— Ваше Величество, кража военного тигриного талисмана — смертный грех! Я сообщил всё, что знаю, и мне больше не о чем жалеть. Молю лишь об одном — даруйте мне смерть!
Чэн Сичжи выкрикнул это и снова рванулся к кинжалу.
Лу Пиньсянь мёртвой хваткой вцепился в него, не позволяя совершить глупость. Однако раненая рука подвела: стоит Чэн Сичжи дернуться сильнее, как генерал болезненно зашипел сквозь зубы.
Услышав этот звук, Чэн Сичжи содрогнулся и подсознательно замер.
Ли Чэнь устало потер виски. Тяжело вздохнув, он проговорил:
— Третий молодой господин Чэн... На самом деле всё далеко не так ужасно, как ты себе вообразил.
— Ваше Величество! — В глазах Чэн Сичжи закипели слезы. — Я знаю, что совершил непростительное преступление, и не прошу о пощаде. У меня осталась лишь одна просьба... Молю, после моей смерти не карайте воинов Цанцзина! Если вы исполните это, я умру со спокойной душой!
С этими словами он снова попытался выхватить клинок. Лю Шан вовремя заступил ему дорогу и замахал руками:
— Господин Чэн, только без глупостей! Не горячитесь! Давайте всё спокойно обсудим!
Видя, как они пытаются его остановить, Чэн Сичжи растрогался ещё сильнее, но вместе с тем его охватили стыд и раскаяние. Слезы крупными каплями покатились по его щекам.
— Распорядитель Лю, я ведь никудышный человек и понятия не имею о верности государю... Я украл талисман и предал ваше доверие...
Лю Шан ошеломлённо воззрился на плачущего юношу. Ого, да у него даже уголки глаз вспыхнули кумачом! Какая прелесть...
Ли Чэнь, заметив этот взгляд, сразу понял: Лю Шан снова «поплыл». Император порою искренне не понимал своего фаворита. Неужели тот судит о людях не по внешности, а по слезам? Стоит кому-то заплакать, как Лю Шан тут же находил его милым. И что в этом трогательного? Ничьи слезы не сравнятся с тем, как плачет сам Император!
Не желая больше тянуть время, Ли Чэнь произнес:
— Чэн Сичжи, раз уж дело дошло до этого, тебе следует знать правду.
— Правду? — Молодой человек замер, хлопая мокрыми ресницами.
Ли Чэнь слегка кашлянул:
— На самом деле... то, что ты украдешь военный тигриный талисман, с самого начала было частью нашего замысла.
— Ч-что?.. — Чэн Сичжи окончательно растерялся.
Раз уж юноша явился в Павильон Малинового Созвездия с намерением лишить себя жизни, скрывать дальше не имело смысла. Никто не мог предположить, что третий сын семьи Чэн окажется настолько прямодушным и честным.
Ошеломленный Чэн Сичжи выслушал объяснения государя. Глаза его расширялись всё больше, пока он наконец не пробормотал:
— То есть... всё это было понарошку?
Лю Шан кивнул:
— Именно. Всё, что вы совершили, господин Чэн, было нужно Его Величеству. Так что вам совершенно незачем искупать вину смертью.
— Тогда... — запнулся юноша, и в его взгляде вспыхнула надежда. — Тогда история про моего старшего брата и этого мерзавца Чэн Хуайцзиня... тоже выдумка?
Лю Шан лишь сочувственно прочистил горло и неловко улыбнулся:
— А вот чувства между старшим молодым господином Чэнем и господином Хуайцзинем... похоже, самые что ни на есть настоящие.
— Что?! — Чэн Сичжи едва не подскочил до самого потолка. Едва удерживаясь от топанья ногами, он взревел: — Я против! Каким образом мой старший брат мог воспылать страстью к этому паршивцу Чэн Хуайцзиню?! Да от этого пройдохи разит гнилью за версту! Брат ни за что бы не посмотрел на подобную дрянь!
Ли Чэнь потер затылок и вернул разговор в нужное русло:
— Третий молодой господин Чэн, раз уж тебе всё стало известно, рассчитываю на твое содействие. Нам нужно разом покончить с изменниками из Цзиньшана.
Лишь тогда Чэн Сичжи взял себя в руки:
— Будьте спокойны, Ваше Величество! Я сделаю всё, что в моих силах.
Лу Пиньсянь добавил:
— Его Величество не посвящал вас в детали раньше лишь потому, что вы не умеете держать язык за зубами. Теперь же просим действовать как можно осмотрительнее.
