— Барышня Сышуй, я вхожу.
Лю Шан нарочно подал голос перед тем, как переступить порог, дабы не смутить девицу непристойной неожиданностью.
В горнице теплился тусклый огонек. Лю Шан прошёл внутрь и увидел барышню Сышуй, сидевшую за низким столиком. В полумраке светильника она медленно подняла голову, уставившись на гостя бледным, исполненным странного трепета взглядом.
Лю Шан чинно сложил руки в приветствии:
— Барышня Сышуй.
Она не ответила. Лишь пристально смотрела на него, и в этом взоре таилось нечто дикое, режущее слух своей тихостью.
— Барышня Сышуй? — переспросил Лю Шан. — Позволь узнать... не можешь ли ты передать мне вторую часть свитка с именами?
Девица по-прежнему хранила молчание. Лишь поманила его тонким пальцем. Лю Шан сделал несколько широких шагов и замер прямо перед ней.
И вдруг она всхлипнула — тяжело, надрывно, зарыв лицо в ладони:
— Господин... Не вини меня! Я... меня заставили!
Лю Шан обомлел. В груди всё оборвалось. И в тот же миг с грохотом распахнулась створка платяного шкафа — оттуда метнулась тёмная тень!
Чуя недоброе ещё секундой ранее, Лю Шан инстинктивно отшатнулся назад, резко вскинув плечо. Нападавший промахнулся, пальцы его лишь рассекли воздух.
Лю Шан рванулся к выходу, закричав во все горло:
— Спаси...
Голос сорвался: тень снова нагнала его. Сокрушительный удар сбил Лю Шана с ног. Человек всем весом обрушился сверху, намертво зажав ему рот и нос грязной, сильной ладонью.
Лю Шан забился, пытаясь вырваться, но нападавший обладал сноровкой опытного убийцы. Лихорадочно соображая, Лю Шан извернулся и со всей силы лягнул противника в живот. Хотя Лю Шан не владел боевыми искусствами, он оставался взрослым мужчиной — не ожидавший такого отпора злодей отлетел в сторону.
Лю Шан вскочил, намереваясь дёрнуть к двери, но за спиной раздалась хриплая ругань:
— Тварь! Сколько с тобой хлопот!
Раздался сухой, хищный лязг обнажаемого клинка.
Тень настигла его в третий раз. Заломив Лю Шану руку, нападавший занес нож. Лю Шан инстинктивно дернулся. Сталь полоснула по шее. Сначала вспыхнула острая боль, затем кожу обдало жаркой влагой, которая тут же отозвалась липким холодом. Кровь!
— Нет! — визгливо вскрикнула барышня Сышуй, дрожа всем телом. — Не убивайте его! Вы же обещали!
Злодей лишь сплюнул. Удерживая захваченного Лю Шана, он со всей дури заехал ему кулаком в висок.
В голове у Лю Шана загудело, перед глазами поплыли тёмные круги, сознание подернулось мутной пеленой. Ноги подогнулись, и он рухнул на пол, сметя плечом низкий столик.
Тень волоком потащила полубессознательное тело к выходу, гаркнув на бледную девицу:
— Чего разинула рот?! Шагай давай!
* * *
Услышав о запахе крови, Мэн Цзаньин, бледный от ужаса, вбежал в горницу. Внутри никого не оказалось. Лю Шан точно сквозь землю провалился. Лишь перевернутый столик да тёмное кровавое пятно, медленно въедавшееся в ткань циновки.
— Как... как такое возможно?! Где барышня Сышуй?! — Мэн Цзаньин в панике обшарил всю комнатку.
Цуй Цэнь прищурился и отдал чеканное распоряжение:
— Немедленно перекрыть все выходы из усадьбы!
— Да-да! — подхватил Мэн Цзаньин. — Я сейчас же!
— А я возвращаюсь во дворец, — добавил Цуй Цэнь. — Нужно известить Его Величество.
* * *
Во Дворце Великой Ясности Вдовствующая императрица Ван изволила ужинать, когда к ней пожаловал родной брат, Ван Суйпин, вместе с дочерью.
Императрица удивилась:
— Какими судьбами в столь поздний час?
