнь замер на месте. По его лбу градом покатился пот, он стиснул зубы и выдавил:
— Юй Чжичжоу, забирай А-Шана и бегите... Я... я немного устал. Отдохну здесь.
Лю Шан удивился: какой еще отдых в такой момент?! Ли Чэнь выглядел не усталым, а скорее судорожно сдерживал дикую боль.
Понюхав воздух, Лю Шан ощутил густой запах крови. Опустив взгляд, он в ужасе ахнул:
— Капкан?!
На ноге императора мертвой хваткой сомкнулся тяжелый железный капкан на зверя.
Понимая, что скрывать бессмысленно, Ли Чэнь прошипел:
— Бегите скорее, уходите!
Но Лю Шан даже не думал бежать. Он крикнул евнуху:
— Быстрее, помогай!
Оба присели на корточки и вцепились в железные дуги. Не обращая внимания на изрезанные о металл ладони, Лю Шан и Юй Чжичжоу изо всех сил рванули тиски в разные стороны.
Щелк!
Капкан со звоном разжался. Ли Чэнь тяжело перевел дух, но лицо его оставалось бледным как полотно — из разорванной ноги струей хлестала кровь.
Шорох шагов приближался. Бандиты прочесывали лес совсем рядом.
Юй Чжичжоу посмотрел на израненного императора, затем на Лю Шана и внезапно выпрямился, сжав зубы:
— Господин Распорядитель, поручаю вам заботу о государе.
— Юй Чжичжоу? — окликнул его Ли Чэнь.
Но тот даже не обернулся. Забыв о прежней покорности, евнух с ледяным лицом бросился в противоположную сторону, нарочно создавая как можно больше шума.
Бандиты мгновенно клюнули на приманку:
— Вон он!
— Это он?!
— Точно он! Тот самый малец! Держи его!
— Вали его! Наниматель сказал: живым или мертвым!
— Руби-и-и!
Ли Чэнь порывался закричать, намереваясь остановить евнуха, но Лю Шан мгновенно зажал ему рот ладонью и прошептал прямо в ухо:
— Ваше Величество! Негужели вы дадите Юй Чжичжоу погибнуть даром?!
А из глубины леса уже доносились торжествующие крики погони...