Чэн Сичжи смерил его сердитым взглядом и прошипел:
— Так ты тоже был в курсе?! Всё это время дурачил меня? Тоже мне, хорош гусь!
Лу Пиньсянь лишь слегка изогнул бровь и обратился к государю:
— Ваше Величество, талисман войск Цанцзина у Чэн Сичжи, а отряды Цзиньшана находятся в полной готовности. Теперь нужен лишь подходящий предлог, чтобы заставить их действовать.
Лю Шан подхватил:
— Верно! Чем ждать, пока мятежники сами выберут момент и застанут нас врасплох, лучше подсунуть им удобный случай. Захлопнем двери и забьем собаку! Словно черепаху в кувшине поймаем!
Ли Чэнь задумчиво произнес:
— Мысль хорошая. Однако военный губернатор Цзиньшана и его сын крайне осторожны. Они плели эту паутину слишком долго и не станут рисковать попусту. Нужен безупречный повод.
— Ваше Величество, — глаза Чэн Сичжи заблестели, — у меня есть идея.
— О? — Ли Чэнь удивленно взглянул на него. — Говори.
— На самом деле всё просто, — воодушевленно начал юноша. — Цзиньшанцам не хватает лишь поворотного момента. Им нужен день, когда все сановники соберутся во Дворце Великой Ясности, а охрана будет ослаблена. Лучше всего для этого подходит пир.
— Но обычный пир вызовет у них подозрения, — возразил Император. — Если они засомневаются и не выступят, устроить вторую ловушку будет вдвойне сложнее.
— Не засомневаются, Ваше Величество! — убежденно воскликнул Чэн Сичжи. — А что, если это будет свадебный пир?
— Свадебный? — Все присутствующие перевели на него взгляды.
Лю Шан усмехнулся:
— Третий молодой господин Чэн, и кто же собрался под венец? Неужели вы сам?
Он сказал это шутя, но Чэн Сичжи закивал, точно заведенный:
— Именно я! Посудите сами: сейчас я числюсь их союзником. Если я сам предложу руку и сердце дочери коменданта Цзиньшана, чтобы скрепить наш союз, да ещё и устрою по этому поводу пышное торжество во дворце... Разве они упустят такой шанс?
При этих словах лицо Лу Пиньсяня омрачилось, зато Ли Чэнь и Лю Шан находили идею блестящей.
Лю Шан хлопнул в ладоши:
— Превосходно! Замечательно придумано! Раз вы вроде как на одной стороне, комендант ни за что не откажет. К тому же он приходится родственником Вдовствующей императрице. Если его дочь выходит замуж за сына военного губернатора, Ее Величество обязательно устроит дворцовый прием. Сановникам придется явиться, двор заполнится гостями... Для Цзиньшана это идеальная возможность!
Чэн Сичжи победоносно ухмыльнулся:
— Они ни за что не устоят перед таким соблазном!
Ли Чэнь не торопился с ответом. Поразмыслив, он повернулся к генералу Лу:
— Молодой генерал Лу, что скажешь?
Лу Пиньсянь стоически сохранял мрачное выражение лица. Услышав вопрос государя, он лишь сухо ответил:
— Я подчинюсь любому решению Вашего Величества.
— В таком случае, — подвел итог Ли Чэнь, — поступим так, как предложил Чэн Сичжи.
Его задумку приняли впервые в жизни, и юноша едва светился от гордости. Поклонившись, он радостно произнес:
— Слушаюсь, Ваше Величество! Я немедленно отправлюсь в подворье и обсужу с цзиньшанцами детали сватанья.
— Будь осторожен, — напутствовал его Император.
— Есть! Позвольте откланяться.
Лу Пиньсянь смерил его глубоким взглядом и проговорил:
— Ваше Величество, я также прошу разрешения удалиться.
Император взмахнул рукой, отпуская их.
Оба офицера покинули Павильон Малинового Созвездия. Чэн Сичжи буквально лучился радостью. За свои двадцать с лишним лет он только и делал, что развлекался, не принимая участия ни в чем серьезном. А тут такое важное, государственное дело!
Когда они вернулись на Почтовое подворье, Чэн Сичжи все еще находился в приподнятом настроении. Переступив порог своих покоев, он притворил дверь — и тут же наткнулся взглядом на Лу Пиньсяня, шагнувшего следом за ним.