— Сестрица! — расплылся в слащавой улыбке Ван Суйпин. — Моя драгоценная сестра! Зная, как одиноко тебе бывает вечерами, я привел Цзяонянь, дабы она скрасила твой досуг.
Дочери Ван Суйпина исполнилось шестнадцать. Цзяонянь росла кроткой, обученной всем женским добродетелям: рукоделию, игре на цитре, каллиграфии и сложению стихов. В изящных искусствах она способна была заткнуть за пояс иного мужа.
Вдовствующая императрица, презиравшая строптивых, души не чаяла в послушной племяннице.
— Подойди же, Цзяо-эр, — с улыбкой манила она девицу.
— Приветствую Ваше Величество, — спрессовав почтение в каждом движении, наклонила голову Цзяонянь.
— Совсем забыла дорогу ко мне, — пожурила её императрица. — Оставила старуху одну в этих холодных покоях.
Девица ответила мягко, с отточенным изяществом:
— Прежде батюшка не имел чина, и мои частые визиты во дворец могли породить ненужные толки и смуту. Я лишь берегла покой Вашего Величества, хоть сердцем непрестанно стремилась к вам.
— Какова! — растрогалась императрица Ван, усаживая её подле себя на возвышение.
Вынеся за годы жизни под пятой Великой вдовствующей императрицы Го немало унижений, теперь, когда власть клана Го рухнула, Ван начинала проявлять скрытые амбиции.
— Ах, если бы Цзяонянь была моей родной дочерью! — вздохнула она.
— Сестрица, ну что за речи! — подхватил Ван Суйпин, подавшись вперед. — Моя дочь — твоя дочь! А впрочем... коли у тебя есть такое желание, Цзяонянь и впрямь может стать тебе дочерью.
— Это как же? — прищурилась императрица.
Ван Суйпин заискивающе понизил голос:
— Сестрица, я слышал, государь недавно очистил гарем от наложниц клана Го? В чертогах пусто. Государь — твой сын. Теперь, когда старая карга потеряла власть, разве не ты должна повелевать всем поднебесным домом? Пора позаботиться о продолжении рода и укрепить положение нашей семьи.
Императрица задумчиво прищурилась:
— В твоих словах есть резон.
— Так не откладывай на завтра то, что можно сделать нынче! — продолжал искушать брат. — Цзяонянь здесь. Пойдёмте в Павильон Малинового Созвездия к государю. Сведём их, а там, глядишь, и вспыхнет чувство!
Императрица Ван просияла:
— Вечно у тебя куча идей! Что ж, решено. Цзяо-эр, идем в Павильон Малинового Созвездия.
* * *
Ли Чэнь едва успел переодеться в домашнее платье, когда доложили о прибытии Вдовствующей императрицы с племянницей. Он сразу раскусил этот маневр. С трудом сдерживая раздражение, император облачился обратно в парадные одежды и вышел навстречу.
Императрица Ван, не отпуская руки Цзяонянь, защебетала:
— Чэнь-эр, погляди-ка на сестрицу! Узнаешь?
Ли Чэнь ответил холодно, без тени интереса:
— За государственными заботами лица из головы вылетают.
Возникшую паузу разрядила сама Цзяонянь, совершив безупречный поклон. Ван предложила сыграть в вейци, похваставшись мастерством племянницы. Ли Чэнь, желая лишь поскорее выпроводить гостей, согласился сесть за доску.
Евнух Юй расставил чаши с камнями. Ли Чэнь играл агрессивно, надеясь быстро разгромить соперницу, но Цзяонянь нападала с неожиданной дерзостью, ничуть не уступая государю.
И тут в Павильон вбежал Юй Чжичжоу. Он зацепился за высокий порог и едва не растянулся на полу.
— Что за невнятная суета?! — нахмурилась императрица.
Юй Чжичжоу рухнул на колени, а затем, подскочив к Ли Чэню, прошептал ему на ухо:
— Государь... Беда! Распорядитель Дворцовой Канцелярии в беде! На месте нападения — кровь!
Ли Чэнь побледнел. Вскочив, он так резко сдвинул стол, что резная доска перевернулась, и нефритовые камни со звонким стуком раскатились по полу.