Чэн Сичжи насупился:
— Ты чего за мной увязался?
Генерал спросил голосом, в котором не ощущалось эмоций:
— Неужели ты так рад возможности взяться за сватовство к дочери военного губернатора Цзиньшана?
— Чего? — Чэн Сичжи опешил.
Лу Пиньсянь продолжал:
— Прошлый раз во дворце ты тоже лез из кожи вон, желая заполучить ее в жены. Неужто... ты и вправду в нее влюблен?
— В прошлый раз?.. — Юноша снова захлопал глазами, и тут его осенило.
А-а, точно! В тот день сын коменданта со своим фазановым супом умаслил Вдовствующую императрицу Ван так, что весь двор ходил на задних лапах. Тогда многие сыновья губернаторов изъявили желание сосватать его сестру.
Чэн Сичжи с недоумением посмотрел на генерала:
— Да о чем ты вообще говоришь? А, я понял! На самом деле это ты по ней сохнешь, да?
Лу Пиньсянь не ожидал такого поворота.
Чэн Сичжи просиял от собственной проницательности:
— Стоило ей тебя увидеть, как она давай щебетать: «Брат Сянь, брат Сянь!» Вы ведь давно знакомы, у вас явно что-то было! Вот ты и приревновал, когда я предложил сыграть свадьбу, верно?
Генерал слегка прищурился. Ничего не ответив, он внезапно приложил указательный палец к губам:
— Тише. Кто-то идет.
Тук-тук-тук.
Из-за двери действительно раздался стук, а вслед за ним — вальяжный голос молодого господина Ло:
— Господин Чэн, вы уже почиваете?
— Зараза, что делать! — Чэн Сичжи мгновенно впал в панику, испуганно шепча: — Это молодой господин Ло из Цзиньшана! Если он увидит тебя здесь, весь наш план пойдет к чертям! Из-за меня сорвется замысел Его Величества! Я же стану вечным грешником!
Лу Пиньсянь потянул его за рукав, успокаивая:
— Без паники. Я спрячусь. Иди открывай и заводи разговор о свадьбе.
Чэн Сичжи от страха едва не трясся. В отличие от невозмутимого Лу Пиньсяня, он впервые осознал, почему Император предпочитал вести дела с генералом, а от него всё скрывал. В решающий момент у него просто подкашивались ноги.
Лу Пиньсянь крепко сжал его дрожащую ладонь и, глядя прямо в глаза, произнес мягко, но твердо:
— У тебя всё получится.
Улыбка и непоколебимая уверенность в голосе генерала сработали странным образом: Чэн Сичжи вдруг успокоился. Словно слова Лу Пиньсяня и впрямь обладали волшебной силой.
Генерал метнулся в глубину комнаты, откинул шелковое одеяло и юркнул на кровать.
Чэн Сичжи перевел дух, заставил себя улыбнуться и отпер дверь:
— Молодой господин Ло? В такой поздний час — и ко мне?
Сын коменданта проскользнул в комнату, подозрительно оглядываясь:
— Что-то вы долго открывали, господин Чэн.
— Да я уже прилег, — зевнул Чэн Сичжи. — Услышал ваш голос, еле поднялся. Случилось чего?
— Есть пара важных деталей, которые хотелось бы обсудить, — ответил Ло.
— А-а, вон оно что... Проходите, садитесь!
Они прошли в приемную часть комнаты. Молодой господин Ло мазнул взглядом по резной ширме, за которой угадывались очертания постели с раскинутым одеялом. Похоже, Чэн Сичжи действительно только что встал.
Ему и в голову не могло прийти, что постель растрепана вовсе не из-за хозяина комнаты, а потому что там затаился человек!
Заметив его взгляд, Чэн Сичжи испугался разоблачения и спешно заговорил:
— Молодой господин Ло, откушайте чаю.
— Благодарю, — уселся тот.
— Кстати, о делах, — Чэн Сичжи сразу взял быка за рога. — Наш замысел готов, не хватает лишь верного предлога. Я тут подумал... и нащупал отличный ход.
— О? И каков же он?
Чэн Сичжи наклонился ближе и таинственно шепнул:
— Раз уж мы в одной лодке, почему бы не скрепить союз узами брака? Я попрошу у Его Величества и Вдовствующей императрицы разрешения жениться на вашей сестре. Так мы станем родными людьми! К тому же ваш род состоит в родстве с Ея Величеством. Обрадованная императрица наверняка устроит пир во дворце. А это ли не идеальный момент для... решительных действий?
Молодой господин Ло прищурился, взвешивая предложение.
Свадебный пир? А ведь верно! Во время празднеств охрана расслаблена. Если брак благословит сама Вдовствующая императрица, соберутся все чиновники высших рангов. Отличный повод!
Идея казалась безупречной, но осторожный цзиньшанец всё же помешкал.
Чэн Сичжи изобразил обиду:
— Что такое? Молодой господин Ло мне не доверяет?
— Ну что вы! — улыбнулся тот. — Мы ведь свято верим друг другу. Вы ради нашего общего дела даже военный тигриный талисман добыли! Как я могу сомневаться?
— Ну так и нечего тянуть! — с горячностью подхватил Чэн Сичжи. — Второго такого шанса не выпадет. Если вы согласны, завтра же утром я отправлюсь во дворец просить руки вашей сестры. А вашей стороне останется лишь выразить радостное согласие.
Поразмыслив еще немного, сын коменданта решительно кивнул:
— По рукам! Завтра вместе пойдем к Ея Величеству. Отец как раз собирался с визитом. Едва она даст согласие — начнем подготовку!
— Вот и чудно! Люблю иметь дело с решительными людьми, — ухмыльнулся Чэн Сичжи.
Дело было улажено, и гостю требовалось срочно обсудить детали с отцом. Он поднялся и попрощался:
— Не буду вас больше задерживать, отдыхайте.
Едва за ним закрылась дверь, Чэн Сичжи с облегчением прислонился к косяку. Ноги у него подкосились, и он чуть не сполз на пол.
— Осторожнее.
Сильная рука подхватила его под локоть, не давая упасть. Чэн Сичжи поднял глаза — перед ним стоял Лу Пиньсянь.
Генерал успел бесшумно выбраться из укрытия.
— Зачем ты так рано вылез? — прошипел Чэн Сичжи. — А если б он вернулся?
— Не вернется, — спокойно отрезал Лу Пиньсянь. — Выслушав такое, он первым делом помчался к отцу.
— И все равно надо было перестраховаться!
Генерал внимательно всмотрелся в его лицо:
— Ты так рьяно взялся за это сватанье... Неужто и впрямь давно метил в зятья к военному губернатору Цзиньшана?
— Ты совсем с дубу рухнул? — поморщился юноша. — Ты же сам мне велел с ним это обсудить!
— Я велел — ты и рад стараться?
Чэн Сичжи с досадой выдохнул:
— А как иначе? Речь идет о государевом деле! Буду я еще из-за пустяков с тобой спорить... — Он вдруг осекся, и на его лице появилось прозрение. — А-а, я понял! Лу Пиньсянь, да ты просто сам неравнодушен к этой девице и теперь меня проверяешь!
Генерал чуть сузил глаза:
— Проверяю? И каков же ответ? Нравится она тебе или нет?
— Мне? — Юноша отмахнулся. — Не переживай, ничуть. Отбивать ее у тебя не собираюсь!
Лу Пиньсянь, казалось, заметно расслабился. Чэн Сичжи не унимался:
— Так ты и вправду в нее влюблен?
Генерал ушел от ответа, спросив в свою очередь:
— А кто по душе тебе?
Чэн Сичжи задумчиво потер подбородок:
— Ну... даже не знаю. Главное — чтобы этот человек был от меня без ума. Просто до потери памяти!
Лу Пиньсянь тихо проговорил:
— Вот как...
* * *
Дворец Великой Ясности, покои Вдовствующей императрицы.
— Ваше Величество, прибыл военный губернатор Цзиньшана с сыном. Говорят, принесли фазановый суп.
Вдовствующая императрица Ван небрежно восседала на мягкой кушетке. В последние дни она чувствовала себя из рук вон плохо: то накатывала беспричинная сонливость, то вспыхивала лютая ярость. Приходившие лекари лишь разводили руками, не находя болезней.
Услышав про суп, она оживилась:
— Быстрее! Зови их!
Гости вошли с поклоном, и молодой господин Ло лично преподнес дымящуюся пиалу. Ему и в голову не могло прийти, что Лю Шан давно подменил ингредиенты, и теперь вместо дурманящего зелья в чаше находился обычный наваристый куриный бульон с целебными травами, от которого у неתרпеливых лишь кровь из носа могла пойти.