— Чэнь-эр, что произошло?! — ахнула императрица Ван.
— У меня срочные государственные дела! — отрезал Ли Чэнь, не слушая возражений. — Проводите Ваше Величество в её покои!
Едва императрица ушла, Ли Чэнь прорычал:
— Живо переодеваться! Из дворца!
* * *
В глубоком подвале, пахнувшем мешками с зерном и сыростью, Лю Шан пришел в себя. Голова трещала так, словно по ней били молотом, шею пекло огнем.
Рядом всхлипывала связанная Сышуй.
— Я не хотела... Они... они грозились убить меня! — плакала она.
— Так это ты меня сдала? — мрачно подытожил Лю Шан.
Прежде чем она успела ответить, из темноты выплыла тень Великого управляющего Терема Росистых Цветов. В руках он держал искомый свиток:
— Вторая часть у меня, Распорядитель Дворцовой Канцелярии. Вам её не видать.
Лю Шан, вопреки ожиданиям бандита, не впал в панику. Встретив угрозы расправы с ледяным сарказмом, он заявил:
— Пугать меня вздумал? Да я чиновник высшего ранга! Мой отец — Верховный Военный Советник Лю Гуан, обладающий властью большей, чем сам Канцлер! Если со мной что-нибудь случится, мой отец и Император перевернут всю Чанъань вверх дном. На кой вам тогда ваша «Пещера Шелковичных Бесов»? Кому вы нужны будете со своими интригами, когда всю вашу шарашку растопчут?
Управляющий опешил от такой дерзости, а затем оскалился:
— Ты храбр, подделка! Думаешь, мы не знаем? Настоящий Лю Шан был нашим частым гостем. А ты... ты изменился за одну ночь! Ты — самозванец!
Лю Шан сохранил хладнокровие. Раз уж тайну раскрыли, он решил сыграть по-крупному:
— Раз ты всё понял, к чему пустые разговоры? Убить меня ты не смеешь — кишка тонка. Так давай договариваться! Я подпишу вашу бумажонку с признанием, но с одним условием: я вхожу в долю Терема Росистых Цветов и становлюсь вашим Вторым Хозяином! Отведи меня к вашему Старшему Господину!
Управляющий растерялся:
— Я... я должен спросить у Старшего Господина. Ждите здесь!
* * *
Тем временем Ли Чэнь примчался в усадьбу Мэн Цзаньина. Там его встретили Министр Общественных Работ Доу Юэ и Доу Фуфэн.
Выяснилось, что Лю Шан предвидел засаду! Он заранее обратился к Доу Фуфэну, попросив задействовать гигантскую тайную сеть — мелких торговцев, трактирщиков и уличных глашатаев по всем ста восьми кварталам Чанъани.
Доу Фуфэн передал карту: Лю Шана увезли в Квартал Долголетия.
Ли Чэнь на коне возглавил отряд Армии Божественного Замысла и помчался к складу.
В этот момент бандит вбежал к Управляющему:
— Ловушка! За нами следили! Власти уже здесь!
Вспыхнул бой. Конница Ли Чэня ворвалась на территорию амбаров.
Лю Шан, связанный по рукам и ногам, увидел, как признательная грамота со штампом его окровавленного пальца валяется на земле под копытами лошадей. Если Ли Чэнь увидит её — Лю Шану конец!
Извернувшись, Лю Шан плечом сбил горящий факел. Огонь мгновенно поглотил бумагу, превратив её в горстку пепла.
В этот момент взбешенный Управляющий кинулся на Лю Шана с ножом. Но свистящая стрела Ли Чэня пробила плечо нападавшего.
Ли Чэнь спрыгнул с коня, разрезал веревки Лю Шана и с ужасом увидел окровавленную шею:
— Ты ранен! Лекаря! Быстро!
Лю Шан задыхался, но шепнул:
— Ваше Величество... Старший Господин... Он был здесь... Не дайте ему уйти!
Офицер доложил:
— Все разбойники схвачены, никто не ушел.
Лю Шан оглядел пленных и нахмурился. Главный кукловод успел скрыться.
«Наши люди сообщили, что это ловушка...» — вспомнил Лю Шан слова бандита.
В их рядах крылась крыса.