Императрица жадно сделала пару глотков. Вкус показался ей солоноватым и чересчур жирным, совсем не таким, как прежде. Но самовнушение сделало свое дело: ей показалось, будто тоска отступила. Не заботясь об этикете, она выпила всё до дна.
Сделав глубокий выдох, она ощутила временное облегчение, которое, впрочем, быстро сменилось смутным раздражением.
Военный губернатор Цзиньшана, видя, как изменился цвет её лица, решил, что зелье снова сработало. Улыбнувшись, он произнес:
— Ваше Величество, у меня есть к вам нижайшая просьба.
— Просьба? — приподняла брови императрица. — Кто-то вас обидел?
— Что вы, ни в коем случае. Речь о моей дочери. Смею просить вашего благословения на ее брак с третьим сыном военного губернатора Цанцзина.
Императрица задумалась. Вообще-то она планировала выдать девицу Ло за собственного сына, чтобы укрепить позиции клана. Но раз уж военный губернатор сам просит отдавать ее за цанцзинцев, то почему за третьего сына, а не за старшего наследника?
Пока она колебалась, в покои вошел Ли Чэнь. Поклонившись матери, он с улыбкой проговорил:
— Матушка, я слышал, молодая барышня Ло и третий сын семьи Чэн — друзья детства. Зачем же чинить препятствия молодой любви? Сделайте доброе дело, благословите их союз.
Военный губернатор Цзиньшана впервые оказался на одной волне с Императором и тут же принялся поддакивать. Под их совместным натиском Вдовствующая императрица уступила:
— Ну что ж... Раз они так привязаны друг к другу, дарую им свое благословение.
— Благодарим Ваше Величество! — Отец и сын пали на колени, обменявшись торжествующими взглядами.
Ли Чэнь смахнул с лица тень усмешки и предложил:
— Матушка, это ведь такое радостное событие! В последнее время вы недомогали, и лекари не могли помочь. В народе говорят: пышный праздник отгоняет недуги. Почему бы не устроить свадебный пир прямо во Дворце Великой Ясности? Пока губернаторы не разъехались, сделаем им праздник, да и вас развлечем.
Вдовствующая императрица действительно страдала от хандры — хотя и не подозревала, что это лишь синдром отмены опиума:
— И то правда. В замке стало слишком тихо. Пусть соберутся все сановники, вместе повеселимся.
Военный губернатор Цзиньшана и его сын едва удерживали победные улыбки. Всё складывалось лучше некуда: Император сам заглотил наживку и предложил созвать весь двор! Совсем скоро во Дворце Великой Ясности станет по-настоящему «весело».
Свадьбу назначили в кратчайшие сроки. Раз уж благословение давала сама Вдовствующая императрица, размах торжества требовался королевский. Заниматься организацией поручили главе трёх ведомств Внутреннего двора — Распорядителю Дворцовой Канцелярии Лю Шану.
Времени оставалось в обрез. Оформлением пира занимались слуги, а Лю Шан лично отправился на Почтовое подворье вместе с лучшими портными, чтобы снять мерки с жениха.
Пока портной обмерял Чэн Сичжи, Лю Шан уселся рядом и с увлечением перелистывал образцы свадебных парчей:
— Ой, господин Чэн, поглядите! Вот этот узор прекрасен, и этот чудесен... А вот этот вышитый дракон каковы? Что вам больше по душе?
Чэн Сичжи лишь вздохнул. С чего бы дворцовому чиновнику проявлять такое рвение к его свадьбе? В его глазах так и читался азарт любопытного зеваки.
— Мне без разницы. Пусть будет этот.
— Какой «этот»? — въелся Лю Шан. — Этот или вот тот? По-моему, красный с золотом вам очень к лицу!
— Главное, чтобы вам нравилось, Распорядитель, — отмахнулся юноша.
— Да при чем тут я? — фыркнул Лю Шан. — Наряжаться-то вам!
Чэн Сичжи было плевать — свадьба-то фиктивная.
Пока шла примерка, представители других губернаторов приносили подарки. Семья Лу из Фанъяна, хоть и считалась заклятым врагом, не могла нарушить приличий. Лу Пиньсянь лично принес подношение.
Взглянув на шелка, он заметил:
— Вот этот узор весьма хорош.
Лю Шан радостно подхватил:
— И вы так думаете, молодой генерал? На алом фоне этот золотой орнамент отлично подчеркнет свежесть господина Чэня!
Лу Пиньсянь кивнул:
— Истинно так.
Чэн Сичжи махнул рукой:
— Раз оба говорите «хорош», пусть будет он.
Ему было не до разглядывания тканей. В его глазах красный цвет оставался красным, разнились только оттенки, а узоры — да какая разница, всё равно цветы!
Закончив с измерениями, портной отнял ленту. Лю Шан поднялся:
— Теперь мне нужно навестить невесту и снять мерки с нее. Если что-то понадобится — я буду неподалеку.
Они отбыли, оставив офицеров наедине. Чэн Сичжи косо взглянул на гостя:
— А ты чего не уходишь?
Лу Пиньсянь указал на поднос:
— Отец велел передать дары.
— Смотри, как бы там яда не оказалось, — буркнул Чэн Сичжи.
Генерал помешкал, словно хотел сказать нечто важное, но в итоге лишь промолчал, разглядывая яркие свадебные убранства, сложенные на столе.
— Что, завидуешь? — поддел его Чэн Сичжи.
К его удивлению, Лу Пиньсянь лишь тихо ухмыльнулся:
— Не буду скрывать. Завидую.
Чэн Сичжи аж рот открыл:
— Ты что, реально сохнешь по этой девице?! Вот уж не думал, что ты такой страдалец!
Генерал смерил его странным взглядом и ничего не ответил.
Чэн Сичжи, не замечая этого тона, злорадно расхохотался:
— Да хоть изведись от любви! Жениться на ней буду я! Выкуси!
— Я не питаю чувств к девице Ло, — произнес Лу Пиньсянь.
— Врёшь! — фыркнул юноша. — Вы же там «брат» да «сестра» миловались!
— Я говорю правду, — голос генерала был ровным. — На самом деле... в моем сердце давно живет один человек. Очень давно.
— Кто это?! Ну-ка колись! — Чэн Сичжи подался вперед.
Генерал словно погрузился в воспоминания:
— Это было много лет назад. Наш прежний государь был еще жив. Я тогда был совсем ребенком, болезненным и слабым. Отец впервые привез меня в столицу с отчетом...
Тогдашний Лу Пиньсянь ничем не напоминал нынешнего могучего воина. Он рос хрупким, пугливым мальчиком, которого на Почтовом подворье вечно обижали дети других губернаторов и даже их дерзкая челядь. Не смея дать отпор, он со слезами прятался в кухонной гардеробной под очагом, молясь, чтобы его не нашли.
— Чего-о? — опешил Чэн Сичжи. — Ты, здоровый как бык, рос чахлым слизняком?! Не верю...
Генерал едва заметно улыбнулся:
— И вот однажды ночью один мальчишка пробрался на кухню, чтобы стянуть еды...
Тот мальчик был чуть младше Лу Пиньсяня, но задиристее и крепче. Застав банду малолетних хулиганов за издевательствами над плачущим ребенком, он, не раздумывая, бросился в драку. Хоть сам он был невысок, в глазах испуганного Лу Пиньсяня он показался настоящим исполином, сияющим, точно яркое солнце среди мрака.
Выслушав историю, Чэн Сичжи презрительно фыркнул:
— Подумаешь, классическая спасательная операция! И ты за это влюбился? Девица, которая в детстве дралась с мальчишками, выросла, небось, сущим тигром в юбке!
Генерал пристально посмотрел на него:
— А кто сказал, что это была девица?
— Что?! — Чэн Сичжи едва не подпрыгнул на месте. — Мужчина?!
Лу Пиньсянь кивнул.
Чэн Сичжи отступил на пару шагов, с ужасом глядя на него:
— Так ты... ты из этих? По мужской части?!
— А это запрещено? — абсолютно спокойно отозвался генерал.
— Да не то чтобы... — Заметив, насколько невозмутим собеседник, Чэн Сичжи почувствовал себя неотесанным деревенщиной. Прочистив горло, он добавил: — Да среди знати полно любителей мужской красоты... Дело обычное.
Однако тут же переменил тон и с ухмылкой выдал:
— Но тот парень явно уродом вырос!
— С чего бы?
— А с того! У тебя же вкуса нет вообще! — заржал Чэн Сичжи. — Мало того что урод, так наверняка еще и невежда, хам и злюка! Я угадал?
Генерал продолжал смотреть на него непроницаемым взглядом. Чэн Сичжи удивленно спросил:
— Я же твою пассию обругал, ты чего не злишься? Кха... Апчхи!
Он громко чихнул, потирая нос. Со стороны казалось, будто кто-то за глаза перемывает ему косточки.
Лу Пиньсянь не ответил. Лишь слегка прищурился и тихо шепнул про себя:
«Почему же ты... совсем меня не помнишь?..»
— Эй, да кто он такой-то? — настаивал Чэн Сичжи. — Чей-то сын из губернаторов? Ну скажи, я его знаю? Давай колись, я... Кхм!
Договорить ему не дали.
Слова оборвались на полуслове, а глаза Чэн Сичжи расширились от дикого изумления. Лицо генерала оказалось так близко, что их губы соприкоснулись вплотную.
Не желая больше слушать эту бессмысленную болтовню, Лу Пиньсянь поддался вспыхнувшему порыву, наклонился и властно накрыл его губы своими.
Чэн Сичжи замер от шока. Лишь спустя пару мгновений до него дошло, что происходит. В ужасе он попытался оттолкнуть генерала.
— Гхм... — прохрипел Лу Пиньсянь, когда юноша случайно задел его сломанную руку.
Услышав стон боли, Чэн Сичжи подсознательно отдернул руки, чтобы не навредить раненому. И этой секунды замешательства генералу хватило: он впился в его губы еще более страстно и глубоко.
Чэн Сичжи окончательно потерял способность мыслить. Он никогда не испытывал ничего подобного. Тело одеревенело, в голове воцарился хаос, сменившийся звенящей пустотой. Он абсолютно бессознательно подчинялся чужой воле.
— А-а! — внезапный укол острой боли заставил его прийти в себя.
Чэн Сичжи с силой оттолкнул Лу Пиньсяня и прижал пальцы к губе. Кровь!
Генерал укусил его! И не шутя, а по-настоящему, до крови!
Глядя на алые следы на пальцах, Чэн Сичжи тяжело задышал от ярости. Его лицо пылало:
— Ты сумасшедший?! Ты... ты за кого меня принимаешь?!
Лу Пиньсянь сохранял холодное спокойствие. Глядя на него отстраненным взглядом, он ровно проговорил:
— Раз уж третий молодой господин собрался под венец, иди туда с моей меткой.
— Ты... да ты... — Чэн Сичжи не находил слов от стыда и гнева. Лицо горело, губы саднило, а противник стоял как ни в чем не бывало. Почувствовав себя абсолютно униженным, он не выдержал, со всей дури заехал генералу кулаком по скуле и, не оглядываясь, выскочил из комнаты.
— Ой! — Лю Шан, вернувшийся от невесты, едва не сбил с ног на пороге: Чэн Сичжи врезался в него на полном ходу.
Глядя вслед удирающему юноше, Лю Шан удивленно почесал затылок:
— Господин Чэн? Вы чего, за вами бешеные собаки гонятся?
Из комнаты медленно вышел Лу Пиньсянь. Лю Шан перевел взгляд на него и обомлел:
— Ого... Молодой генерал Лу, да у вас лицо...
Лу Пиньсянь осторожно коснулся скулы. Удар у Чэн Сичжи был поставлен знатно: щека наливалась краснотой и опухала прямо на глазах. Завтра здесь точно красовался огроменный синяк.
Однако генерал лишь сухо проговорил:
— Пустяки. Если у Распорядителя Лю нет ко мне вопросов, я пойду.
Лю Шан остался стоять в полном замешательстве. Один убежал в слезах и гневе, второй получил по морде... Что у них тут за страсти кипят?!
Закончив с делами, Лю Шан вернулся во Дворец Великой Ясности. В руках он нес рулоны ярко-красного шелка. Чем больше он на них смотрел, тем больше восхищался. А уж если нарядить в этот шелк его собственного Императора-щеночка...
«Хе-хе-хе...» — мысленно потирал руки Лю Шан. У Его Величества такая белая кожа, да и сам он молод — алый цвет будет смотреться на нем просто божественно!
С этой охапкой красной ткани Лю Шан вошел в Павильон Малинового Созвездия. Ли Чэнь как раз закончил разбирать бумаги. Увидев фаворита, он поднялся навстречу:
— А-Шан, ты вернулся? Устал? Присядь, выпей чаю.
Лю Шан уселся на кушетку, а Ли Чэнь заботливо принял у него тяжелые рулоны:
— Снял мерки? Зачем сам тащил эти ткани? Попросил бы слуг помочь.
— Не надо слуг, я сам, — Лю Шан хитровато подмигнул евнуху Юй Чжичжоу.
Тот мгновенно всё понял, с поклоном удалился и притворил за собой тяжелые двери Павильона, дабы никакие двусмысленные звуки не просочились наружу.
Едва евнух ушел, Лю Шан с улыбкой поднялся:
— Ваше Величество, подойдите-ка сюда.
Ли Чэнь с удивлением сделал шаг вперед:
— Что такое, А-Шан?
Лю Шан провел тонким белым пальцем по гладкой поверхности алого шелка. Его собственная кожа на фоне яркой ткани казалась еще более нежной и фарфоровой. От этого движения у Императора сладко защемило в груди.
— Ваше Величество, — с улыбкой спросил Лю Шан, — красивый цвет?
— Прекрасный! — кивнул Ли Чэнь. — Тебе идет абсолютно всё.
— А я не для себя стараюсь, — лукаво прищурился фаворит. — Это для нас двоих.
Ли Чэнь округлил глаза:
— Для... нас двоих?
Алый шелк... Неужели свадебные наряды?!
Лю Шан вздохнул с показным сожалением:
— Пусть мы не можем надеть их открыто при всем дворе, но неужели Ваше Величество не захочет примерить их наедине? — При этом он так умильно похлопал ресницами, изображая беззащитную невинность.
— Захочет! — тут же выпалил Ли Чэнь. — Еще как захочет! Я счастлив!
Лю Шан поднялся на носочки:
— Раз так, я сам сниму с вас мерки. А потом отдам портным.
— Ты умеешь снимать мерки? — удивился Император. — Этим обычно занимаются дворцовые слуги...
— Не-е-ет, — качнул головой Лю Шан. — Такое дело ваш брат А-Шан должен сделать лично!
Он взял Императора за руки и заставил встать прямо:
— Для начала нужно снять верхнее платье. Иначе мерки будут неточными.
У Императора, разумеется, были готовые портновские лекала, и снимать мерки заново не требовалось. К тому же обычно это делали прямо поверх одежды. Но Ли Чэнь молча позволил фавориту скинуть с себя тяжелый расшитый халат.
— А теперь раскиньте руки, Ваше Величество.
Ли Чэнь послушно развел руки. Без верхней одежды стало немного прохладно. Лю Шан со скрупулезным видом приблизился со шнуром в руках.
Сначала он поднялся на цыпочки, измеряя ширину плеч и длину рук. Затем нагнулся ближе к его шее, словно напрашиваясь на поцелуй, чтобы обмерить ворот.
Ли Чэнь, глядя на прижавшегося к нему юношу, почувствовал, как внутри закипает жар. Он наклонился, намереваясь поцеловать его в губы, но Лю Шан ловко увернулся:
— Не вертитесь, Ваше Величество! Я же мерки снимаю.
Императору пришлось сдержать порыв и выпрямиться.
Лю Шан продолжал с серьезным видом прикладывать шнур, занося мнимые цифры в память. Затем он развернулся и обнял Ли Чэня за талию, будто замеряя её объем. Ощущая его теплое дыхание у себя на груди, Ли Чэнь едва удерживал самообладание.
— Ваше Величество, не балуйтесь, а то мерка сбьется, — строго проговорил Лю Шан.
Закончив спереди, он обошел Императора со спины. Подобно хитрому коту, дорвавшемуся до сметаны, Лю Шан положил ладони на бедра Ли Чэня и пальцами, словно играя на пианино, принялся ощупывать упругие мышцы.
Лю Шан с придыханием шепнул:
— Ой, уважаемый гость, а талия-то у вас какая тонкая... Кажется, я ошибился в расчетах. Вы ведь не против, если я перемеряю заново?
Терпение Императора лопнуло. Если вначале он еще сомневался, то теперь точно понял: фаворит и не думал снимать мерки! Он откровенно и бесстыдно его соблазнял!
Ли Чэнь резко развернулся, перехватил руки Лю Шана и потянул на себя. Раздался тихий вскрик, и в следующее мгновение Лю Шан уже оказался в крепких объятиях государя.
Лю Шан уперся ладонями в его грудь, изображая смущение:
— Уважаемый гость, мы же еще не закончили...
Ли Чэнь опасным шепотом проговорил:
— А-Шан... Ты делаешь это намеренно? Где ты набрался всех этих бесстыдных штучек, а?
Лю Шан честно ответил:
— В книгах так написано!
Император едва не расхохотался:
— В книгах? В каких же это? В трудах мудрецов?
Лю Шан гордо вскинул подбородок:
— В эротических романах!